Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"
Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)
Как и в прошлый раз, Аурелия проводила Элирию и Седрика в извилистый каменный коридор, а затем исчезла, оставив их на обратном пути в одиночестве. Но в отличие от прошлого раза, дорога назад в залу Святилища заняла, казалось, секунды – вероятно, потому, что Элирия практически бежала всю дорогу.
Она не могла вынести мысли еще об одной неторопливой прогулке обратно в Святилище – не тогда, когда их побег из этого места был наконец так близко, не без знаний о том, как поживает Кит с тех пор, как началось финальное испытание. Элирии нужно было держать фокус на том, что находится прямо перед ней.
Она рискнула и быстро оглянулась через плечо. Бежавший за ней Седрик являл собой воплощение непроницаемости. Она ненавидела то, что не могла понять, о чем он думает.
Какая же она лицемерка. Сама тут из кожи вон лезла, чтобы не предаваться размышлениям обо всем, что произошло во время финального испытания – о выборе, перед которым их поставили, о его разрывающем сердце решении, о головокружительном облегчении, пришедшем вместе с его возвращением, и, конечно же, о том поцелуе. И все же она не могла перестать думать о том, что чувствует он.
«Жалеет ли он?» – задавалась она вопросом. Он знал, что вот-вот умрет. Она не могла винить его за желание ухватиться за последний глоток жизни в свои финальные мгновения. Хотя от мысли, что это было всего лишь желанием ухватиться за жизнь, внутренности Элирии мучительно сжимались.
Так, ладно. Мысли только вперед. Кит. Выбраться отсюда. Вот что действительно важно, вот что имеет значение. Не говоря уже о том, что им все еще предстояло разобраться, что, черт возьми, делать со второй половиной короны, находящейся где-то там, в мире.
Колени Элирии едва не подогнулись в ту секунду, когда она снова ступила в залу. Кит сидела прямо, в сознании, и, похоже, пребывала в самом разгаре весьма оживленной беседы с Трайггом. Элирия увидела края пропитавшегося кровью бинта под развевающейся блузой Кит, заметила пепельный цвет её лица и липкий пот, все еще покрывающий лоб. Но она очнулась, она была жива. Ее вид снял почти всю ту тяжесть, что давила Элирии на плечи последние двадцать пять лет.
– Вы вернулись! – Зефир резко поднялась из-за другого стола, шок отпечатался на её зеленом лице. Приближаясь, Элирия заметила бледность ее кожи и тревожную складку между бровей. Казалось, сильвана буквально больна от стресса. Вина прошила Элирию: она могла лишь догадываться, какою ценой Зефир далось исцеление остальных чемпионов.
Элирия взглянула на корону в своей руке. Они почти закончили. Наконец-то Зефир сможет получить отдых, который более чем заслужила – который они все заслужили.
Заламывая руки на ходу, Зефир перевела свой лесно-зеленый взгляд с Элирии на Седрика и на дверь за их спинами, которая закрылась с отчетливым звуком окончательности, едва рыцарь перешагнул порог. Ее глаза расширились, когда они упали на корону:
– Это…
– Да, – сказала Элирия, убирая крылья легким взмахом магии. – Корона Согласия к вашим услугам. Ну, во всяком случае, половина от нее.
– Половина? – спросила Зефир; ее голос дрожал. – Только половина?
Элирия нахмурилась:
– К сожалению, да. Вторая половина находится где-то там и должна быть найдена, прежде чем сила короны станет полной. Но хорошая новость в том, что этого, – она помахала короной в воздухе, – вроде как достаточно, чтобы вытащить нас отсюда.
– Неужели? – Обычно громкий голос Кит звучал суховато, пока она потягивалась на своем месте, чтобы получше разглядеть трофей. Слышать его было настоящей песней для ушей Элирии.
– Так сказала Арбитр. Так сказала Аурелия. – Элирия подошла и положила нежную ладонь на плечо Кит. Глаза у нее закололо, когда она выдохнула: – С возвращением.
