Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

Холодно.

Ему было так холодно.

И все же вокруг царил зной. Седрик ощущал, как языки пламени лижут кожу, пока полыхает коттедж. Он не ведал, куда делся тот мужчина – повелитель теней и крови. Тот, кто вырвал его прекрасную, добрую мать из этой жизни. Никаких тел не осталось. Ни изувеченных, обугленных непрошеных гостей. Ни отца Седрика, окровавленного и растерзанного на полу.

Седрик не был уверен даже в том, что его собственное тело находится здесь. А если и находилось, то это была уже не шестилетнее тело, в котором он оказался заперт – не способный вымолвить слово или шевельнуться по своей воле, когда заново проживал самую ужасную ночь в своей жизни.

Седрик остался один.

В холоде и так безумно, безумно одинок.

А затем внезапно одиночество отступило.

Сквозь марево протянулся голос – мягкий, певучий. Он сплетался с треском пламени и клубами дыма. Знакомый. Успокаивающий настолько, что обнаженные нервы Седрика впервые с начала этого кошмара немного улеглись.

– Все хорошо, – промурлыкал голос. – Ты в безопасности. Я держу тебя.

Голова Седрика раскалывалась. Он зажмурился, но картины увиденного воспоминания впечатались с внутренней стороны век.

Мягкое пение заполнило уши, пробиваясь сквозь призрачные крики в голове. Он не знал этой песни, но когда ощутил на спине ладонь, вычерчивающую медленные круги, его колотящееся сердце немного успокоилось.

– Нам нужно идти, – произнес голос. – Ты можешь встать?

Он собирал остатки своих мыслей, пытаясь сплести их в нечто осмысленное. Но каждый раз, когда ему казалось, что он ухватил одну, та выскальзывала из рук.

Голос стал строже, требовательнее.

– Вернись ко мне, – приказал он. – Ты сильнее этого.

Седрик не мог ничего ответить. Не мог даже поднять голову, чтобы взглянуть в сторону голоса. Он боялся, что стоить ему это сделать – и тот тоже исчезнет. Ему этого не хотелось. В этом голосе было что-то особенное. Он тянул его за собой – золотая нить, привязанная к чему-то глубоко в груди.

Но его тянуло и кое-что еще. Не в груди, а за руку. За обе руки. Кто-то тащил его, рывком увлекая вверх:

– Ради звезд, подними свою задницу и двигайся, Седрик!

Ох, теперь голос был в ярости.

Сердце Седрика заколотилось в груди, когда он медленно поднял голову, слезящимися от дыма глазами вглядываясь в происходящее. Затуманенный взор различал силуэт, пытающийся отволочь его тяжелое тело по тлеющему полу коттеджа. Крошечные, сильные ладони сжимали его запястья. Взгляд поднялся по изящным рукам к волнам золотистых волос, спадающих на плечи.

На мгновение он осмелился понадеяться. Осмелился поверить, что каким-то немыслимым образом его мать выжила. Что она здесь, сейчас, зовет его, вытаскивая из этого кошмара.

А затем сладкий аромат миндаля перебил тошнотворный запах углей и пепла, и Седрик вздрогнув, подскочил.

Потому что это были не золотые волны его матери. Это свет огня отсвечивал на волосах, каскадом спадающих на плечи этой фигуры. А за ее головой высились крылья.

ХЗрение прояснилось, и реальность обрушилась на Седрика холодным, жестким обухом. Это была не мать. Разумеется, не она.

Это была Элирия.

Облегчение захлестнуло его – головокружительное, сбивающее с толку. Нахлынувшая волна ударила так внезапно, что он едва успел перевести дыхание. Она была здесь. С ней все в порядке. И в этот растерянный, смутный миг только это и имело значение.

Из горла Седрика вырвалось нечто среднее между вдохом и смешком, когда он поднялся на ноги. Она выпустила его запястья, и из ее губ вырвался тихий звук удивления, когда она отступила, пока не оказалась снаружи коттеджа.

Призрак была здесь.

Почему она здесь? Как она нашла его? Была ли это очередная уловка Испытания, еще одна часть этого адского пейзажа? Неужели это проклятое звездами место еще недостаточно его сломало?

