Текст книги "Дым и шрам (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Пауэлл Фокс Гретхен Пауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 31 страниц)

Гретхен Пауэлл Фокс

Серия: Расколотая корона

Книга 1: Дым и шрам

Моим дорогим девочке и мальчику:

вы – мое величайшее творение

(хотя эта книга занимает почетное второе место),

а также каждой душе, пробирающейся сквозь мрак.

Да обретете вы свой свет.

«Дым и шрам» – это эпическое романтическое фэнтези для взрослых, содержащее нецензурную лексику, сцены насилия и темы, которые могут не подходить читателям младше 16 лет.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ:

Ненормативная лексика, насилие, кровь, жестокость, убийства, пытки, горечь утраты, самопожертвование, гибель родителей, показанная во вспышках воспоминаний, а также предрассудки и оскорбления на почве ненависти к вымышленным расам.

Конец жизни королевы Дефинии Неро был на вкус ослепительно ярким.

Но выглядел он совсем иначе.

То были хаос, смятение, звон стали и грохот заклинаний.

То была тьма.

Её глаза пылали; в них яростно боролись решимость и гнев, пока она неотрывно смотрела на тёмного чародея, стоявшего на противоположном краю крыши башни. Дождь хлестал обоих, прижимая золотистые волосы Дефинии ко лбу. Едва слышный звон коснулся ее ушей, когда капли застучали по короне, точно предупреждающий колокол.

– Ты привел королевство к гибели, Малакар, – с трудом проговорила Дефиния между тяжелыми вздохами. Ее грудь высоко вздымалась, мышцы дрожали. Битва длилась слишком долго. – Но твоему ужасному правлению сейчас пришел конец. Конец прямо здесь.

Малакар наклонил голову, и его темный плащ пошел мягкими волнами, словно поверхность темного океана. Взгляд скользнул к золотой короне на голове Дефинии.

– Какая непреклонность, Ваше Величество, – насмешливо произнес он. – Но где же была ваша благородная решимость, когда вы сами терзали континент?

Его слова стали острым кинжалом, вонзившимся в неё. Чувство вины разъедало её изнутри.

– Я… Я о многом сожалею в своих поступках.

Малакар сделал паузу, оценивая королеву холодным изгибом брови.

– Сожалеешь, Дефиния? В самом деле? Какая человеческая эмоция. – Он позволил этому слову повиснуть между ними. – Признаться, я удивлен.

– Я не делаю вид, будто никогда не оступалась, – ответила она, собираясь с духом. – Но и ты не притворяйся, будто Разлом что-то иное, кроме как следствие причиненной тобой боли.

– Возможно, Дефиния. Возможно. Но ты только взгляни, к чему привело твое горе. Посмотри, как твоя печаль взрастила этот хаос. – Он пренебрежительно, почти лениво, взмахнул рукой в сторону битвы, бушующей за замковыми стенами. К легионам своих культистов и сбитых с толку людей, сражавшихся против гибнущих войск арканийцев Дефинии. Она подавила гримасу, заметив, как отряд солдат Малакара теснит один из ее гарнизонов.

Они проигрывали.

Медленная ухмылка расплылась по лицу чародея. Малакар почувствовал, как колеблется воля королевы.

– А ведь твой муж молил меня в самом конце, – произнес он, и его голос скользнул по коже Дефинии, точно змея. – На коленях, со слезами, текущими по морщинистому лицу. Молил пощадить тебя. Пощадить вашу дочь. Даже проклиная мое имя за предательство, он все равно молил. Джуно и впрямь был слабым, жалким человеком.

Имя мужа пронзило сердце Дефинии. Но когда оно слетело с губ Малакара, ее кровь вскипела.

– Ты и сам человек!

– Думаю, мы оба знаем, что теперь я стал чем-то куда большим.

Ее пальцы сжались в кулаки, и свет слабо замерцал на кончиках пальцев.

– Тогда посмотри, к чему привели твои амбиции. Хватит, Малакар. Все закончится здесь и сейчас. Я покончу с твоим злом и верну тот мир, который сама помогла разрушить. – Гнев жил внутри неё, словно живое существо. Он требовал выплеснуться, обрушить магию и испепелить этого злодея. Но сил оставалось так мало. Ладони потеплели, а затем магия угасла.