– Да я никуда и не уходила, – ответила Кит, смерив подругу взглядом. Облегчение мелькнуло на ее лице, когда она убедилась в отсутствии видимых ран у Элирии. Затем её выражение сменилось печалью. Она знала.
Разумеется, она зналa. На что Элирия надеялась – что они не расскажут Кит, что с ней произошло? Что случилось с ее братом? Что сделала Элирия?
Словно читая мысли Элирии, голос Кит прозвучал мягко:
– Спасибо, Элль.
Элирия опустила руку:
– Не благодари меня.
– Ты спасла мне жизнь. Спасла нас всех.
– Я убила его. – Правда этих слов прозвучала острым лезвием, выбивая воздух из легких Элирии. Эвандер, может, и превратился в монстра, но он все еще оставался братом Кит. Будь Кит в сознании, чтобы видеть это своими глазами, была бы она действительно так готова простить?
Кит тяжело втянула воздух:
– Он уже был потерян. Ты сама говорила мне об этом тогда, в лагере. Я не хотела тебя слушать. – Она подняла глаза, слеза блестела на краю ее зеленого глаза. – Я не хотела видеть этого. Не хотела видеть правду о нем.
– Никто из нас не мог предвидеть того, что он сделает, – произнес Трайгг, перегибаясь через стол, чтобы похлопать Кит по другой руке. – Тут нет ничьей вины, девица.
Элирия качнула головой.
«О, виновный тут точно есть», – подумала она.
Вот только не среди тех, кто находился здесь. Ярость обожгла горло, когда она сдержала проклятия, готовые вырваться в адрес Варита Мальхиора. Именно он стоял за большей частью того, что пошло не так. Из-за него Эвандер стоил жизни Леоне и, косвенно, Белиену. Он едва не прикончил Кит, едва не убил их всех. На самом деле, не отрави Эвандера его темная магия с самого начала, Элирия и Кит никогда не получили бы тех видений с ним. Вообще не бросили бы вызов Испытаниям. Все еще…
Все еще топила бы горести под осуждающим взором Арти. Все еще заполняла бы свои дни песнями, а ночи – незнакомцами. Все еще была бы в ссоре с Кит, никогда бы не получила этой развязки, никогда бы не встретила…
Ее взгляд нашел Седрика, замершего у закрытой двери, сквозь которую они пришли. Зефир нервно поправляла одежду, осматривая его на предмет ран, её взгляд задерживался на дыре в тунике, куда вошел кинжал. Странная смесь вины и облегчения вспыхивала на лице Зефир, и Элирия никак не могла понять почему. Возможно, вопреки ее собственному настойчивому призыву сделать это, сильвана чувствовала вину за то, что Седрику и Элирии пришлось проходить через финальное испытание вдвоем. Возможно, это был просто ее странный способ показать, что ей не все равно.
К его чести, Седрик, казалось, едва замечал суету Зефир. Над ее головой глаза с золотистым ободком встретились с глазами Элирии, и от пристальности его взгляда перехватило дыхание. Словно он видел всю бурю эмоций, бушевавшую в ее разуме – облегчение, ярость, восторг и смущение, перекрывающие друг друга и борющиеся за первенство.
Кит взяла Элирию за руку, возвращая ее внимание. Укол вины прошил ее, когда она поняла, что Кит снова говорит, а она не слушала.
– Но теперь я слышу тебя, – Кит сцепила их мизинцы вместе – прямо так, как они часто делали прежде, – и я так благодарна. Ты подарила ему тот покой, который я искала для него, в конечном счете. – Она глубоко вздохнула. – Я так и не поблагодарила тебя как следует за то, что ты вообще пошла за мной сюда с самого начала, и я едва не лишилась этого шанса. Так что позволь мне сказать это сейчас. Спасибо. Ты причина, по которой мы все выжили за это время. – Она наклонила голову в сторону короны. – И ты причина, по которой мы отсюда выберемся.
Элирия тяжело сглотнула, подавляя порыв снова посмотреть на Седрика. Именно он сделал необходимый выбор, именно он заплатил цену, чтобы подарить им свободу от этого места. Но она не знала, с чего начать объяснять. А потому молча кивнула и выдавила короткую улыбку.