Рука, которую он протянул к Элирии, сжалась в кулак. Пульс подскочил. Разум пошел кругом. Все «что», «как» и «почему» слились в грязное, колючее месиво. И в самом центре этого – она.

Взгляд Седрика въелся в нее:

– Ты, – прошипел он. – Это была ты, верно? Это твоих рук дело.

Зеленые глаза Элирии расширились, и на ее лице мелькнуло нечто странно похожее на обиду. Однако это длилось лишь долю секунды, и ее привычная холодная, защитная маска вернулась на место прежде, чем Седрик успел убедиться в увиденном.

– Какого черта в самой глубокой преисподней ты несешь? – спросила она, скривив губы в хмурой гримасе.

– Я… – голос Седрика дрогнул под тяжестью его смятения. Был ли это Призрак, которого он видел? Была ли это она? – Я слышал твое имя.

– Ты уже говорил, – сухо произнесла она, хотя ее глаза обшаривали окрестности, словно она пыталась собрать воедино картинку того, где они находятся и что пропустила.

– Не притворяйся невинной, – прорычал он, шаг за шагом наступая на нее.

Она немедленно компенсировала это шагом назад, а ее крылья растворились в струйке магии, пока она щурилась на Седрика. Словно не хотела, чтобы он подходил к ней слишком близко.

– Ты думаешь, я завязана в этом? – Она махнула рукой в сторону дымящегося коттеджа за спиной Седрика. – Какой бы извращенный кошмар ты ни проживал, это моя вина? – Ее голос звучал как лед. – Я только что пробилась сквозь свое собственное испытание – в самом буквальном смысле. Даже если бы у меня были силы или желание, как, черт возьми, я смогла бы вмешаться в твое?

Седрик не слушал. Его разум стремительно несся по спирали, осколки кошмара все еще просачивались в реальность. Он коснулся пальцами шрама на губе, а когда отнял руку, кончики пальцев оказались в крови.

Все болело. Губа, разум, сердце. Все это было слишком настоящим, слишком свежим, слишком болезненным. И она стояла здесь. Прямо перед ним. Последняя деталь в головоломке, которую он не понимал, но знал, что должен разгадать. Словно само испытание говорило ему, что ее присутствие здесь – ошибка.

Что-то внутри Седрика щелкнуло. Ярость закипела в груди – горячая, палящая, готовая вырваться на волю. Глубоко, глубоко внутри он, возможно, и знал, что она не виновата. Ее там не было. Это была не она. Но она что-то знала. Должна была знать. И он выбьет это из нее так или иначе.

Он бросился на нее.

– Ты что творишь? – прошипела Элирия, уворачиваясь от его атаки. – Я тебе не враг, ты, придурок!

Эта фраза всколыхнула что-то в памяти Седрика. Но он проигнорировал ее. Развернувшись на грязи, он снова рванул к ней.

Она ответила коротким и острым тычком локтя ему в бок:

– Прекрати!

Этот удар не причинил Седрику боли, но заставил пошатнуться. Он ухватился за ствол стоящего рядом дерева, затем повернулся к ней с оскалом:

– Хватит мне врать!

– Ты совсем с катушек слетел, – выговорила она с пылающими глазами. – Я не…

– Тогда скажи мне, почему! – Голос Седрика сорвался, когда он выбросил кулак, но рассек лишь воздух – она вовремя пригнулась и откатилась в сторону. – Почему что-то внутри меня твердит, что все завязано на тебя? Это ты все устроила? Это ты привела их к нам?

Дыхание Элирии перехватило:

– Ты до сих пор думаешь, что я стою за смертью твоей семьи. – Это был не вопрос. – Это то, что показало тебе это место? Заставило пережить заново? – В ее глазах блеснуло что-то похожее на жалость.

Он ненавидел это.

Руки Седрика задрожали.

Ее голос смягчился:

– Это было не по-настоящему, Седрик. По крайней мере, не в этот раз. Что бы это место тебе ни показало, оно пытается сломать тебя. Не позволяй ему.

Седрик коснулся жетона маны, висящего на шее, и Элирия напрягалась, словно готовясь к новой атаке. Но ярость покинула его, так же внезапно, как накатила.

Он провел пальцем по гладкой лицевой стороне жетона, прослеживая подобные молниям прожилки в камне.