– Мир? – Низкий смех Малакара прозвучал погребальным звоном. – Наши народы никогда не жили в мире и никогда не будут, пока твои сородичи продолжают копить магию, выставляя свои способности напоказ, в то время как моему народу приходится выцарапывать любые жалкие запасы маны, до которых они способны дотянуться.

– Это не…

– Мои люди сражаются не ради завоеваний, а ради силы, которой они достойны по праву. Той, которая им причитается. Мир – это иллюзия. Мир родился в хаосе, и в хаосе он сгинет.

Темная магия вырвалась из его груди, и Дефиния слишком поздно вскинула руки для защиты. Удар сбил ее с ног и швырнул на парапет: она врезалась затылком в твердый камень. Перед глазами вспыхнули звезды. Подбородок бессильно опустился, и она издала сдавленный крик, когда золотая корона слетела с ее головы и покатилась к ногам чародея.

– Корона Согласия. – В голосе Малакара звучало благоговение, когда он наклонился за ней с торжествующим блеском в глазах. – Столько мощи скрыто в такой малышке.

– Не смей касаться ее! – закричала Дефиния, с трудом поднимаясь на ноги. – Она предназначалась ей!

Малакар закатил глаза.

– Какая польза полукровке-младенцу от самого могущественного артефакта в мироздании? Куда лучше, что ее ничтожное существование пресеклось так быстро. По-хорошему, тебе следует поблагодарить меня.

Багровая пелена застлала ее взор.

– Я живьем сорву с тебя кожу за то, что ты у меня отнял.

Малакар мрачно усмехнулся.

– Едва ли. – Он поднял корону, и в его глазах блеснул жестокий огонь. – Теперь меня ничто не остановит.

Время будто замедлило свой ход. Дефиния закрыла глаза, погрузилась глубоко в себя, соскребая самые последние крохи магии. На остатках сил она вызвала золотой свет. Он окутал ее кисти, руки, все ее существо. Прерывистый ритм сердца стал еще более сбивчивым. Ей было все равно. Свет пребывал внутри и снаружи, пока она вытягивала его, придавала форму, вылепливала плоть.

Полумесяц лука, светящаяся нить тетивы.

Острый, точно направленный наконечник золотой стрелы.

С молитвой к Солярису на губах она натянула тетиву и с криком непокорности отпустила ее ровно в тот миг, когда Малакар возложил корону на свой лоб. Светящаяся стрела настигла цель, вонзившись точно в центр позолоченного венца.

– Нет! – Рев чародея потонул во вспышке белизны, когда Корона Согласия разлетелась на куски. Ярчайшее сияние разошлось широкой дугой – волной света, накрывшей его, ее, поле битвы и сам город вокруг.

Малакар превратился в обычную струйку расколотой тени, когда треснувшая надвое корона со звоном упала на камень.

На мгновение не осталось ничего, кроме чистого, яркого, сверкающего света.

А затем этот свет хлынул обратно в Дефинию – ослепительный поток силы, разорвавший ее изнутри.

Конец ее жизни был на вкус блистательно ярким.

Стекло разбилось о стену прямо над головой Элирии, и липкая янтарная жидкость брызнула ей на шею.

– Только не сидр, дурачье! – Она сняла ноги с табурета, на котором отдыхала, и сделала большой глоток из кружки. Пошатываясь, Элирия опустила голову, чтобы оценить осколки разбитой бутылки, упавшие на барную стойку рядом с ней.

Чего добру пропадать, подумала она, подняв то, что осталось от нижней половины бутылки, и осторожно перевернула её над ртом. Несколько капель сладкого и терпкого сидра капнули ей на язык.

В таверне царила какофония из криков и сцепившихся тел, хотя для «Запыхавшейся Свиньи» в этом не было ничего нового. Падающие кружки звенели и разбивались, эль расплескивался на пол и ближайшие столы. Элирия пригнулась, едва увернувшись от серебряного кувшина, проносящегося мимо ее уха. Он со звоном ударился о темное дерево стены таверны, проливая еще порцию сидра волной на мощеный пол.