– Итак… Испытание Согласия, – произнесла Кит спустя несколько мгновений неловкого молчания, расцепляя их мизинцы. – Что произошло? Как вы оказались с половиной короны? Что включало в себя финальное испытание? – Она вытянула длинный бронзовый палец, чтобы ткнуть в один из острых золотых шпилей короны.
Элирия наблюдала с живым любопытством, гадая, ощутит ли Кит хоть вспышку той невероятной силы, что захватила Элирию при первом прикосновении. Но у Кит не возникло почти никакой реакции. Уголки её губ чуть опустились, может быть, но это было все. Элирия отметила, что корона все еще сохраняла ощущение… ну, не то чтобы бесполезности, не совсем. Но сна. Каковой бы ни была та благоговейная божественная сила, хлынувшая в Седрика, чтобы вернуть его к жизни, она действительно оказалась потрачена. На данный момент это был просто красивый кусок королевского украшения.
– Я полагаю, это довольно долгая история, которую лучше оставить на другой раз, – произнес Седрик, ласково сжав плечо Зефир. – Думаю, мы все более чем готовы покинуть это место. Я молюсь, чтобы ты не поняла меня неправильно, но ты все еще выглядишь так, будто тебе не помешал бы визит к целителям, и как можно скорее.
Кит фыркнула – полувозмущенный, полузабавный звук, – но протестовать не стала. Она действительно выглядела бледной, слабой. Словно сам этот разговор требовал от нее огромных усилий. Мысль об этом заставила Элирию занервничать. Чего они ждут? Им нужно уходить.
– К слову об этом, – раздался голос Нокса из тени слева от Элирии – сладостный и спокойный, хотя от неожиданности она все равно вздрогнула. В своей спешке вернуться и от облегчения при виде Кит она даже не осознала, что ноктеррианца здесь не было. – Аурелия случаем ничего не говорила о том, как именно мы сможем покинуть это место?
– О да, – Элирия уперла руку в бедро. – На самом деле она записала инструкции. Пронумеровала их. Она была абсолютно, на все сто процентов предельно понятна, без всяких загадок и недомолвок.
Нокс не казался развеселенным:
– Откуда тогда ты знаешь, что мы действительно закончили здесь? – спросил он. – Я ожидал чуть больше фанфар в честь того, что Испытания наконец покорены. Кусок короны и твои заверения в том, что «мы победили», как-то не внушают особого доверия.
Элирия подняла корону в руке:
– То, что она сказала, было достаточно ясно. Она сказала, что мы заслужили свободу от Святилища, и нам пора возвращаться домой.
Она почувствовала, как внезапное тепло пролилось по ее боку, когда Седрик подошел ближе, его рука задела ее руку на кратчайшее мгновение.
– Действительно, так она и сказала. Ну что, есть идеи, Элль? – спросил он.
Она мысленно поморщилась от трепета в животе, вызванного его непринужденным использованием её сокращенного имени, хотя досада на предательскую реакцию тела быстро сменилась тоскливым чувством.
«Сделай так, чтобы это было не напрасно, Элль». Это были его последние слова перед смертью. Сделала ли она? Если они не воссоединят этот спящий кусок короны с его второй половиной, если не смогу запечатать Разломы и помочь преодолеть буквальный раскол между народами Арканиса, будет ли хоть что-то из этого иметь значение? И когда Мальхиор бродит на свободе, плетя заговоры и интриги, будет ли все это хоть что-то значить?
Она подумала о Гаэль, о Сайрене, о Пэйлине и обо всех остальных. Подумала об Эвандере. Подумала о страшном «а что если», которым был Седрик. Как легко он мог пополнить ряды тех, кто отдал свои жизни и амбиции этому проклятому месту.
Элирия прикусила губу чуть сильнее, чем нужно, надеясь, что боль поможет ей сфокусироваться. Если она действительно хочет сделать их жизни не напрасными, им нужно выбраться отсюда. И, разумеется, все не могло быть настолько просто, чтобы Аурелия реально рассказала им, что делать.
