Текст книги "Князь: Попал по самые помидоры (СИ)"

Автор книги: Гарри Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

– Мой господин… – ее голос был хриплым, мурлыкающим. Она провела языком по моей нижней губе, заставляя меня содрогнуться. – Ты… умеешь договариваться. И… обещать. – Она бросила взгляд на Отто, полный внезапного снисхождения. – Живи, барончик. Ради моих будущих земель. Но запомни… – ее голос стал ледяным, а когти показались из ножен на долю секунды, – … твое сердце бьется только пока он этого хочет. И покая́этого хочу. Понял?

Отто кивнул так быстро, что его клиновидная бородка превратилась в размытое пятно.

– П-понял! Клянусь! Жить! Служить! Земли Девы Лиры беречь как зеницу ока!

Лира довольно мурлыкнула и снова прижалась ко мне, уже без прежней агрессии, а с каким-то удивительно довольным выражением кошки, получившей кувшин сливок. Ее хвост обвил мою руку, как браслет. Я сидел, все еще ошеломленный, с пульсирующим в такт ее мурлыканью «товарищем», с ее теплом на коленях и с мыслью, что только что отдал барона в рабство своей кошачьей невесте, избежав при этом немедленного секса в шатре. Победа? Или просто отсрочка? Судя по тому, как Лира прикусила мою мочку уха, шепнув «Мы продолжим позже, мой дракон…», – отсрочка была очень и очень короткой. А Годфрику пора было менять доспехи – от восхищения он, кажется, слегка описался.

После подписания документа, я вышел со своей свитой из шатра. Лира не захотела покидать мои объятия. Пришлось нести ее на руках.

Лучи полуденного солнца ударили в лицо, как молот по наковальне. Я зажмурился, ослепленный после полумрака шатра. Лира в моих руках лишь громче заурчала, вжавшись розовой головой мне в грудь, как котенок в теплый бок матери. Ее хвост обвил мою руку мерной, гипнотизирующей волной.

– Легче, драгоценная, – прошептал я, пытаясь привыкнуть к свету и ее неожиданной тяжести (стройная – не значит невесомая!). – Солнце…

Но когда пелена перед глазами рассеялась, я… обомлел.

Равнина перед фортом Мероу больше не была просто местом возможной битвы. Она превратилась в море. Море из пяти тысяч кошколюдов.

Они стояли в идеальном, грозном строю. Невысокие, гибкие, смертельно опасные. Легкие ламинарные доспехи из темного металла ловили солнечные блики. В руках – изогнутые, смертоносные хопеши, напоминающие когти гигантского хищника. Розовые, рыжие, черные, серебристые уши настороженно торчали из-под шлемов. Хвосты замерли, как плети, готовые к удару. Глаза – тысячи пар кошачьих глаз – были устремлены на меня. На нас.

И вот, без команды, без крика – они заурчали.

Не мурлыканье. Нет. Это был РЁВ. Глубокий, грудной, вибрирующий гул, исходивший от пяти тысяч глоток одновременно. Звук, от которого задрожала земля. Полотнища шатров Отто захлопали, как паруса в шторм. Камни на стенах форта Мероу, казалось, заскрипели. Воздух сгустился, наполнившись этой первобытной, звериной мощью.

– Святые угодники с булочками… – прошептал кто-то из моих рыцарей сзади.

И прежде чем я успел осознать масштаб происходящего, все пять тысяч кошколюдов, как один, опустились на колено. Хопеши с глухим лязгом воткнулись в землю перед ними. Склонили головы. Рев сменился низким, почтительным гулом – тем же утробным урчанием, но теперь в нем читалось признание. Повиновение.

За их стройными рядами мелькнули сверкающие латы моих драконьих стражников – они тоже пали ниц. И где-то вдалеке, у шатров Отто, засуетились его люди, спешно повторяя жест вассалов. Равнина покорилась. Мне.

Какая-то первобытная, драконья гордость ударила в голову, горячая и пьянящая. Сильнее вина тетки. Сильнее поцелуя Лиры. Я стоял, держа на руках свою невероятно красивую, мурлыкающую кошачью невесту, а передо мной склонялась армия легендарных воинов. От ее рева стыла кровь в жилах врагов, а мне он дарил непостижимый кайф. Кайф власти. Кайф признания. Кайф от осознания: «Сука, да я пиздатый! И это ВСЁ – мое!»