– Я уже не уверен, что вообще знаю, что настоящие, – его голос дрогнул. – Как мне знать, что ты настоящая?

– Не знаю, – тихо призналась она. – Иногда я и сама не знаю, настоящая ли я. Но даже если бы у меня был ответ, – она рассмеялась, – глубоко сомневаюсь, что на свете есть хоть какие-то слова, способные тебя убедить. Тебе просто придется поверить.

– Поверить тебе?

– Поверить себе. Ну и да, в идеале, поверить мне за компанию. – Она подняла руки ладонями вперед в знаке примирения. – Я знаю, насколько немыслимым это кажется, поверь мне. Но доверие – это клинок, заточенный с обеих сторон. Он может ранить, да. Но он также и защищает.

Плечи Седрика опустились: ее слова ворвались в хаос в его голове. Этого было недостаточно, чтобы прояснить разум.

– Я не умею, – выговорил он.

Элирия переступила с ноги на ногу, словно собиралась подойти к нему, но передумала:

– Тогда начнем с малого. С одной простой правды. Если ты не веришь больше ничему в этом мире, сэр Торн, поверь тому, что я скажу дальше.

Она глубоко вдохнула, будто из ее губ вот-вот должно было вырваться грандиозное признание.

Седрик затаил дыхание.

– Я. Больше. Не. Хочу. Здесь. Находиться. – Она выделяла каждое слово хлопком в ладоши, а на лице застыло раздражение.

Из горла Седрика вырвался сдавленный смешок.

Уголок губ Элирии дрогнул:

– Так что нам не обязательно быть в восторге от происходящего, мы даже не обязаны нравиться друг другу. – Она сделала паузу, провоцируя его ответить на эту очевидную наживку.

Он прикусил язык.

С тихим вздохом она продолжила:

– Но не думаю, что выберусь отсюда без тебя. В конце концов, это твое представление, если можно так выразиться. Я даже не знаю, с чего начать поиски выхода. Что скажешь?

– Ладно, – буркнул Седрик, с удовольствием отметив, что его хриплый голос скрыл возникшее веселье. – Но если ты…

Элирия прервала его взмахом руки:

– Да-да. «Если ты предашь меня, я заставлю тебя пожалеть». Что-то в этом роде, верно?

Ему хотелось улыбнуться на это, хотя он смог выдавить лишь изнуренный выдох. И все же впервые за долгое время в груди Седрика расцвело что-то легкое.

Они с Элирией были избиты и изранены, каждый нащупывал дно на опасной глубине. Но что-то сместилось.

Это не было доверием – не совсем. Но хрупким и шатким перемирием.

Это было началом.

– Ты не один, Седрик, – произнесла она, словно отвечая на его самые сокровенные мысли. Ее голос прозвенел, точно колокол, смывая последние следы тумана из его разума.

– А если тебе все еще хочется размахивать кулаками, – продолжила она, – прибереги это для того, что ждет в следующем испытании. Или для сморщенной физиономии Белиена. – Она шутливо огрела его, задев предплечьем его руку.

А затем скривилась, из зажатых зубов вырвалось шипение.

– Что? Что такое? – спросил Седрик, и его слова вырвались суматошным комком, вовсе не так, как он планировал.

– Ничего, – ответила она.

Но Седрик не упустил из виду, как ее рука дернулась к предплечью, а брови сдвинулись от боли.

– Ты ранена.

– Я в порядке.

– Покажи, – потребовал он.

Со слишком уж драматичным закатыванием глаз она уступила, вытянув руку прямо перед собой, как ребенок.

Взгляд Седрика тут же приковала воспаленная, розовая кожа на внутренней стороне ее предплечья. Ожог.

– Как это вышло? – Он перевернул ее руку в своих ладонях, осматривая на предмет других повреждений.

– О, дай-ка подумать. Вряд ли это произошло, когда я пыталась выволочь сотню килограммов человеческого мертвого груза из горящего здания, верно?

Седрику хотелось возразить, но вина скрутила внутренности.

– Я… мне жаль.

Она отмахнулась:

– Видала и похуже. – Ее свободная рука сжалась на ноге, будто она собиралась потереть бедро, но вовремя остановилась. Она кашлянула. – В моем собственном испытании, если честно, досталось сильнее.

