Текст книги "Князь: Попал по самые помидоры (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

– Жестоко, но необходимо, – ровно ответил я. – Я понимаю твоё решение. Война – не место для полумер.

Её глаза блеснули одобрением. Она сделал несколько шагов ко мне, и её голос опустился до интимного, соблазнительного шёпота, предназначенного только для моих ушей.

– А теперь, мой дорогой, у меня для тебя есть один… сюрприз. У старого короля, оказывается, имелись три юные дочурки. Прелестные, невинные создания. Никто к ним не прикасался, они томились взаперти в своих покоях, как птички в золотых клетках.

Меня будто холодной водой окатило. Я отстранился на полшага, глядя на неё с настороженностью.

– И какова их дальнейшая судьба, тётя?

Она лишь загадочно улыбнулась, проведя пальцем по моей щеке.

– Этим вопросом, – прошептала она, – мы можем заняться… позже. На досуге. А сейчас… – её голос вновь зазвучал громко и властно, разносясь по залу, – объявляю пир в честь нашей победы и воссоединения семьи! Приказываю всем гостям пройти в свои покои, дабы подготовиться к торжеству. И поторопитесь, – она снова буркнула, но уже так, чтобы слышали все, – вы так долго тащились, что я за это время уже две бутылки отменного красного одна осушила от скуки!

* * *

Покои, отведённые нам во дворце, напоминали не то будуар, не то операционный штаб. Повсюду суетились слуги, разнося наряды, воду для умывания и инструменты для укладки волос. Воздух был густ от запахов парфюма, пудры и лёгкого напряжения.

Лира, чья кошачья натура не терпела промедлений, оделась первой. Её платье было из чёрного бархата, подчёркивавшего каждую линию её тела, а в ушах сверкали изумрудные серьги, точно повторяющие цвет её глаз. Она подошла ко мне, пока служанка застёгивала последние пряжки на моём камзоле.

– Я всё слышала, – её шёпот был горячим и колким, как укол иглой, в самое ухо. Её пальцы впились в мои плечи. – Про этих… птичек в золотых клетках. – Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, и в её взгляде бушевала буря из ревности и собственнического инстинкта. – Если ты, мой господин, хоть одну из них тронешь, воспользуешься их положением… я буду очень, очень зла. Поверь, ты ещё не видел меня по-настоящему злой.

В этот момент служанка, закончив своё дело, с почтительным поклоном ретировалась. Я повернулся к Лире, глядя на её разгневанное, прекрасное лицо. Вместо ответа я медленно поднял руку и коснулся её уха. Кончиками пальцев я провёл по основанию тёплого, бархатистого ушка, затем нежно потер его между пальцами.

Эффект был мгновенным и магическим. Вся надменность и ярость сдулись с неё, как воздух из проколотого шарика. Её глаза мгновенно закрылись, из груди вырвалось долгое, сдавленное, блаженное «Мммрррр…». Она вся обмякла, прижалась ко мне лбом, а её хвост, только что хлеставший воздух, теперь обвил мою ногу с нежным, мурлыкающим трепетом.

– Подлый… – прошептала она уже совсем другим, сонным и довольным голосом, ласкаясь щекой о моё плечо. – Ты знаешь мои слабые места…

Я продолжил ласкать её ушко, наблюдая, как грозная Первая Мурлыка превращается в вязкую, мурчащую массу у меня на груди. Ирис, наблюдая за этой сценой с другого конца комнаты, лишь покачала головой, но в уголках её губ дрогнула тень улыбки. Оксана же смотрела с нескрываемым интересом, явно делая ментальные заметки. Элиана, краснея, отвернулась, делая вид, что очень увлечена выбором серег.

Я наклонился к самому уху Лиры, так близко, что мои губы едва касались её шелковистой шёрстки. Мои слова были тише шелеста падающего лепестка, выдохом, предназначенным лишь для неё одной.

«Мне нужно, чтобы ты…»

Я прошептал свою просьбу. Всего пару коротких фраз. Нечто, о чём не должны были узнать ни слуги, ни союзники, ни даже самые дотошные читатели, следящие за каждым поворотом этого безумного сюжета.