Она оглядела залу, окинула взглядом разбросанные столы и скамьи, подушки и кувшины. Все еще с короной в руке, она подошла к стене с дверями и потянула за несколько ручек. Ни одна из них не светилась. Ни одна никуда особо не вела. Они открывались в спальни и купальни, как и всегда между испытаниями. Наконец ее взгляд упал на пустую стену напротив дверей, где находился арочный проход, из которого они вошли в залу после первого испытания.
Было что-то в этой пустой глади, в слоях сложенного серого камня. Ничто не указывало на то, что там есть или когда-либо была арка или врата. Но по мере того как Элирия подходила ближе с короной в руке, возникло ощущение, словно ее потянуло туда. Когда до стены оставалось всего пара футов, камень замерцал слишком хорошо знакомым серебристым светом. Вскоре перед ними стоял светящийся арочный проход.
Врата.
Путь наружу.
Сквозь них Элирия видела смутные очертания великой залы Замка Люмин, простиравшейся перед ней. Что еще важнее, она слышала ее – какофонию ликующих криков и оглушительных возгласов, доносящихся из огромной залы. Голоса были слегка приглушены расстоянием и каковой бы то ни было магией, таившейся во Вратах и отделявшей Святилище от реального мира, но они звучали там.
– Ты хотел фанфар, – окликнула она Нокса через плечо. – Думаю, мы их сейчас получим.
Ноктеррианец издал звук, похожий на фырканье, но ничего больше не вымолвил. Элирия услышала движение за спиной: шум отдвигаемых стульев и тихие слова поддержки, пока Трайгг помогал Кит подняться на ноги.
– Они все еще там, – прошептал Седрик, вставая рядом с Элирией.
Они были там. Несмотря на то, что ее зрение сквозь Врата было размытым и нечетким, Элирия могла видеть десятки зрителей, выстроившихся вдоль стен зала. То ли благодаря древней магии, вплетенной в правила этого утомительного состязания, то ли рукой Аурелии, люди уже знали, что Испытания покорены. Они думали, что корона наконец завоевана.
Элирия не была уверена, что это означает для того, что должно произойти дальше.
– Что ж, сэр Победитель, ваши обожающие легионы ждут, – она взяла его за руку и вложила корону в его ладонь.
– Наши обожающие легионы, – поправил он с ухмылкой, смыкая пальцы поверх ее пальцев в ту самую секунду, когда она попыталась отстраниться – удерживая ее руку вместе с короной крепко в своей.
Элирия напряглась, искра пробежала по ее руке, тени в груди зашевелились. Ей хотелось переплести свои пальцы с его пальцами, выйти из этого жестокого и фантастического места рука об руку.
«Испытанные в огне доверия, скрепленные чем-то более глубоким, чем амбиции. Вы вышли оттуда – оба чемпионы, оба победители».
Странное дело – стоять здесь, на пороге свободы, перед этой новой пропастью. В некотором смысле казалось, будто это и есть настоящая проверка их уз. Потому что пока они сражались с тварями, пока горели, истекали кровью и теряли близких здесь… они делали это вместе.
– Ты готова? – спросил Седрик.
Она не была готова. В ту секунду, когда они пройдут сквозь эти Врата обратно в реальный мир, все это – чем бы оно ни было – закончится. Столько всего оставалось неизвестным. Столько вопросов. Элирия не была готова к тому, что они вернутся на свои противоположные стороны континента, что их народы снова окажутся в розни.
Что это означало для их народов?
«Оба чемпионы, оба победители», – сказала Аурелия. Означало ли это что-то? Почтет ли король – оба короля – этот факт? Поверят ли они им вообще?
Обещанная сила короны больше не лежала на кону. Ни одна из сторон не заберет божественную мощь, не сможет использовать ее против другой – Элирия позаботится об этом. Существовал ли шанс, что это может означать начало чего-то вроде… мира?
Она качнула головой. При всех их разговорах о совместной работе по запечатыванию Разломов, о восстановлении земель и о «после», Элирия и Седрик не обсуждали, как это может выглядеть на самом деле. В тот миг все казалось простым. Теперь же оно казалось все более невозможным, чем дольше она смотрела на Врата.