Она вытащила край блузки из-за пояса, приподнимая его и обнажая полосу гладкой бледной кожи на животе.

Седрик мысленно проклял себя за то, как подскочил его пульс от этого зрелища.

– Что ты делаешь? – быстро выговорил он, отпустив ее предплечье так, словно оно резко стало ядовитым.

– Успокойся, сэр Ханжа. Я просто хотела показать тебе, где меня… – Она осеклась. – Хм. Странно.

– Что странно?

– Меня больно полоснуло вот здесь, когда я… – Она сделала паузу. – Полагаю, это действительно было лишь частью иллюзии, да?

Иллюзией. Но если ее испытание было не более чем иллюзией, убедительной, сбивающей с толку, в этом он не сомневался, но все же иллюзией, тогда почему его испытание оставило ее с ожогом?

Если Элирию мучил тот же вопрос, по ней нельзя было сказать. Нет, она забросила собственную травму и теперь бегала взглядом по телу Седрика. Сканировала его, осматривала.

– Где ты ранен? Где твои ожоги? – спросила она с такой пылкостью, от которой вина укоренилась еще глубже внутри Седрика.

Он взглянул на себя – осмотрел руки, ноги. Его одежда была обуглена, кое-где прожжена. Он знал, что чувствовал жар лижущего его пламени. И все же не мог найти ни единого следа, ни единого знака там, где огонь коснулся его кожи.

В этом не было никакого смысла.

Грань между реальностью и чем бы то ни было размывалась все сильнее. Седрик не понимал этого испытания, этой проверки. В чем смысл всего этого? Хоть чего-то из этого? Как это доказывает, что кто-то достоин короны?

– Когда я разберусь с этим, я тебе сообщу, – выговорила Элирия.

Седрик сжал челюсть. Он и не заметил, что произнес это вслух. Выдохнув с досадой, он провел рукой по волосам, откидывая выбившуеся кудри со лба.

Элирия внимательно наблюдала за ним, и на ее фарфоровом лице читалась эмоция, которую он не мог распознать.

Седрик кашлянул:

– Как ты попала сюда? Как ты выбралась из…

– Из моего собственного кошмара на заказ?

– Да.

– Не уверена до конца. Очень информативно, знаю.

Он фыркнул в знак согласия.

– Я просто… Я была там, меня окружало вот это – я не знаю, как это описать. Эта пустота, эта…

– …бездна. – Слово едва не застряло в горле Седрика.

Озадаченное выражение мельком пробежало по ее лицу:

– Да, именно. Я только что… – Она опустила глаза, и Седрик подумал, далеко не в первый раз, что с этой штукой под названием «доверие» у нее самой дела обстоят не лучшим образом.

– Ты только что…? – подтолкнул он.

Она взглянула на него. Когда ее драгоценные глаза встретились с его взглядом, Седрику пришлось сделать усилие, чтобы не отвести взор. Они были так полны боли, так полны уязвимости. В них он видел годы накопившейся муки, одиночества. Но там была и крошечная искорка надежды. Какой-то новый покой, которого, он мог поклясться, раньше не было.

Он не знал, как к этому относиться.

Судя по всему, как и она. Потому что в следующее мгновение она уже неслась дальше, будто ничего не произошло:

– Я провалилась сквозь бездну, или она втянула меня, или еще что-то случилось. И вот я оказалась здесь. Но не уверена, что должна была? Все, что я знаю – это то, что слышала… – Она снова остановила себя.

– Ты слышала меня, – закончил за нее Седрик.

Она кивнула.

Она слышала его. Она пришла за ним.

Он попытался отмахнуться от того, какие чувства вызвало у него ее откровение.

– Допустим, ты смогла бы вернуться в бездну, – выговорил Седрик с наигранной легкостью. – Допустим, кто-то бы знал, где неподалеку есть такая. Как думаешь, она вернет нас назад?

– Я думаю, это настолько же дурацкий и отчаянный план, как и любой другой, что мы могли бы придумать. – Она ухмыльнулась. – Давай попробуем.

И вот, бросив последний взгляд на дымящиеся останки своего детского дома – его иллюзию, его реальность, – Седрик и Элирия отправились в лес.

Дойти до деревянного моста не заняло много времени.