Она покачала головой «какая расточительность» и заметила Арти. Гном трактирщик невнятно орал, пытаясь разнять пару сцепившихся посетителей. С метелкой в руке, Артемисион Боунджо был в полной мере ворчливым владельцем, пусть и низкорослым. И сейчас он свирепо смотрел на Элирию, будто во всем происходящем виновата была она.

Кожа покрылась мурашками, но она продолжала сверлить его взглядом. Конечно, во время последних нескольких песен её вечернего выступления публика слегка разошлась. Но ведь она не распевала военные гимны. Если уж на то пошло, виноват сам Арти. Разумеется, посетители куда меньше напивались бы до безумия, если бы в этой таверне не подавали лучший сидр и третий по вкусу эль во всем Коралите.

И Элирия уж точно не несла ответственности за шестерку громил, ворвавшихся в «Запыхавшуюся Свинью» во время ее биса и едва не затоптавших половину гостей на своем пути.

Так что нет, она не считала справедливым, что Арти ведет себя так, будто именно по её вине в ход пошли кулаки. По крайней мере, не в этот раз.

Звук нового разбившегося стекла прорезал слух Элирии, заставив нервы натянуться струной. Завтра утром, несомненно, ей придется за это расплачиваться. Опершись локтем о стойку, она подперла голову ладонью, когда кто-то швырнул табурет в бар, и тот разлетелся градом щепок. Ее взгляд метнулся обратно к Арти: его челюсть, утопающая в заплетенной бороде, отвисла, а лоб от гнева прорезали морщины. Он сам вырезал этот барный табурет.

Элирия поморщилась. Да, платить придется не только деньгами.

– Ну же, Призрак, – протянул глубокий, рокочущий мужской голос сквозь царивший хаос. – Мы потратили кучу сил, пытаясь отыскать тебя.

Элирия не без труда перевела свои тяжелые, сонные глаза на мужчину. Крепкая челюсть с ямочкой на подбородке. Серые глаза. Светлые волосы, падающие на плечи. Элирия подумала, что он довольно хорош собой, хотя кричащие золотые кольца, болтающиеся в его заостренных ушах, мгновенно убили всякий интерес. С каждой серьги свисало по одинокой рубиново-красной бусине – один из людей Тартаниса.

– Все это ради меня? – усмехнулась Элирия, приложив руку к сердцу. – Я тронута, правда.

Мужчина закатил глаза.

– Не наша вина, что ты взбудоражила толпу во время своего песенного лепета. – Он махнул рукой в сторону прихвостней за спиной – троих мужчин и двух женщин, а затем на сцену в углу. – А теперь ты пойдешь с нами.

– Да неужели? – вздохнула Элирия, опустив кружку на стойку со стуком. – А я-то надеялась провести тихий вечер.

У него хватило наглости ухмыльнуться.

– Что ж, предоставляю тебе право решить, останется ли он таковым.

– Это как же?

Его глаза сузились.

– Ты можешь пойти мирно, или мы заберем тебя… не совсем мирно.

Один из его сальных приспешников гоготнул:

– Так ее, Рейф!

– Рейф, значит? – Элирия покачнулась, поднимаясь со своего места. Она и сама сейчас не являла собой образец трезвости, что готова была признать. Впрочем, какая разница.

Бровь Рейфа изогнулась:

– Именно так, Призрак.

Элирия закатила свои изумрудно-зеленые глаза. Половина тех, кто использовал ее прозвище, бросали его словно оскорбление. Другая половина произносила его как молитву. Ей не нравилось ни то, ни другое.

– Что ж, Рейф, у тебя кровь из носа идет, – деловито заметила она.

Глаза Рейфа округлились. Он тыльной стороной ладони провел по носу, затем нахмурился, разглядывая руку.

– Ничего подобного.

Она хрустнула пальцами, смерив его выразительным взглядом:

– Сейчас пойдет.

Рейф фыркнул и подал знак своим людям:

– Что ж, сама напросилась.

Пара дерущихся посетителей подкатилась совсем близко. Элирия отступила от бара, и Рейф тут же рванул в атаку. Он сходу нанес размашистый удар ей в голову, а затем еще один в живот.

