Текст книги "Князь: Попал по самые помидоры (СИ)"
Автор книги: Гарри Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)
Я готов признать Ваши текущие завоевания и предложить взаимовыгодный раздел оставшихся земель Эрнгарда. Скажем, пополам? Как тот самый пирог с оленьими почками, что Вы так любили в детстве и всегда забирали себе большую часть. Я научен горьким опытом и уступлю Вам первый выбор. Мы можем стать двумя столпами, на которых будет покоиться новый порядок на континенте. Сила Аскарона и… э-э-э… уникальные ресурсы Драконхейма, направленные в единое русло.
Уверен, вместе мы сможем добиться куда большего, чем в мелких семейных дрязгах. Я готов к самому тесному сотрудничеству. В конце концов, что может быть крепче семейных уз? Кроме, разве что, цепей, в которые Вы, вероятно, уже приказали меня заковать при первой же возможности.
В ожидании Вашего скорого – я знаю, Вы не из тех, кто любит затягивать интриги – ответа, остаюсь
Ваш преданный племянник,
который, как это ни парадоксально, по Вам скучает,
Артур фон Драконхейм.
p.s. Надеюсь, в Аскароне достаточно прочные потолки. На случай, если нашим переговорам будут сопутствовать… традиционные для нашей семьи всплески эмоций.
* * *
Моему дорогому, до безумия наивному племяннику,
Артуру фон Драконхейм,
Владыке Огненных Яиц и Кошколюдских Сердец.
[Разрывная печать с гербом Аскарона, слегка испачканная чем-то красным]
Как же я счастлива, что моё солнышко, мой заблудший племянник, опомнился и наконец-то написал! Я уже начала бояться, что тебя окончательно заласкали до смерти твои пушистые и не очень фаворитки, и мне придётся брать штурмом твой замок просто чтобы вернуть мои свадебные подарки.
Твоё предложение о переговорах я нахожу своевременным, остроумным и, что уж греха таить, единственно разумным в твоей ситуации. Я, разумеется, готова их обсудить. Более того, я приглашаю тебя сделать это там, где это и должно происходить – в столице. В Штельхайме. Который, как ты, наверное, уже догадался, вот-вот падёт. Моя армия уже окружила его, и, если честно, от запаха страха и разложения здешний воздух стал даже приятнее, чем аромат моих духов. Мы можем встретиться прямо в тронном зале. Я, конечно, прикажу немного его… переставить. По своему вкусу.
А насчёт того забавного инцидента с моим побегом… Милый мой, не придавай этому значения. Просто у твоей дорогой тётушки в самый неподходящий момент начались эти ужасные, проклятые месячные. Представляешь? Такая сущая безделица сорвала все мои коварные планы по развалу твоей свадьбы. Пришлось срочно искать знахарку, а не тотально уничтожать твой моральный дух. Ты же меня простишь, да?
И да, я тоже по тебе скучаю, моя радость. Так сильно, что просто не могу дождаться момента, чтобы обнять тебя как можно скорее. Очень-очень крепко. Возможно, даже в железные объятия, если ты будешь упрямиться.
Итак, я жду тебя здесь, в преддверии моего триумфа. Не заставляй себя ждать. И, пожалуйста, возьми с собой ту самую… кошку. Мне есть что ей сказать.
Целую. Искренне. Почти.
Твоя любящая и непредсказуемая тётя,
Марицель.
p.s. Не забудь надеть что-нибудь нарядное. Падение королевства – это всё-таки событие. И, на всякий случай, чистые портки. Ты же знаешь, как я люблю эффектные жесты. Мой новый палач как раз достраивает алтарь для публичных казней, и я бы не хотела, чтобы он испортил такую красоту.
* * *
Комната в усадьбе барона напоминала задние кулисы оперного театра, если бы его захватила банда нимфоманок. Повсюду валялись рулоны бархата, шёлка, кружева и… ну, собственно, мои девушки.
Я лежал на кровати, прислонившись к изголовью, и наблюдал за этим сюрреалистичным представлением с чашей вина в руке. Мысль о том, что через пару дней мне предстоит встречать тётку-маньяка, отступала перед более насущной проблемой – выжить в этом эпичном предбаннике.