Им нужно отыскать вторую половину короны. Им нужно гарантировать, что Варит Мальхиор останется как можно дальше. Им нужно планировать и строить стратегию, и им нужно время вместе, чтобы сделать все это.
Вместе.
Слово запнулось в разуме Элирии, реальность начала расплетать края надежды, зреющей вопреки ее воле. Никакого «вместе» после выхода из Святилища не существовало. Ее и Седрика ждали два совершенно разных, совершенно несовместимых «после».
Щеки залил жар от глупости тоски по чему-то иному. Она начала собирать комок эмоций, бурливших в груди, завязывая их в узлы, выкапывая дыру глубоко внутри себя, где смогла бы их похоронить.
От легкого сжатия ее руки Элирия повернулась и увидела, что Седрик смотрит прямо на нее. Нечто похожее на решимость и, возможно, даже капля тоски отпечатались на прочных линиях его бровей, сжатой челюсти.
– Найди вторую половину, – сказал он, наконец разжимая её руку и оставляя осколок короны в её открытой ладони.
Она тут же ощутила отсутствие его присутствия, угасающее тепло его касания. Это казалось… окончательным.
– Воссоедини корону, запечатай Разломы. Заверши то, что мы начали.
– А ты? – Элирия прогнала дрожь, которую чувствовала в груди, не давая ей пробиться в голос. – Что сделаешь ты?
– Я сделаю так, что Варит Мальхиор никогда не приберет её к рукам. Я гарантирую, что он заплатит за все, что совершил здесь. – Убежденность. Уверенность.
Сердце Элирии одновременно наполнилось и опало. Горько-сладкий вкус заполнил язык. Она не знала, как он надеялся этого добиться, но предположила, что если кто-то и способен преследовать безумного чародея в человеческом мире, так это именно он.
Седрик улыбнулся – слабо, печально, но с наименьшей искрой надежды. Словно, быть может, это не должно стать прощанием навсегда.
Она надеялась, что это не так.
Хотела верить, что это не так.
Должна была верить, что это не так.
Даже если знала, что так оно и есть. Знала, что они всегда играли в эту игру с разных сторон доски. И ничто из произошедшего между ними двумя не имело значения за пределами Святилища.
Даже если это имело значение для нее.
Она зарылась еще глубже.
Опираясь на Трайгга, Кит наконец подошла к Элирии. Зефир шагнула к Седрику с другой стороны, Нокс задержался в нескольких шагах за линией чемпионов. Бывших чемпионов. Выживших и победителей – во всяком случае, в глазах Элирии.
Ее пальцы сомкнулись вокруг половины короны.
И она прошла сквозь Врата.
Рев толпы был оглушительным. Возгласы и ликующие крики разносились по великой зале, окружая Седрика, окутывая его своим ликованием.
Элирия шла всего в двух шагах впереди – казалось, она замерла на месте под давлением всеобщего восторга. Он повернулся и увидел, как Кит, Трайгг, Нокс и Зефир выходят вслед за ним; подобное оцепенение сковало их движения тоже.
Он сосчитал бы столь пышное празднование неуместным среди руин Затерянного Города… оставайся они тем, к чему герои привыкли. Но Седрик с трудом узнавал Замок Люмин. Пыльные ковры, осыпающиеся фрески и потрескавшийся камень исчезли. Развевающиеся знамена висели вдоль стен – эмблемы Хейвенсрича и Нирунделла, вышитые серебряной нитью, чередовались на каждом флаге. Зажженные настенные факелы из хрусталя и стекла отбрасывали мерцающий свет на полированный мраморный пол.
Это было уже не то гнилое место, которое Седрик оставил позади, когда Арбитр приковал его к Святилищу. Оно возродилось, словно покорение Испытаний пробудило былое величие Люминарии. Словно, пройдя обратно сквозь Врата, он шагнул назад во времени.