Лира резко отстранилась, её чарующие глаза широко распахнулись от удивления. Она смотрела на меня, пытаясь прочитать в моём взгляде подтверждение. А затем её губы медленно растянулись в хитрой, понимающей улыбке, полной внезапного азарта и готовности к шалости. Она коротко кивнула, не говоря ни слова. Секрет был заключён между нами.

И в этот самый момент мой взгляд поймал Оксану. Она стояла в стороне, притворяясь, что занята выбором браслета, но её глаза были прикованы ко мне. Она удивлённо похлопала длинными ресницами, и на её лице застыло странное выражение – не просто любопытство, а будто бы… озарение. Мне показалось, а может, это была лишь паранойя, будто она каким-то непостижимым, магическим боком уловила самую суть моего шёпота. Не слова, но намерение. В её взгляде мелькнула искорка одобрения, словно она говорила: «О, хитрый… мне нравится».

Я холодно посмотрел на неё, давая понять, что любое разглашение будет караться. Оксана лишь загадочно улыбнулась и, повернувшись, принялась напевать себе под нос какую-то весёлую, беспечную мелодию.

* * *

Мы вплыли в бальный зал, и казалось, будто само солнце решило спуститься с небес, чтобы посмотреть на это зрелище. Мы все сияли. Лира в своём чёрно-изумрудном великолепии была воплощением хищной грации. Ирис в строгом, но безупречно скроенном платье цвета ночи – ледяной аристократкой. Элиана в небесно-голубом – трепетной принцессой из старой сказки. Даже Оксана, в подобранном для неё платье цвета спелой сливы, на удивление выглядела… почти прилично, если не считать её голодного взгляда, скользившего по присутствующим мужчинам.

Но настоящий шок вызвали Годфрик и Мурка. Капитан в расшитом золотом камзоле и бархатных штанах выглядел как настоящий герцог, а его дородная фигура лишь придавала ему вид могущественного вельможи. Мурка же в шелковом платье пастельных тонов, с аккуратно уложенной шёрсткой и скромным ожерельем, была олицетворением нежной знати. «Хотя… – мелькнула у меня мысль, – глядя на них, понимаешь, что звание герцога для них было бы не наградой, а лишь вопросом времени».

Наш триумфальный вход был тут же омрачён появлением нервного, суетливого человечка с моноклем в глазу и с пачкой пергаментов в трясущихся руках.

– Ах! Ваши сиятельства! Преосвященнейшие! – залепетал он, кружа вокруг нас, как майский жук вокруг лампы. – Прошу, за мной, умоляю! Королева уже на подходе! Она… она недовольна задержкой, ой, как недовольна! Мне страшно! – Его взгляд задержался на моих спутницах. – Ой, какие прекрасные… то есть, прошу прощения! Сюда, вот эти места! Лучшие в зале, само собой! Для самого князя Драконхейма и его… э-э-э… блистательной свиты! Ой-йой-йой!

Он рассаживал нас с таким видом, будто раскладывал взрывчатку, постоянно озираясь на двери. Мы едва успели занять свои места, как трубы прорезали воздух, возвещая о появлении хозяйки бала.

И вот она вошла.

Марицель. На ней не было ни парчи, ни бархата. На ней было нечто, отдалённо напоминающее ночнушку – струящееся платье из тончайшего чёрного шифона, настолько откровенное, что оно оставляло плёточки воображения. Оно переливалось при свете факелов, обрисовывая каждый изгиб её тела. И при этом на её голове красовалась массивная золотая корона, словно насмешка над всеми условностями.

Она прошлась по залу, как хищница, лениво и уверенно, её взгляд скользнул по потрясённым лицам знати. Затем она подошла ко мне. Наклонилась и, не обращая внимания на всех, громко чмокнула меня в макушку.

– Ах, мой племянничек, – она пропела ласковым, сладким голосом, который резал слух сильнее, чем боевой клич. – Какой же ты очаровательный в своём парадном камзольчике. Прямо ми-ми-ми. Просто тронута до слёз.

Потом она выпрямилась, её лицо вновь стало маской абсолютной, безумной власти, и она заняла своё место на троне, развалившись на нём с видом кошки, проглотившей не только канарейку, но и всю птицефабрику. Пирушка, судя по всему, начиналась. И я чувствовал, что это будет нечто незабываемое.

