Текст книги "Князь: Попал по самые помидоры (СИ)"
Автор книги: Гарри Фокс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)
Я откинулся на камень, закрыл глаза и ухмыльнулся.
Эх, Роксана… Что ж ты делаешь с нами? Но сегодня… спасибо тебе за этот «праздник». Без него такого спектакля не было бы.
Пар клубился над водой, как дым на поле боя после взрыва. Я наблюдал за Ирис, застывшей в метре от меня. Вода ласкала ее плечи, оставляя влажные тропинки на коже. Черное кружево лифчика, пропитанное водой, стало почти прозрачным, откровенно обрисовывая каждую линию, каждый изгиб. Ее руки, скрещенные на груди, казались не защитой, а подчеркнутым вызовом. Смотри, но не смей прикоснуться.
– Ирис, – голос мой звучал хрипло от пара и напряжения, – неужели нельзя расслабиться хоть на секунду? Хотя бы здесь? Ты же как статуя Скорбящей Нимфы, которую забыли отлить в бронзе.
Тишина. Только журчание воды из драконьих пастей. Ее взгляд уперся в мозаичного тритона на стене, но я чувствовал – все ее существо сфокусировано на опасности. На мне.
Ее сексуальность в этот момент была оружием и броней одновременно. Мокрые черные волосы, слипшиеся на шее и щеках. Капли, скатывающиеся по ключицам, исчезающие в кружевном треугольнике лифчика. Линия спины, видимая сквозь прозрачную от воды ткань, – изгиб, достойный лучшего скульптора. Талия, тонкая над бедрами, скрытыми водой, но угадывающимися по тому, как сидела. А эти черные чулки, заканчивающиеся кружевными подвязками где-то под поверхностью… Они сводили с ума. Она была воплощением запретного плода, мокрого, злого и невероятно соблазнительного. Отвести взгляд было физически тяжело. Как игнорировать пламя костра в темноте.
Терпение лопнуло. Я не думал, не планировал. Просто оттолкнулся от дна и сделал один мощный гребок, закрывая расстояние между нами.
Она резко повернула голову, глаза – огромные, темные(да, бирюза стала мрачной), полные неожиданного испуга и… чего-то еще. Она засмущалась. Не просто покраснела, а засмущалась. Этот миг растерянности, детской незащищенности, пробивающийся сквозь броню злости, был как удар током.
И тогда инстинкт взял верх. Моя рука сама нашла ее мокрую шею. Я притянул ее к себе и засосал. Не поцеловал – именно засосал, с голодом, накопившимся за все дни нашей войны, за все взгляды, за всю ее ядовитую красоту.
Она замерла на долю секунды… а потом ответила взаимностью. Сначала неуверенно, почти неохотно, но затем – с такой же яростью, с какой обычно сыпала оскорблениями. Ее губы разомкнулись, руки, скрещенные на груди, ослабли, одна из них вцепилась в мое мокрое плечо. Мы погрузились в поцелуй, как в водоворот, забыв про пар, про воду, про весь безумный мир вокруг.
Перед глазами пронеслись флешбеки. Яркие, как вспышки молнии:
Маленькая Ирис, лет семи, с косичками, робко протягивает мне, юному барчуку Артуру, самодельную тряпичную куклу. Глаза полны надежды.
Я, гадкий мальчишка лет десяти, с презрительной гримасой выхватываю куклу, швыряю ее в лужу и толкаю девочку: «Прочь, деревенская грязь! Ты – служанка! Знай свое место!»
Ее глаза, полные слез и первого горького осознания несправедливости мира.
Еще сцены: я приказываю ей на коленях вытереть следы моих грязных сапог; смеюсь, когда она спотыкается с тяжелым подносом; отвергаю любую попытку улыбнуться или заговорить первым…
Неудивительно. Неудивительно, что она выросла такой колючей. Я сам выковал эту броню из презрения. Она хотела дружбы? Хотя бы человеческого отношения? А получила – границы, прочерченные грязью и унижением. Ее ненависть была моим же творением.
Я пришел в себя от резкого толчка в грудь. Она оттолкнула меня, вырвалась. Дышала часто, губы распухшие от поцелуя, глаза пылали уже знакомой яростью, но теперь в них читалось еще и глубочайшее смятение.
– Ты! ВЫ! – она задыхалась, – Да как Вы… это уже перебор… Совсем крыша поехала⁈
Она резко развернулась и бросилась к лестнице, выскакивая из воды. Слишком резко. Мокрые ноги в чулках скользнули по гладкому мрамору края бассейна. Она вскрикнула, потеряв равновесие, и начала падать назад, навстречу каменным ступеням.
Я был рядом. Рефлексы сработали быстрее мысли. Я поймал ее на лету, одной рукой под спину, другой под сгиб коленей. Она оказалась в моих руках, легкая и мокрая, как испуганный, смущенный котенок, попавший в лапы к хищнику. Кружево лифчика промокло насквозь, обнажив больше, чем скрывая. Черные чулки блестели на свету. Ее широкие глаза смотрели на меня с немым ужасом и… ожиданием? Чего? Нового унижения? Продолжения?