Седрик оглядел залу, вглядываясь в лица зрителей – людей и арканийцев, перемешавшихся между собой и приветствующих их дома. Большинство лиц сияли от счастья, глаза лучились радостными слезами. Но некоторые были… испуганы. Подбородки дрожали, а глаза метались в отчаянной попытке разглядеть кого-то за их шестеркой, выискивая собственного чемпиона. И тогда Седрик уловил печальный гул, вплетавшийся в радостный гомон в зале. Его желудок сжался при виде фейри с коротко остриженными кобальтовыми волосами, тихо рыдающей в стороне.
Свет разросся за спиной Седрика: Врата запульсировали оттенками серебра, розового, фиолетового и зеленого. Облаченная в белое фигура шагнула наружу, и свет испарился. Врата закрылись. Капюшон женщины был низко надвинут, ее божественные черты прятались под плотной белой тканью, пока голос Аурелии – голос Арбира для всех остальных присутствующих – разносился бесконечным хором:
– Ваши чемпионы вернулись!
Новый шквал криков прокатился по собравшейся толпе, прежде чем они погрузились в благоговейную тишину, затаив дыхание. Седрик сделал еще пару шагов вперед, пока не оказался подле Элирии. Он бросил на нее нервный взгляд, но она на него не смотрела. Ее внимание было полностью приковано к Аурелии, пока небожительница продолжала речь, и её многочисленные голоса разносились по зале подобно колокольному звону:
– Взгляните на ваших победителей, народы Арканиса! Выкованные испытаниями. Они сражались. Страдали. Приносили жертвы. И вышли победителями! Элирия Лайтбрейкер и Седрик Торн покорили Испытания!
Ликующий крик прорезал тишину. Сердце Седрика заколотилось, и его взгляд метнулся к троице мужчин, стоявших в дальнем конце залы. Харгрейв опирался на колонну, на его суровом лице играла ухмылка, а темные волосы были убраны назад. Рядом с ним Тибо неловко переминался с ноги на ногу, косясь на окружающих его арканийцев, но когда его взгляд встретился со взглядом Седрика, тот просиял от восхищения.
Впрочем, именно третий мужчина овладел всем вниманием Седрика. Это был не холодный, осуждающий лик лорда Левиафана Черча, каковой он ожидал увидеть, а куда более дружелюбное лицо. Лицо человека, по которому Седрик, как он только что понял, невероятно скучал.
Улыбка Тристана расплылась по его лицу, шрам под левым глазом изогнулся к мерцающим синим глазам. Гордость исходила от него, ощутимая даже оттуда, где стоял Седрик, и в горле у рыцаря внезапно пересохло.
«Он пришел».
Даже зная, насколько ничтожно малы были шансы на возвращение Седрика, он все равно пришел.
Разочарование от отсутствия лорда Черча среди встречающих испарилось. И если быть честным с самим собой, Седрик не был уверен, что действительно разочарован. Нечто куда более похожее на облегчение разлилось по его телу, смешиваясь с тем самым вечным тлением в центре груди. Он не винил судьбу за дополнительное время, чтобы собраться с духом, разложить мысли по полочкам и распутать чувства перед тем, как придется держать ответ перед благодетелем обо всем, что произошло в Святилище. Седрик не знал, скольким он захочет поделиться – скольким поделится. В конце концов, Седрик и сам еще многого о себе не понимал.
Он медленно, с благодарностью кивнул Тристану, после чего вернул внимание Аурелии прежде, чем эта давящая хрипота в горле уступила место чему-то совсем неловкому. Как-никак, он все еще оставался на виду у всех.
– Взгляните на тех, кто покорил Испытания, на тех, кто идет путем единства, а не розни, – произнесла Аурелия. – На тех, кто доказал, что достоин короны.
– Но кому принадлежит корона? – раздался голос из толпы. Седрик не понял, кому он принадлежал, но этот вопрос был лишь первым в шквале расспросов и выкриков, обрушившихся на них.
– Кто из них победил?
– Не могут же победить оба!
– Хейвенсрич или Нирунделл заберет ее силу?
Их пыл наконец вывел Элирию из оцепенения. С чудным выражением на лице она уставилась на корону в своей руке, сжимая ее крепче. Седрик почувствовал, как остальные чемпионы подошли ближе к ним двоим за спины – словно готовые к тому, что толпа ринется на них или соберется бунтующий оскал.
