Текст книги "Князь: Попал по самые помидоры (СИ)"
Автор книги: Гарри Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)
– Господин Князь? – тихий, мурлыкающий голосок Муррен нарушил идиллию. Она наклонилась вперед, ее зеленые глаза широко распахнуты. – А… а у нас тройничок будет?
Я замер. Глоток воздуха застрял в горле. Годфрик поперхнулся своим «согревающим».
– Чего⁈ – выдавил я, не веря ушам.
– Ну… – Муррен смущенно перебирала край туники, но ее взгляд был предельно серьезен. – Вы же вдвоем. А я… одна. Вы меня… вдвоем возьмете? Я… я не против! Я гибкая! И умею! – Она вдруг гордо выпрямилась. – Меня в Эрмхаусбе учили! Для высшей чести! Обслуживать Драконью Кровь! Всеми… способами! – Она многозначительно кивнула, ее хвост вытянулся стрелой. – Господин Годфрик сказал, Вы… очень требовательный! Надо соответствовать!
Я уставился на Годфрика. Он побагровел, отчаянно откашливаясь, и махал руками, как мельница.
– Не-не-не, Мурка! Ты не так поняла! Я говорил, что князь… эээ… требовательный к качеству воды в источниках! И к закускам! А не к… к тройничкам! – Он обернулся ко мне, его лицо выражало панику и глубочайшую невинность. – Милорд, клянусь булочками Роксаны! Я ей только про Ваш высокий вкус говорил! И про… про стержень княжеской воли! А она… она, видимо, решила, что…
Муррен надула губки, явно разочарованная.
– А… ну ладно. – Она потупилась. – Просто… если что… я готова. Для Вас, Ваше Светлейшество. Что угодно. – Она бросила на меня такой преданный, жертвенный взгляд, что стало неловко.
Годфрик, видя мою каменеющую физиономию, решил разрядить обстановку своим коронным методом.
– Да ладно, господин! – он хлопнул меня по колену так, что я вздрогнул. – Не обращайте внимания! Кошечка у нас пылкая! Мечтательница! Для Вас, конечно, что угодно! И тройничок, и квартет, и целый оркестр, если прикажете! Хе-хе! Главное – чтобы Вам понравилось наше «Каменное Сердце»! – Он снова подмигнул, уже более уверенно. – А там… видно будет! Может, и кошечка пригодится… для массажа! Или песен! Она мурлыкает – заслушаешься!
Карета, подпрыгнув на особенно крупном камне, выехала из леса. Перед нами открылась долина, окруженная скалами. Посередине, в клубах белого пара, били из земли горячие источники, стекая в естественные каменные купели. Рядом стояло несколько простых, но крепких срубов – видимо, «центр духовного обогащения». Воздух звенел тишиной и парил.
Рай. Почти.
Я вздохнул, глядя на клубы пара. Предвкушение отдыха было слегка подпорчено образом «тройничка» с пылкой кошкодевочкой и Годфриком. Но все равно… тишина. Никаких визгов. Никаких бирюзовых глаз, полных слез. Никаких розовых ушей, дрожащих от ярости.
– Ладно, – пробурчал я, открывая дверцу кареты и вдыхая терпкий запах серы. – Пошли «обогащаться». А насчет «тройничка»… Муррен, ты лучше Годфрика помассируй. У него, видишь ли, от «огненной воды» спина болит. Часто. Очень.
Годфрик просиял. Муррен весело мурлыкнула и тут же пристроилась к его мощной спине, ловко надавливая когтистыми пальчиками на предполагаемые болевые точки. Годфрик застонал от блаженства.
Я шагнул к ближайшей купели. Пар обволакивал лицо. Горячая вода манила. Один день. Один чертов день…
Только бы «девочки» не просекли, где «Каменное Сердце», – мелькнула крамольная мысль, пока я сбрасывал камзол. – И чтобы эти идиоты-рыцари не проболтались про булочки…
Где-то далеко, за горами, будто в ответ на мою мысль, прозвучал едва уловимый, злобный кошачий вопль. Или показалось? Наверное, показалось. Надеюсь.
«Каменное Сердце» встретило нас клубами пара, шипящим шепотом воды и дикой, первозданной красотой. Источники били прямо из черных вулканических скал, наполняя несколько естественных каменных купель водой молочно-бирюзового оттенка. Пар висел плотным одеялом, а запах сероводорода (тот самый «аромат свободы», как его назвал Годфрик) был густым, но не неприятным – он обещал расслабление мышцам, измотанным интригами и бегством. Видно было, что место облагорожено, но без излишеств: деревянные настилы у купелей, скамьи из грубого камня, навес от дождя. Требовались вложения – капитальные купальни, раздевалки, может, гостиницу для знати… Но сейчас, в своей природной простоте, оно было безупречно. Диким. Настоящим.