Трубы смолкли, и Марицель поднялась с трона. Её голос, усиленный магией или просто безграничной самоуверенностью, легко заполнил собой огромный зал.

– Дорогие гости, верные подданные и… члены моей многострадальной семьи! – её взгляд скользнул по мне, и губы тронула улыбка. – Сегодня мы празднуем не просто победу. Мы празднуем рождение нового мира! Мира, где Аскарон и Драконхейм, две величайшие династии, наконец-то объединили свои силы! Да славится мощь Аскарона, сокрушившая старого врага! И да славится мудрость Драконхейма, чей огонь очистил нам путь!

Поднялся вежливый, но оглушительный гул аплодисментов. Началась трапеза. Вино лилось рекой, а блюда сменяли друг друга с невероятной скоростью. Воспользовавшись моментом относительной приватности, я наклонился к тётке. ( Во время празднества, мы с Лирой сели рядом с Марицель. Она позвала нас к себе, после того, как опрокинула три добрых бокала вина).

– Тётя, пока мы наслаждаемся твоим гостеприимством, не стоит терять время даром. Может, обсудим за едой первые вопросы, касающиеся нового облика королевства?

Марицель отхлебнула из своего бокала, её глаза блеснули азартом.

– А почему бы и нет, милый? Игра в троны – лучшая приправа к жаркому. Итак, открывай свой список. Какое твоё первое условие?

Я сделал паузу для драматизма, давая всем за нашим столом услышать.

– Земли барона Отто фон Кракенфельда, а также Штормгард, должны отойти Драконхейму.

Я видел, как Элиана замерла с кубком у губ. Затем на её лице расцвела медленная, сияющая улыбка, и она посмотрела на меня с такой теплотой и благодарностью, что стало почти жарко. Она тихо кивнула, подтверждая мои слова.

– Кракенфельд и так уже стал частью моих владений де-факто и получает всю поддержку от Драконхейма, – продолжил я. – А что касается Штормгарда… – я обвёл взглядом присутствующих, – это родовые земли моей второй, будущей жены. Так что логично, что они должны управляться моим домом.

Марицель медленно положила винную кость на тарелку, её пальцы постукивали по золотому краю.

– Кракенфельд… ладно, с этим ещё можно поспорить, но куда ни шло. Но Штормгард, милый племянник? – она сладко улыбнулась. – Он находится несколько… отрезан от твоих основных земель. Между нами лежат добрые сотни миль и владения как минимум трёх баронов, верных мне. Нет у них точки соприкосновения. Нескладушечки получаются.

Я сделал вид, что задумался, хотя такой ответ ожидал.

– Понимаю. В таком случае, – я развёл руками с наигранным сожалением, – мне, видимо, придётся выбрать что-то ещё. Что-то, что будет иметь общую границу с моими владениями.

Марицель вдруг рассмеялась. Её смех был громким, искренним и полным странной гордости. Она покачала головой, смотря на меня с восхищением.

– Боги, – выдохнула она, вытирая несуществующую слезу. – Этот мальчик… Уверена, ты не мой племянник, а мой незаконнорожденный сын. Такой же наглый и дальновидный. Ладно, ладно… Продолжаем пир! О политике поговорим позже, когда ты решишь, какую именно половину моего королевства ты хочешь забрать в качестве приданого!

Пир продолжался. Вино лилось рекой, шуты кривлялись, а музыка всё громче заполняла зал. Под аккомпанемент всеобщего веселья и нескольких дополнительных кубков вина мне удалось окончательно убедить Марицель официально признать Кракенфельд моим владением. Её уполномоченный аристократ, всё тот же нервный человечек с моноклем, принёс пергамент, и королева с театральным вздохом начертала на нём свою подпись, отказываясь от любых претензий на эти земли. Лира, сияя, не уставала напоминать всем и каждому, что Кракенфельд – её законный свадебный подарок, так что эта победа далась нам относительно легко.