Беспокоиться им не следовало. Аурелия подняла обе руки, и волна силы прокатилась по толпе. Все снова смолкли, вынужденные слушать:
– Корона никому не принадлежит.
Некоторые из зрителей обменялись косыми взглядами, включая Харгрейва и Тибо, но их пыл больше не выходил из-под контроля.
– Пока нет, – продолжила Аурелия. – Испытания покорены, но сила Короны Согласия еще не была завоевана. И так оно и останется, пока…
Несколько вещей произошло одновременно.
Сиренево-зеленая вспышка пронеслась перед глазами Седрика.
Общий ах эхом отозвался по зале.
Элирия издала резкий крик, отшатываясь назад и врезаясь в Нокса. Она сжала одну ладонь в другой, алая кровь капала с края ее руки.
С ее пустой руки.
А Зефир уже стояла в нескольких футах перед Седриком: кинжал, которым она когда-то спасла ему жизнь, был сжат в одной руке, а корона – в другой.
Мука отпечаталась на каждой линии ее нежного лица, когда она посмотрела на Седрика умоляющими зелеными глазами:
– Прости, – сказала она, и её голос задрожал. – Мне так жаль.
Она сделала шаг назад. Седрик сделал шаг вперед:
– Почему? – Его голос сорвался на этом слове.
– Корона действительно принадлежит кое-кому, – сказала она. – И у меня нет выбора, кроме как принести ее ему. Он не оставил мне выбора.
Седрик протянул к ней руку, но она была быстрой – очень, очень быстрой. Не слабой, не хрупкой, не истощенной, как он думал. Нет, этот пепельный вид, взвинченность и нервозность, которые он уловил в Святилище, были вызваны не угасанием магии. Они были вызваны ее виной.
– Нет! – закричала Аурелия, и её многослойный голос прозвучал остро от древней силы. Ее рука выскочила из-под одеяний, галактика цвета закружилась по коже, а сфера магии сформировалась в ладони. Божественный удар, призванный остановить сильвану от побега с их завоеванным в тяжкой борьбе призом.
Но Зефир оказалась быстрее. Во вспышке зеленого света её тело внезапно замерцало, сместилось, сжалось – изменилось. Крылья вырвались из спины. Зеленая кожа уступила место изумрудным перьям. И внезапно перед Седриком стояла уже не сильвана, а орел, улетающий прочь и сжимающий половину Короны Согласия в когтях.
Перевертыш.
Оборотень.
Удар Аурелии разминулся с Зефир на какие-то дюймы, рикошетом отскочил от дальней стены и рассеялся над зрителями с такой силой, что большинство сбило с ног.
Голова Седрика пошла кругом, когда Зефир взмыла над ошеломленной толпой, клекот вырвался из ее птичьего горла, пока она неслась сквозь двери замка прочь из виду.
«Он не оставил мне выбора».
Кто «он»? Варит Мальхиор? Кусочки времени, проведенного Седриком и Зефир в Святилище, сплетались в его ошеломленном разуме в мозаику, сотканную из каждого момента, предвещающего ее предательство. Он внезапно начал разбирать каждое их взаимодействие с той самой секунды, как спас её от тварей.
Его мысли запнулись. Неужели даже это было подстроено? Ее крики ужаса, хлещущая рана на ноге? Седрик уставился на место, где исчез орел, а в памяти всплыл образ. Зеленоватая шкура твари, раздравшей Диссидуу Пир насмерть. Он думал, что это обман зрения, отблеск северного сияния над головой. Он вспомнил вопль боли, когда его меч полоснул существо. Полоснул по её ноге.
Это была она.
Она водила Седрика за нос с той самой секунды, как он вошел в Испытания, наблюдая за ним, поджидая его. Она убила Диссидуу. Использовала ту самую рану, которую Седрик невольно нанес ей, чтобы сыграть на его сочувствии. И он попался на всю эту игру. Он принимал каждую робкую улыбку, выманенную им, за чистую монету. Боль, которую она выражала после его попытки объединиться с другими человеческими чемпионами. Каждый тревожный взгляд, нервное заламывание рук. Он считал все это признаками того, что она действительно переживает за его благополучие. Переживает за него. Что они союзники.