Центром вселенной, разумеется, была Лира. Она позировала перед треснувшим зеркалом в платье из алого бархата, которое идеально подчеркивало каждую линию её тела. Её розовый хвост с белой кисточкой гордо вился, как отдельный аксессуар.
– Ну как? – она обернулась ко мне, положив руки на бёдра. – Достаточно внушительно для «Первой Мурлыки», чтобы заткнуть за пояс Вашу дорогую тётушку? Я думаю, этот вырез декольте как бы намекает: «Смотри, но не трогай, это собственность Дракона».
– Вырез декольте намекает, что у тебя скоро выпадет спина от гордости, – не поднимая глаз от чёрного, удивительно элегантного платья, которое она примеряла, проворчала Ирис. Она стояла поодаль, её спина была прямая, а взгляд холоден. – И не «Первой Мурлыки», а «первой жены». Надеюсь, князь обратит свой взор на кого-то с чуть более сдержанным вкусом и не позволит нам выглядеть на переговорах как бордель с выездной службой.
– Ах, моя ядовитая мышка! – Лира сладко улыбнулась, подходя к Ирис. – Ревнуешь? Не бойся, я разрешаю тебе быть нашей… тёмной, мрачной тенью. Это тебе идёт.
– Я не ревную, я пытаюсь сохранить остатки достоинства нашего дома, – фыркнула Ирис, но я видел, как её щёки покраснели. Она ловко увернулась от попытки Лиры потрогать её за поясок.
В углу, почти зарывшись в складки небесно-голубого шелка, стояла Элиана. Она робко поглядывала то на дерущихся, то на меня. Платье было скромным, но подчёркивало её высокую, статную фигуру. Поймав мой взгляд, она вся вспыхнула и опустила глаза.
– Элиана, – позвал я её. – Тебе идёт. Как принцессе северных земель.
Она подняла на меня сияющий взгляд.
– Правда, господин? – прошептала она. – Я… я просто не хочу подвести.
– Ты не подведешь, – успокоил я её.
И тут из-за ширмы, с рычанием нетерпения, выскочила Оксана. На ней было криво натянутое платье цвета спелой сливы, которое она, кажется, уже пыталась сорвать.
– Да когда же это кончится⁈ – взвыла она, её голубые глаза метали молнии похоти. – Мы тут тряпки меряем, пока можно было уже три раза успеть перетрахаться! Артур! Господин! Прикажи им всем раздеться и устроим оргию! Это куда полезнее для дипломатии, уверяю тебя! Я научу их таким техникам, что твоя тётя сама захочет к нам в гарем!
– Заткнись, демонская потаскуха! – огрызнулась Лира, не отрываясь от зеркала. – Никто не будет трахаться перед важной миссией. После – пожалуйста. А сейчас – плечики расправь, у тебя на спине складка.
– А мне нравится складка! – Оксана попыталась стянуть с себя платье, но магический ошейник на шее едва заметно вспыхнул, и её пальцы сами собой поправили ткань. Она заскулила от бессилия. – Это жестоко! Я создана для любви, а не для светских раутов!
В этот момент Ирис, поправляя прядь волос, сделала шаг и «случайно» уронила с плеча бретельку своего чёрного платья, обнажив гладкую, бледную кожу и контур идеальной груди. Её холодный взгляд скользнул по мне.
– Простите, господин, неловкость вышла, – сказала она с фальшивой невинностью.
Лира, заметив это, тут же решила «поправить» своё декольте, отодвинув ткань ещё на пару сантиметров, так что её соблазнительные формы оказались на грани полного выхода на свободу.
– Ой, а у меня, кажется, слишком свободно, – сладко прощебетала она.
Элиана, наблюдая за этим, смущённо отвела взгляд, но я видел, как её руки сами потянулись к шнуровке на её собственном, скромном платье, будто на бессознательном уровне желая тоже поучаствовать в этом странном соревновании.
А Оксана, трясясь от возбуждения, просто упала на ковер и начала кататься по нему, стоная:
– Давайте уже! Хоть кто-нибудь! Я даже на Ирис посмотрю без привычной ненависти! Прошу!
Я отхлебнул вина, глядя на этот безумный, прекрасный хаос. Четыре женщины. Четыре стихии. Ревность, страсть, ненависть, преданность и безудержное влечение – всё это клокотало в одной комнате, сверкало голой кожей, шёлком и огнем в глазах.