Она крутанулась, увернувшись от обоих выпадов и умудрилась устоять на ногах с каким-то шатким изяществом. Из ее груди вырвался гордый смешок. Даже имея в крови немереное количество сидра, Элирия оставалась опасным бойцом. Любой другой на ее месте уже растянулся бы на полу.

И все же жидкая храбрость ничем не могла помочь против второго противника, поджидающего справа.

Зеленоватые волосы женщины были убраны в тугие косы, а кожаные доспехи скроены так, чтобы выставлять напоказ мерцающие крылья и полосы перламутровой кожи на плечах и руках. Она взмахнула кистью, и сотворенный порыв воздуха сбил Элирию с ног.

Покоритель бурь.

Чудно.

Элирия барахталась, летя к полу. Падая, она не удержалась от того, чтобы рассмотреть точеные черты женщины: заостренную челюсть, царственный изгиб носа, выступающие скулы. Классическая красота фейри, совсем не похожая на внешность самой Элирии.

Если бы не заострённые уши и волосы цвета барвинка, которые каждое утро встречали её в зеркале, Элирия и сама могла бы усомниться, что она фейри. Она невольно сравнила своё лицо, с его мягкими скулами и аккуратным вздёрнутым носом, с резкой красотой женщины. С презрительной усмешкой, исказившей её губы, эта красота казалась ещё более суровой.

Спина Элирии с глухим ударом встретилась с полом. Не впервые она порадовалась, что скрывает свои крылья: магия, делающая их невидимыми, одновременно защищала их. Элирия слишком хорошо знала, какую боль причиняет неосторожно придавленное крыло фейри.

В мгновение ока Элирия снова была на ногах, держась вполне уверенно, несмотря на то что комната вокруг нее слегка плыла.

Она впечатала руку в грудь женщины, пожалуй, сильнее, чем намеревалась. Задохнувшись от кашля, та повалилась на пол, хватая воздух ртом, словно из ее легких вышибло весь кислород. Элирия предположила, что так оно и было.

Поэтично, подумала она: Покоритель бурь задыхается.

В конце концов, Элирию Лайтбрейкер не просто так прозвали Призраком. Она заслуженно получила свое военное прозвище, разве нет? Нравилось ей это или нет. И как ни крути, хорошо, что она пьяна. Это было самое лучшее развлечение за долгое время. Будь она трезвой, все закончилось бы слишком быстро.

Рейф снова ринулся на нее. Ее кулак встретил его нос, отозвавшийся приятным хрустом. Он отшатнулся назад, врезавшись в группу избивающих друг друга мужчин, и те повалились, точно кегли.

К сожалению, времени насладиться зрелищем не оставалось.

Молодой ноктеррианец рванулся вперед, вытянув руки, будто намереваясь сцапать ее. Она юркнула в сторону, нахмурившись. Ноктеррианец даже не входил в шайку Рейфа. Он просто подвернулся под горячую руку в общей свалке.

Элирия схватила его за один из толстых рогов на голове и раскрутила, пока тот вопил от возмущения. Ее сапог быстро нашел его задницу, отправляя беднягу в полет к двери таверны. Когда он наконец обрел твердую почву под ногами, то уставился на Элирию дикими глазами.

– Бу! – сказала она, и ноктеррианец сбежал в ночь.

Холодный укол полоснул по шее Элирии сзади. Она развернулась. Еще одна из банды Рейфа – вторая женщина-фейри – стояла посреди таверны, прищурив глаза.

– Ты что… Это был снежок? – Элирия провела рукой по затылку. И впрямь, ее пальцы нащупали остатки снега. Она скривилась, когда талая вода потекла за воротник жилета, щекоча позвоночник. Ледяной укол прояснил чувства.

– Очко за фантазию, Плетущая приливы, – зацепила она сапогом перекладину ближайшего барного табурета. – Снежок в самый разгар лета. Не скажу, что ожидала такого. – Она подбила табурет ногой, отправляя его прямо в лицо женщины. Хруст дерева и кости прозвучал точь-и-точь как треск лопающегося льда.