А вот набраться храбрости, чтобы спрыгнуть с него – заняло.

Каждая клетка в теле Седрика вопила, умоляя этого не делать. Твердила ему, что это самая глупая вещь из всех возможных, и четыре ада, неужели он действительно это обдумывает, и разве он не помнит, что это все еще состязание? Не следует ли ему относиться с большим подозрением к тому, что она заставляет его прыгнуть с моста?

Пот выступил у него на лбу, сердце оглушительно стучало, пока они стояли на краю этой бездны, всматриваясь в бесконечное ничто. Но в конечном счете, когда рука Элирии сжала его ладонь, когда ее глаза встретились с его взглядом, сияя надеждой и, да, доверием, Седрик прыгнул.

Магия запульсировала вокруг Седрика. Тьма бездны взорвалась ослепительной россыпью звездного света и красок, когда они с Элирией устремились вниз. Это было похоже на падение сквозь миры.

А затем его окружили каменная кладка и глухие стены. Свет факелов бликовал на его доспехах, аккуратно сложенных в углу. Их оружие все так же стояло у стены.

Они вернулись.

Перед ними отворилась дверь в главную залу – та самая, что так удачно исчезла, когда они только вошли в комнату.

Какое-то время Седрик и Элирия просто стояли там – словно ни один из них не мог до конца поверить, что все позади. Что они пережили еще одно испытание. Что стали на шаг ближе к короне.

Седрик открыл рот. И снова закрыл. Он знал, что должен что-то сказать. Ему хотелось что-то сказать.

Вот только он, блять, понятия не имел, что именно.

Не в тот миг, когда пульс все еще отбивал стаккато в венах – сбивчивое напоминание обо всем, что его только что заставили увидеть, и обо всем, что случилось после.

Должен ли он благодарить ее? Эта мысль грызла его – горькая, неумолимая. Ему полагалось быть сильным, тем, кто преодолевает испытания исключительно благодаря собственным заслугам. Он тренировался ради этого. Он был создан для этого.

И все же сейчас он стоял здесь, слишком четко осознавая: если бы не Элирия, он мог до сих пор оставаться пленником того кошмара.

Это не казалось победой. Все выглядело так, будто он сжульничал – будто его вытащили в безопасное место, пока остальные сражались со своими демонами в одиночку.

Если Элирия и разделяла его тревоги, то ничем этого не показывала. Она уже двинулась вперед: ее рука выскользнула из ладони Седрика, когда она подхватила свое оружие и уверенно зашагала к двери.

Пальцы Седрика сжались, ощутив ее отсутствие.

Загнав воспоминания об испытании в самые дальние уголки разума, Седрик заставил себя сделать шаг. Он не мог разобрать чувств, захлестнувших его, когда застегивал на поясе наручи рядом с мечом и кинжалом, вновь надев свои доспехи. Доспехи, которые казались одновременно и тяжелее, и легче, чем прежде.

Его глаза расширились, когда он оценил обстановку в Святилище. Позолоченный стол тянулся почти во всю длину залы. Роскошное изобилие жареного мяса, спелых фруктов, кубков, налитых вином до краев, и кружек, полных эля. Его соратники – другие чемпионы – расположились в больших бархатных обеденных креслах по обе стороны.

Мерцающие свечи отбрасывали золотистое свечение на убранство стола, но атмосфера была далека от праздничной. Кит, Зефир и Трайгг захватили угол на ближнем конце стола. Гаэль и Сайрен сидели напротив них, перебрасываясь натянутыми фразами. Тенебрис Нокс ютился в одиночестве – что ничуть не удивляло – через несколько мест от них.

На другом конце стола Седрик обнаружил Белиена и Леону: на их лицах отчетливо читалось разочарование, пока они шёпотом о чем-то спорили.

Чемпионы по большей части сидели молча, ковыряясь в еде на своих тарелках или делая долгие, глубокие глотки из своих кубков. Все, кроме Трайгга, который, казалось, искренне наслаждался моментом, с аппетитом въедаясь в сочную индюшачью ножку.