Вскоре начались танцы. Я, как подобает, исполнил первый танец с Лирой. Она парила в моих объятиях, её хвост грациозно извивался в такт музыке, а в глазах горели огни торжества и собственнической любви. Затем я пригласил Элиану. Она была робка и изящна, её рука дрожала в моей, но на лице сияла улыбка надежды.

И вот настала очередь Ирис.

Мы закружились в медленном танце. Её движения были отточенными и холодными, словно она выполняла очередную обязанность.

– Ну вот, – её голос прозвучал тихо и язвительно прямо у моего уха. – Скоро и на Элиане женишься. Официально. А ведь это я первая крутила этой самой попкой у тебя перед носом, когда ты был ещё никем. А меня… меня в жёны брать не хотят.

Её слова были отравлены годами обиды. Я притянул её чуть ближе.

– Я бы с радостью взял тебя в жены, Ирис, – тихо, но твёрдо сказал я. – И ты это прекрасно знаешь. Но твоё положение… главной камердинерши… Собрание аристократов никогда не признает такой брак. Это невозможно.

Она замолчала, и я почувствовал, как её тело напряглось. Мы сделали ещё несколько оборотов под звуки музыки, прежде чем она снова заговорила, и её голос приобрёл новую, странную решимость.

– Мне… мне нужно сказать тебе нечто очень важное.

– Говори, – предложил я. – Я слушаю.

– Не здесь, – она резко покачала головой, её глаза метнулись к трону, где восседала Марицель. – Не при всех.

Не раздумывая, я взял её за руку и, не прерывая танца, мягко, но настойчиво повёл её к арочному выходу из бального зала. В тот момент, когда мы проходили мимо, Оксана, сидевшая рядом с Годфриком и Муркой, с обидой выдохнула:

– А со мной потанцевать⁈ Я тоже хочу!

А с трона донёсся сладкий, ядовитый голос Марицель, обращённый к Лире:

– Ой, смотри-ка, твой муж не выдержал и повёл служанку в какой-нибудь укромный уголок. Наверное, надо спустить пар после всех этих политических баталий. Мужчины, они такие… предсказуемые.

Я видел, как Лира вся покраснела от гнева, её пальцы впились в подол платья. Но, к моему удивлению, она сдержалась и, стиснув зубы, бросила в нашу сторону:

– Мой господин имеет право на всё, что пожелает.

Мы вышли в прохладный, полуосвещённый коридор. Звуки музыки и гул голосов сразу стали приглушёнными. Я отпустил её руку и облокотился о холодную мраморную стену, глядя на неё.

– Ну? Я весь в твоем распоряжение.

Ирис сделала глубокий вдох, словно готовясь прыгнуть в бездну. Она подошла вплотную, её необычайно красивое лицо было серьёзным и бледным. Она взяла мои руки в свои, и её пальцы были ледяными.

– Есть способ, – начала она, и её голос дрогнул. – Способ выиграть у Марицель многое. Очень многое. Возможно, даже то, о чём ты сегодня просил за столом. И… – она замолчала, собираясь с духом. – Взамен ты сделаешь меня женой. Не фавориткой. Женой.

Я смотрел на неё, не понимая.

– Не очень понимаю тебя, Ирис. Какой может быть способ заставить тётку добровольно отдать то, что она только что завоевала?

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде была вся её боль, вся гордость и вся отчаянная надежда.

– Я… дочь Марицель.

В коридоре повисла гробовая тишина. Слова повисли в воздухе, словно физическая тяжесть. Я не мог вымолвить ни слова, просто смотря на неё, пытаясь осознать чудовищный смысл того, что она только что сказала.

Глава 45

Подписание договора о разделе земель

– Я… дочь Марицель, – сказала Ирис, и слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые.

– Что? – вырвалось у меня, хотя я расслышал каждую букву. Мой мозг отказывался складывать эту головоломку.

– Ты всё слышал, что я сказала, – вздохнула она, и в её голосе прозвучала усталая покорность судьбе.

– Да, я прекрасно всё слышал, – мои пальцы непроизвольно сжались. – Если это такая шутка, чтобы получить моё внимание…

– Это не шутка, – она посмотрела на меня с такой суровой прямотой, что всякая тень сомнения исчезла. – Я всё это время являлась её дочерью. Скрытой наследницей.