– Запиши этот на мой счет, Арти, – бросила Элирия.

В ответ со стороны бара донеслось недовольное ворчание.

С треском справа от нее опрокинулся стол. Она вскочила, приземлившись на узкий край с грацией танцовщицы.

– Ну же, кто следующий? – Ее голос звучал задорно, пока она балансировала взад-вперед на краешке стола на самых кончиках пальцев.

Еще одна кружка взмыла в воздух, целясь Элирии в голову. Она поймала ее на лету с хохотом, сделала хороший глоток и швырнула в сторону. Эль был холодным, но выдохшимся – она поморщилась, чувствуя, как он стекает в желудок.

Следующий смешок застрял у нее в горле, когда зрение внезапно затуманилось. На мгновение перед глазами вспыхнули светящиеся золотые глаза, тёмный локон, упавший на высокий лоб, крылья глубочайшего черного цвета и блестящего золота.

Она попыталась ухватиться за этот образ, будто могла запечатлеть его в памяти навсегда. Будто это не был призрак прошлого. Грудь пронзила острая, мучительная тоска. Ей почти показалось, что она чувствует теплое дыхание Эвандера на своей коже. Почти услышала шепот его голоса у самого уха. Это прорезало пьяный туман в ее голове.

Грохот захлопнувшейся двери таверны привлек ее внимание, и Элирия мысленно чертыхнулась. За те несколько секунд, что она потеряла контроль, погрузившись в нахлынувшее видение, большинство посетителей таверны разбежались.

Большинство, но не все.

Рейф и трое его головорезов остались – только мужчины. Что-то недоброе кольнуло на задворках сознания Элирии. Она задалась вопросом, куда делись женщины. Стоят на часах снаружи, надо полагать. Или, может, Элирия разделалась с ними достаточно жестко, и те просто сбежали. Разглядывая четверку мужчин, сгрудившихся у двери и с оскалом смотрящих на нее, она пожалела об этом.

Золотые звенья в их заостренных ушах поблескивали в свете очага, пока они о чём-то напряженно перешептывались. Элирия нахмурилась. Мужчины явно обсуждали, как вернее свалить ее. Десять минут назад она бы только обрадовалась такому вызову. Ей хотелось растянуть удовольствие, устроить шоу, немного повеселиться.

Но это видение… было внезапным.

И Элирии больше не хотелось драться.

Она встретилась взглядом с Арти и демонстративно перевела глаза на заднюю дверь таверны. Как бы ее ни раздражали его постоянные нотации, старого гнома она любила. Ему нужно убираться – она не хотела, чтобы он пострадал, когда она сделает то, что должна.

Арти закатил глаза, но всё же укрылся за стойкой.

И то ладно.

Сила загудела в ушах, когда Элирия подняла руку, призывая свою дикую магию, чтобы быстро покончить с этим.

Земля дрогнула. Дерево застонало. Пыль посыпалась с стропил.

И на этом все.

Элирия посмотрела на свою руку и вздохнула. Похоже, она и впрямь перебрала. Земля под полом таверны отказалась отвечать на ее призыв.

Насмешка прорезала тишину.

– И это вся мощь Призрака? – поглумился Рейф. – И мы действительно должны верить, что это недоразумение с крыльями уложило три десятка культистов во время Битвы при Люминарии?

– Похоже, дрянь совсем сдалa за эти десятилетия, – процедил один из мужчин, хрустя пальцами и с вожделением разглядывая Элирию.

Она прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы не фыркнуть. Выглядел он далеко не так угрожающе, как пытался.

Рейф же, напротив, казался ходячим воплощением угрозы. Он выдавил смешок, скаля зубы в окровавленной ухмылке, и направился к Элирии. Кровь капала из его носа – следствие ее недавнего удара.

По крайней мере, свое обещание она сдержала.

Его это, похоже, не волновало.

– Когда до мастера Тартаниса дошли слухи, что великого Призрака снова видели в Коралите, он не поверил своей удаче. Я и своей сам не поверил, когда он отправил меня выследить тебя. Представь мое разочарование, когда вместо легенды я обнаружил оборванку, плетущую музыкальные байки на сцене, перед тем как нализаться в этой проклятой дыре.