Элирия стояла подле Кит. Седрику потребовалось пару минут, чтобы снова облачиться в доспехи, так что их воссоединения он не видел. Но по мягким выражениям их лиц и по тому, как их мизинцы оставались трогательно сцеплены вместе, нетрудно было догадаться, что они обе чувствуют. Облегчение, радость, а может – затаившийся отголосок страха. Энергия исходила от обеих: словно ни одна из них до конца не верила, что другая здесь. Что они обе справились.

Грудь Седрика сжалась, когда он увидел, как Элирия прошептала что-то Кит – слишком тихо, чтобы он мог услышать. Кит энергично кивнула, а затем смахнула слезу у внутреннего уголка глаза.

Седрик отвел взгляд, внезапно почувствовав себя лишним.

– А вот и он! – прогремел Трайгг; его слова прозвучали сбивчиво из-за набитого рта, пока он подзывал Седрика взмахом руки.

– Вот и я, – ответил Седрик, и устало опустился на свободное кресло подле гнома.

– Ну и долго же вы двое возились, чёрт вас дери! Мы ждём уже целую вечность! – Зажав ножку зубами, Трайгг потянулся через весь стол и сграбастал кувшин с элем. Слегка покачиваясь, он попытался наполнить пустую кружку Седрика.

– Давай я сам. – Седрик потянулся к кувшину как раз в тот миг, когда все тело Трайгга сотрясла икот и он пролил эль прямо на вытянутые руки Седрика.

– Ой-ой, – заплетающимся языком выговорил гном, и Седрик не смог сдержать ухмылку от диссонанса: слышать подобное лепетание от кого-то с его внешностью было дико. Он повернулся к Элирии, с любопытством желая узнать, услышала ли она неожиданное восклицание гнома. Почему-то он был уверен, что она найдет это комичным. Но она смотрела в другую сторону, уже устроившись в кресле рядом с Кит с кубком вина в одной руке и целой буханкой хлеба в другой.

Миниатюрная зеленое личико вынырнуло прямо перед глазами Седрика, перекрывая вид на Элирию. Он не мог понять, было ли вспыхнувшее в груди чувство благодарностью или раздражением.

Зефир протянула ему тканевую салфетку.

– А, спасибо, – сказал Седрик. Он взял ее и вытер жидкость с рук. – Я рад видеть, что ты справилась.

Она улыбнулась, хоть улыбка и не коснулась ее глаз. Седрику стало интересно, какой кошмар прошлого ее заставили пережить во время испытания.

– Я тоже очень рада тебя видеть, – тихо проговорила она.

– Да уж, мы здорово провели время, сражаясь со своими демонами, верно, Зеф? – вставил Трайгг. – Хотя должен признать, компания из нее там была паршивая. Все эти шатания туда-сюда. Она, похоже, переживала за тебя куда больше, чем за то, пройдём ли мы двое это испытание.

Седрик мог бы поклясться, что щеки девушки приобрели более темный оттенок зеленого.

– Я не переживала, – настояла она. – Я просто не понимала, куда ты делся, и это застало меня врасплох. – Ее взгляд метнулся к дверям, выстроившимся вдоль задней стены. – Думала, мы идем в одно и то же место. Вот и все.

– Я тоже так думал, – сказал Седрик, потявшусь к переполненной кружке эля перед собой. Янтарное содержимое пошло волнами, когда он сделал осторожный глоток. Затем еще один – уже менее осторожный. И еще один на этот раз жадный глоток.

Он и не осознавал, насколько отчаянно ему требовалось выпить, до этого самого момента.

– Но, полагаю, все хорошо, что хорошо кончается, – продолжил он, когда наконец поставил кружку, осушенную почти до дна. – Пусть даже в итоге мне достался куда менее приятный напарник, чем хотелось бы.

Беззлобный подкол прозвучал не громче заговорщического шепота на ухо Зефир, недоступного ничьему слуху. Но это не помешало Элирии резко вскинуть голову, сузив глаза на Седрика так, словно она услышала каждое слово.

Уже ощущая в себе хмельную смелость от эля, он слегка вскинул подбородок к фейри с кривой ухмылкой. В ответ она просто залпом осушила содержимое кубка в своей руке.

Седрик перевел внимание обратно на Трайгга:

– Мы последние?

– Ага, – гном икнул. – Подожди, нет. Все еще ждем того зашуганного человечишку – целителя.