Мир поплыл. Вспомнились все её колкости, её странная осанка, её знание придворных интриг, её незаурядный ум. Вспомнилось, как Марицель всегда смотрела на неё с каким-то особым, хищным интересом.

– Но… вы даже не похожи, – слабо возразил я, цепляясь за последнюю соломинку.

– Я похожа на отца, – её голос дрогнул. – Он умер много лет назад. Возможно, его моя мать и погубила. Я… я не знаю наверняка.

Я отвернулся, проводя рукой по лицу. Информация перемалывалась внутри, как жернова, выстраивая новую, пугающую картину реальности. Всё это время подле меня находилась не просто язвительная служанка, а принцесса крови. Заложница. Шпионка? Или… жертва?

– Так всё это время, – я медленно повернулся к ней, и мой голос стал низким и опасным, – ты была на стороне моей тётки? Работала на неё? Это она подстроила твоё появление в моём поместье?

– Нет! – в её глазах вспыхнул настоящий, почти отчаянный огонь. – Это не так! Я… – она замкнулась, ища слова. – Всё было гораздо сложнее. Тяжело всё объяснить…

– Ты уж постарайся, – потребовал я, не отрывая от неё взгляда.

В этот момент дверь в зал приоткрылась, и в проёме показалась испуганная физиономия помощника Марицель с моноклем.

– У вас… всё в порядке? – пискляво спросил он, озираясь.

– Да, – буркнул я, даже не глядя в его сторону, не сводя глаз с Ирис.

– Королева просит вас вернуться, – залепетал он. – Пирушка в самом разгаре, а главные гости…

– Мы скоро будем, – сквозь зубы процедил я.

Но мужчина не уходил, нервно переминаясь с ноги на ногу в дверном проёме.

– Что⁈ – обернулся я к нему, и в моём голосе прозвучала такая грозная нота, что он вздрогнул.

– Королева… настаивает… – пробормотал он, бледнея.

Я с силой выдохнул, понимая, что продолжения разговора сейчас не получится. Я повернулся к Ирис.

– Тц. Будь рядом, Ирис, – сурово приказал я. – Никуда не отходи.

Она кивнула, и в её глазах читалось облегчение от того, что я не оттолкнул её сразу. Затем она сделала шаг вперёд и взяла мою руку. Её пальцы всё ещё были холодными, но сжались они с неожиданной силой.

– Я всегда на твоей стороне, – прошептала она, глядя прямо на меня. – Просто знай это. Мы семья. И я… я только твоя.

С этими словами, не отпуская моей руки, она потянула меня обратно в зал. Мы вернулись на пир, но теперь между нами висела невысказанная тайна, тяжёлая, как свинец. Воздух казался гуще, улыбки вокруг – фальшивее, а взгляд Марицель, встретивший нас с томной улыбкой, приобрёл новый, зловещий оттенок.

Заняв свои места, я почувствовал, как Лира прильнула ко мне, её губы вновь оказались у моего уха. Её шёпот был обжигающим и ядовитым, как укус змеи.

– Если ты, мой господин, желаешь кому-то юбку задрать, – прошипела она, и её ноготь впился мне в локоть, – то в первую очередь ты должен звать меня. Или ты забыл, чья это привилегия?

Я наклонился к ней, чтобы мои слова услышала только она.

– Я отходил не за этим, – тихо, но твёрдо сказал я. – И не твоё дело решать, с кем и когда мне разговаривать.

Прежде чем она успела ответить, с трона поднялась Марицель. Её движение заставило зал замолкнуть.

– Дорогие гости! – её голос прокатился по залу. – Продолжайте веселье! А я, пользуясь моментом, уведу нашего дорогого князя ненадолго. Нам нужно обсудить парочку скучных, но необходимых дел. Не скучайте без нас!

Она сошла с возвышения и жестом пригласила меня следовать за собой. Я поднялся, чувствуя на себе взгляды глаз… Мы вышли не через ту же дверь, что с Ирис, а через потайную дверь за троном, скрытую в стене гобеленом.

Коридор за ней был узким и тёмным, ведущим в личные покои монарха. Мы вошли в кабинет. Это была та самая комната, где когда-то сидел король Вильгельм. Мрачное, величественное помещение с дубовыми панелями до потолка, заставленными книгами фолиантами. Гигантский письменный стол из тёмного дерева, заваленный картами и свитками, теперь был усеян и её вещами – изящной чернильницей, пузырьками с духами и брошенной на столешницу диадемой. В воздухе витал знакомый запах – смесь старого пергамента, воска и её дорогих, тяжёлых духов.

Марицель прошла за стол и опустилась в массивное кожаное кресло, жестом указав мне на стул напротив. Я сел. Она откинулась на спинку, и с её лица исчезла маска веселья. Осталась лишь усталая, но несгибаемая правительница.

– Ладно, хватит прелюдий, – она тяжело вздохнула, её пальцы постучали по столешнице. – Вот мои условия, и они не обсуждаются. Столица королевства и все прилегающие земли, образующие столичную область, отныне и навсегда принадлежат Аскарону. – Она посмотрела на меня, оценивая реакцию. – Ты, твои подданные и все жители Драконхейма получают право свободного въезда, выезда и беспрепятственного передвижения по этой территории. Без пошлин и лишних вопросов. – Она сделала паузу, давая мне это осознать. – И, наконец, Драконхейм отныне признаётся независимым и суверенным государством. Ты – полноправный правитель, а не вассал. Больше тебе не нужно ни перед кем преклонять колено.

– Да. На это я согласен, – сказал я, чувствуя тяжесть этого решения, но и понимая его неизбежность.

– Великолепно, – на её губах играла довольная улыбка, будто она только что провернула блестящую сделку. – В таком случае, регион Штормград официально переходит под твою руку. В придачу ты получаешь Лесопол и Верхний Ус. Остальные земли бывшего королевства отходят во владение Аскарона. – Она слегка наклонила голову. – Если бы мы делили королевство строго пополам, милый, Штормгарда ты бы не увидел. Думаю, это справедливо. Хотя, возможно, это расстроит твою будущую вторую жену, что её родовые земли стали разменной монетой.

«Хитрая лиса», – пронеслось у меня в голове. – Она выбрала себе самые лакомые куски – столицу, как центр торговли и богатств, и ещё пять регионов с шахтами и развитой промышленностью. Мои же земли, хоть и неплохи… Штормгард имеет выход к морю, Лесопол богат лесом и рудами, Верхний Ус славится ремесленниками… Но её доля несравнимо жирнее. Земли барона Кракенфельда и вовсе ничем не примечательны. Единственный стратегический плюс… мои новые владения перекрывают ей прямой путь к землям эльфов. Значит, конфликты с тётушкой ещё впереди. Она никогда не умерит свою жажду власти.

– Согласен, – повторил я, скрывая свои расчёты. – На этом мы и остановимся. Но у меня есть условие.

– Какое? – её брови поползли вверх, а улыбка стала ещё слаще и опаснее.

– Принцесс я забираю с собой. Всех трёх. А также, они имеют право забрать свои личные вещи и по одной реликвии из королевской казны. Любой, какую пожелают.

– Хмм, – Марицель откинулась в кресле, её пальцы сложились домиком. Я видел, как в её глазах молниеносно проносятся расчёты. Отдать принцесс – лишиться ценных заложниц и потенциальных пешек в будущих интригах. Позволить вывезти реликвии – потерять часть символического капитала и исторического наследия завоёванного королевства. Но с другой стороны… что значат три девушки и безделушки по сравнению с только что подписанным разделом целой империи?

Её лицо озарила та самая, хищная и довольная улыбка, когда она понимала, что всё равно остаётся в огромном выигрыше.

– По рукам, племянник, – она протянула мне руку через стол для символического рукопожатия. – Забирай своих принцесс. И пусть выбирают себе по безделушке на память. В конце концов, великодушие – достоинство королей.

Не отпуская моей руки, она дёрнула за шнурок звонка. В кабинет почти сразу же впорхнул её верный помощник с моноклем, заложив за спину руки с пергаментом и пером, будто он только этого и ждал за дверью.