Лира приподняла голову, ее аметистовые глаза сияли гордостью за меня. Она потянулась и лизнула меня по подбородку – быстро, по-кошачьи нежно.

– Твой, мой дракон, – прошептала она, и в ее голосе звучало удовлетворение хищницы, нашедшей самого сильного самца. – Все. Твое.

Кошкодевочка… – пронеслось в голове с немым восторгом. Прям вааах! Не верилось, что эта огненная, страстная, смертельно опасная и невероятно притягательная красавица ласкается у меня на руках, как ручной котенок. Пофиг, что мышцы уже ныли от ее веса. Я был готов нести ее до самого Драконхейма, если потребуется. Пусть весь мир видит – вот он, Князь, и его добыча… нет, его Княгиня.

Именно в этот момент эпической славы и легкого мышечного напряжения к нам подкрался сэр Годфрик. Его латы блестели, щеки пылали, а в глазах горел огонь не героический, а… весьма личный. Он осторожно кашлянул, наклонился ко мне, стараясь не смотреть прямо на мурлыкающую Лиру (что было сложно), и прошептал на ухо, пахнущее пивом и надеждой:

– Господин… коли уж кошколюды теперь наши верные союзнички… то… – он смущенно крякнул, – … а можно и мне… жену… ну… из их… поискать? Тепленькую такую… ушастую… Хранительницу Очага, так сказать? А?

Я посмотрел на его честное, слегка потное лицо, на мурлыкающую Лиру в моих руках, на море склоненных кошачьих голов на равнине… и рассмеялся. Громко, искренне, от всей драконьей души.

– Годфрик, старина, – сказал я, сияя, – конечно! Ищи! Выбирай! Только смотри, чтобы когти у твоей «Хранительницы Очага» были подстрижены! А то булочки печь будет – ненароком тесто порвет!

Годфрик аж подпрыгнул от восторга. Он отдал мне самый вычурный, дрожащий от нетерпения поклон, который только можно представить.

– Благодарю, Ваша Светлость! О, благодарю! Вы – истинный благодетель! – выпалил он и, пятясь, отошел на пару шагов.

Потом резко развернулся к рядам кошколюдов, сжал огромные кулаки и, забыв про всю рыцарскую сдержанность, прошипел так, что услышали даже самые дальние уши:

– ДА СУКА!

Его вопль эхом прокатился по потрясенной равнине. Несколько ближайших кошколюдов настороженно подняли уши. Лира фыркнула мне на грудь, ее плечи затряслись от беззвучного смеха. А я просто стоял, держа свою кошачью судьбу на руках, и чувствовал, как от всей этой божественной, абсурдной, пиздатой красоты у меня начинает болеть лицо от улыбки.

Домой, – подумал я, глядя на дорогу к замку. – Пора домой. С добычей. С армией. С вассалом. И с Годфриком, у которого теперь есть Мечта. Главное, чтобы по дороге моя «драгоценная» не решила, что нести ее – это слишком скучно, и не потребовала… продолжить. Ее довольное мурлыканье и легкое движение бедрами намекали, что шансы на спокойную дорогу крайне малы. Но черт возьми, я был готов и к этому. Я же Князь!

* * *

Карета княжеская – роскошный монстр на рессорах, обитый бархатом цвета драконьей крови, – дрожала. Но не от ухабов дороги (дорога была сносной). Она дрожала от нее.

Лира фон Китилэнд, моя розовоухая, розовохвостая гроза и мечта, была как живой вихрь на бархатных подушках напротив. Нет, не напротив – она практически на мне. Казалось, сама концепция личного пространства была для нее оскорбительной глупостью.

Она ласкалась. Это слово было слишком нежным. Она исследовала, покоряла, отмечала свою территорию. Ее движения были гибкими, как у змеи, и стремительными, как у кошки, играющей с мышью. Которая – я.

Ее руки: Одна запуталась в моих волосах у затылка, пальцы массировали кожу, то нежно, то с внезапной цепкостью, заставляя меня вскидывать голову. Другая скользила по моей груди, расстегивая пуговицы камзола с кошачьей ловкостью, ее теплые ладони и чуть шершавые подушечки пальцев оставляли на коже огненные дорожки.

Ее ноги: Они то обвивали мою талию, прижимая меня к спинке сиденья, то скользили вниз, коленом нагло упираясь в мое бедро, бедрами зажимая мои ноги так, что я не мог пошевелиться. Ощущение невероятной силы в этой хрупкой на вид фигуре сводило с ума.

Ее тело: Она тряслась. Не от страха. От чистейшего, животного, нарастающего удовольствия и напряжения. Каждое прикосновение, каждый мой вдох, каждая ее собственная мысль заставляли мелкую дрожь пробегать по ней – от кончиков ушей до самого кончика хвоста. И она использовала это. Она тёрлась о меня. Грудью – упругой, скрытой лишь тонкой тканью ее странного иноземного наряда – о мою грудь и плечо. Попой – упругой, идеальной формы, затянутой в те же облегающие штаны (кожа? что-то эластичное?) – о мои бедра и живот, создавая невыносимое трение даже сквозь слои моей одежды. Каждое движение бедер было выверенным ударом по моему самоконтролю.

Ее лицо: Оно было в сантиметрах от моего. Глаза-аметисты горели, зрачки расширены до черных бездн, отражая мое растерянное лицо. Губы – влажные, пухлые, чуть приоткрытые – то приближались к моим, обещая ад, то отстранялись с хитрой улыбкой. От нее пахло теплым молоком, дикими травами и чем-то электрическим, животным.

– Нельзя… – прошептала она вдруг, ее голос был хриплым, прерывистым от собственного мурлыканья, которое гудело у меня в ушах, как мощный мотор. Она прикусила мою нижнюю губу, не больно, но властно. – Еще нельзя… Мы же… не женаты… Уууу… – Этот стон, полный муки и желания, вырвался из глубины ее горла и ударил мне прямо в солнечное сплетение.

– Лира… – попытался я протестовать, голос сорвался.

– Скорее бы… – она прошептала в уголок моих губ, ее язык обжег кожу. – Хочется… Господин… Очень хочется… – И снова движение бедер, еще более наглое, еще более соблазнительное. Ее хвост, как отдельное существо, обвил мое запястье и сжимал его ритмично, в такт ее мурлыканью.

Она была смертельно сексуальна. Не красотой статуи, а дикой, необузданной жизнью, сконцентрированной в этом гибком, сильном, дрожащем от желания теле. В каждом вздрагивании ушек, в каждом изгибе спины, в каждом глубоком вдохе, когда ее грудь прижималась ко мне, в каждом хищном блеске глаз – было обещание невероятного, животного блаженства, смешанного с опасностью. Она была пламенем, и я горел.

Карета подпрыгнула на кочке. Лира вскрикнула – не от испуга, а от неожиданного толчка, который прижал ее ко мне еще сильнее. Она замерла на мгновение, ее дыхание учащенно билось о мою шею. Потом она медленно, очень медленно отодвинулась, лишь на сантиметр, но этого хватило, чтобы немного остудить пыл. Ее глаза, все еще темные, смотрели на меня уже с другим выражением – с гордостью, с глубоким, почти торжественным удовлетворением.

– Мой дракон… – ее голос снова обрел бархатистую глубину, хотя мурлыканье все еще вибрировало в ее груди. Она положила ладонь мне на щеку, ее взгляд стал далеким, пронзительным. – Ты чувствуешь? Чувствуешь их? – Она слегка кивнула в сторону, будто указывая на невидимых кошколюдов, скачущих в охране вокруг кареты. – Они дома. Наконец-то. По праву.

Я смотрел на нее, все еще пытаясь отдышаться, поймать нить мысли.

– Дома? – переспросил я.

– Да, – ее глаза засияли. – Они – кошколюды Эрмхаусба. Мы всегда были верными подданными Драконов. Слугами, защитниками, хранителями их тайн… и их очагов. – Она провела пальцем по моей губе. – Но столетия… забвения… разобщенности… Нас загнали в Китилэнд, на самый край света. Заставили служить чужим королям. Но наша кровь помнила. Помнила вас. Драконью Кровь. – В ее голосе зазвучала неподдельная страсть, древняя, как скалы. – И теперь… я испытываю невероятное… – она искала слово, – … блаженство. От одной мысли. От знания.

Она наклонилась совсем близко, ее дыхание снова смешалось с моим, но теперь в нем не было только желания – было благоговение.