– Олден. – Седрик окинул взглядом оставшихся чемпионов, убеждаясь, что Святого здесь нет.

Трайгг медленно поморгал, прежде чем кивнуть, словно это действие потребовало усилий:

– И того другого фейри тоже. С ослепительными волосами.

– Его зовут Пэйлин, – голос Гаэль прорезал стол без малейшего намека на тот яркий юмор, к которому Седрик успел привыкнуть.

– Я уверен, он появится с минуты на минуту, – проговорил Сайрен, заправляя прядь синих волос за ухо. Он похлопал Гаэль по плечу, но Седрик уловил неуверенность, мелькнувшую в его глазах.

На другой стороне стола Элирия кивнула в знак согласия, наливая себе еще вина.

– Вот именно это тот рыжий олух и говорил про него, – пробормотал Трайгг.

Гаэль напряглась.

Элирия метнула в Трайгга предостерегающий взгляд.

– Как долго вы ждете? – спросил Седрик, пытаясь сместить фокус пьяного гнома.

Трайгг сделал долгий глоток из своего сосуда и пожал плечами:

– Не знаю. Какое-то время.

Седрик был слишком изможден, чтобы удержаться от закатывания глаз:

– Очень информативно.

– Вы двое действительно возились слишком долго. Мы думали… – Зефир осеклась.

Седрик откинулся на спинку кресла, и до него дошло. То, как нервно Кит цеплялась за Элирию, теперь обретало куда больше смысла. Они уже считали их погибшими.

– Ну, если нам удалось проскочить, – произнесла Элирия с неожиданной легкостью в голосе, которая, как подозревал Седрик, была фальшивой, – то я уверена, что и Пэйлин не заставит себя ждать. – Ее зеленые глаза на кратчайшее мгновение встретились с глазами Седрика, после чего переместились на Гаэль.

Долгое время никто не произносил ни слова. Несмотря на попытки рассеять напряжение в комнате, оно висело в воздухе тяжелым грузом – буря, готовая разразиться в любой миг. Седрик видел это по тому, как нетерпеливые пальцы Гаэль барабанили по столу, по подозрительному прищуру Белиена, по неизменной усмешке на губах Леоны. Они смогли пережить Испытание Духа, смогли встретиться со своими истинами, но узы товарищества были тонкими, редкими и готовыми лопнуть.

Резкий голос Леоны разорвал тишину:

– И долго мы еще должны продолжать ждать?

– Столько, сколько потребуется, Блэквуд, – отозвалась Гаэль.

– Когда мы перестали ждать мою сестру и пошли дальше, тебя это ничуть не беспокоило, – выплюнул Белиен. – Но теперь, когда дело касается твой драгоценный друг фейри, мы должны ждать вечно, да?

Рука Седрика сжалась вокруг кружки.

Смертоносное спокойствие вспыхнуло в глазах Гаэль:

– Испытание продолжилось. Я виновата, что Арбитр объявил этап завершенным? Я ждала бы столько, сколько нужно. И я рассчитываю, что независимо от того, одолеет ли Пэйлин…

– И Олден, – вставила Леона.

– …рассчитываю, что вопрос, одолеют ли Пэйлин и Олден, – челюсть Гаэль сжалась, – свое испытание, еще не решен.

Белиен, очевидно неспособный не подливать масло в огонь, подался вперед с ехидной ухмылкой:

– Думаю, тебе пора взглянуть правде в глаза, Уинтерс. В конце концов, именно об этом и было испытание, верно? Твой приятель мертв.

Температура воздуха в комнате поднялся на несколько градусов. Едкий запах уксуса заполнил пространство вместе со звуком… кипения?

В груди Седрика закололо, когда он посмотрел вниз. Гаэль Уинтерс, заклинательница пламени, прижала одну ладонь к столешнице. Другая сжимала металлический кубок… в котором кипело вино.

– Гаэль, – промурлыкал Сайрен тихое предупреждение.

– Ничего личного, – быстро добавила Леона, пытаясь сгладить нарастающую угрозу. Даже она не могла проигнорировать магию, пульсирующую от Гаэль гневными волнами. – Не все из нас созданы для Испытания Духа. Вы только гляньте, сколько времени потребовалось Лайтбрейкер и золотому мальчику лорда Черча.