– Составьте документ, – властно приказала Марицель, наконец отпуская мою ладонь. – Согласно нашим условиям. И побыстрее. Не заставляйте князя Драконхейма ждать.

Спустя час, испачканные чернилами и политическими уловками, мы с Марицель завершили все формальности. Печати были поставлены, документы подписаны.

Возвращаясь в бальный зал, она вновь натянула на себя маску беззаботной и весёлой королевы, её смех звенел выше всех, а жесты стали ещё более театральными.

Я подошёл к Лире сзади, обняв её за талию. Она мгновенно прижалась ко мне, её спина выгнулась, а тихое мурлыканье вырвалось из груди.

– Возьми Ирис и пройди с ней в уборную, – тихо прошептал я ей в самое ухо, губами касаясь чувствительного кончика. – Там ты должна выяснить у неё всё, что она хотела мне рассказать. Всё до последней детали.

Я почувствовал, как её тело на мгновение напряглось. Но доверие и привычка подчиняться взяли верх. Она коротко мурлыкнула – знак согласия.

– Но пальцем её не тронешь, – добавил я строго. – Ни единым пальцем. Мне нужна информация, а не новая вендетта между вами.

– Как скажешь, мой господин, – её голос был сладок. Она мягко высвободилась из моих объятий и с невинным видом направилась к Ирис. Я видел, как она что-то сказала ей, кивнув в сторону выхода из зала. Ирис настороженно кивнула, и две женщины скрылись за дверью.

Я лишь успел сесть на своё место и сделать один глоток прохладного вина, как к моему боку тут же прилипла Оксана. Её рука легла мне на бедро, опасно близко к паху, а пальцы принялись рисовать на ткани соблазнительные узоры.

– Думаю, господин, я заслужила чуток ласки за своё примерное поведение? – прошептала она, дыша мне в шею. – Я же сегодня такая паинька… почти.

– Да, – сухо согласился я. – Но вечером.

– Я сильно хочу кушать… – её голос стал жалобным и томным, она прильнула ко мне всем телом. – Совсем обессилела… Ты совсем обо мне не заботишься, господин… Умоляю…

Я тяжело вздохнул, отставляя бокал. Слишком много всего происходило сегодня, чтобы ещё и бороться с голодным суккубом.

– Ладно, – буркнул я, вставая. – Пошли. Но только быстро.

– Я всё сделаю сама, – пропела Оксана сладким, обещающим голоском, её пальцы уже вцепились в мою руку, чтобы тащить меня к заветной двери.

Мы вышли через тот же потайной вход за троном, где только что решались судьбы королевств. Марицель, заметив наше движение, лишь бросила на нас томный, полный скрытого смысла взгляд и одобрительно кивнула, её улыбка растянулась до ушей. Она явно представляла себе нечто весьма специфическое.

Дверь захлопнулась, отгородив нас от гула пира. Мы оказались в том же мрачном, торжественном коридоре. И прежде чем я успел что-либо сказать, Оксана с силой прижала меня к холодной каменной стене. Её движения были стремительными и опытными.

– Не время для нежностей, господин, – прошептала она, и в её голосе не было привычной игривости, только голодная, животная целеустремленность.

Её пальцы ловко расстегнули пряжку на моих штанах, а затем стянули их вместе с трусами до колен. Холодный воздух коридора обжег кожу, но тут же её руки, тёплые и цепкие, обхватили мой член. Она прижалась к нему лицом, как к долгожданной добыче, и глубоко, с наслаждением вдохнула его запах.

– Ммм… наконец-то, – выдохнула она, и её дыхание было горячим на моей коже.

Затем её губы коснулись головки – сначала просто нежный, почти робкий поцелуй. Потом ещё один, чуть ниже. Её язык, плоский и шершавый, лизнул основание, заставив меня вздрогнуть. Она опускалась ниже, осыпая поцелуями и лёгкими покусываниями мою мошонку, лаская яички то губами, то кончиком языка. В её движениях была не просто страсть, а нечто сметающее все границы, первобытное и всепоглощающее. Она словно замирала на мгновение, вдыхая мой запах, а затем снова принималась за ласки, с тихими, жадными всхлипами.