Я не стал церемониться. Сбросил дорожный камзол, сапоги, штаны – прямо на деревянный настил – и плюхнулся в ближайшую, самую большую купель. Горячая, почти обжигающая вода обняла тело мгновенно. Мышечное напряжение, тревога, остатки чугунной тяжести в голове – все поплыло прочь с шипящими пузырьками. Я закинул голову на теплый камень борта, зажмурился и издал стон блаженства, который эхом отразился от скал.
– ООООООО ДА-А-А-А! – грохнул Годфрик, не отставая. Он не заходил – он влетел в соседнюю купель с разбега, как броненосец на параде. Вода выплеснулась через край, окатив настил. – Вот это пар! Вот это вибрации! Чувствую, как мудрость в мозги прет! Как лавина! – Он бултыхался, как довольный бегемот, расплескивая воду. – Мурка! Где ты, огонь-кошечка? Освежай князя! Подноси… эээ… водичку! Духовно обогащай!
И тут началось.
Сначала появилась Муррен. Она ступила на настил, и солнечный луч, пробившийся сквозь пар, осветил ее. Совершенно обнаженную. Ее рыжая кожа, усыпанная веснушками, казалась позолоченной. Зеленые глаза сияли, розовые ушки игриво подрагивали. Хвост вился за ней, как отдельное существо. Она была… сияющей. Живым воплощением кошачьей грации и беззаботности.
– Господин Князь… – начала она, но не закончила.
Потому что за ней, как из-под земли, выросла еще одна. И еще. И еще. Два десятка. Серьезно. Два десятка девушек. Всех оттенков кожи, волос и статей. Одни – пышные, как спелые персики, другие – стройные, как молодые березки. Смуглые, бледные, рыжие, брюнетки, блондинки. Все – обнаженные. Все – сияющие улыбками и предвкушением. Все – смотрящие на меня с обожанием, смешанным с хищным любопытством.
– Оу… оу… оу… – только и смог выдавить Годфрик, его глаза стали размером с блюдца. – Господин… это… это не девицы… это целая рота духовного обогащения!
Девушки хихикнули, как стайка лесных птичек. Играючи, почти не касаясь земли, они сбежали по ступенькам в мою купель. Вода, казалось, вскипела от такого наплыва тепла и плоти. Они окружили меня мгновенно, плотным, ароматным (пачули, жасмин, простая горная трава) кольцом.
– О, Князь! – зашептала одна, с густыми каштановыми волосами до пояса, запуская пальцы мне в волосы. – Какая честь!
– Какой Вы сильный! – прильнула ко мне к другому боку миниатюрная брюнетка с глазами цвета ореха, ее упругая грудь прижалась к моему плечу. – Как настоящий Дракон!
– Великий! – вздохнула третья, статная блондинка, уже скользя рукой по моей груди под водой. – Мы слышали легенды! Но Вы… Вы превосходите их все!
Я почувствовал, как легкая краска стыда заливает лицо. Ну серьезно! Двадцать голых девушек! В одной купели! И все внимание – на меня. Их руки – десятки теплых, нежных, но настойчивых рук – скользили по моим плечам, спине, груди. Кто-то массировал шею, кто-то целовал плечо, кто-то просто прижимался, мурлыча от удовольствия.
– Ах, да-да! – раздался довольный голос Муррен. Я еле успел мельком увидеть ее через водяную завесу и девичьи тела. Она уже сидела верхом на Годфрике в соседней купели, ее рыжий хвост весело хлестал воду, а она сама ритмично подпрыгивала, издавая довольное мурлыканье. Годфрик блаженно закатил глаза, его руки покоились на ее бедрах. – Не стесняйтесь, девочки! Обслуживайте Его Светлейшество! Покажите ему всё гостеприимство «Каменного Сердца»! – крикнула она, прежде чем ее голос потонул в собственных мурлыкающих стонах.
И тут случилось то, от чего у меня перехватило дыхание. Миниатюрная брюнетка, та самая, что прижималась ко мне грудью, лукаво улыбнулась, глубоко вдохнула… и скользнула под воду. Я почувствовал, как ее теплые губы обхватывают мой уже давно проснувшийся и заинтересованный «ствол». Через секунду к ней присоединилась статная блондинка, занявшаяся… ну, скажем так, основанием. А третья девушка, с огненно-рыжими кудрями, пристроилась рядом, страстно целуя меня в губы, отвлекая от невероятных ощущений под водой.