Элирия подавила нарастающий неприятный комок в животе и заставила себя ухмыльнуться:

– Тебе стоит благодарить звезды за то, что сидр сегодня был таким сладким, иначе все закончилось бы еще до того, как началось.

Она спрыгнула со стола и твердо встала на ноги, готовясь к рывку тел, который неизбежно должен был последовать.

Но его не последовало.

Вместо этого Элирия почувствовала, как воздух вокруг нее стал стремительно разреживаться. Ей внезапно перестало хватать дыхания. Взгляд начал застилать черный туман по краям. Она протянула руку, чтобы ухватиться за что-нибудь, удержать равновесие, и отпрянула, когда ее пальцы наткнулись на потливое предплечье одного из нападавших.

Сквозь мутный взор она увидела двоих мужчин с вытянутыми руками – Рейф притащил с собой целую армию клятых Покорителей бурь.

– Ш-шулеры, – пробормотала она, пока таверна кружилась перед глазами.

Затем, без предупреждения, воздух со свистом вернулся в ее легкие, когда мужчины позволили магии угаснуть. Элирия жадно вдохнула, не успев сделать ничего больше, прежде чем ближайший к ней мужчина схватил ее за запястья. Она вскрикнула, когда другой обхватил своими мясистыми ладонями ее лодыжки. Третий вернул на место опрокинутый стол, и Элирию швырнули на него; дерево застонало под ее спиной.

– Какое разочарование, – снова произнес Рейф, возвышаясь над Элирией возле стола. – Ты не только разрушила наши мечты узреть легендарного Призрака во всем ее хваленом величии, но и сам бой едва ли продлился достаточно долго, чтобы сойти за развлечение. – Он снова утер нос, и выражение его лица потемнело. – Спой-ка нам еще. Твоя магия, может, и не впечатляет, но я вынужден признать, что мне весьма понравилось твое прежнее выступление. Голос у тебя и впрямь прелестный.

От того, как именно он это произнес, Элирии захотелось больше никогда в жизни не издавать ни звука.

– Как-нибудь в другой раз, – процедила она сквозь зубы. – Думаю, с меня на сегодня хватит. – Ее свирепый взгляд прошелся по лицам держащих ее мужчин, впечатывая каждое в память. – И не думаю, что ваш хозяин будет слишком рад, когда узнает, что вы помяли его трофей, – добавила она.

То, как скривилась губа Рейфа при упоминании Тартаниса, лишь подтвердило ее догадку.

– Заставь ее показать крылья, Рейф, – сипло прохрипел мужчина, сжимающий запястья Элирии. Она подавила дрожь, дернувшись в его хватке. Пальцы на ее конечностях сжались еще сильнее.

Рейф провел пальцем по ее лодыжке медленными, размеренными кругами:

– Ах да. Не хочешь выпустить свои крылышки поиграть? Возможно, если устроишь хорошее шоу, мы тебя отпустим.

Даже если бы его похотливый взгляд не скользил по ее телу во время этих слов, у Элирии не было ни единого шанса поверить ему. Он уже сказал, что они пришли за ней. Без нее они не уйдут. Но даже если бы он говорил правду, черт с два она показала бы свои крылья. Ни за что на свете она не обнажила бы самую уязвимую часть себя перед этими подонками.

– Покажи свои, тогда я покажу свои, – плюнула она.

– Это можно устроить, – откликнулся Рейф, и Элирии пришлось сглотнуть, чтобы выпитый за вечер алкоголь не рванул обратно наружу.

Пульс участился, и то самое чувство дискомфорта, словно предостережения, снова шевельнулось в груди.

– Ладно, – быстро выговорила она. – Я спою для вас и спою с превеликой радостью. – Рейф выгнул бровь. Она сладостно улыбнулась. – Когда твое тело остынет в земле, а я буду танцевать на твоей могиле. На самом деле я устрою целый благословенный небесами концерт, ублюдок.

Рейф цокнул языком, а затем расплылся в широкой ухмылке. Кровь застыла в жилах Элирии.

– О, думаю, мы начнем слагать нашу сладкую музыку куда раньше.