Мои пальцы автоматически вплелись в её волосы, лаская её голову и проводя по нежным, удивительно тёплым ушным раковинам. Оксана ответила на это тихим, довольным стоном, и её рот принялся за работу с новой, отчаянной энергией.

Она взяла мой член в рот, поглощая его то почти целиком, заставляя головку коснуться задней стенки горла, то отстраняясь, чтобы шумно, с придыханием вдохнуть воздух, её губы оставались плотно сомкнутыми вокруг ствола. И тут я почувствовал нечто новое. Её язык… изменился. Он стал не просто умелым – он стал магическим. Его текстура стала иной, будто покрытой крошечными, вибрирующими ворсинками, которые создавали невероятное, пульсирующее ощущение. Он обвивался вокруг меня, словно живой, независимый орган, совершая волнообразные движения, которые вышибали разум. Кончик её языка выписывал немыслимые фигуры прямо на самом чувствительном месте, заставляя моё тело напрягаться и прогибаться.

Волны наслаждения накатывали всё сильнее, сметая все мысли о политике, договорах и интригах. Я не мог больше сдерживаться. С низким, срывающимся стоном я кончил, мощные спазмы выплёскивая в её горло поток за потоком.

Оксана не отстранилась ни на миллиметр. Наоборот, её пальцы впились в мои бёдра, удерживая меня на месте, пока она с жадными, чавкающими звуками глотала, высасывая каждую каплю. Когда всё было закончено, она медленно оторвалась, её губы блестели, и она облизнулась с видом истинного гурмана. В её голубых глазах, обычно полных озорства или ярости, теперь плясали крошечные фиолетовые огоньки – признак насыщения и магической подпитки.

Не теряя ни секунды, она резко развернулась, прижавшись спиной к моей груди, и грубо задрала подол своего платья, обнажив гладкие, округлые ягодицы и уже снятые ею самой ажурные трусики, беспомощно висящие на одной ляжке.

– Теперь… возьми свою шлюху, господин, – выдохнула она, глядя на меня через плечо, и в её голосе не было унижения, а лишь порочная, животная жажда. – Я вся твоя.

Я не заставил себя ждать. Одной рукой я сжал её упругую попку, чувствуя, как мышцы подрагивают в ожидании, а другой направил свой всё ещё твёрдый член к её влажному входу. С одним резким толчком я вошёл в неё, погружаясь в обжигающую, невероятно тесную плоть. Она вскрикнула – не от боли, а от наслаждения.

Я начал двигаться, сначала медленно, затем всё быстрее и жёстче, вгоняя в неё свой член с силой, которая заставляла её вскрикивать при каждом толчке. Моя рука не прекращала ласкать её ягодицы, то сжимая их, то отвешивая звонкие шлепки, от которых на её бледной коже проступали алые следы.

– Да! Да, господин! – она кричала, её голос срывался на высокой ноте. – Я твоя шлюха! Твоя ненасытная сучка! Трахай свою шлюху сильнее! Ты мой великий Дракон! Мой повелитель!

Её слова, грязные и полные обожания, смешивались с её стонами и моим тяжёлым дыханием. Я чувствовал, как её внутренности сжимаются вокруг меня в ритме нашего безумного танца, и знал, что этот момент, несмотря на всю его греховность, был ещё одной нитью, намертво связывающей меня с этим безумным миром и его обитателями.

Мои руки скользнули вперёд, под её платье, и я грубо отстегнул лиф, освобождая её грудь. Я сбавил темп, но не остановился, продолжая неглубоко двигаться внутри неё, пока мои пальцы ласкали и щипали её твёрдые, чувствительные соски.

– Ах! Да… вот так… – её стон стал громче, театральным, она явно старалась, чтобы её голос пробился сквозь дверь в пиршественный зал. – Господин, умоляю… не мучай… выеби свою шлюху как следует!

Её мольбы подлили масла в огонь. Я снова ускорился, мои бёдра с силой бились о её ягодицы, наполняя коридор влажными хлопками и её срывающимися криками. Затем я наклонился, подхватил одну её ногу под коленом и задрал её выше, открывая себя для ещё более глубокого проникновения. Её тело изогнулось, став полностью зависимым от моей хватки.