Они работали слаженно, как опытная команда. Одна за другой, задержав дыхание, они ныряли, чтобы ласкать меня ртом, языком, губами. Другие продолжали массировать, целовать шею, уши, грудь, нашептывая что-то сладкое и восхищенное. Это был не просто секс. Это был водоворот поклонения, обожания, сосредоточенного на моем теле, на моем удовольствии. Вихрь нежных рук, горячих губ, скользких языков и мокрых волос.
В моей голове, затуманенной паром, водой и нахлынувшим кайфом, пронеслась единственная ясная мысль, как удар молнии: «Даааа… Вот оно. Вот таким должно быть настоящее почтение. Без споров. Без визгов. Без токсичных игр. Просто… служение. Искреннее. Страстное. И абсолютно безоговорочное. Я – Князь. И это – мое.»
Я откинул голову назад, закрыл глаза и полностью отдался этому безумному, сладкому, влажному вихрю. Звуки хихиканья девушек, довольное мурлыканье Мурки и хриплые вздохи Годфрика слились в единую симфонию «духовного обогащения». Горы. Источники. Двадцать поклонниц. Годфрик с его кошечкой. И ни одной намеченной фурии в пределах видимости. Совершенство. Пусть даже временное. Но черт возьми… оно того стоило.
Вода в купели буквально кипела. Не от серных источников – от тел, страсти и той первобытной энергии, что вырвалась на свободу вместе с нами. Мир сузился до острых ощущений: скользкая кожа под ладонями, горячее дыхание на шее, мокрые поцелуи, жадные губы, захватывающие мой уже не знающий покоя «ствол». Я кончил в рот той самой брюнетке, ощущая, как ее глотка сжимается в последнем спазме, слыша ее довольное бульканье под водой. Мои глаза разбегались, пытаясь охватить необъятное – груди, киски, попки, десятки совершенных форм, мелькающих в белом пару и брызгах. Я жадно лапал всех, до кого мог дотянуться, теряя ощущение, где чье тело – все слилось в один горячий, мокрый, восхитительный клубок плоти, посвященный мне.
Я не заметил, как меня вытащили из воды. Очнулся уже на теплом деревянном настиле возле купели, прислонившись спиной к грубому камню. Голова гудела, тело ныло приятной усталостью, но «стержень» княжеской воли, как его назвал Годфрик, стоял непоколебимо, будто выкованный из орихалка. Над ним уже властвовала одна из красавиц – высокая шатенка с пышными бедрами и взглядом хищницы. Она пристроилась сверху, обхватив мои бедра ногами, и начала скакать с такой силой и азартом, что настил под нами заскрипел. Каждый ее мощный толчок вгонял меня в камень, выбивая из груди стон смешанный с восторгом.
– Ох, Князь! – стонала она, запрокидывая голову, ее груди плясали в такт движениям. – Какой же Вы… ненасытный! Сильный! – Ее слова потонули в криках других.
Две девушки прильнули к нам по бокам. Одна ласкала ее пышную грудь, сжимая, щипая соски, заставляя вскрикивать от смеси боли и наслаждения. Другая прижималась ко мне, ее губы искали мои соски, язык скользил по груди, а рука опустилась ниже, играя с моими яичками, сжимая и отпуская, посылая новые волны огня в живот. А потом… третья, рыжая бестия с озорными веснушками, просто плюхнулась мне на лицо, устроившись своей киской прямо на моем рту и носу.
– Мммфф! Тхэ-тхап! – попытался я протестовать, задыхаясь в сладкой плоти, но меня никто не слушал. Руки шатенки, скачущей на мне, вцепились в мои плечи, ее тело било током наслаждения. Девчонка, ласкавшая мои яйца, застонала, прижимаясь мокрой грудью к моему боку. А та, что сидела на лице, просто завела бедрами, растирая свою влажную щель о мои губы, требуя ответного ласкового языка.
Я ловил неописуемое удовольствие. Оно било фонтаном изнутри, заливая все уголки сознания горячей лавой. Казалось, я кончаю без остановки – мощными толчками, отдающимися в каждом мускуле, каждый раз, когда шатенка опускалась на меня до самого основания, а пальцы на моих яйцах сжимались чуть сильнее. Экстаз. Чистый, животный, освобождающий. Я даже представить не мог, что способен на такое! И самое безумное – мне хотелось еще. Тело, измученное ночными битвами и утренним бегством, словно черпало силы из этого вихря поклонения и плоти.