Седрик проигнорировал тучу стыда, повисшую над головой.

Он не знал, глупость или злоба заставили Белиена вымолвить следующее, но в любом случае это было очень, очень глупо.

– Вот именно, – надменно сказал Белиен. – Некоторые из нас просто слабы.

Гаэль выглядела так, будто вот-вот вспыхнет пламенем.

Элирия заговорила прежде, чем та успела начать действовать:

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Это испытание заставило нас столкнуться с нашими самыми глубокими страхами, самыми темными воспоминаниями. Оно заставило нас столкнуться с тем, что свалило бы даже самых стойких и сильных среди нас. Если ты считаешь кого-то слабым после того, как он взглянул в лицо своему худшему кошмару – даже если кошмар в итоге победил, – ты еще больший дурак, чем я думала.

Хоть это и трудно себе представить, – цитировал Седрик про себя, вспоминая, как она бросала ему почти те же самые слова перед испытанием.

– …хоть это и трудно себе представить, – закончила Элирия.

Седрик спрятал ухмылку в кружку эля. Было приятно, когда ее желчь направлялась на кого-то, кто действительно этого заслуживал.

К сожалению, ее слова не подействовали на Белиена так, как на Седрика. Чародею, похоже, было просто плевать.

– Неужели великий Призрак так болезненно воспринял мои слова? – ехидно поинтересовался Белиен.

– И за кого ты сейчас вступаешься? За себя… или за сэра Торна? – добавила Леона, прищурив глаза глядя на Седрика.

Ее подозрительный взгляд ударил как обухом по голове. Неужели она знает? Знает, что он не смог одолеть Испытание Духа самостоятельно? Что единственная причина, по которой он выбрался оттуда и не остался запертым, как Олден и Пэйлин – это Элирия?

Он не выстоял. Его вытащил из тьмы кто-то более сильный – тот, кто встретил собственных демонов лицом к лицу и все еще сохранил силы спасти его. Остальные выиграли свои испытания; Седрик же просто сбежал из своего.

И каким-то образом Леона знала.

– Заткнись, Блэквуд, – выговорила Кит, прерывая порыв Седрика, вызванный чувством вины.

– С тобой кто-то разговаривал, пикси? – выплюнул Белиен таким ядовитым тоном, что Седрик влепил бы ему пощечину, будь он ближе.

Элирия встала; движение было настолько резким, что ее кресло с грохотом отскочило назад на несколько дюймов и опрокинулось.

– Да ради проклятых звезд, сколько раз Арбитр должен повторить слово «единство», прежде чем вы вдолбите его в свои тугие человеческие головы?

Леона закатила глаза:

– Ты правда ждешь, что я поверю, будто несущая смерть, такая, как ты, явилась сюда проповедовать гармонию?

– И чего именно ты надеешься добиться, ведя себя как конченая мразь? Кроме того, что мне хочется разбить твою башку об этот стол.

– Вот! Видали? – Леона грохнула кубком по столу, разбрызгивая красное вино по полированному дереву. – Видите, как она мне угрожает? Единство, блять, охереть теперь.

– А мы можем ее винить? У всех есть предел, – пробормотал Нокс нетипичное для него замечание.

Трайгг фыркнул в свою кружку.

– Вы настолько ослеплены своим высокомерием и фанатизмом, что даже не видите, как воюете против собственных интересов! – Элирия активно размахивала руками. – С чего бы Арбитру постоянно твердить о необходимости единства, если бы оно не было… о, я даже не знаю… необходимо?

Леона подняла кубок в саркастичном тосте:

– Что ж, спасибо небесам, что с нами Призрак. Наше вечное напоминание о последствиях для тех, кто не сидит тихо и не заткнется, как милые маленькие людишки. Ты вырежешь нас так же, как вырезала наш народ во время войны?

Элирия замерла. На ее лице воцарилось внезапное спокойствие, от которого по спине Седрика пробежал мороз. Все вот-вот должно было принять очень скверный оборот.

– Мать вашу за ногу, хватит уже, Леона! – Седрик грохнул кулаком по столу. – Перестань цепляться к каждому проклятому чемпиону, который еще дышит! Мы все сегодня через это прошли. Мы не знаем, что ждет впереди. Грызня между собой не приблизит никого из нас к короне.