– Что мне посчастливилось стать Первой Мурлыкой. Которая станет… женой Дракона. – Она произнесла это тихо, но с такой силой, что слова, казалось, отпечатались в воздухе. – Это честь. Не только для меня. Это честь для всего моего рода. Для всего Китилэнда. – Ее взгляд стал стальным, властным. – И неважно, что Китилэнд сейчас под короной Аскарона. Отныне он – твой. Его люди, его земли, его сила. Мы вернулись к своему истинному господину. К Дракону.

Она замолчала, глядя на меня, ожидая. Ее рука все еще лежала на моей щеке, хвост все так же ритмично сжимал запястье. В карете снова зазвучало ее громкое, довольное мурлыканье, смешиваясь со стуком колес и рокотом скачущей за окнами кошачьей гвардии. Возвращение домой только начиналось. И дом этот был гораздо больше, чем замок фон Драконхейм. Он был размером с мечту целого народа – мечту, которая теперь ласкалась у меня на коленях и смотрела на меня глазами, полными огня, преданности и обещания адской, божественной свадьбы.

Глава 8

Две Дамы

Карета, наконец, вкатила в ухоженный двор моего загородного поместья «Гнездо Дракона» – не в шумный Рейзурб, а сюда, где можно было хоть немного перевести дух перед грядущим свадебным ураганом. Лира, как только колеса остановились, мгновенно выпрямилась, смахнула невидимую пылинку с плеча и приняла вид ледяной, неприступной принцессы. Лишь легкий подрагивающий кончик хвоста и довольное мурлыканье, которое она не могла полностью подавить, выдавали ее истинные чувства.

Я вышел первым, ощущая на себе десятки взглядов. Двор был полон: слуги, стража, местные крестьяне, прибежавшие поглазеть на «драконью невесту». Уже шум стоял – новости о предстоящей свадьбе и о кошколюдах разлетелись быстрее почтовых голубей. В воздухе висело возбужденное гудение.

– Смотрите, смотрите! Розовые ушки!

– Говорят, они как демоны в бою!

– А князь-то… князь невестушку на руках выносил из кареты в замке Отто, слышал я!

– Красивая, черт возьми… хоть и с хвостом…

Лира вышла следом, величественно, словно ступая по ковру из лепестков, а не по утоптанной земле. Ее появление вызвало вздох восхищения и ропот. Она взяла мою руку с таким видом, будто оказывает мне величайшую милость.

И тут на крыльце показались они. Дворецкий. Его «гранитное» лицо было бледнее обычного, но сохраняло подобие невозмутимости. И… Ирис.

Она стояла чуть позади, в своем безупречном черном платье камеристки, руки сложены перед собой. Но ее поза была напряжена, как тетива лука. Глаза – два куска синего льда – были прикованы к Лире. В них горела не просто неприязнь. Горела яростная, бешеная ревность и агрессия, прикрытая тончайшим слоем презрения. Казалось, воздух между ними трещал от невидимых молний.

– Добро пожаловать домой, Ваша Светлость, – произнес дворецкий, кланяясь с безупречной выдержкой. Его взгляд скользнул к Лире. – И… Вас приветствуем в Драконхейме, Дева Лира. Поместье к вашим услугам.

Ирис не поклонилась. Она лишь слегка кивнула, едва заметно. Губы ее были сжаты в тонкую белую ниточку.

– Спасибо, дворецкий, – я сказал, стараясь звучать нормально, чувствуя, как Лира слегка сжимает мою руку. – Дева Лира – моя невеста. Свадьба состоится через две недели в Рейзурбе. Готовьте всё.

Дворецкий кивнул. Ирис фыркнула. Звук был тихим, но убийственно ясным.

Лира повернула голову к Ирис. Ее розовые ушки насторожились, аметистовые глаза сузились до кошачьих щелочек. Улыбка на ее губах стала сладкой, как мед, и ядовитой, как цикута.

– О, какая милая… служанка, – прозвенел голос Лиры, нарочито растягивая последнее слово. – Такая… старательная. Наверное, отлично вылизывает углы?

Ирис вспыхнула. Глаза ее сверкнули холодным огнем. Она сделала шаг вперед, подбородок дерзко вскинут.

– Спасибо за заботу, кошечка, – ее голос был гладким, как лезвие бритвы. – Но не беспокойся о чистоте. Лучше подумай, где мы возьмем столько лотков для твоих… верных подданных? А то поместье начнет вонять кошатиной. Не по-княжески.

Толпа замерла. Даже дворецкий слегка приоткрыл рот. Лира на миг потеряла дар речи, ее хвост застыл, а потом начал хлестать по воздуху, как плеть. Розовые уши прижались к голове.

– Лотков? – зашипела Лира, выпуская мою руку и делая шаг к Ирис. – Ты смеешь⁈ Ты, жалкая, завистливая…!

– Завистливая? – Ирис рассмеялась – коротко, резко, без тени веселья. – Тебя? За твои уши и хвост? Пожалуйста. Мне хватает того, что у меня есть. И того, на что он смотрит с настоящей страстью. – Она бросила быстрый, уничтожающий взгляд на меня, а потом вернула его Лире. – А не так, как на новую дорогую игрушку.

Это было слишком. «На что он смотрит с настоящей страстью»… Все поняли, о чем она. О ее попке. О той сцене в ванне. Кровь ударила мне в лицо. Лира вскипела, как молоко на огне.

– ТЫ! – зарычала она, и в ее голосе впервые прозвучал нечеловеческий, звериный оттенок. Когти блеснули у нее на руках. – Я вырву твой ядовитый язык!

– Попробуй, кошечка! – Ирис встала в боевую стойку, хотя в руках у нее не было ничего, кроме презрения.

– ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ОБЕ! – заорал я, вставая между ними, разводя руки. – ХВАТИТ! ЭТО ЖЕ…

– МОЛЧИ! – рявкнули они хором, не отрывая взглядов друг от друга. Их ненависть висела в воздухе плотной, грозовой тучей.

В этот момент дворецкий, с лицом человека, решившегося на самоубийство, осторожно взял меня под локоть и отвел на пару шагов в сторону, к парадной двери.

– Господин, – прошептал он быстро и тихо, пока две фурии продолжали меряться взглядами, готовые броситься в драку. – Поздравляю с… прибытием. Кошковоин… – он кивнул в сторону дороги, где виднелась пыль от приближающейся кошачьей колонны, – … будут размещены в Рейзурбе, как вы и указали. Казармы готовы. Но, господин… – он понизил голос до еле слышного шепота, – … только что прискакал гонец из Штормгарда. Леди Элиана фон Штормгард… едет к вам. Будет здесь… примерно через полторы недели.

Я остолбенел, оторвав взгляд от готовящегося кошачье-служащего апокалипсиса.

– Элиана? Сюда? Через полторы недели? Но… свадьба как раз будет примерно в это время! Зачем⁈

Дворецкий лишь печально поднял брови, его взгляд скользнул к Ирис и Лире, которые теперь перешли на ядовитый шепот, полный смертельных обещаний.

– Видимо, господин, – вздохнул дворецкий, – она едет… не на легке. Судя по скорости и составу свиты. Ожидайте… визита. Возможно, с прокаженными рыцарями.

Он произнес это так же спокойно, как если бы сообщал, что ужин подан. А на заднем плане Ирис шипела:

– … и твой хвост я использую как тряпку для пыли!

– … а твои ядовитые шпильки – как зубочистки для моего господина! – парировала Лира.

Я закрыл глаза. Через полторы недели – свадьба с кошачьей принцессой, разъяренная Элиана с армией рыцарей, пять тысяч кошковоинов в городе, Ирис и Лира, готовые перегрызть друг другу глотки… и я, посреди этого ада, с драконьей магией, которая могла рвануть в любой момент.

«Гнездо Дракона»? Больше похоже на «Сумасшедший дом с видом на апокалипсис». И хуже всего было то, что где-то в замке наверняка уже прятался сэр Годфрик, с горящими глазами выискивающий среди кошкодевиц свою «Хранительницу Очага». Пиздец, как же я всех люблю. Особенно сейчас. Прям аж жрать просит.

* * *

Дни сливались в один сплошной, роскошный, нервный кошмар. Попытка управлять княжеством? Ха! Управлять можно было разве что очередным скандалом между Лирой и Ирис. «Гнездо Дракона» превратилось в «Арену Кошачьей и Человечьей Ненависти с Элементами Откровенного Белья».

Фронт №1: Война за Внимание.

Поведение Лиры я понимал. Она – моя невеста, кошколюдка с территориальными инстинктами хищницы. Ее миссия – пометить меня, как свою главную добычу/самца, и отогнать любых конкуренток. Логично. Зверино. Предсказуемо.

Но Ирис? Это было за гранью! Зачем⁈ Она же меня ненавидит! Или… уже нет? Ее ядовитые шпильки в сторону Лиры звучали слишком лично, слишком по-хозяйски. «Она просто хочет позлить меня и Лиру?» – ломал я голову. Да, но это поверхностно. Глубже – дикая, неконтролируемая ревность. Вид меня с другой – молодой, страстной, необычной – сводил ее с ума. Играла ли она на публику, становясь «нежнее и добрее»? Конечно! Но в этой игре была и доля истинной паники: «Он ускользает! К той… с ушами!».

Тактика Войны: Откровенные Позы и Растущая Казна.

Каждый чертов час – новый «случайный» эпизод:

Сцена 1: Захожу в кабинет – Ирис, с видом невинной овечки, «случайно» роняет стопку пергаментов и нагибается их поднимать. В юбке, которая внезапно стала на три пальца короче. Ага, «случайно».Сцена 2: Иду в библиотеку – Лира, растянувшаяся на ковре перед камином «как кошечка», в одном из тех черных кружевных комплектов, что заказала на деньги моей казны. «Ой, господин, я просто греюсь! Холодно!». Аметистовые глаза при этом говорят: «Сними это с меня. Сейчас же».Сцена 3: Заглядываю в оружейную – а там обе! Ирис «полирует» меч с вызывающе глубоким вырезом на груди, а Лира «осматривает» кинжалы, демонстрируя идеальную линию спины и розовый хвост, закрученный в игривую спираль. Их взгляды, скрестившиеся надо мной, могли бы расплавить сталь.

– Ваша Светлость… – со стоном говорил Бертрам, – счет от «Шелков и Соблазна» Рейзурба… за кружевные… эээ… аксессуары Леди Лиры… Сумма, от которой у меня дернулся глаз. – … и счет от «Черного Ада» (это портниха Ирис, известная своими… провокационными фасонами)… за «корректировку» ее гардероба… Сумма, от которой дернулся второй глаз. – Господин… казна… она стонет. Мы могли бы купить новую баллисту за эти деньги. Или накормить полк на месяц. А они… покупают кружева и разрезы! Почему мы страдаем⁈

Фронт №2: Гроза Королевская.

Пока я страдал от гардеробных войн, прискакал королевский герольд. Не с поздравлениями. С ультиматумом.

Требование 1: Немедленно после свадьбы (которая и так всех напрягает) явиться в столицу.Требование 2: Заново присягнуть на верность короне Вильгельма IV (после свадьбы с племянницей королевы Аскарона? Ага, щас!).Требование 3: Объяснить «самовольное» поглощение барона Отто (вассалитет – это не поглощение, но король так не считает).Требование 4: Изложить планы касательно Штормгарда (который «временно» расторг помолвку и чья наследница мчится сюда с рыцарями!).Требование 5 (вишенка): Выделить 1000 своих лучших рыцарей для войны с Аскароном. Той самой Аскаронской королевы, на чьей названой дочери я женюсь!

Атмосфера: Гнетущая. Как перед ударом драконьего хвоста по яйцам. Король явно ищет повод снять меня с княжества, пользуясь хаосом. Отдать рыцарей – ослабить себя до критического уровня перед лицом тетки-Марицель и Элианы. Не отдать – дать законный повод для карательного похода.

Фронт №3: Призрак с Мечом.

И имя ему – Элиана.

– Господин, – доложил дворецкий, выглядевший так, будто его месяц варили в котле с кошколюдами, – последние сводки… Леди Элиана пересекла нашу восточную границу. Двигается быстро. С ней… значительный отряд. Не просто эскорт. Штормградские рыцари в полном боевом облачении. Будет здесь… считанные дни. Возможно, за несколько дней до свадьбы.

…

Я стоял у окна кабинета, глядя, как в саду Лира «случайно» демонстрирует Ирис невероятную гибкость, делая шпагат на лужайке (в новом, чертовски дорогом наряде), а Ирис в ответ «незаметно» расстегивает верхнюю пуговицу своего и без того откровенного платья, полируя серебряный кубок так, что в нем видно отражение… ну, почти всего.

В ушах звенело от королевского ультиматума. В носу щекотал запах грядущей бури по имени Элиана. А в кошельке… зияла дыра, прожженная кружевами двух безумных женщин.

«Почему из их войны мы все страдаем?» – эхом звучал вопрос.

Потому что я – Князь. Потому что Драконья Кровь – магнит для бед. Потому что Ирис, вопреки всей ненависти, не хочет меня терять. А Лира уже считает своей собственностью. И потому что казна… она действительно не резиновая. Но война за мое внимание требовала новых жертв. И следующей жертвой, похоже, станет все княжество.

Осталось только дождаться Элиану с рыцарями. И свадьбы. Которая обещала быть не союзом, а началом Мировой Войной в этом мире. В платьях и латах. С кружевами и когтями.

«Час от часа,» – подумал я, глядя на пыль от кошковоинов на дороге в Рейзурб и мысленно прикидывая, сколько стоит новый комплект белья для Ирис, который она «случайно» покажет за ужином. – «Час от часа, Элиана. Приезжай. Добьем этот цирк вместе».

И пусть лучше привезут свою баллисту. Может, хоть гардеробные снесет.

* * *

Несколько часов до приезда Элианы. Три дня до свадьбы.

Тьма. Густая, бархатная, после дня, набитого королевскими угрозами, сводками о приближении Элианы и звоном счетов от портных. Я провалился в сон, как в черную бездну. И проснулся… от ощущений.

Сначала – тепло. Необычно интенсивное, концентрированное под одеялом, в районе… ну, там. Потом – движение. Нежное, ласковое, но настойчивое. Что-то влажное, скользящее, умело исследующее. Сонное сознание барахталось в липкой паутине непонимания. Кошмар? Слишком приятный… Галлюцинация от стресса? Очень убедительная…

Я застонал, не открывая глаз, тело само собой выгнулось навстречу этому таинственному, сладкому наваждению. И тут… на самом краю одеяла, там, где лунный свет серебрил паркет, я увидел его. Розовый мех с белым кончиком. Пушистый. Знакомый. Беспокойно подрагивающий. Хвост Лиры.

Мысль, тугая и тяжелая, как свинец, пробила сонную мглу: Лира… Она же спит отдельно! Чтобы «не переступить черту»! Неужели… не сдержалась?

Я тяжело вздохнул, смесь упрека, предвкушения и дикого непонимания клубилась в груди. Медленно, будто боясь спугнуть мираж, я приподнял край одеяла… и застыл.

Тьма под одеялом была живой. И в ней горели две пары глаз.

Одни: Аметистовые, огромные, с вертикальными зрачками, светящимися собственным хищным, фосфоресцирующим светом. Глаза Лиры. Они смотрели на меня снизу вверх с мурлыкающим торжеством, ее губы были заняты… делом. Делом очень влажным и очень умелым. Звук – низкий, грудной, удовлетворенный глот-глот – исходил именно оттуда.

Другие: Синие. Очень синие. Как лед под полярным солнцем. Без сверхъестественного свечения, но с таким накалом ярости, страсти и вызова, что они казались ярче любых кошачьих огней. Глаза Ирис. И они были прикованы не ко мне, а к Лире. Взгляд – вызов, граничащий с безумием: «Смотри, что я могу! Смотри, как я его возьму!» И пока Лира работала ртом там, Ирис… опустилась ниже. Ее темные волны рассыпались по моим бедрам, а ее рот, невероятно мягкий и горячий, опустился… к яичкам. Нежно. Изучающе. С какой-то безумной, ядовитой нежностью, смешанной с яростью. Ск-ск… ммм… – ее стон, заглушенный плотью, был похож на шипение змеи, попавшей в мед.

Я удивленно, тупо смотрел в эту пододеяльную тьму, освещенную только четырьмя пылающими глазами. Ирис⁈ ВМЕСТЕ с Лирой⁈ Их война… перешла в партизанский союз против… меня⁈

Я резко сбросил одеяло, как ошпаренный. Лунный свет ворвался в комнату, залив сцену серебром.

Их было двое. В сексуальном нижнем белье, которое разорило мою казну.

Лира: Полулежала между моих ног, как королева на охоте. На ней был тот самый розовый комплект из невесомого шелка, больше похожий на паутину, чем на одежду. Тонкие бретели, глубокий вырез, открывающий упругие маленькие груди с темно-розовыми, набухшими от возбуждения сосками. Ткань на бедрах была прозрачной, оставляя на виду смутную тень лобка и начало розовой полоски, ведущей к тому самому хвосту, который теперь нервно бил по простыне. Ее губы были блестящими, влажными, пухлыми. На лице – смесь кошачьего торжества и нечеловеческой сосредоточенности.