Когда шатенка, наконец, заломилась в финальном крике, рухнув на меня, а рыжая бестия слезла с моего лица, оставив его мокрым и в слюнях, я понял, что меня переместили. Снова. Теперь я восседал в плетеном кресле под навесом, словно настоящий падишах в своем гареме. В руке – тяжелая серебряная чарка с крепчайшей «огненной водой». Она обжигала горло, но грела изнутри, смешиваясь с адреналином и остатками оргазмов. Передо мной, на корточках, трудились три девушки. Одна, с ловкими пальчиками, наяривала мой вечно готовый «ствол», ее движения были отточены и невероятно приятны. Другая, стоя на коленях сзади, массировала мои плечи и шею, а ее пышная грудь скользила по моей спине, соски твердые, будто камешки. Третья, миниатюрная, как фея, пристроилась сбоку, целуя мой бок, живот, играя языком с моим пупком, а ее рука ласкала внутреннюю поверхность моего бедра, щекоча и дразня.
А Годфрик… Годфрик был великолепен. Он действительно сорвался с цепи. Его мощная спина лоснилась потом, мышцы играли буграми. Мурка висела у него на мощных руках, ее ноги обвивали его талию, голова запрокинута, рот открыт в беззвучном стоне. Он вгонял в нее свой внушительный инструмент с такой силой и скоростью, что казалось, вот-вот сломает ей хрупкую кошачью спину. Ее ноги действительно подкашивались, когда он ставил ее на землю, но он тут же подхватывал ее, менял позу – то прижимая к деревянной стене навеса, то укладывая на стол, заваленный остатками еды и бутылками. Мурка уже не мурлыкала – она визжала. Высоко, пронзительно, но явно от дикого удовольствия. Ее рыжий хвост бился, как плеть.
– Вот это… духовность… – прохрипел я, отпивая из чарки и чувствуя, как девчонка у моих ног ускоряет движения рукой, доводя до нового, уже знакомого взрыва. Моя голова откинулась на спинку кресла. Глаза закатились. Это было прекрасно. Безумно. Изнасилование блаженством. И я, князь Артур фон Драконхейм, был его эпицентром и жертвой одновременно. Одно только тревожило – где эта проклятая пожарная команда с ведрами холодной воды? Потому что «Каменное Сердце» горело синим пламенем. И я был его главным факелом.
Глава 15
Чую меня сегодня «чик-чик»
Вода в купели еще бурлила от недавних страстей, пар стелился густыми клубами, а я, откинувшись на каменном бортике, наслаждался мастерством кареглазой шатенки, которая, глубоко взяв мой «ствол» в рот, ритмично засаживала его «по самые помидоры», как метко выразился бы Годфрик. Ее подруги, чуть поодаль, под тихую музыку лютни (откуда она взялась⁈) исполняли чувственный танец, их тела переливаясь влагой и лунным светом. Сам Годфрик, красный как рак, тяжело дышал, сидя по грудь в воде и обнимая свою Мурку, которая мурлыкала у него на груди, как довольный котенок.
Идиллия была разрушена с треском распахнутой двери купальни. Ворвался один из тех самых «верных орлов» Годфрика, что стояли на страже. Его лицо было искажено паникой, глаза буквально выкатывались из орбит. Латы на нем помяты, на щеке – свежая царапина, но не от когтей… спешил?
– КНЯЗЬ! – заорал он, едва переводя дух, его взгляд скользнул по обнаженным танцовщицам, задержался на шатенке, усердно работавшей ртом, и на Годфрике с кошечкой. Он сглотнул, но долг победил. – НА НАС ИДУТ ШТУРМОМ!
Шатенка оторвалась от моего достоинства с громким чмоком, оставив его блестящим и возмущенно одиноким. Танец оборвался. Даже Мурка перестала мурлыкать.
– Кто⁈ – выдавил я, пытаясь собрать рассыпавшееся достоинство князя поверх животного инстинкта. Сердце бешено колотилось – не от страсти, а от предчувствия пиздеца.
– Леди Лира фон Китилэнд, Первая Мурлыка, Названная Дочь Королевы Аскаронской, Грядущая Княгиня Драконхеймская, Хранительница Очага Кошколюдов Эрмхаусба! – выпалил рыцарь, словно зачитывая смертный приговор. – И… и ее свита! Леди Ирис и… и леди Элиана! Они… они как фурии! С минуты на минуту будут здесь!