«Гарем у меня, конечно, сумасшедший», – подумал я, чувствуя, как нарастает знакомое возбуждение. «Но чёрт возьми… он чертовски сексуальный».
– Ладно, девочки, – сказал я, ставя чашу. – Вы все выглядите потрясающе. Каждая по-своему. Теперь, ради всего святого, оденьтесь. Или, по крайней мере, решите, кто из вас сегодня будет моим главным отвлекающим манёвром. Потому что глядя на вас, я уже забыл, зачем мы вообще едем к тёте.
Это было просто идеально. Хаос достиг своего апогея, и теперь он требовал управления. Я сидел на кровати, наблюдая, как четыре стихии в облике женщин готовятся устроить очередной апокалипсис в моей честь.
Лира, успевшая сменить алое платье на ещё более вызывающее из чёрного бархата с алыми вставками, вертелась перед зеркалом, её хвост выписывал восьмёрки.
– Мне кажется, или я становлюсь только прекраснее? – провозгласила она, ловя мой взгляд в отражении. – Тётушка просто обзавидуется. Напомни мне, драгоценный, в момент встречи томно вздохнуть, а ты скажешь: «Ах, моя верная Лира, как же без тебя скучал… в постели». Это должно подорвать её дух.
Ирис, застёгивая на спине своё строгое чёрное платье (с помощью магии или просто нечеловеческой гибкости), фыркнула:
– Лучше скажи: «Ах, моя верная Лира, заткнись, пока тётка не приказала содрать с тебя шкурку на новые перчатки». Это будет куда практичнее. И безопаснее для всех нас.
– Ревность – такое уродливое чувство, – парировала Лира, не оборачиваясь. – Оно тебя старит, моя милая. У тебя уже морщинки от постоянного злобного косоглазия.
– Это не морщинки, это интеллект, пытающийся пробиться сквозь толщу идиотизма, что царит в этой комнате!
В этот момент Элиана, наконец решившись, прошептала:
– Может… может, стоит подумать о подарке для королевы? Чтобы показать наши добрые намерения? Я слышала, она ценит редкие вина…
– Вина? – закатила глаза Лира. – Дорогая, она ценит власть, боль и хорошее шоу. Я предлагаю подарить ей того трусливого барона Отто. В красивой ленте. Пусть бегает по залу и развлекает её, пока мы ведём переговоры.
– А можно подарить меня? – тут же оживилась Оксана, которая сидела на полу и в отчаянии рвала подол своего платья. – Я её за ночь выебу до потери памяти и воли к власти! Или она меня! Неважно! Это будет лучший подарок! Гарантирую!
Я закрыл лицо рукой, чувствуя, как смех подкатывает к горлу. Сдержался с трудом.
– Нет, Оксана, – проговорил я сквозь пальцы. – Мы не дарим людей. Даже если это суккубы. И барона Отто тоже не дарим. Пока что.
– Тогда что? – настаивала Элиана, глядя на меня с искренней попыткой помочь.
– Бочку того самого тридевятилетнего рассола, – мрачно бросила Ирис. – С намёком. Чтобы знала, с кем имеет дело.
Все замолчали, обдумывая. Идея была… чертовски гениальной в своём безумии.
– А ты почему до сих пор не в костюме? – вдруг спросила Лира, сменив тему и снова утыкаясь в меня взглядом. – Я приказала привезти тебе новый, с золотыми вышивками! Ты же не собираешься ехать к королеве в том, в чём спал?
Все взгляды устремились на меня. Я медленно опустил руку с лица.
– Нет, – сказал я просто. – Я поеду в своей обычной дорожной одежде. Может, в том самом алом камзоле, если Ирис его почистила.
В комнате повисло ошеломлённое молчание.
– Но… протокол! – воскликнула Элиана.
– Тщеславие! – фыркнула Ирис, но в её глазах мелькнуло одобрение.
– Это вызов! – с восторгом прошептала Лира. – Прямой удар по её самолюбию! Идеально!
– Да похуй на костюм! – взвыла Оксана, подскакивая на месте. – Если ты его не надеваешь, значит, ты собираешься его снять! Давайте уже, девочки, помогите! Разденем его, выебем как следует, и он поедет к тётке расслабленный и довольный! Это же лучшая подготовка к переговорам! ДАААА!