Ирис: Прильнула сбоку, ее поза была одновременно подчиненной и вызывающе доминантной. Ее черное кружево было орудием пытки – сложное переплетение узоров, едва прикрывающее перси. Высокие чулки с ажурными стрелками, подвязки, туго стягивающие бедра. Глубокий вырез, из которого почти вырывались белые, упругие груди, казавшиеся еще больше в тесном кружеве. Ее синие глаза, когда она подняла голову от моих яиц, горели адским огнем – смесью ненависти к Лире, невероятного стыда, и… дикого, неконтролируемого возбуждения. На ее губах блестела слюна, а на щеке – легкий след, куда попал… результат усилий Лиры.

Они замерли, как два хищника, застигнутые на месте преступления. Дыхание у обеих было частым, неровным. Воздух гудел от напряжения, от запахов – ее дикой степной свежести и теплого молока, ее дорогих духов и женского возбуждения.

– Вы… – я попытался говорить, но голос сорвался в хрип. – Что… это…? Альянс против моего спокойствия? Или новый этап вашей войны? Кто кого перетрахает? – Слова вылетали грубые, необдуманные, продиктованные шоком и все еще пульсирующим возбуждением.

Ирис резко вскочила, черное кружево трепыхнулось. Ее лицо пылало, глаза метали молнии.

– Ты… ты все испортила, кошка вонючая! – она шипела на Лиру, но смотрела на меня. – Это был… экспертная оценка! Сравнение! Чтобы доказать, что я…

– Доказать, что ты жалкая подражательница? – Лира медленно, с кошачьей грацией, поднялась на колени, розовая паутина шелка скользила по ее телу. Она облизала губы, не сводя с меня горящего взгляда. – Он стонал мне, служанка. Громко. А твои жалкие потуги над его… шариками… – она презрительно фыркнула, – были просто фоном.

– ТЫ! – Ирис сделала шаг к ней, сжимая кулаки. Когти Лиры блеснули в ответ.

Я смотрел на них, на их безумно сексуальные, дорогие силуэты в лунном свете, на ненависть, бурлящую между ними, и на свое собственное состояние – физически удовлетворенное, но ментально разрушенное. До приезда Элианы – считанные часы. До свадьбы – четыре дня. А в моей спальне – уже начался Апокалипсис с кружевами и когтями.

«Экспертная оценка», – эхом прозвучали слова Ирис в моей голове. Оценка чего? Моей выносливости? Их умений? Или… кто из них больше достоин быть хозяйкой в этом безумном доме?

Я откинулся на подушки, закрыв глаза. Звук их шипящего противостояния был фоном к одной ясной мысли: Утро будет интересным. Особенно, если Элиана решит приехать на рассвете. И застанет меня… ну, в таком вот «окружении». Драконья Кровь требовала битв. Но не таких. Никогда – не таких.

Это что за Гаремокон?

– C…служанка? – прошептала Ирис.

– Ах…господин…

– Это моя работа убирать…

Глава 9

Я спустил свою усталость

Лунный свет резал глаза, но я уже не мог терпеть этот безумный танец ненависти и желания. Пока Ирис шипела что-то про «вонючую кошку», а Лира мурлыкала про «жалкие потуги», во мне что-то грозно щелкнуло. Дракон проснулся.

Не раздумывая, я рванул вперед. Мои руки – быстрые, сильные, не терпящие возражений – схватили каждую за запястье. Резкий рывок – и они полетели на меня, сбитые с ног силой и неожиданностью.

Ирис: Вскрикнула – не от страха, а от яростного возмущения. Ее синие глаза вспыхнули, как голубые звезды в момент взрыва сверхновой. Протест! Чистейший, огненный протест против такого обращения, против близости Лиры, против собственной слабости. Но под этим огнем – темная, горячая пучина желания. Ее тело напряглось, готовая к борьбе, но не к бегству. Черное кружево на груди вздымалось частыми волнами. «Не смей!.. Но… да…» – кричал ее взгляд.Лира: Аметистовые глаза лишь сверкнули хищным торжеством. Она издала низкое, гортанное «Мррааах!» – звук победительницы, поймавшей добычу. Ни тени страха, только азарт, вызов и любопытство. Что сделает ее Дракон? Ее хвост мгновенно обвил мою ногу, цепко, как лиана. «Мой! Наконец-то!» – светилось в ее полуприкрытых веках и игриво подрагивающих розовых ушках.