Годфрик вскочил как ужаленный, с такой силой, что Мурка с писком плюхнулась обратно в воду. Его лицо, секунду назад блаженно-расслабленное, стало маской полководца перед решающей битвой.
– ПЛАН А! – рявкнул он рыцарю так, что стены задрожали. – ВЫПОЛНЯТЬ! НЕМЕДЛЕННО! ИСПОЛНИТЕЛИ ГОТОВЫ⁈
– Так точно, сэр! – рыцарь вытянулся в струнку и выбежал обратно, хлопнув дверью.
Тем временем, на подъезде к «Каменному Сердцу»…
Небольшой отряд кошковоинов в боевом, но не парадном снаряжении окружал легкую, но быструю карету. Внутри, как три богини мести, восседали Лира, Ирис и Элиана. Воздух в карете был густым от ярости и дорогих духов.
Розовые ушки Лиры нервно подрагивали, ее аметистовые глаза горели холодным адским пламенем. Когти впивались в бархат сиденья.
– Я его придушу! – шипела она, глядя в темное окно на мелькающие огни источников. – Своими руками! Заставлю глотать эти его «духовные обогащения»! Через то самое место!
Ирис сидела, выпрямившись как ледяной кинжал. Ее синие глаза были бездонными колодцами презрения. Уголки губ дрожали от сдерживаемой ярости.
– Медленно, – прошипела она. – Со вкусом. Пусть почувствует каждый момент отчаяния.
Элиана, одетая в практичный дорожный костюм, злобно хихикнула. В ее бирюзовых глазах светилось мстительное удовольствие.
– Ох, да… – протянула она, поглаживая едва заметный засос на шее. – Надеюсь, его «важные дела» не помешают ему… оценить наш визит. Полностью.
Карета резко остановилась у главного входа в комплекс купален. Дамы, не дожидаясь помощи, выскочили наружу, выпуская вокруг себя ауру такого гнева, что даже кошковоины невольно отступили на шаг. Лира, не глядя по сторонам, двинулась к главному зданию – большому срубу с надписью «Главная Купальня». Ирис и Элиана – как ее мрачные тени.
У входа их путь преградил один из «элитных орлов» Годфрика.
– Доброго времени суток, госпожа Лира, госпожа Элиана, госпожа Ирис, – произнес он с подчеркнутой вежливостью, хотя его взгляд был устремлен куда-то вдаль, мимо их разъяренных лиц.
– С ДОРОГИ, ЧЕРНЬ! – взревела Лира, ее голос сорвался на кошачий визг. Когти были наготове. – ГДЕ ОН⁈ ГДЕ МОЙ БЕСЧЕСТНЫЙ «СУЖЕНЫЙ»⁈ В КАКОЙ ЛУЖЕ ОН СЕЙЧАС «ОБОГАЩАЕТСЯ»⁈
Рыцарь даже бровью не повел.
– Его Светлейшество, Князь Артур? – переспросил он с легким удивлением в голосе. – Как раз в Главной Купальне. Улаживает важные вопросы насчет источников. Переговоры. С подрядчиками. Очень ответственные.
Лира зашипела, как разъяренная кошка. Ее уши прижались к голове. Она толкнула рыцаря в плечо, но тот, как скала, даже не пошатнулся.
– Врёшь! – выдохнула она, но уже с меньшей уверенностью. Рыцарь смотрел слишком спокойно. – ВедИ!
Внутри Главной Купальни…
Картина, открывшаяся взору разъяренных дам, была… сюрреалистичной.
Пар еще висел, но оргии как не бывало. Красавицы? Исчезли. Следов недавнего разврата – тоже. Вода в большой центральной купели была спокойной. У одной из стен стоял мольберт. Возле него – пожилой, седой мужчина в скромном, но добротном камзоле, с папкой бумаг в руках – явно руководитель источников. Рядом – Годфрик, одетый в походный камзол поверх мокрой рубахи (волосы его были влажными, но это можно было списать на пар). Он важно указывал пальцем на стену.
Я же, князь Артур фон Драконхейм, восседал в плетеном кресле, облаченный в роскошный халат (накинутый наспех поверх мокрых же штанов). В руке – не чарка с «огненной водой», а чашка с чаем. Вид – сосредоточенно-деловой.
– … и вот здесь, – говорил Годфрик пожилому мужчине, тыча пальцем в схему на мольберте, изображавшую план купальни, – нам нужен новый дизайн. Что думаете, милорд? – Он обернулся ко мне. – Можно ведь повесить тут… ароматические портреты? Вашей будущей жены, например? Для вдохновения посетителей и… эээ… гармонизации энергетических потоков!
Пожилой мужчина задумчиво потер подбородок.
– Отличное решение, господин Годфрик. Портреты… да. С резными рамами. И эфирные масла лилии… или жасмина. Благородно.
Я сделал вид, что обдумываю, мудро потягивая чай.
– Это… прекрасная мысль, – согласился я, стараясь звучать убедительно. – Ароматизация пространства важна для… – я поворачивал голову, как бы осматривая зал, и мои глаза «случайно» упали на замерших в дверях Лиру, Ирис и Элиану. Я широко улыбнулся, с искренним, как мне казалось, удивлением. – О! Легки на помине! Моя дорогая Лира! Ирис! Элиана! Решили проведать? Не выдержали разлуки? Как трогательно!
Годфрик сглотнул, но тут же подхватил, радостно разводя руками:
– Ох, эта любовь! Молодые! Сердца стучат в унисон! Не могут и часа друг без друга! – Он сентиментально вздохнул.
Пожилой мужчина почтительно склонил голову в сторону дам.
– Да-да, конечно, любовь… – закивал он, стараясь не смотреть в глаза бушующим фуриям.
Наступила секунда гробовой тишины. Лира стояла, как вкопанная, ее аметистовые глаза перебегали с моего спокойного лица на мокрые волосы Годфрика, на слишком чистую для «переговоров» воду в купели, на пожилого мужчину, который нервно перебирал бумаги. Ирис холодным взглядом сканировала помещение, словно ища спрятанные тела. Элиана сжала губы, ее бирюзовый взгляд был полон язвительного сомнения.
Лира сделала шаг вперед. Ее розовый хвост вздыбился. Она указала на меня дрожащим когтем.
– КОМУ… – ее голос, низкий и вибрирующий от ярости, заставил содрогнуться даже пожилого управляющего, – … ТЫ ТУТ ПИЗДИШЬ⁈
Картина была шедевром абсурда. Лира, дрожащая от ярости, с когтями наготове. Ирис – ледяная статуя презрения. Элиана – с язвительной усмешкой. А я… князь в мокрых штанах под халатом, с чашкой чая в руке, пытающийся сохранить маску делового спокойствия.
Я медленно, с подчеркнутой невинностью, сделал глоток чая. Слишком горячий – чуть не обжег язык.
– Я? – удивленно поднял бровь, изображая глубочайшее недоумение. – Милая Лира, мы тут заняты очень важными делами. Обсуждение реконструкции. Дизайн. Ароматизация. – Я кивнул на мольберт и пожилого управляющего, который нервно теребил свои бумаги. – Хочешь помочь? Выказать свои идеи? Может, предложишь, какие эфирные масла лучше использовать для твоих портретов? Лилия? Или… что-то более экзотическое? – Я сладко улыбнулся.
Казалось, Лира сейчас лопнет. Ее розовые уши прижались к голове так плотно, что почти исчезли. Аметистовые глаза сузились до опасных щелочек. Она сделала шаг вперед, ее голос, когда она заговорила, был низким, вибрирующим, как натянутая струна перед разрывом:
– Слушай сюда, «князюшка»… – она протянула слово с убийственной язвительностью. – Ты что, думаешь, я дура? Думаешь, я не учую⁈ – Она резко втянула носом воздух, ее ноздри дрогнули. – Здесь воняет спермой! Шлюхами дешевого пошива! И перегаром этого… этого ходячего пивного чана! – Она яростно ткнула пальцем в сторону Годфрика. – У МЕНЯ НЮХ, АРТУР! НЮХ ЧУЕТ ТВОЕ СПЕРМОИЗВЕРЖЕНИЕ ЗА КИЛОМЕТР! СКВОЗЬ ЛЮБЫЕ ЛЖИВЫЕ ПОРТРЕТЫ И ДУРАЦКИЙ ЧАЙ!
Тишина повисла густая, как смола. Даже пар замер. Пожилой управляющий побледнел. Годфрик замер, как статуя, только его щеки заметно затряслись. Ирис холодно усмехнулась. Элиана фыркнула – ее бирюзовые глаза светились злорадством. «Попался, монстр», – казалось, говорил ее взгляд.
Я медленно, с достоинством, встал с плетеного кресла. Поставил чашку с чаем на стол рядом. Звон фарфора прозвучал невероятно громко в тишине. Я посмотрел на своих «дам» – на бушующую Лиру, ледяную Ирис, злорадствующую Элиану. Потом перевел взгляд на Годфрика. Он смотрел на меня. В его глазах читалась одна-единственная мысль: «ПИЗДЕЦ».
Мы кивнули друг другу. Почти синхронно. Мгновение понимания.
– ПЛАН Б! – рявкнул Годфрик не своим голосом. – ВЫРЫВАЕМСЯ!
И мы дали деру. Не к выходу – там стояли фурии. А вглубь купальни, к черному ходу, который Годфрик, видимо, предусмотрительно разведал заранее. Я рванул, скинув халат, который только мешал. Годфрик, тяжело дыша, понесся следом, снося на беду стол с чайником.
– А НУ СТОЙ, РАЗВРАТНИК! – заорала Лира, ее визгливый крик эхом отозвался под сводами. Она щелкнула пальцами. – ДОГНАТЬ! И ПРИНЕСТИ ДВОИХ! ЖИВЫМИ! НО… ПОБИТЫМИ! – уточнила она, и в ее голосе прозвучало леденящее кровь обещание.
Из-за ее спины, как из преисподней, вынырнули четыре кошковоина в легкой броне. Их глаза горели холодной решимостью. Они метнулись за нами, бесшумные и смертоносные, как тени.
Мы вылетели через черный ход в прохладный горный воздух. Позади слышался топот погони и дикий вопль Лиры: «Я ТЕБЯ РАЗОРВУ НА ЛЕНТОЧКИ ДЛЯ ВЯЗАНИЯ, АРТУР!!!»
Годфрик, запыхавшись, оглянулся на мелькающие в дверном проеме фигуры преследователей.
– Храни Роксана! – простонал он. – Бежим, милорд! К коням! Или в скалы! Или куда угодно! Лишь бы от этих когтей подальше!
Мы ринулись в темноту, к месту, где были оставлены наши лошади, молясь, чтобы «План Б» включал в себя не только бегство, но и какое-нибудь спасение.
Внутри купальни:
Лира, тяжело дыша, повернулась к оставшимся. Ее взгляд упал на пожилого управляющего, который пытался незаметно слиться со стеной, держа в дрожащих руках свою папку с бумагами. Он был бледен как полотно.
Лира медленно подошла к нему. Ее когти тихо цокнули по мокрому полу. Она встала перед ним, заглядывая в глаза. Аметистовый взгляд был холодным и неумолимым.
Управляющий затрясся. Он поднял руки в защитном жесте, его голос сорвался на визгливый писк:
– Я все расскажу! Все-все скажу! Не бейте! Они… они тут были! Много девушек! Голых! И князь… он… он… – он заикался, тыча пальцем в сторону теперь уже пустой купели и моего брошенного халата, – … он был с ними! И этот толстый! Они… они тут… духовно обогащались! Я видел! Но они мне пригрозили! Сказали молчать! Не бейте, умоляю!
Лира не сказала ни слова. Она лишь медленно, с наслаждением, провела когтем по его щеке, оставляя тонкую красную царапину. Потом развернулась и пошла к выходу, ее хвост бил воздух, как плеть. Ирис и Элиана бросили на перепуганного старика уничтожающие взгляды и последовали за ней.
Управляющий остался стоять, дрожа, с папкой, прижатой к груди, как щит. На его лице застыло выражение полного, абсолютного «Бедный…князь». Он понял: «духовное обогащение» князя только что обернулось для него очень реальной проблемой.
Глубокий вдох. Сладкий, пьянящий аромат свободы и хвои. Мы с Годфриком, как два потрепанных, но довольных бандита, стояли на горном уступе, глядя вниз на долину, где маячили огоньки «Каменного Сердца». Кошковоины? А, те самые, что ринулись в погоню? Моя драконья ярость, вспыхнувшая коротким, ослепительным шаром пламени перед их мордами, заставила их отпрянуть как ошпаренных. Они зашипели, почесали когтями землю, но не посмели приблизиться. Дракон, даже отдыхающий, – это не игрушка. Особенно когда его прерывают в момент… духовного обогощения.
– Мы будем жить здесь, милорд! – Годфрик, все еще тяжело дыша, раскинул руки, будто обнимая горы. Его лицо сияло мечтательной решимостью. – В горах! Они нас не достанут! Соберем лучших воинов! Построим новый город! Свободный! С банями! И с… эээ… духовно-обогатительными учреждениями для трудящихся!
Я посмотрел на него, как на благородного, но слегка тронутого умом идиота. Горный ветер трепал мои мокрые от пота волосы.
– Дурак что ли? – фыркнул я. – Эти земли – мои. Все до последнего камня. Они пофырчат немного, повоют… – я махнул рукой в сторону поместья, – … да успокоятся. Наверное… – В голосе прозвучала тень сомнения, но я быстро прогнал ее. – Ладно, Годфрик, хватит мечтать. Надо возвращаться. Нечего тянуть кота за… – я запнулся, вспомнив, кто нас только что гнал, – … ох, ладно. Пошли. Тихо.
* * *
Наступила ночь. Поместье «Гнездо Дракона» спало, погруженное в тревожную тишину. Калитка предательски скрипнула, словно крича «предатели вернулись!». Дверь в холл открылась с глухим стуком, гулко отозвавшимся в пустоте. Годфрик, крадучись, как заправский шпион (что с его габаритами было эпично смешно), махнул мне рукой и скрылся в темноте коридора, ведущего к его покоям. «Храни тебя Роксана», – мысленно пожелал я ему удачи.
Я двинулся к своим покоям. Шел на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху. Ни души. Никаких ядовитых камеристок, никаких розовоухих фурий, никаких бирюзовых взглядов, полных мстительного торжества. Пусто. Тишина. Спали, мои хорошие. Устали от гнева. Завтра подуются, покидаются тарелками… и все будет хорошо. Начнем готовиться к свадьбе. С новыми силами. И с… слегка пошатнувшейся репутацией.
Я вошел в свою опочивальню. Тяжелая дверь бесшумно закрылась за мной. Темнота. Знакомый запах дорогих духов, кожи и… усталости. Я сбросил мокрый, пропахший потом и горным ветром камзол прямо на пол. Плюхнулся на огромную кровать с громким вздохом облегчения. Усталость накрыла меня тяжелой, теплой волной. Мышцы ныли приятно, глаза слипались. Я протянул руку, нащупывая одеяло…
И замер.
В углу комнаты, там, где глубокие тени сливались с гобеленом, горели два узких, вертикальных зрачка. Желто-зеленых. Как у хищника. Злобных. Неподвижных. Смотрящих прямо на меня.
Сердце екнуло, но мозг, затуманенный усталостью и остатками горного кайфа, лениво отмахнулся: Глюк. Сон. Нервы. Кошка дворовая забрела…
Я не придал значения. Ошибка. Роковая ошибка.
– Дорогой… – голосок прозвучал в темноте. Тихий. Мурлыкающий. Сладкий, как сироп, и острый, как бритва. – Нам нужно серьезно поговорить…
Я не успел даже вскочить. Тень отделилась от стены и легким, бесшумным прыжком очутилась на кровати. Я почувствовал, как тонкие, но сильные ножки обвивают мою талию, как пушистый хвост обвивается вокруг моей ноги, прижимая ее к матрасу. Холодная, гладкая кожа прижалась к моему боку. Запах… ее запах. Дикой розы и чего-то опасного.
– … устал, мой сладкий? – ее шепот обжег ухо. Губы, мягкие и прохладные, коснулись мочки. – Всех шлюх наверное отымел? Да? Утомительно же…
Ледяной ужас пронзил меня. Не глюк. Не сон. Это была она. Настоящая. Здесь. В моей постели. В кромешной тьме. И ее когти… я почувствовал их острия, едва касающиеся кожи у моего виска.
– Это сон… – прошептал я в отчаянии, крепко зажмурив глаза, как ребенок, надеясь, что чудовище исчезнет. – Это дурной сон…
Холодный, мурлыкающий смешок прозвучал прямо над моим лицом.
– Ну же… – ее голос стал жестче, металлическим. – Открой глазки, Артур. Я хочу посмотреть… – пауза, наполненная леденящей ненавистью, – … В ТВОИ БЕССТЫЖИЕ ГЛАЗА!
Ее рука, быстрая как змеиный удар, впилась мне в волосы и резко дернула голову назад, заставляя открыть глаза. В темноте, всего в сантиметре от моего лица, горели ее аметистовые зрачки – узкие, безумные, полные обещания такой «серьезной беседы», от которой кровь стыла в жилах. И где-то рядом, в дверном проеме, я уловил едва слышный шорох и знакомый, ледяной аромат Ирис. И… горьковатый запах штормгардского можжевельника. Элиана. Они были тут все.