Она сделала рывок в мою сторону, но Лира и Ирис синхронно схватили её за руки и оттащили назад, шипя и ругаясь.
– Никто никого не трахает, пока мы не решим, в каких серёжках я поеду! – заявила Лира, прижимая дерущуюся Оксану.
– И пока я не проверю, нет ли на том алом камзоле пятен, – добавила Ирис с мнимой озабоченностью.
Я снова закрыл лицо руками, но на этот раз мои плечи тряслись от беззвучного смеха. Сквозь пальцы я видел, как Элиана, пользуясь суматохой, сняла одно из своих украшений и зачем-то поправила им мою причёску, её пальцы дрожали.
Это был безумный дом. Абсолютно сумасшедший. Но это был мой безумный дом. И я не променял бы его ни на какую тихую и размеренную жизнь. Даже если это означало ехать на встречу с королевой-маньячкой с бочкой рассола в качестве дипломатического дара и суккубом на привязи.
Глава 43
Столица
Моему дорогому племяннику, чьё промедление граничит с искусством,
Артуру фон Драконхейм,
Великому Разрушителю Моих Планов и Случайному Союзнику.
[Печать Аскарона оттиснута на клочке королевского штандарта Эрнгарда, испачканном вином и чем-то тёмно-красным]
Ну, вот и всё, милый. Финал. Занавес. Твои любимые «читатели» могут выдохнуть – королевству Эрнгард пришёл конец. Старый Вильгельм, бедняга, только что подписал капитуляцию. Сделал он это, надо сказать, с таким видом, будто жуёт лимон, обмазанный дерьмом. Зрелище было до слез умилительное.
И знаешь, что я подумала, наблюдая, как он дрожащей рукой передаёт мне корону? «Боже, как же не хватает тут моего Артура!» Искренне. Такой исторический момент, а некому разделить со мной триумф. Ну, кроме моего палача, но у него, как назло, сегодня выходной и он мрачнее тучи.
Посему спешу заверить тебя, что король пока ещё жив. Я оставила ему жизнь. Ну, знаешь, как оставляют на посылках самого нерасторопного слугу. Мне нужен свидетель. Свидетель моего величия. И кто же подходит на эту роль лучше, чем мой единственный племянник, который, хоть и невольно, но принял в этом непосредственное участие? Разгромив основную армию Эрнгарда, ты расчистил мне дорогу к его сердцу. Это так мило с твоей стороны, просто семейная идиллия.
Так что хватит там задерживаться со своим… цирком. Бочка с тем самым рассолом, которую ты, я уверена, везёшь в качестве дипломатического дара, уже, наверное, прокисла. Я жду тебя в столице. В тронном зале. Воздух здесь потрясающий – пахнет страхом, предательством и моими духами.
Приезжай, посмотри, на что способна настоящая королева, когда её не ограничивают условности и дурной вкус. Обещаю, зрелище стоит того. И не вздумай надевать что-то официальное. Твой потрёпанный алый камзол и этот взгляд «о-боже-куда-я-попал» – именно то, что нужно.
С нетерпением жду нашего семейного воссоединения,
Твоя торжествующая тётя,
Марицель.
p.s. Захвати с собой ту рыжую кошку. Мне нужно с кем-то обсудить дизайн новых витражей для тронного зала. Старые, с единорогами, уже не актуальны. И да… можешь не надевать тёплые портки. У нас тут, внезапно, стало очень, ОЧЕНЬ жарко.
* * *
Карета была не просто большой. Она была чудовищной.
Пришлось в срочном порядке сколачивать нечто среднее между королевским экипажем и передвижным зверинцем, чтобы вместить всю мою свиту. Шестерня скрипела под невероятной тяжестью – не столько наших тел, сколько наших амбиций, обид и сексуального напряжения.
Я сидел, втиснутый между Лирой, которая вцепилась в мою руку с видом полноправной владелицы, и окном. Напротив, заняв целое сиденье, восседал Годфрик с необычайно серьёзным, почти скорбным лицом. Рядом с ним притулилась Мурка, её рыжий хвост нервно подрагивал. В остальных углах разместились Ирис, смотревшая на всех с выражением, будто в карете лежит дохлая рыба, и Элиана, прижавшаяся к своему окну, словно пытаясь стать как можно меньше и незаметнее.
А по центру этого передвижного сумасшедшего дома носилась, как ураган, Оксана.
– Смотрите! Смотрите! Люди! Много людей! – она прилипла к своему окну, её нос оставлял жирные пятна на стекле. – Они все такие… несчастные! И голодные! Идеальная аудитория! Можно я выйду? Ненадолго? Обещаю, только одного-двух… ну, максимум десять… я же должна поддерживать силы!
– Сядь и не двигайся, – сквозь зубы процедила Ирис, не глядя на неё. – Иначе прикажу Годфрику привязать тебя к багажнику.
– Ооо, жёстко! – взвизгнула Оксана с явным удовольствием. – Мне нравится! А можно потом?
Рыцари Драконхейма на своих мощных скакунах окружали карету плотным кольцом, но я был уверен, что они слышали каждый наш возглас. Стыд – уже давно незнакомое мне чувство.
Карета с грохотом въехала под сводчатые ворота Штельхайма. Город встретил нас не звоном колоколов, а гробовой тишиной, пахнущей гарью, страхом и разложением. На опустевших улицах виднелись следы недавних боёв, а из окон на нас смотрели испуганные лица.
– Наконец-то, – со стоном произнес я, чувствуя, как тяжесть предстоящего свидания с тётушкой наваливается с новой силой.
– О, столица! – прошептала Элиана, глядя на родные, но теперь чужие улицы. В её глазах была грусть. (Элиана рыцарь короны, она очень часто была в столицы, считайте ее вторым домом)
– Ничего, ничего, – бодро сказала Лира, поглаживая мою руку. – Скоро мы всё тут приберём к рукам. Главное – держаться уверенно. И помнить, что ты – Дракон.
– А магазины… – вдруг задумчиво произнесла Ирис, её взгляд скользнул по заколоченным лавкам. – Интересно, ювелирные работают? Или бутики с парфюмерией? Падение королевства – не повод опускаться до деревенского шика.
– Да-да-да-да! Магазины! – подхватила Оксана, подпрыгивая на сиденье. – Мне нужно новое платье! Или десять! Или вообще не платье, а что-то кожаное, с цепями! Для настроения!
– А Мурка хочет хоспошных тканей, – тихо мурлыкнула Мурка, прижимаясь к Годфрику. – Для маленьких одеял. Для нашего будущего гнёздышка.
Годфрик, до этого хранивший молчание, тяжело вздохнул.
– Я бы пока не о гнёздышке подумал, а о том, как бы нам всем из этого «гнёздышка» живыми выбраться. От королевы Марицель пахнет бедой за версту. Сильнее, чем от твоего рассола, господин.
– Не портите мне и моему мужу настроение, капитан, – огрызнулась Лира. – Всё будет прекрасно. Мы приедем, произведём фурор, Артур блеснёт остроумием, а я… я буду сиять рядом с ним, затмив всех. И, возможно, куплю себе новую диадему. Вон, кажется, тот магазин уцелел.
Я закрыл глаза, слушая этот абсурдный хор. Они планировали шоппинг, пока за окном лежала поверженная империя. Но, чёрт возьми, именно это и давало мне силы. В этом хаосе была жизнь. Моя жизнь.
Карета с грохотом подкатила к королевскому дворцу, над которым уже развевался штандарт Аскарона. Представление начиналось.
Я выдохнул и открыл дверь. Первым делом на меня обрушилась неестественная тишина, висящая над дворцовой площадью, и пронзительный взгляд десятков пар глаз.
«Церемония начинается», – с тоской подумал я и, надев маску безразличного величия, начал отработанный ритуал. Я подал руку Лире. Она вышла с грацией хищницы, её алое платье вспыхнуло на фоне серых стен, а взгляд скользнул по встречающим с вызывающим пренебрежением. Затем – Ирис. Её пальцы холодно легли на мою ладонь, она выпорхнула из кареты, как тень, и сразу же отступила на шаг, демонстрируя свою роль «всего лишь служанки», но осанка у неё была королевской. Потом – Элиана. Она оперлась на мою руку дрожащей рукой, её взгляд был полон трепета и старой боли. Мурка, пародировала Лиру. И, наконец, Оксана. Она чуть не выпрыгнула сама, но мой предупредительный взгляд заставил её принять помощь. Её рука была горячей и беспокойной, а глаза уже искали в толпе первую жертву для своих магических ласк.
Когда все девушки, поправляя платья и бросая друг на друга сокрушительные взгляды, выстроились позади меня, в карете остался только Годфрик. Он сидел, красный как рак и, с протянутой рукой смотрел на меня умоляющим взглядом. Я встретился с ним глазами, поднял бровь, и с грохотом захлопнул дверцу кареты прямо перед его носом.
– Князь! – донёсся из-за дерева и стекла его жалобный, обиженный писк. – Я же Ваш капитан! Как же я…
Его голос оборвался. Пусть посидит и подумает о бренности бытия и о том, что негоже капитану краснеть, как девица.
В этот момент к нам шагнул вперед рыцарь Аскарона в сияющих стальных латах, украшенных гербом с хищным грифоном. Рядом с ним встала кошколюдка-офицер в изящной, но практичной кожаной кирасе – «кошковоины», элита тётушки. Рыцарь склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне. Его голос, громкий и поставленный, разнёсся по площади:
– Его Величество Князь Артур фон Драконхейм! Владыка Огня и Наследник Древней Крови! Аскарон с величайшим уважением и почтением приветствует вас в столице обновлённого мира! – он сделал паузу, его взгляд скользнул по моим спутницам. – Мы рады видеть Вашу супругу, леди Лиру фон Китилэнд, чья верность и доблесть стали легендой. И Ваших… очаровательных фавориток, чья прелесть затмевает само солнце.
В его голосе не было и тени насмешки. Только подобострастие, отточенное годами службы у моей тётушки, которая наверняка приказала встретить нас со всем мыслимым пафосом.
– Да славится мощь Аскарона, обретшая новые земли! – продолжил он, воздевая руку к небу. – И да славится мудрость Драконхейма, чей союз с нами знаменует новую эру! Вместе наши королевства непобедимы!
«Ну конечно, вместе», – подумал я. – «Пока она не решит, что мои яйца слишком велики для её вселенной и не прикажет их отрубить».
– Её Величество, Королева Марицель, ожидает вас в тронном зале, – рыцарь закончил свою речь и жестом указал на зияющие главные врата дворца. – Пожалуйте. Падший король Вильгельм будет счастлив лицезреть тех, кому он обязан своим… новым положением.
Кошковоины и рыцари расступились, образовав живой коридор, ведущий в пасть дворца. Я кивнул, взял под руку Лиру и сделал первый шаг вперёд, в сердце логова моей тётушки. Девушки двинулись за мной, а сзади донёсся приглушённый стук – это Годфрик, наконец, выбрался из кареты и, пылая стыдом, бежал догонять нашу процессию.
Мы шли по бесконечно длинному, богато украшенному коридору дворца Штельхайма. Стены из тёмного полированного дерева были увешаны гобеленами невероятной тонкости работы, под ногами лежали шкуры экзотических зверей, а с потолка свисали массивные серебряные канделябры. Воздух пах воском, старыми деньгами и едва уловимым страхом.
Я свистнул, окидывая взглядом это великолепие.
– Ну что ж… Неплохо так король поживал. Прямо скажем, очень неплохо.
– О, да, – мурлыкнула Лира, поглаживая мою руку, заложенную под её локоть. – Много дерева, много золота… Немного безвкусно, конечно. Слишком много единорогов. Но в качестве запасной резиденции для летнего отдыха… сгодится.
Ирис, шедшая чуть позади, скривила свои идеальные губы.
– Пахнет затхлостью и чужой славой. И, кажется, дешёвым одеколоном. Надеюсь, наша королева-мать первым делом прикажет всё это проветрить и продезинфицировать. С огнём.
Элиана шла, опустив голову, её пальцы нервно теребили складки платья.
– Это… это фамильная галерея аристократов великих домов, – тихо прошептала она. – Портрет моего прадеда… – она указала на одно из полотен, изображавшего сурового мужчину с единорогом на поводке.
– А мне нравится! – выдохнула Оксана, вертя головой во все стороны. – Здесь такие высокие потолки! И столько укромных уголков! Можно столько людей одновременно в углу прижать! Мечта!
Мурка, шедшая рядом, лишь тихо мурлыкала, разглядывая узоры на ковре.
– Мягкий… Хошется поточить об него когти…
Годфрик, наконец-то догнавший нас и всё ещё пунцовый, флегматично осмотрел обстановку и изрёк:
– Ничего удивительного, Ваша светлость. Конечно, он хорошо жил. Он же своих бедных жителей грабил, как липку. Каждый этот гобелен – чья-то разорённая семья, каждый канделябр – чей-то невыплаченный налог. Классика.
Рыцари и кошковоины, сопровождавшие нас, шли абсолютно бесстрастно, но я видел, как у одного дёрнулся ус, а у другой задёргался кончик хвоста.
– Главное, – сказал я, понизив голос, обращаясь к своей свите, – что мы не забыли тот самый… дипломатический груз. Надеюсь, слуги уже несут его королеве.
– О, та самая бочка! – всплеснула ладошками Мурка. – Она такая ароматная!
– Да, – с мрачным торжеством подтвердил я. – Лучший тридевятилетний рассол, что можно было найти на развалинах Кракенфельда. Уверен, тётя оценит этот тонкий намёк на наше с ней… общее дело.
– Она или оценит, или прикажет нас всех утопить в этой бочке, – философски заметила Ирис.
– А в бочке можно? – тут же встрепенулась Оксана. – Это же тесно, жарко, скользко… О, это звучит ещё лучше!
Лира фыркнула, но её глаза блеснули азартом.
– По крайней мере, это будет оригинальная смерть. Лучше, чем от скуки, разглядывая этих единорогов.
Мы продолжили шествие по бесконечному коридору.
Мы подошли к грандиозным двустворчатым дверям из черного дерева, инкрустированным золотом и перламутром. Два рыцаря-великана, не меняя каменных выражений лиц, толкнули их, и створки с глухим гулом распахнулись.
Тронный зал был поистине исполинским. Высоченные своды терялись в полумраке, где поблескивали фрески с батальными сценами. Ряды полированных мраморных колонн уходили вдаль, к возвышению, на котором стоял трон – не просто кресло, а монументальное сооружение из слоновой кости, черного дерева и золота, увенчанное фигурами вздыбленных грифонов. И на этом троне, вальяжно развалившись, как хищница на своём ложе, сидела она.
Королева Марицель.
Она была облачена в платье цвета запёкшейся крови, с таким декольте, что оно бросало вызов законам физики и приличиям. Её огненно-рыжие волосы с седыми прядями были убраны в сложную конструкцию, напоминающую корону. В одной руке она держала бокал с рубиновым вином, другой лениво подпирала щёку. Её лицо, ослепительно красивое и опасное, озаряла улыбка, полная хищного торжества.
Наша делегация вошла, растянувшись в причудливую процессию. Я вёл Лиру, за нами – Ирис, Элиана, Оксана (которая тут же начала жадно облизываться), Мурка и, наконец, оправившийся Годфрик.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. И тут её голос, сладкий, как сироп, и острый, как бритва, разрезал пространство:
– Ну наконец-то! – она с преувеличенной обидой поставила бокал на подлокотник. – Я тут уже два часа сижу, милый племянник. Всю свою королевскую, идеальной формы попку отсидела в ожидании. Надеюсь, ты привёз мне что-то стоящее, чтобы компенсировать мои моральные и физические страдания.
Я сделал несколько шагов вперёд, отпустив руку Лиры, и склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне.
– Ваше Величество. Тётя. Простите наше опоздание. Дороги были… переполнены последствиями Вашего триумфа. – Я распрямился и встретился с её взглядом. – Вы выглядите ослепительно, как всегда. Поздравляю с победой.
И тут с трона сорвалась не королева, а ураган. Марицель стремительно сбежала по ступеням, её платье развевалось, как крылья. Она подбежала ко мне, схватила за лицо своими длинными, изящными пальцами с острыми ногтями и принялась осыпать мое лицо быстрыми, громкими, влажными поцелуями.
– Ах ты мой хороший! Мой единственный! Мой противный, непутёвый племянничек! – причитала она между поцелуями. – Так долго не писал! Так долго не приезжал! Думала, ты совсем забыл свою старую тётку!
От неё пахло дорогим вином, специями и безудержной, немного безумной радостью. Я стоял, терпеливо принимая этот шквал фамильной «нежности», и чувствовал нутром, как мои спутницы реагируют на это зрелище.
Лира скрестила руки на груди, и её хвост начал медленно, угрожающе хлестать по воздуху. Ирис смотрела на это с таким выражением, будто наблюдала за противоестественным актом каннибализма. Элиана застыла в почтительном, но шокированном поклоне. Оксана, не скрывая интереса, изучала тётку, словно оценивая её энергетический потенциал. А Годфрик просто покраснел и отвёл взгляд к Мурке.
Марицель наконец отпустила моё лицо, оставив его мокрым и, возможно, слегка поцарапанным.
– Ну, – выдохнула она, отступая на шаг и окидывая меня оценивающим взглядом. – Теперь показывай, что привёз. И представляй свою… красочную свиту. Не терпится познакомиться с теми, кто отвлекает тебя от семейных обязанностей.
– Меня покажи! Меня покажи! – сразу же закричала Оксана.
Глава 44
Начинается игра с тетушкой
– Меня покажи! Меня покажи! – пронзительный возглас Оксаны разрезал торжественную тишину зала, эхом отразившись от мраморных колонн.
Все взгляды, включая ледяной взор Марицель, устремились на суккуба. Та стояла, выпятив грудь и стараясь придать своему лицу выражение надменной значимости, что удавалось ей с переменным успехом.
Уголки губ Марицель поползли вверх, образуя улыбку, в которой было куда больше хищного любопытства, чем умиления.
– А это что за прелесть? – протянула она, и её голос стал сладким, как забродивший мёд. – Такая… энергичная.
Я закатил глаза, чувствуя, как головная боль нарастает с новой силой.
– Тётя, позволь представить… Оксану. Мою… – я на мгновение замялся, подбирая наименее взрывоопасное определение, – … фаворитку.
– Фаворитку⁈ – возмущённо фыркнула Оксана, топнув ногой. Она повернулась к Марицель, жестикулируя. – Я не просто «фаворитка»! Я – его личный… э-э-э… советник по энергообмену и тактическому ослаблению вражеской воли! Без меня он бы до сих пор…
– Советник по энергообмену, – Марицель перебила её, прищурившись. Её взгляд скользнул по магическому ошейнику на шее Оксаны, и в её глазах мелькнуло мгновенное, безошибочное понимание. – Какая занятная должность. Надеюсь, твои… советы… приносят моему племяннику ощутимую пользу.
В её голосе прозвучала лёгкая, ядовитая насмешка, но Оксана, польщённая самим фактом внимания, лишь гордо подняла подбородок.
Затем я, стараясь сохранить остатки формальности, представил остальных. Я указал на Лиру, свою жену и Первую Мурлыку, на Ирис – главную камердинершу, и на Элиану – княжну Штормгарда. Марицель кивала каждому представлению, её пронзительный взгляд выстукивал каждую деталь, словно составляя досье, но никаких комментариев не последовало. Она и так всех их знала слишком хорошо.
Годфрик, откашлявшись, выступил вперёд и представился сам, а затем с нежностью в голосе представил свою Мурку. Марицель с лёгкой, почти одобрительной улыбкой кивнула.
– Рада видеть, что в свите моего племянника есть не только экстравагантные особы, но и верные воины, – её взгляд скользнул по Лире, – и что кошколюдки не ограничиваются одной лишь… Первой Мурлыкой. Это разнообразие тешит взор.
Затем её внимание вернулось ко мне, и лицо снова стало серьёзным, хотя в уголках губ играла та же хитрая улыбка.
– Несмотря на то, что силы королевства были подорваны твоим умелым ударом, милый племянник, последний бой за столицу не был лёгкой прогулкой, – заявила она, делая паузу для драматизма. – Эти упрямые эрнгардские львы отчаянно цеплялись за свои камни. Мне пришлось… проявить наглядность. В отместку казнила часть самых значимых офицеров старого Вильгельма. Чтобы другим неповадно было.
Я встретил её взгляд, сохраняя невозмутимость. В её словах был вызов – посмотри, одобришь ли ты мои методы.
