Текст книги "Князь: Попал по самые помидоры (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

И я палил. Секунду. Две. Пять. Выжигая из себя весь гнев, все отвращение к этой ситуации.

Когда я наконец опустил руку, прекратив поток, в пещере повисла тишина, нарушаемая лишь треском раскаленных камней и тяжелым дыханием. Поток огня испарил часть сталактитов, оставив после себя стекловидную лужу на полу.

И посреди этого небольшого озера расплавленного камня… сидела она.

Суккуб.

Совершенно невредимая.

Ее кожа даже не покраснела. Ее золотые волосы не обгорели. Только мой плащ, наброшенный на нее, испарился без следа, оставив ее вновь в своем первозданном, обманчиво-невинном виде. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на меня с выражением… скучающего превосходства.

– Ну и что? – произнесла она, и ее голосок прозвучал так же сладко, как и прежде. – Это всё? Я думала, Драконья Кровь – это нечто… большее.

Я стоял, не в силах пошевелиться, смотря на эту невозможную картину. Моя почти самая мощная атака… ничего не сделала. Абсолютно ничего.

Из-за ее спины медленно поднялась тень. Это был Тыгтыгович. Его шерсть была слегка задымлена, но он также был невредим. На его морде блуждала все та же блаженная, идиотская улыбка.

– Ыыыы… – промычал он, глядя на меня пустыми глазами. – Горит… красиво…

Оказалось, я не просто промахнулся. Я устроил для нее и ее рабов настоящее световое шоу. И это было унизительнее любой боли.

– Ну если магия тебе не почём, – я сжал кулаки, и костяшки пальцев хрустнули куда более зловеще, чем треск пламени. – Тогда я выбью из тебя всё дерьмо старомодным способом.

Она сделала обиженную гримасу, прикрываясь руками, будто от стыда.

– Я же девочка…

– Хуевочка, – отрезал я.

Ее глаза сверкнули яростью. Она щелкнула пальцами – изящно, почти небрежно.

– Защити меня, мой верный рыцарь!

Тыгтыгович, стоявший позади нее с остекленевшим взглядом, вздрогнул. Его мышцы напряглись, и с низким рыком он ринулся на меня. Это был стремительный, яростный прыжок разъяренного хищника, весящего под сто двадцать килограмм чистых мышц и ярости. Он летел, чтобы вцепиться когтями и разорвать меня во славу своей госпожи.

Я даже меч не стал выхватывать. Стоя на месте, я с размаху, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, дал ему пощечину. Не магией. Не огнем. Просто… рукой.

Хрясь!

Звук был не таким громким, как от удара по суккубу, но эффект оказался сокрушительным. Мой очарованный товарищ, могучий Тыгтыгович, полетел в сторону, как пустой мешок. Он перевернулся в воздухе и шлепнулся о стену пещеры с глухим стуком, после чего затих, слабо постанывая.

Наступила мертвая тишина. Даже дерущиеся кошколюды на мгновение замерли.

– А? – издала суккуб, абсолютно глупый звук. Ее глаза вылезли из орбит. Ее идеально сложенный план с эпичной битвой гигантов рассыпался в прах от одной оплеухи.

Этого мгновения ее шока мне хватило. Я сделал шаг, и моя рука в железной перчатке впилась ей в шиворот. Я приподнял ее, и она завизжала уже от настоящей боли и унижения, заткнувшись наконец.

– Переговоры?

– Переговоры? – просипел я, прижимая ее к скале. Ее босые ноги беспомощно забились в воздухе.

Она, захлебываясь, судорожно щелкнула пальцами.

Эффект был мгновенным. Как по мановению волшебной палочки, ярость и пустота покинули глаза кошколюдов. Они остановились, озираясь вокруг с диким недоумением, тыкая себя когтями в тела, ощупывая свежие раны и смотря на клинки в своих руках и в руках товарищей. Бойня прекратилась.

– Какие нахрен переговоры? – прорычал я, тряся ее, как грушу. – Вы как, парни?

Послышался хор стонов, кряхтения и сдавленного ругательства.

– Не очень… – прошепелявил один, прижимая лапу к глубокой ране на боку.

– Повезло, что никто не погиб, но раненых много, – добавил другой, пытаясь остановить кровь на плече товарища.

И тут раздался самый душераздирающий крик:

– Черт! Мне часть хвоста отсекли! МРЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! – один из кошколюдов сидел на кортах и с ужасом смотрел на окровавленный обрубок своего некогда пушистого хвоста, безвольно лежавшего на камнях.

Я вздохнул, глядя на эту картину побоища, устроенного прихотью этой твари. Потом перевел взгляд на бледную, трясущуюся от страха суккуба в моей руке.

– Ну что, «ангел», – мои слова прозвучали ледяной сталью. – Кажется, пришло время для очень серьезного разговора. И я не буду ласковым.

Суккуб, вися в моей железной хватке, вся дрожала от страха. Ее ангельская личина окончательно спала, обнажив сущность жалкого, трусливого существа, пойманного в ловушку собственного коварства. И она заговорила. Слова лились из нее потоком – сдавленные, быстрые, полные желания вымолить прощение.

Она рассказала все. Как это все подстроила Роксана. Как богиня похоти, разъяренная моими предыдущими победами, нашла ее в каких-то низших слоях ада и освободила, дав одну-единственную задачу: пробраться ко мне, используя любые средства, и… изнасиловать до смерти. Высосать всю жизненную силу, всю магию Драконьей Крови, оставив лишь высохшую оболочку. А заодно и развратить, превратить в таких же одержимых рабов мою армию, чтобы она уничтожила саму себя изнутри.

Каждое ее слово впивалось в меня как раскаленный гвоздь. Ярость, горячая и слепая, поднималась из самого нутра. Я был в неистовстве. Я ДОВЕРИЛСЯ этой чертовой богине! Позволил ее сладким речам и обещаниям затуманить разум! Я чуть не погубил всех, кто мне доверял, из-за ее интриг!

И еще… каким идиотом нужно было быть, чтобы сохранить жизнь этой мелкой, ядовитой твари?

Пока я боролся с приступом бешенства, суккуб, почувствовав малейшее ослабление хватки, тут же перешла в контратаку. Ее тело извилось, и она прижалась ко мне уже не от страха, а с притворной страстью.

– Вы такой сильный, господин… – она зашептала, ее губы почти касались моей шеи, а холодные пальцы пытались найти щель в доспехах. – Вы такой сексуальный… Я могу служить Вам… Только отпустите…

Тыгтыгович, с трудом поднявшись и потирая ушибленный бок, подошел ближе. Его морда исказилась ненавистью.

– Давайте мы ее затрахаем до смерти, князь! – прорычал он, вытирая кровь с клыков. – Отплатим ей той же монетой! Пусть узнает, что значит связываться с Драконхеймом!

Я смотрел на эту тварь, которая пыталась соблазнить меня даже сейчас, и на своего верного командира, жаждавшего мести. Горькая, циничная усмешка вырвалась у меня наружу.

– Ага, – проскрипел я сквозь зубы, с отвращением отстраняясь от ее прикосновений. – Уже пытались. Ее чары. И, учитывая ее расу, – я бросил на нее взгляд, полный презрения, – то скорее она сможет выебать до потери пульса всю нашу страну, а потом еще сто лет заебывать всех своей болтовней о том, как это было прекрасно. Нет уж.

Мне была нужна не грубая месть. Мне была нужна информация. И она, дрожащая от страха и злящаяся от неудачи, была теперь моим самым ценным пленником. Ненавистным, омерзительным, но ключом к пониманию того, как сражаться с самой Роксаной.

Мы двинулись дальше по мрачным коридорам пещеры, превратившись из отряда охотников в странную процессию. Впереди, сгорбившись и потирая ушибленные места, брели мои кошколюды – те, кто еще мог держать оружие. Раненых несли на самодельных носилках из плащей и копий. А замыкали шествие я и наша новая «проводница».

Вротмнехеровна – я долго и искренне ржал, услышав это имя, пока она не начала надувать губки – теперь шла впереди меня, время от времени указывая путь изящным движением руки. Ее ангельская внешность теперь казалась потускневшей, а от былой сладкой ауры остался лишь приторный, надоедливый запах.

– Господин, – она обернулась ко мне, хлопая ресницами. – Можно я Вам отсосу? Чтобы скрасить этот утомительный путь. Бесплатно.

– Отвали, – буркнул я, даже не глядя на нее, сверяясь с картой в памяти.

– Ну хоть что-нибудь сделайте со мной, – заныла она, по-кошачьи трясь о мой доспех. – Мне скучно. Я могу быть полезной. Очень.

– Армии своей я тебе не дам, – отрезал я. – Ты их убьешь. Своими… дырами. – Я бросил взгляд на ее тело, которое она тут же выгнула, демонстрируя все прелести. – А тебя… – я тяжело вздохнул, потирая переносицу. – Я слишком устал для твоих трюков.

– Я сделаю все сама! – оживилась она. – Вам даже шевелиться не придется!

– Разумеется, – сухо ответил я. – Но сейчас нам не до этого. Мы должны уничтожить армию Эрнгарда!

Ее лицо внезапно озарилось неподдельной, почти детской радостью.

– И выебать! – радостно прогремела она, сжимая кулачки.

Я невольно фыркнул. Не сговариваясь, мы оба синхронно подняли кулаки в боевом, решительном жесте – я с мрачной решимостью, она – с восторгом предвкушения очередного развратного побоища.

Мы стояли так секунду, прежде чем я опомнился и резко опустил руку.

– Они чем-то похожи, – прошептал один из кошколюдов своему товарищу, кивая в нашу сторону.

– Да, – хрипло согласился второй, перевязывая рану. – Только она нас выебать хочет, а он – нет.

Первый кошколюд с облегчением перекрестился – сложным движением, имитирующим кошачью морду.

– И слава Роксане, что не хочет!

Вротмнехеровна надула губки, услышав это, но промолчала. Мы снова двинулись в путь – странный альянс Дракона и Суккуба, ведомый жаждой мести и обещанием абсолютного, беспредельного разврата.

* * *

Тронный зал Роксаны был погружен в унылую, звенящую тишину. Сама богиня развалилась на своем алом троне из застывшего желания и костей, недовольно мычала и барабанила длинными ногтями по подлокотнику. Ее идеальный план дал трещину, и это жгло ее сильнее, чем адское пламя.

Рядом, томно позевывая, плавала в воздухе ее нимфа. Ее полупрозрачные крылышки лениво взмахивали, а глаза были закачены так высоко, что, казалось, вот-вот увидят ее собственный мозг.

– Может, Вы сами спуститесь и проучите его? – наконец не выдержала нимфа, лениво перевернувшись на спину. – Просто настучите по голове своим божественным скипетром. И делу конец.

– Не могу я собственноручно убить смертного! – фырчала Роксана, скрещивая руки на груди. – Мне нельзя! Правила! Протокол! Идиотизм!

– Я могу попробовать, – пропела нимфа, делая в воздухе грациозную петлю. – Незаметно подкрасться, влить яду в ухо…

– Чтобы ты стала очередной частью его растущего гарема⁈ Нет! Обойдется! – взвизгнула Роксана. – Он уже одну мою посланницу приручил! Хватит с него!

– Жаль, – вздохнула нимфа, и в ее голосе прозвучала неподдельная тоска. Она уже представляла, как было бы весело влиться в этот безумный коллектив.

Роксана принялась метаться по залу, ее темные волосы развевались за ней, подобно боевому знамени Драконхейма.

– А он теперь еще знает о Вашем плане! – выкрикнула в пустоту нимфа.

– Знаю! – проревела Роксана.

– И теперь захочет меня и всех Ваших сообщниц трахнуть! – продолжала тараторить нимфа.

– Знаю! – еще злобнее отозвалась Роксана, уже почти механически. – Не переживай. Тебя я ему не отдам.

«Да отдай ты нас уже ему!» – промычала в собственной голове нимфа, с тоской глядя на бесконечные перламутровые своды. – «Я тут со скуки сейчас кони двину. Лучше уж его оргии, чем эта вечная предсказуемость».

– У меня есть идея! – вдруг замерла Роксана, и на ее лице расцвела ядовитая, торжествующая улыбка.

– Какая? – нимфа нехотя проявила интерес.

– Мы убедим тетю Артура, – прошептала Роксана, ее глаза сверкали. – Ту самую, королеву Аскарона. Мы убедим ее напасть не на Штормгард, как она планировала, а на… Драконхейм.

Нимфа подняла бровь.

– А она согласится? – в ее голосе сквозило скептическое предвкушение. – Убить собственного племянника?

Роксана фыркнула, сделав презрительный жест рукой.

– Она ему сосала, пока он махал толпе на своей свадьбе. Так что убедить ее организовать ему несчастный случай на войне – не составит труда. Я тебя умоляю! – она самодовольно подбоченилась. – Когда мои планы были провальными?

Нимфа снова закатила глаза, мечтая о том дне, когда Артур все же захватит Эрнгард и придет за ними, чтобы устроить самую эпичную оргию на всех уровнях бытия. Но пока… Пока она с тоской наблюдала в магическом кристалле за происходящим в пещере.

Там Вротмнехеровна, приплясывая, пыталась убедить Артура:

– Господин, ну это же верная примета! На севере Драконхейма так и говорят: «Отшлепай суккуба – и получишь удачу на сто лет вперед!» Проверено поколениями!

Артур, не отрываясь от карты, бурчал:

– Отстань.

– Ну а вот «отшлепай жену – получишь ипотеку под двадцать семь процентов годовых» – это уже не так популярно, – не унималась она. – Видите? Я куда полезнее!

Нимфа вздохнула. Возможно, план Роксаны и был безумен. Но по крайней мере, это обещало хоть какое-то развлечение. И надежду, что однажды она лично познакомиться с Артуром.

* * *

Тронный зал короля Вильгельма, обычно дышавший воинственной строгостью, теперь напоминал нечто среднее между храмом и забронированным эротическим клубом. В центре, на роскошном бархатном постаменте, возвышалась неуклюжая каменная статуя белки с невероятно преувеличенными, гигантскими яйцами. Дочери Вильгельма, три ослепительные блондинки с лицами, вытянутыми от брезгливости и скуки, нехотя водили своими нежными, ухоженными ладонями по холодным каменным шарам.

– Ну быстрее бы уже это кончилось, – прошипела старшая, с отвращением отряхивая руки.

– Отец с ума сошел, – поддержала средняя, морща нос.

– Мне бы лучше настоящего принца, а не этого каменного идиота, – хмыкнула младшая.

Жрец, прыгающий вокруг них, был вне себя от экстаза. Его простые робы взмокли от пота, глаза блестели фанатичным огнем.

– Вот так! Хорошо! – приговаривал он, размахивая кадилом, от которого пахло хвоей и чем-то кислым. – Услышь нас, о Великий Сквиртоник! Дай нам силы! Дай нам мощь и скорость! Помоги сокрушить Артура Драконхейма! Дай нам его магию! Его женщин! Его замки! Засквиртить его армию!

И вдруг статуя зашевелилась. Нет, не сама белка – ее гигантские каменные яйца. Они затрещали, по поверхности побежали золотые трещины, из которых хлынул ослепительный, теплый свет. Глаза каменного грызуна вспыхнули ярко-розовым пламенем.

Голос, прозвучавший в зале, был похож на скрежет гравия смешанный с энергичным писком.

– ОООО ДААА! ЗАСКВИРТИМ ЖЕ ВСЕ ЭТО К ХЕРаМ СОБАЧЬИМ!

Волна энергии, дикой, животной и невероятно пошлой, ударила по принцессам. Они синхронно ахнули, их глаза закатились, и они, как подкошенные, рухнули на колени перед статуей. Брезгливость и скука мгновенно испарились, сменяясь волнами неконтролируемого, судорожного удовольствия.

– О-о-о… – выдохнула старшая, ее строгое лицо исказила гримаса экстаза.

– А-а-а… я не могу… – захлебнулась средняя, судорожно сжимая и разжимая пальцы на холодном камне.

– Что со мной происходит⁈ – взвизгнула младшая, а ее тело выгибалось в немом вопле наслаждения.

Их роскошные, дорогие платья моментально промокли насквозь, пропитавшись странными, искрящимися выделениями, которые текли из них ручьями. По залу поплыл густой, сладковато-миндальный аромат, смешанный с запахом озона и каменной пыли.

Жрец, видя это, пришел в неистовый восторг.

– Он услышал! Он нам поможет! – завопил он, пускаясь в неистовый пляс, похожий на конвульсии. – Слава Великому Сквиртонику! Слава его могущественным орехам! Мы сокрушим Драконхейм! Мы засквиртим их всех!

Принцессы, обессиленные, лежали у подножия статуи, тяжело дыша и стыдливо прикрываясь руками. Но в их глазах, помимо стыда, уже блестела новая, хищная искорка – обещанная мощь и скорость. И простая, животная жажда использовать эту мощь по прямому назначению.

Глава 34

Моя власть

Мы вынырнули на поверхность как призраки из-под земли. Люк винного погреба, который Вротмнехеровна указала с пугающей точностью, оказался прямо в заброшенном амбаре на окраине Скального Венца. Воздух, пахнущий дымом, людской жизнью и холодным камнем, ударил в нос после спертой атмосферы пещер.

И сразу же до нас донесся оглушительный хохот. Громкий, презрительный, разносившийся эхом по каменным стенам цитадели.

– Смотрите-ка на него! Ахахаха! – орал какой-то эрнгардский часовой с парапета. – Он что, серьезно⁈ Опять пошел!

– Эй, увалень! – подхватил другой, его голос звенел от смеха. – Ты уже третью песню про свою кошку запел! У нас тут лимит на фольклор!

– Штурмовать нас пытается пьяными балладами! – заливисто хохотал третий. – Давай, жиробас, спой еще! Может, у нас от тошноты щиты выпадут!

Я рискнул выглянуть из-за угла амбара. Внизу, у главных ворот, Годфрик с красным от натуги лицом и парой десятков наших «штурмовиков» разыгрывали настоящее представление. Они били мечами в щиты, орали нестройными голосами и периодически делали ложные выпады к воротам, сразу же откатываясь под град насмешек. Годфрик, стоя на повозке, орал что-то совершенно непристойное про мать коменданта крепости, размахивая своим рогом. Это выглядело настолько идиотски, что это было гениально. Все внимание врага было приковано к этому цирку.

– Идут, – тихо прошипел Тыгтыгович, его уши повели себя, улавливая шаги патруля.

Мы прижались к стенам, растворившись в тенях. Патруль из двух заспанных эрнгардцев прошел в паре ярдов от нас, даже не повернув головы, слишком занятых наблюдением за клоунадой у ворот.

– Весело, – прошептала Вротмнехеровна, ее глаза блестели в темноте. – Можно я потом с ним поиграю? Он такой… энергичный.

– Помолчи, – огрызнулся я, давая знак двигаться.

Мы поползли вдоль стен, как тени. Наши цели были ясны: массивный механизм подъема ворот в ближайшей башне и боковая калитка для вылазок. Кошколюды Тыгтыговича бесшумно скользили по камням, их темные шкуры делали их невидимыми. Я шел за ними, сжимая эфес меча, каждую секунду ожидая окрика.

Мы достигли подножия башни. Двое часовых у входа в механическую логово лениво перебрасывались шутками, глядя в сторону Годфрика.

– Слышал, говорят, их князь – псих, – лениво говорил один, точа кинжал о камень.

– Да уж, видно по подбору кадров, – хмыкнул второй.

Больше они ничего не успели сказать. Из теней над ними материализовались две темные фигуры. Быстро, эффективно, без лишнего звука. Один кошколюд зажал рот первому часовому, а второй провел когтем по горлу. Второго часового взял на себя Тыгтыгович – мощный рывок, хруст, и тело бесшумно осело на землю. Их оттащили в темноту.

Дверь в башню была не заперта. Внутри, у огромного деревянного колеса механизма, сидел еще один воин и клевал носом.

– Проспал свою смену, дружок, – прошептал я, входя.

Он открыл глаза слишком поздно. Мой клинок тихо вошел в щель между пластинами его кирасы. Он лишь ахнул и обмяк.

– Калитка, – кивнул я Тыгтыговичу.

Его группа так же бесшумно растворилась у бокового входа, и через мгновение послышался едва уловимый звук – щелчок отодвигаемого засова и два тихих, влажных хлюпа.

Тыгтыгович выглянул и сделал рукой знак: «Готово».

Вротмнехеровна, наблюдавшая за всем этим, облизнулась.

– Эффектно. А я думала, вы только жжете и крушите. Можно я хоть трупы… приберу?

– Позже, – бросил я, подходя к механизму. – Если хорошо себя поведешь.

Я взялся за рычаг огромного колеса. Оно с скрипом подалось. Цепной механизм загремел, и массивные дубовые ворота Скального Венца, перед которыми так комично плясал Годфрик, начали медленно, со скрежетом, опускаться.

А на стенах смех внезапно оборвался, сменившись на крики недоумения и паники. Цирк только что закончился. Начинался штурм.

Грохот поднимающихся ворот потонул в оглушительном, яростном рыке. Рёв исходил не от Годфрика и его горстки «шутов» – он рванул со стороны главных ворот, где ждала основная часть моих сил, до поры скрытая в складках местности.

– ЗА ДРАКОНХЕЙМ! УРАААА!

Смех на стенах смолк, сменившись сначала недоуменным гулом, а потом переходя в отчаянные крики командующего офицера:

– Тревога! ШТУРМ! На стены! Луки! Копья! Готовить кипяток!

Но было уже поздно. Могучие ворота, приподнятые всего на полтора метра, открыли дорогу в ад. Из-под них, словно демоны из преисподней, хлынули рыцари Драконхейма. Их было не тридцать, как показывал Годфрик, а все двести. И они были свежи, злы и рвались в бой.

Годфрик сбросил с себя маску пьяного шута. Его лицо исказила боевая ярость. Он смахнул свой рог, схватил огромный боевой топор и с рёвом первым бросился подниматься по приставным лестницам к бойницам, которые теперь осыпали его не насмешками, а стрелами.

А внутри цитадели начался настоящий хаос.

С криком «Измена!» и «Они уже здесь!» эрнгардские солдаты метались, не понимая, откуда ждать удара. Одни бросились к главным воротам, чтобы попытаться опустить их или встретить основной натиск. Другие услышали крики боя у боковой калитки, которую мы открыли, и ринулись туда.

И именно в этот момент мы ударили изнутри.

Тыгтыгович, я и его кошколюды высыпали из башни механизма и из тени бокового прохода. Мы не кричали. Мы просто резали.

Это было жуткое зрелище. Из тишины, из-за углов, из самых неожиданных мест появлялись тени с горящими глазами и блестящими когтями. Солдаты Эрнгарда, бегущие по узким дворикам крепости, падали с перерезанными глотками, даже не успев понять, что происходит. Кошколюды работали молча, эффективно и с пугающей жестокостью, используя суматоху и панику.

Я шел в центре этого безумия, выжигая пламенем целые группы солдат, пытавшихся организовать оборону. Один офицер попытался построить щитовую стену в узком проходе. Столп огня превратил ее в погребальный костер.

– Они везде! – орал кто-то в панике. – Нас атакуют сзади!

Суета и неразбериха достигли апогея. Эрнгардцы стреляли друг в друга в дыму и хаосе, команды тонули в общем гвалте. А снаружи всё громче звучали боевые кличи моей армии и звон стали – Годфрик уже вскарабкался на стену и завязал там яростную схватку.

Вротмнехеровна, следуя за мной, словно на прогулке, лишь время от времени ласково проводила пальцем по щеке какого-нибудь умирающего солдата, забирая его последние мгновения жизни с томным вздохом.

– Какая пустая трата… – шептала она. – Столько энергии… могла бы пригодиться.

Цитадель Скальный Венец, неприступная твердыня, пала не от долгой осады, а от хаоса и ярости Дракона. И теперь ее камни дрожали от топота ног, криков умирающих и победного рева моих солдат.

Пыль и дым над Скальным Венцом начали понемногу оседать, уступая место горьковатому запаху победы. Последние очаги сопротивления были подавлены. Над цитаделью уже развевалось мое знамя – алый дракон на черном поле. Мои солдаты, уставшие, окровавленные, но ликующие, занимались привычным делом: разоружали пленных, тушили пожары и вытаскивали своих раненых с братской заботой.

И вот в главные, теперь настежь распахнутые ворота, вкатилась роскошная карета, запряженная парой нетерпеливых гнедых коней. Ее дверцы распахнулись еще до полной остановки.

Из нее, словно вихрь, вынеслись они. Мои девочки.

Лира – первой, с грацией дикой кошки, ее розовые волосы развевались, а в зеленых глазах плясали отблески пожарищ и бешеная тревога. Ирис – следом, бледная, с поджатыми губами, но в ее синих глазах читалось такое облегчение, что даже привычная маска ядовитого сарказма дала трещину. Элиана – последней, высокая, статная, ее лицо было серьезно, но в нем читалась глубокая, выстраданная преданность.

Они, не обращая внимания на окружающих солдат, на трупы и разруху, ринулись ко мне через двор цитадели.

– Артур! – это вырвалось у всех троих почти одновременно.

Лира вцепилась в меня с такой силой, что я едва устоял на ногах, прижимаясь всем телом и мурлыча что-то радостное и неразборчивое прямо в мою кольчугу. Ирис обняла меня с другой стороны, ее объятие было порывистым и неожиданно крепким, а лицо она уткнула мне в плечо, чтобы никто не видел, как дрожат ее губы. Элиана, сдержанная, но не менее эмоциональная, обняла всех нас, прижавшись щекой к моей спине, ее мощные руки сжали нас в единый, дрожащий от напряжения и счастья ком.

Целовали все сразу, наперебой, перебивая друг друга вопросами:

– Жив? Цел? Ранен? Я чуть с ума не сошла! – причитала Лира.

– Идиот! Дракон! Безмозглый герой! – шипела Ирис, но в ее словах не было ни капли злобы, одно лишь спасенное отчаяние.

– Слава богам… – выдохнула Элиана, и ее голос дрожал.

Я смеялся, обнимая их всех троих, пытаясь успокоить, чувствуя, как нарастающее за время боя напряжение наконец-то начинает отпускать. Они пахли дорогими духами, пылью дороги и страхом за меня. Это был лучший запах победы.

И в этот идеальный момент их взоры, синхронно, упали на фигуру, стоявшую позади меня в почтительной, но вызывающе соблазнительной позе.

Вротмнехеровна смотрела на эту трогательную сцену с легкой, игривой улыбкой, ее ангельское личико сияло неподдельным интересом. Мой плащ она накинула на себя так, что он лишь подчеркивал все ее достоинства, а не скрывал их. Да…она где-то добыла второй плащ. Запасной.

Три пары глаз – изумрудные, синие и голубые – сузились одновременно. Общая тревога мгновенно испарилась, сменившись настороженным, холодным любопытством хищниц, учуявших на своей территории новую, странную добычу.

Лира отстранилась от меня первой. Ее кошачьи уши настороженно наклонились вперед, а хвост замер в неестественной позе.

– Артур, – ее голос потерял всю свою нежность и стал низким, властным. – А это… кто такая?

За ней последовали и остальные. Объятие распалось. Ирис скрестила руки на груди, ее взгляд стал острым, как бритва. Элиана выпрямилась во весь свой внушительный рост, смотря на суккуба с холодной оценкой воительницы.

Воздух снова наэлектризовался, но на этот раз угроза исходила не от вражеских армий, а изнутри моего собственного, только что воссоединившегося гарема. И Вротмнехеровна, кажется, получала от этого невероятное удовольствие.

– Эмм… тут такая ситуация… – начал я, чувствуя, как по спине бегут предательские мурашки. Три пары глаз, полных гнева, буравили меня.

– Какая ситуация? – сладким, как сироп, голосом спросила Лира, хлопая длинными ресницами. Ее хвост начал нервно подергиваться. – Голая девушка. Под твоим плащом. Сразу после боя. Очень… интересная ситуация.

– Я… короче, это суккуб, – выпалил я, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Она хотела нас всех убить, но я ее остановил и… она показала нам путь сюда. В обмен на жизнь.

– А почему она голая? – встряла Ирис, ее голос был острым, как отточенный кинжал. Ее взгляд скользнул по фигуре суккуба с убийственным презрением. – Так яростно бился, что она осталась без одежды? Или это был особый… стиль ведения переговоров?

– А она и была без одежды! – возразил я, пытаясь звучать важно и убедительно. – С самого начала! И чуть нас всех не угробила своими чарами. Но я ее остановил. Обезвредил.

– Какой молодец, – прошипела Лира без тени одобрения. Ее уши прижались к голове. – Справился он. С голой демонессой. Один. В пещере.

– Вам мало нас? – тихо, с искренней болью в голосе спросила Элиана. В ее голубых глазах читалось настоящее смятение и уязвимость.

– Так! Стоп! – взорвался я, чувствуя, что ситуация катится в тартарары. – Я ее не трахал! Она просто… инструмент! Военный трофей!

– Он был со мной очень груб, – сладострастно пропела Вротмнехеровна, облизывая губы и с наслаждением наблюдая за разгорающимся скандалом. – Мне… ой, понравилось.

Мои девочки синхронно сузили глаза. Атмосфера стала такой густой, что, казалось, можно было резать ножом. Я почувствовал, как по спине струится холодный пот.

– Лучше бы я ее правда трахнул, – мрачно пробормотал я себе под нос. – Не так обидно было бы слушать эти взгляды.

– Это можно устроить! – тут же оживилась суккуб, сделав шаг вперед.

Но она не успела сказать больше. Три голоса слились в едином, оглушительном, яростном хоре:

– ЗАТКНИСЬ!

Лира, Ирис и Элиана гаркнули это с такой силой, что даже Вротмнехеровна попятилась, на мгновение сбросив маску уверенности. По площади замерли даже самые отчаянные мародеры. Казалось, сама победа затаила дыхание, наблюдая за настоящей битвой, которая вот-вот должна была разразиться.

Я обнял Лиру за талию, притянул к себе и наклонился к ее уху, чтобы только она одна услышала:

– Я говорю правду. Успокой уже девушек, а? – мои губы почти коснулись ее чувствительного кошачьего ушка. – А то тут сейчас кровь польется, и не вражеская.

– С чего бы мне это делать? – она попыталась вырваться, но ее тело уже податливо прильнуло к моему.

Я нежно, почти игриво укусил ее за мочку уха, позволив зубам слегка задержаться на нежной коже. По телу Лиры пробежала мелкая дрожь, ее колени подкосились, и она вся «поплыла», обмякнув в моих объятиях с тихим, блаженным вздохом.

Вот же черт, как же классно манипулировать ею через это, – пронеслось у меня в голове с ухмылкой. – Повезло мне с главной женой. Хищница вся из себя, а стоит тронуть за ушко – тает как снег на солнце.

– Дааа… – выдохнула она, ее голос стал густым и мурлыкающим. – Ладно… Девичник! Девчачий совет!

Она, пошатываясь, отлипла от меня и поманила за собой Ирис и Элиану. Те трое отошли в сторонку, образовав свой тесный, шепчущий круг. Я видел, как Лира что-то убедительно говорила, жестикулируя, Ирис язвительно ухмылялась, а Элиана скептически хмурилась. Через пару минут они вернулись.

– Мы посовещались и решили, – заявила Ирис, скрестив руки на груди. Ее взгляд был острым, как бритва.

– Что этой бомжихе, – с ледяным презрением в голосе вставила Элиана, кивнув в сторону суккуба.

– Можно раз в месяц! – гордо объявила Лира, подбоченившись, как будто только что подарила мне королевство.

– Что раз в месяц? – я искренне удивился.

– Быть с тобой, – пояснила Лира, как о чем-то само собой разумеющемся. – Только ради тебя. И то… под большим вопросом.

И, фыркнув в унисон, как три разъяренные кошки(Лира не как), они развернулись и пошли прочь, осматривать захваченную крепость, оставив меня в легком ступоре.

– Чего? Я как бы и не хотел вообще-то… – пробормотал я им вслед, но они уже не слушали.

Из-за моей спины, словно из-под земли, выросла Вротмнехеровна.

– Ой-йой, – прошептала она сладким, ядовитым голоском. – А месяц-то только начался… А значит, уже можно… – Два ее холодных пальчика, словно паучки, начали свой марш по моей нагрудной пластине, уверенно устремляясь вниз, к поясу.

– Так! Милочка! – я резко поймал ее запястье, останавливая продвижение. Она надула губки.

Я окинул взглядом ее тело. Она тут же, демонстративно, распахнула мой плащ, показав все свои «прелести» во всей красе.

– Сначала, – сказал я, заставляя себя смотреть ей в глаза, а не ниже, – надо найти тебе одежду.

– Мне и так хорошо, – возмутилась она, пытаясь высвободить руку.

– И надо что-то делать с твоим именем. Оно слишком… странное. – я сморщился. – Ладно. Будешь Оксаной. Почти как Роксана… но без того, чтобы меня предавать.

Я произнес это просто так, сгоряча, не ожидая никакого эффекта.

Но произошло нечто. Воздух вокруг ее шеи сгустился и затрепетал. Светящиеся сиреневые руны сложились в тонкий, почти невесомый магический ошейник, мягко обвив ее шею. Он слабо светился, затем потускнел, став почти невидимым.