Хуже того – что они друзья.
Сквозь жертву, тьму и преданную дружбу…
Ни разу он не подумал, что она использует его как средство достижения цели, подталкивая его к покорению Испытаний, чтобы для нее появилась корона, которую можно украсть. Знала ли она, какова цена завоевания этой короны, когда подгоняла его к ней? Знала ли, что либо ему, либо Элирии придется умереть, чтобы забрать финальный приз?
«Это должны быть вы двое… Дойдите до конца. Ради всех нас».
Разумеется, она зналa. Если она работала под началом Варита, то наверняка точно знала, чего ожидать с самого начала. Он подумал об ее шоке при виде того, как они вдвоем снова появились после финального испытания. О ее полном неверии.
Она не просто не сумела полностью исцелить Кит, Трайгга и Нокса после битвы с Эвандером из-за того, что её магия иссякла. Она сделала это, чтобы удержать их слабыми. Чтобы помешать им одолеть ее, когда неизбежно настанет миг нанести удар. Чтобы разыграть свою финальную карту.
Седрик развернулся, тяжесть нарастала с каждым шагом его сапог, когда он вернулся к остальным чемпионам у Врат. Трайгг все еще поддерживал слабеющую Кит, и на их лицах застыли одинаковые выражения ошеломленного изумления. Даже обычно невозмутимое лицо Нокса скривилось в раздумьях, словно он не понимал, что только что произошло.
Элирия туго сжимала израненную руку другой, прижимая край блузы к ране, чтобы остановить кровь. Ярость вспыхнула в груди Седрика при этом виде, хотя рана, которую Зефир полоснула по ее коже, чтобы вырвать корону, не казалась глубокой.
Одного взгляда на каменное выражение лица Элирии могло хватить, чтобы убедить остальных в том, что с ней все в порядке. Легкое ранение. Просто царапина. Но боль в ее глазах выдавала ее стойкость. В них отражалось то самое предательство, которое, Седрик был уверен, сияло и в его собственных глазах.
– Нам нужно идти за ней! – крикнула Элирия. Крикнула – потому что ошеломленная тишина, павшая на толпу, быстро испарялась, и новая волна неопределенности накрывала залу.
– Что это значит?
– Арканийские предатели! Они украли корону!
– Вы видели, как она переговаривалась с человеческим победителем? Она работает на них!
Новая вспышка божественной силы от Аурелии заставила их крики застрять в горле, хотя самые громкие из них выглядели откровенно недовольными этим. Седрик видел взвинченность в глазах тех, кто все еще оставался, сомнение, закрадывающееся в их выражения, пока они обменивались настороженными взглядами. Праздник окончился. Многие зрители развернулись на каблуках и вылетели из залы – начало исхода, который, как надеялся Седрик, не был ошибкой. Кто знал, какие слухи и сплетни будут собраны из того, чему они стали свидетелями.
– Боюсь, она уже далеко, – произнесла Аурелия, и закипающая ярость в ее многочисленных голосах заставила волоски на затылке Седрика встать дыбом. Он понимал ее ярость. Без их половины короны у них не было способа найти второй осколок. И очень скоро Варит Мальхиор найдет его.
Комок подступил к горлу Седрика:
– Что нам делать теперь?
– Мы не можем просто позволить ей уйти, – произнесла Кит, и её голос звучал слабо. Кровь Седрика закипела при виде того, насколько она все еще слаба и изранена. Знание того, что Зефир намеренно дала ей страдать, лишь раздувало печь внутри него.
– Она проклятая птица, – проворчал Трайгг, перенося вес так, чтобы надежнее подпереть Кит. – И, увы, летать из нас никто не умеет, девица.
– Сомневаюсь, что ты и сам в состоянии летать, – добавил Нокс.
Ответный кивок Кит был смиренным:
– Иди, Элль, – сказала она. – Найди ее. Верни корону. Без нее мы не сможем…
Элирия качнула головой:
