Текст книги "Князь: Попал по самые помидоры (СИ)"
Автор книги: Гарри Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Годфрик, привязанный к соседнему столбу, был весь в синяках и ссадинах. Один глаз заплыл, губа разбита в кровь. Он тяжело дышал, но в его взгляде читалось скорее недоумение, чем страх. Мой верный еретик.
Внезапно толпа расступилась, и к нам подошел человек, чьи доспехи были богаче и изящнее всех. Генерал. Его лицо, испещренное шрамами, кривилось в насмешке.
– Ну что, князек? – его голос был хриплым, привыкшим отдавать приказы. – И это все? Целое княжество? Мы ожидали большего. Гораздо большего. Это было даже не боестолкновение, а… прогулка с парой комаров, которых пришлось прихлопнуть.
Оглушительный хохот солдат прокатился по лагерю. Мои пальцы сжались в кулаки, но веревки не давали мне даже этого сделать.
– Меня просили оставить тебя в живых. Особый приказ, – генерал плюнул мне под ноги. – Лично от леди Элианы. У нее для тебя особые планы. Хочет отплатить за твое… высокомерие. За то, как ты унизил ее и ее дом.
Внутри меня все закипело. Ярость, горячая и слепая, ударила в виски. Я почувствовал знакомый жар где-то глубоко внутри, в крови. Драконья Кровь! Сейчас я им покажу! Я сосредоточился, пытаясь разжечь пламя, призвать ту самую силу, о которой говорила Роксана…
Но ничего не произошло. Только легкая дрожь прошла по телу.
Генерал, заметив это, усмехнулся еще шире.
– Что, силёнок маловато? Не удивляйся. Над всем этим местом сейчас висят дымные свечи наших алхимиков. Они глушат всякую магию. Особенно такую… дикую, необученную, как твоя. Ты ей толком пользоваться-то не умел, а теперь и вовсе не сможешь. Так что сиди и жди своей участи.
Он еще долго похаживал перед нами, отпуская колкости и насмехаясь над «великой армией Драконхейма». Каждое его слово было иглой, вонзающейся в мое и без того растерзанное самолюбие. Потом он, наконец, ушел, оставив нас под присмотром стражников.
Прошло несколько часов. Солнце скрылось, лагерь погрузился в тревожный полумрак, освещаемый кострами. Ярость внутри меня понемногу начала сменяться леденящим душу сомнением. А что, если Роксана… солгала? Что, если я не имба? Что, если я просто очередной лох, которого обвели вокруг пальца и красивые слова, и красивые… булочки?
И тут послышался цокот копыт. В лагерь, не сбавляя хода, влетела всадница. Элиана.
Она была в практичных, но качественных доспехах, с плащом за спиной. Ее лицо, которое я помнил униженным и покорным, теперь было холодным и непроницаемым, как лед Штормгарда. Она осмотрела лагерь взглядом хозяина и остановила его на мне.
– Отвяжите его, – ее голос, звонкий и властный, не терпел возражений. – И приведите ко мне в палатку.
Стражи бросились выполнять приказ. Веревки развязали, онемевшие руки больно опустились вниз. Меня грубо подхватили под локти и поволокли через лагерь, к большой походной палатке под штандартом Штормгарда.
Внутри палатка была обставлена с спартанской простотой: походная кровать, стол с картами, оружие на подставке. Меня втолкнули внутрь и отступили, закрыв полог.
Я остался стоять посередине, один на один с ней. С той, что была моей униженной невестой, потом пленной, вымаливающей пощаду… а теперь?
Теперь она была не второй будущей женой. Нет.
Она была сучкой, которая посмела поднять руку на меня и на мои земли. И сейчас она смотрела на меня с таким ледяным превосходством, что мне захотелось сжечь все дотла, даже если это стоило бы мне жизни.
– Ну что? Доволен? Ах-ах-ах! – Элиана расхаживала передо мной, ее смех был резким, истеричным, словно у сорвавшейся с цепи гиены. – Думал, что всё будет по твоей воле? Где твоя всемогущая тетка? Где твоя великая армия? А где твоя верная шлюха-жена⁈ Ах-ха-ха!
Она резко подошла и с размаху дала мне пощечину. Ладонь звонко шлепнулась по щеке.
– Все твои земли и всё твое «войско» теперь мои! И я сама сокрушу Аскарон! Без твоих жалких подачек!
Я почувствовал, как по щеке разливается жар. Не столько от боли, сколько от унижения.
– Что случилось, милая? Куда делась твоя покорность? Та, что ползала у моих ног и умоляла о пощаде?
– ПОКОРНОСТЬ⁈ – ее голос взвизгнул до неприличных тонов. – Ты меня унижал и заставлял! Думаешь, мне было приятно⁈ НЕТ! Ни капли! Как и твоей Лире! Как и твоей Ирис! Ты – животное, которое даже мои пальчики на ногах не достойно целовать! Ах, да! Я приготовила для тебя сюрприз!
Я постарался сохранить маску безразличия.
– Сомневаюсь, что это свадебный торт.
– Шутишь, да⁈ Хи-хи! Посмотрим, что ты скажешь, когда познакомишься со «Стрампоном 3000»!
Я поднял бровь.
– 3000?
– Да! – ее глаза горели ликующим безумием. – Именно стольких он уже отстрампонил по полной программе! И ты станешь 3001-м!
– А вы счет ведете? – поинтересовался я с наигранной учтивостью. – Может, пересчитаете количество измученных жоп? А то не хочется оказаться 2999-м, испортить вашу красивую статистику.
– Смешно, да⁈ – ее лицо исказила гримаса ярости. – Я унижу тебя так, что тебе будет больно, и ты будешь молить о пощаде! А титул твой отныне будет не «князь», а «Князе-Лиз»!
– Чего⁈
– Ну, лизать, короче, будешь всё, что тебе скажут! Мои сапоги, землю под ногами моих солдат…
– Знаешь, – перебил я ее, – вы с Годфриком вообще названия придумывать не умеете. Просто какая-то катастрофа.
– Не смей меня сравнивать с этим дебилом! – взревела она и снова замахнулась для пощечины.
Но на этот раз я был готов. Моя рука молнией взметнулась вверх и сжала ее запястье в стальной захват. Она ахнула от неожиданности и попыталась вырваться, но тщетно.
– Тихо, бейби, – процедил я, глядя ей прямо в глаза. – Я, может, и в загоне, но утихомирь свой пыл.
– Отпусти меня, собака! – завизжала она, изо всех сил пытаясь высвободиться, но не могла понять, откуда у связанного пленника взялась такая сила.
– Ты кое-что не учла, милая! – мой голос зазвучал низко и угрожающе. – Ты – моя сучка! А я – имба максимум ПРАЙМ!
– Кто?.. Стой… Как ты меня назвал⁈
– Я – ИМБА! И меня не остановить!
Я резко разжал ее руку. Она отпрянула, потирая побелевшее запястье, и в ее глазах, широко распахнутых от изумления, мелькнула испуганная тень.
Я встал в пафосную позу, словно монах из Шаолиня, готовящийся к смертельной технике. Я медленно, с невероятным достоинством, начал делать плавные, круговые движения руками, собирая мистическую энергию. Воздух вокруг меня действительно начал сгущаться, заряжаясь напряжением. Даже пылинки в луче света, пробивавшегося через щель в пологе, закружились в странном танце.
Элиана замерла, ее взгляд стал неуверенным. Она прошептала, и в ее голосе впервые за этот разговор прозвучало нечто, кроме ненависти:
– Неужели… он и правда… истинный дракон?..
Я чувствовал, как жар поднимается из глубин моего существа. Сейчас! Сейчас оно случится! Великое пламя, которое испепелит эту палатку, эту армию и всю ее спесь! Я свел руки перед грудью, собирая всю свою волю, всю свою имбовость в один сокрушительный разряд!
И вместо ослепительной вспышки, предвещавшей гибель, раздался лишь громкий, непристойный, чавкающий звук, словно лопнувший пузырь отчаяния.
ПУУУУК!
…который эхом разнесся по палатке.
Из моих сложенных ладоней повалил слабый, едкий черный дымок, пахнущий серой и несварением желудка.
– Имбааааа… – пафосно, но уже совсем без уверенности прошипел я.
Элиана несколько секунд молча смотрела на дымящиеся мои руки, потом на мое побагровевшее от стыда лицо. Ее глаза сначала округлились от шока, а потом… Потом в них заплясали чертики чистого, неподдельного злорадства. Ее губы дрогнули, и ее сдержанный хихыканье переросло в оглушительный, истерический хохот.
– А-А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА! ИМБА! ИМБА МАКСИМУМ ПУКСИМУМ! О БОЖЕ! – она буквально закатилась смехом, держась за живот. – Ладно! Решено! «Стрампон 3000» для тебя будет работать на углях! Чтобы ты еще и обосрался от страха! Стража! Взять его!
Глава 25
У кого тут большой калибр?
Двое дюжих эрнгардских гренадеров впились мне в плечи и, не церемонясь, выволокли из палатки, как мешок с дерьмом. Я пытался выкрутиться, но мои попытки лишь заставляли их хохотать еще громче. Солнечный свет ударил в глаза, а следом – оглушительный грохот хохота.
Меня протащили через весь лагерь под свист и улюлюканье. Рыцари, те самые, что в сияющих доспехах, покатывались со смеху, тыча в мою сторону пальцами в стальных перчатках. Какой-то усатый детина с медвежьей шкурой на плече гаркнул:
– Смотрите-ка, сам князь Драконхейма пожаловал на нашу скромную вечеринку! Сейчас мы его коронуем! – и это вызвало новую волну ржания.
Меня притащили к закопченному камню, который служил то ли наковальней, то ли местом для казней. Двое других солдат, хихикая, набросились на меня, грубо стягивая штаны. Холодный вечерний воздух обжег кожу. Я чувствовал себя абсолютно голым, униженным и беспомощным перед этой толпой озверевших рож.
И тут послышались тяжелые, мерные шаги. Четверо самых крепких солдат, с натугой и пыхтением, несли ЕГО.
«Стрампон 3000» был произведением инженерного и садистского искусства. Основание – массивная чугунная платформа на колесах, чтобы можно было подкатить к «объекту». От нее отходил здоровенный рычаг с системой шестеренок. А на конце этого рычага… на конце был Он.
Гигантский, отлитый из темного, потускневшего от времени металла, фаллос. Длина – с мою руку от плеча до кончиков пальцев, не меньше. Толщиной с добрую бутылку вина. Головка была неестественно бордового, почти черного цвета – видимо, засохшая кровь тысяч предыдущих «клиентов» придавала ей такой зловещий оттенок. По всей поверхности шли тонкие, едва заметные магические руны, которые должны были, наверное, усиливать «впечатления». От всей этой конструкции веяло леденящим душу холодом металла и запахом старой крови и отчаяния.
Меня придержали, прижав к холодному камню. Сердце колотилось где-то в горле. И тут подошла она. Элиана.
Она подошла сзади, наклонилась к самому моему уху. Ее губы почти касались кожи, а голос был сладким, как мед, и ядовитым, как цикута.
– Ну что, мой милый князь? – прошептала она, и от ее дыхания по коже побежали мурашки. – Готовься потерять то, что ты так героически хранил для своей верной Лиры. Свою анальную девственность. Добро пожаловать в клуб, номер три тысячи один.
Она чувственно чмокнула меня в щеку – жест, полный невероятного презрения и насмешки. Потом выпрямилась, и ее голос прозвучал металлически и громко, как удар меча о щит:
– Приготовить орудие! Начинаем церемонию посвящения!
Хохот толпы превратился в сплошной оглушительный гул. Кто-то из солдат, войдя в раж, начал бить в барабан, задавая зловещий, похабный ритм. Палачи, ухмыляясь, дернули массивный рычаг. Раздался скрежет шестеренок, и «Стрампон 3000» ожил.
Массивный металлический фаллос с бордовой головкой начал ходить вперед-назад, набирая скорость и издавая низкий, угрожающий гул. Ужасное оборудование с лязгом и скрипом начали подкатывать ко мне. Я уже чувствовал исходящий от него ветерок – холодное движение воздуха, предвещающее невыразимую боль и унижение. Я мысленно уже прощался со своим достоинством, с миром, с булочками Роксаны, которые так и остались для меня несбыточной мечтой.
«Этот проклятый мир – полная задница! – пронеслось в моей голове. – Ровно такая же, как через секунду будет моя!»
Оставались сантиметры. Элиана, с наслаждением наблюдая за моим ужасом, подошла вплотную, грубо раздвинула мои ягодицы и шлепнула по каждой с звонким хлопком.
– Нет! Не дождетесь! Я не паду так низко! – закричал я, но мой голос потонул в рокоте барабанов и животном хохоте толпы.
И тут во мне что-то перевернулось. Не просто злость. Не просто ярость. Это была буря. Ураган унижения, бессилия, гнева на себя, на Элиану, на этот идиотский мир, на эту железную херовину, которая сейчас войдет в меня! Вся моя «имбовость», все мои обиды, вся накопившаяся магия Драконьей Крови, которую не смогли задавить дымные свечи, ринулись вниз, в одну точку, ища выход. И нашла его.
Прямо из моего анала с оглушительным, ревущим ХРЫЫЩ! вырвался сокрушительный столб ослепительно-белого пламени.
Элиана вскрикнула и отпрыгнула, как ошпаренная, ее глаза стали размером с блюдца.
Огонь, будто живой и безумно злой, ударил точно в цель. Два палача, что управляли механизмом, мгновенно превратились в два факела с короткими, душераздирающими визгами. «Стрампон 3000» на мгновение залился багровым светом, потом побелел и начал плавиться, как свечка, капая раскаленным металлом на землю. Через секунду от «орудия посвящения» осталась лишь лужица шлака и вонь паленого железа.
Наступила гробовая тишина. Барабан смолк. Смех застрял в глотках у всего лагеря.
Веревки, сжимавшие мои запястья, мгновенно перегорели. Я выпрямился во весь рост, сбрасывая с себя остатки пут. Огонь из задницы прекратился так же внезапно, как и появился.
Я был голый, покрытый сажей и прахом сожженных палачей, но свободный. А передо мной, на своей царственной заднице, сидела Элиана, смотря на меня с немым ужасом. И прямо перед ее носом, в опасной близости от ее лица, колыхался мой член, будто приветствуя освобождение.
Я наклонился к ней, и моя тень накрыла ее полностью.
– У кого-то проблемы, будущая вторая жена! – прогремел мой голос, в котором клокотала победа и дикая, драконья ярость. – И очень БОЛЬШИЕ проблемы!
Пипец, похоже, только начинался. И на этот раз – для них.
– И хули мне хохочем? – мой голос прокатился по онемевшему лагерю, низкий и полный обещания скорой и абсолютной расплаты.
Рыцари, еще секунду назад ржавшие как табуны, застыли в идеальных, неподвижных позах. Их стальные доспехи больше не сверкали – они казались серыми и унылыми под тяжестью нависшей угрозы. Угрозы в виде моего голого и дымящегося величества.
– Выебите их, мой князь! – проревел Годфрик, все еще привязанный к столбу, но уже смотрящий на происходящее с восторгом истинного фаната.
– Не буду ебать я их, – я медленно провел рукой по своему булочкам, которые чудом выжили, – но… я сделаю куда хуже. Они познают огнестрел в его самом чистом и беспощадном виде.
Со стороны вражеской армии пронесся испуганный шепот: «Огнестрел?..» Они повторяли это слово с ужасом, не понимая его значения, но чувствуя всеми фибрами души, что ничего хорошего оно не сулит.
Я правой рукой уверенно взял свой член. Сделал одно четкое, отточенное движение вниз-вверх. Раздался сухой, металлический щелчок, которого там физически не могло быть.
– Чик-чик, – спародировал я голосом крутого киногероя, заряжающего дробовик. – Time to die, bitches! Пау-пау-пау!
Я начал истошно кричать и делать резкие движения тазом, будто ведя шквальный огнь из своего природного оружия. И это зрелище, должно быть, было сюрреалистичным до слез.
Из головки моего члена с каждым выкриком «Пау!» вырывались сгустки ослепительно-белого огня, размером с кулак. Они летели с свистом, оставляя в воздухе дымные трассеры, и били точно в цель. Первый же заряд попал в ближайшего рыцаря. Огненная «пуля» пробила его стальную кирасу насквозь, как бумагу, оставив после себя аккуратное оплавленное отверстие, и вонзилась в бочку с вином позади него. Бочка мгновенно вспыхнула факелом.
Начался хаос. Идеальный, прекрасный хаос.
«Пау!» – еще один рыцарь с криком отлетел назад, его шлем расплавился прямо на голове.
«Пау!» – палатка с провиантом взорвалась, разбрасывая горящие куски тряпья и еды.
«Пау!» – группа лучников, пытавшихся прицелиться, превратилась в визжащий костер.
Все были в ужасе. Они бегали, кричали, тушили друг друга. Лагерь превратился в ад.
– Еще патрон! – скомандовал я, заметив, что интенсивность огня чуть спала.
Я схватил за руку сидевшую в ступоре Элиану. Та ничего не понимала и не сопротивлялась. Я притянул ее руку к своим яйцам и несколько раз похлопал ею по ним, как солдат перезаряжающий оружие.
– Заряжено! – провозгласил я и снова начал стрелять. «Пау-пау-пау!»
Годфрик ликовал:
– Да, мой князь! Давай ебашь! За Драконхейм!
Элиана же смотрела на свою руку, потом на мое стреляющее достоинство, потом на горящий лагерь. Ее лицо было маской чистого, беспомощного, абсолютного ужаса. Ее планы о мести и завоеваниях превращались в пепел вместе с ее армией.
А я был мать его Рэмбо. Голый, покрытый сажей, с дымящимся стволом в руках и дикой ухмылкой на лице. Пипец был абсолютным, но на этот раз – совсем не для меня.
Десять минут. Этого хватило, чтобы лагерь эрнгардцев перестал существовать. Палатки полыхали, как гигантские факелы, запасы провизии тлели, а выжившие солдаты в ужасе разбегались во все стороны, спотыкаясь о оплавленные останки «Стрампона 3000» и своих товарищей. Я не стал их преследовать. Пускай бегут. Пускай расскажут всему миру о величии князя Драконхейма и его… опасном и ужасном калибре.
Элиана очнулась в панике, инстинктивно метнулась назад, словно собираясь бежать. Но не успела: я молниеносно вскинул к ней все еще дымящийся ствол, преграждая путь к спасению.
– Одно движение, и твои внутренности будут украшать этот ландшафт вместо меня, – прорычал я, и в голосе моем не было ни капли шутки.
Она замерла, как вкопанная, дрожа всем телом. Я грубо сорвал с нее доспехи. Пластины со звоном падали на землю, а под ними оказалась тонкая рубаха, которая порвалась в нескольких местах под моим напором, обнажая бледную кожу. Теперь она была беззащитна.
– А теперь, моя прелесть, сними Годфрика, – приказал я, кивнув в сторону столба.
– О, капитан, что Вы делаете вечером? – робко начала Элиана, нервно закручивая пальцем локон.
– О боги! Со столба его сними, дура! А не пытаясь закадрить!
– Да! – дернулась Элиана.
Дрожащими руками она подошла к моему капитану и стала развязывать веревки. Как только Годфрик был свободен, он тут же подскочил ко мне, сияя от восторга.
– Мой князь! Это было великолепно! Мы…
– Позже, – отрезал я и, желая добавить победителю победного пафоса, решительно наклонился, подхватил Элиану и закинул ее через плечо.
И тут же, с глухим «Уф!», рухнул под ее весом на землю, увлекая ее за собой.
– Черт! – выругался я, отплевываясь от пыли. – Я слишком дрищавый для этого!
– Ее могу понести я! – бодро предложил Годфрик, уже протягивая свои могучие руки.
– Не-е-ет! – заныл я, с трудом поднимаясь. – Весь прикол был в том, чтобы именноя́ее нес и по дороге шлепал! Это ж символизм!
Я подошел к поднявшейся на локти Элиане и посмотрел ей в лицо. В ее глазах читалась абсолютная растерянность и животный страх.
– Мой… мой любимый князь? – неуверенно прошептала она, пытаясь уловить мое настроение.
– Ооо, дааа, – протянул я с фальшивой томностью. – Даже не знаю, что теперь с тобой будет. Какая же ты неблагодарная. Я тебе предлагал все, а ты…
Внезапно из-за холмов донеслись четкие, мощные звуки боевых горнов.
– Черт! – ругнулся Годфрик, хватаясь за свой двуручник. – Подкрепление! Мой господин, готовьте… член!
Я мгновенно сориентировался.
– Элиана! К магазину моего ствола! Быстро!
Бывшая будущая княжна, не раздумывая, послушно ухватилась за мои яички, держа их, как дорогой и очень опасный артефакт.
– Сейчас будет жарко, – прошептал я, целясь в сторону холмов.
И вот они показались. Они входили в горящий лагерь, и это было зрелище, достойное легенд.
Во главе шла Лира. Ее розовые волосы развевались из-под шлема, а лицо было искажено холодной яростью. Ее доспехи были в свежих подтеках крови, а в руке она сжимала длинный клинок, с которого капала алая влага. Видимо, часть бегущих с позором эрнгардцев наткнулась на ее отряд и очень об этом пожалели. За ней, как тень, двигалась Ирис. Ее лицо было бледным и сосредоточенным, в одной руке – короткий кинжал, в другой – странный магический артефакт, слабо светящийся фиолетовым светом. А за ними – мои рыцари! Те самые, что должны были быть мертвы от отравления, но теперь, хоть и бледные, и пошатывающиеся, но грозные! И кошколюды с ощеренными клыками и сверкающими когтями.
Черт, – пронеслось у меня в голове. – Я бы был спасен своей женой. Героически отбит у врага. Но если бы не моя новая… сила… меня бы спасли уже без анальной девственности. Как двусмысленно.
– Что тут происходит… – прошипела Лира, ее хищный взгляд скользнул по горящим палаткам, трупам, оплавленному металлу и наконец… остановился на нас.
А картина, надо признать, была сюрреалистичная: Годфрик стоит с огромной палкой, готовый к бою. Я стою абсолютно голый, в боевой стойке, направляя на них свой член. А у моих ног, на коленях, сидит полураздетая Элиана и обеими руками бережно держит мои яйца, как священную гранату.
– Наш князь! – радостно гаркнул Годфрик, нарушая напряженное молчание. – Он в одиночку сокрушил весь лагерь! Да здравствует независимость Драконхейма! Да здравствует великая мошонка князя Артура!
Я гордо поднял голову, пытаясь придать себе величия.
И тут началось нечто. Мои рыцари и кошколюды, воодушевленные криком Годфрика, сорвали с голов свои шлемы и с ликующими криками «УРА!» и «ЗА МОШОНКУ!» подбросили их в небо.
Шлемы, наполненные боевым духом (и, видимо, остатками дурмана), взлетели высоко-высоко… а затем по дуге полетели обратно – и с громким, сочным БДЫЩ! начали падать на головы своих же метателей.
Лагерь огласили не крики победы, а вопли боли и удивления: «Ай, бля!», «Моя голова!», «Кто бросал⁈», «Слава князю! Ай, сука!».
Лира, Ирис и кошковоины просто замерли у входа в лагерь, наблюдая за этим абсурдным действом. Гнев на лице Лиры постепенно сменялся недоумением, а затем и чистейшим, беспримесным facepalm’ом. Ирис же просто закрыла лицо ладонью, но я увидел, как ее плечи задрожали от сдерживаемого смеха.
Пипец был абсолютным, победоносным и совершенно идиотским. Как и положено в Драконхейме.
* * *
Райский сад. Точнее, то, что от него осталось.
Воздух, еще недавно сладкий и густой, теперь звенел от ярости. Невидимые птицы разлетелись кто куда. Перламутровые светила на небе померкли, будто испугались. А в центре этого хаоса бушевала Роксана.
– Да какого ХРЕНА⁈ – ее вопль сотрясал основы реальности. Она металась по опустошенному саду, вырывая с корнем деревья и швыряя их в пруд, где вода теперь кипела и шипела. – КАК ОН ЭТО СДЕЛАЛ⁈
Ее божественное одеяние было порвано, волосы растрепаны, а в фиалковых глазах плясали молнии чистейшей, неразбавленной ярости. Она с размаху пнула хрустальный трон, и он разлетелся на тысячи осколков.
– Он должен был умереть! Сдохнуть! Быть пронзенным этим дурацким стрампоном! Я все рассчитала! Я все проконтролировала! Оставалась всего капелька! ОДНА КАПЕЛЬКА ДО ЕГО ПОЗОРА И СМЕРТИ! ААААА!
Она схватила огромную вазу с нектаром и швырнула ее в стену. Ваза разбилась, а нектар разлился по мрамору, но Роксану это не успокоило.
А неподалеку, стараясь быть незаметной, стояла нимфа. Она не сводила восхищенного взгляда с массивной золотой чаши, в черной воде которой все еще плясали отголоски недавней битвы: голый Артур, дымящийся ствол, летящие огненные «пули» и горящий лагерь.
– Ух ты… – прошептала нимфа, прикусывая от возбуждения свою полную губу. – Как он их… Как он их всех… Ультра-ствол… Это же просто… божественно.
Ее изумрудные глаза блестели не только отраженным пламенем, но и неподдельным, живым интересом. И возможно, чем-то большим.
– ЧТО ТЫ ТАМ БОРМОЧЕШЬ⁈ – резко обернулась к ней Роксана, ее взгляд был способен испепелить. – Наслаждаешься моим провалом⁈ Радуешься, что этот… этот прыщ, этот ничтожный червяк посмел разрушить мои планы⁈
Нимфа мгновенно приняла подобострастный вид и опустила глаза.
– О, нет, моя богиня! Я просто… восхищаюсь Вашим мастерством. Как Вы… э-э-э… позволили ему почувствовать вкус победы, чтобы потом больнее было падать!
– ЗАТКНИСЬ! – взревела Роксана, и от ее крика с ближайшего дерева осыпались все листья. – Он не должен был победить! Он не должен был раскрыть свой потенциал! Его душа должна была быть МОЕЙ!
Она снова принялась крушить все вокруг, вымещая ярость на беззащитном ландшафте. Нимфа же украдкой снова бросила взгляд на чашу, где теперь была видна Лира с ее отрядом, застывшая в немом недоумении перед голым победителем.
И на губах нимфы промелькнула едва заметная, хитрая улыбка. Возможно, игра только начиналась. И возможно, в ней появился новый, куда более интересный игрок. С очень нестандартным оружием, который ей хотелось потрогать.
Это что за Гаремокон?
– РУКИ ПРОЧЬ ОТ МЕНЯ!
– ТВОЯ РАБОТА – БЫТЬ МОИМ РАБОМ!
– Я ЗДЕСЬ ГЛАВНАЯ СУЧКА!
– НЕЛЬЗЯ Я СКАЗАЛА!
– ФУ! ЖАЛКИЙ ЧЕРВЬ!
Глава 26
Гостеприимство Серого Камня. Часть 1
Пыль северной дороги осела на наши доспехи и лица, смешавшись с гарью и копотью недавней битвы. Мы подошли к воротам не самого большого, но стратегически важного северного городка – Серого Камня. Его название полностью себя оправдывало: частокол из темных, поросших мхом бревен, низкие каменные дома с закопченными крышами, да пара кривых улочек, сбегавших к реке. Он чудом уцелел, затерявшись в холмах.
Ворота с скрипом распахнулись, и мы въехали внутрь. Картина была сюрреалистичной: по узкой главной улице, с обеих сторон которой столпились испуганные, но любопытные горожане, шагали мои кошковоины – рослые, лохматые, с сверкающими в полумраке глазами и настороженными ушами. За ними – мои верные (и все еще немного зеленые) рыцари, пытающиеся придать своим испачканным доспехам вид победителей. А во главе этого странного парада ехал я на своем «Колченогом», а рядом вышагивала Лира с видом полководца, вернувшегося с триумфом, и бледная Ирис, старающаяся быть невидимой. Элиану же ввел в сопровождении Годфрик.
Нас встретил сам мэр. Он был до неприличия худым, в поношенном, но чистом камзоле, с цепью старосты на шее. Его лицо выражало смесь страха, надежды и крайнего недоумения.
– Князь! Ваша светлость! – он сделал низкий, почти комичный поклон, чуть не задев лбом землю. – Добро пожаловать в Серый Камень! Для нас великая честь! Мы… мы сделаем все, чтобы Вы почувствовали комфорт в наших скромных стенах.
– Комфорт сейчас – это горячая еда и нестреляющие в спину соседи, – сухо ответил я, спешиваясь. Спина ныла адски.
– О, враг отброшен, милорд! Весть уже разнеслась! – закивал мэр. – Ваша… э-э-э… доблесть спасла наши дома! Мы в неоплатном долгу!
Лира, слезшая с лошади, холодно окинула мэра взглядом.
– Долг лучше всего оплачивается провизией и фуражом для наших зверей. И свежими новостями. Есть движение войск поблизости?
– Нет-нет, всё тихо, Ваша светлость! – заверил мэр, заламывая руки. – После… после того как они прошли на север, здесь никого не было!
Я кивнул, удовлетворенный. Пока всё было неплохо.
– Князь, вы должны быть измождены, – засуетился мэр, стараясь угодить. – Позвольте предложить Вам наши скромные бани! Воды горячей натопили! И… э-э-э… наши лучшие дамы будут счастливы помочь Вам омыть дорожную пыль и… почувствовать настоящий комфорт!
Он подмигнул мне с таким видом, будто только что вручил ключ от сокровищницы.
Я только успел открыть рот, чтобы как-нибудь вежливо отказаться (ибо образ «имбы» обязывал быть разборчивым), как рядом раздалось низкое, яростное ШШШШШШШ!
Лира метнулась вперед, как разъяренная кошка. Ее рука в железной перчатке молнией впилась в мою руку выше локтя, сжимая так, что кости затрещали.
– Я сама помою своего мужа, – ее голос был тихим, шипящим и насквозь стальным. Ее зеленые глаза, сузившиеся в щелочки, были прикованы к перепуганному мэру. – От его дорожной пыли. И от всего остального. Лично. И чтобы никаких «дам» в радиусе мили не было. Понятно?
Мэр побледнел так, что стал походить на привидение, и затрясся так, что его цепь зазвенела.
– К-как прикажете, Ваша светлость! П-прошу прощения! Мне и в голову не пришло… я лишь хотел угодить…
– Вы угодите, обеспечив тишину и порядок, – отрезала Лира, не отпуская мою руку. Ее хватка обещала фантастические синяки. – Теперь проводи нас к этим баням. И чтобы там никого не было.
Она повернулась ко мне, и в ее взгляде читалось столько обещаний «комфорта», что мне стало вдруг очень жарко, несмотря на усталость.
* * *
Баня в Сером Камне оказалась на удивление добротной: низкое бревенчатое здание, пропахшее дымом и хвоей, из щелей в полу валил густой, обжигающий пар. В центре – огромная, вырубленная из цельного камня купель, наполненная почти кипящей водой, темной от трав и кореньев, которые придавали ей терпкий, горьковатый аромат.
Я, сбросив с себя остатки доспехов и грязи, с наслаждением плюхнулся в воду. Горячая волна обожгла кожу, смывая не только пыль и копоть, но и остатки адреналина. Я откинулся на грубый каменный край, закрыл глаза и… попытался не думать.
Мысли лезли в голову сами, упрямые и неприятные: Это только начало. Вильгельм не отступит. Марицель где-то плетет новые интриги. А у меня… армия из трехсот человек, половина которых до сих пор не может смотреть на жареное мясо без рвотного рефлекса. И около двух тысяч кошковоинов. И эта… сила. – Я с содроганием представил, как на поле боя перед строем вражеских копий приходится доставать свое «тактическое оружие». – Нет, уж лучше бы драконья кровь проявлялась как-то иначе. Огненные шары из рук, что ли. Или хвост отрастил. Хвостом тоже неплохо бы было лупить.
Мои размышления прервало лёгкое, почти неслышное шуршание. Я приоткрыл один глаз.
В пару, как призрак, возникла Лира. На ней было лишь одно маленькое полотенце, наброшенное на плечи и с трудом прикрывавшее самые соблазнительные изгибы. Вода стекала с её розовых волос по обнажённым плечам. Она скользнула ко мне с кошачьей грацией, хитрой ухмылкой на губах.
– Устал, мой дракон? – прошептала она, и её голос был как мурлыканье.
Она медленно, с театральной паузой, скинула полотенце. Пар обволок её на мгновение, а затем явил её во всей красе. Её тело было идеальным: упругие, высокие груди с тёмно-розовыми, набухшими от жары сосками, тонкая талия, бёдра, от которых перехватывало дыхание, и длинные, сильные ноги. Она повернулась, демонстративно выгнув спину, чтобы я полюбовался её округлой, упругой попкой, потом снова повернулась ко мне, позволив взгляду скользнуть вниз, по плоскому животу к аккуратному треугольнику между ног.
– Ну всё, всё, завела, – с ухмылкой сказал я, чувствуя, как кровь начинает стучать в висках и… в других местах. – Иди уже.
Лира медленно сошла в воду. Горячая жидкость обняла её, подчеркивая каждый изгиб. Она подошла вплотную, прижалась ко мне всей длиной тела. Её кожа была обжигающе горячей и невероятно гладкой. Она прильнула губами к моим, и её поцелуй был страстным, влажным, с глубоким проникновением языка, который словно хотел выпить всю мою усталость.
– У нас так и не было времени на брачную ночь! – прошептала она, отрываясь на секунду, её глаза пылали совсем рядом. – Это нечестно! Это всё шлюха Элиана! Давай её публично будем насиловать⁈ Каждый день! Перед всем её народом!