Я не удержался. Аккуратно, почти нежно, провел пальцем по ее мокрой, горячей щеке, смахивая каплю воды (или слезу?).
– Ирис… – начал я.
И тогда она потянулась ко мне. Сама. Ее рука коснулась моей щеки, пальцы вцепились в мокрые волосы у виска. Она сама закрыла расстояние между нами, и наши губы снова встретились. Этот поцелуй был другим. Менее яростным. Более… вопрошающим? Запутанным? Полным той самой детской боли и взрослой ненависти, смешанных с чем-то новым, невероятно опасным и манящим.
И тут. Сука. И тут.
Громкий, чопорный стук в тяжелую дверь ванной. Прежде чем мы успели оторваться друг от друга, дверь распахнулась. На пороге застыл дворецкий. Его гранитное лицо треснуло от шока. Глаза округлились, рот приоткрылся. Он увидел князя, стоящего по пояс в воде, с полуобнаженной, мокрой горничной на руках, в момент страстного поцелуя.
– Господин… – его голос сорвался. – Ваша суженая… Леди Элиана фон Штормгард… прибыла. Встречать изволите?
Ох епты. Мысль пронеслась со скоростью пули. Элиана? Сейчас? Вот именно сейчас⁈
Дворецкий, очнувшись от шока, ахнул – коротко, как от удара под дых. Он резко развернулся, не дожидаясь ответа, и захлопнул дверь с такой силой, что эхо прокатилось по залу.
Мгновенная магия момента испарилась. Ирис вновь стала сердитой. Она ловко вывернулась из моих рук, спрыгнула на мраморный пол и засеменила к своей куче одежды у стены.
– Ваша жена ждет, – фыркнула она, нарочито громко и с ледяной яростью в голосе. Она наклонилась, поднимая свое темно-синее платье.
И пока она шла, пока нагибалась… Это было чистой воды дразниловка. Каждый шаг – покачивание бедрами, каждое движение – игра мышц спины под мокрым кружевом, каждый наклон – откровенная демонстрация идеальной линии бедер и упругой попки в мокрых стрингах и чулках. Она виляла так, словно сознательно выписывала восьмерки, зная, что я смотрю. Ммм… Она не просто уходила. Она уходила с триумфом, мстя мне последним, самым доступным ей сейчас оружием – своей невероятной, недосягаемой в этот момент красотой. «Смотри, князек, – словно говорило каждое ее движение. – Смотри и помни. Это не твое. И никогда не будет».
Я стоял по пояс в теплой воде, наблюдая, как она натягивает платье на мокрое тело и кружево, не обращая внимания на неудобство. В голове гудело от флешбеков, от ее поцелуя, от ее гнева и… от осознания, что где-то там, в моем замке, меня ждет ледяная воительница Элиана. А я тут… с мокрой, ядовито-прекрасной кошкой, которая только что чуть не разбилась на моих глазах и тут же оцарапала душу.
«Эх, Роксана…» – мысль прозвучала автоматически. Но сегодня виновницей всего был не мифический образ. Виновница, полураздетая и злая, только что вышла из дверей моей ванной.
Я стоял посреди роскошной ванной, вода стекала с меня каплями на мрамор, а внизу бушевала настоящая буря. Стояк был монументальный, как обелиск в честь непомерной глупости бывшего владельца тела и моей текущей ситуации. Яйца ныли тупой, навязчивой болью – классический сигнал SOS от перегруженных систем.
– Ну вот! – выдохнул я с бессильной яростью, глядя вниз на явную помеху дипломатическим переговорам. – Не вовремя! Совсем не вовремя! Как я пойду к Элиане в таком виде? Она и так меня за навозного жука считает, а тут я предстану перед ней, как памятник неприкрытому вожделению? «Здравствуй, суженая, это не я рад тебя видеть, это… эээ… автономная система приветствия!»
Я схватил огромное, пушистое полотенце и начал яростно вытираться, как будто трением мог решить проблему. Не помогло. Обелиск стоял нерушимо. Боль в яйцах усиливалась, превращаясь в пульсирующую угрозу. Гениальная мысль осенила меня, как удар молнии в пустыне:
– Нельзя так. Надо спустить. А то подохну прямо на глазах у ледяной воительницы. От переизбытка жизненных соков. Ирония судьбы – князь фон Драконхейм скончался от… нереализованного потенциала.
Отбросив полотенце с решимостью обреченного, я прислонился к прохладной мраморной колонне. Взял дело в свои руки. В прямом смысле. Мысли лихорадочно метались, но быстро сфокусировались на единственном подходящем образе: Ирис. Ее мокрое кружево, ее злые глаза, ее ядовитые губы, ее попка, дразняще уходившая от меня… Проклиная ее всеми силами души за то, что она довела меня до такого состояния, я начал действовать. Энергично. Сосредоточенно. С мысленным рефреном: «Чтоб ты сдохла, стерва! Чтоб тебя!.. Ммм… черт, да…»
И тут. Как по злому року. Дверь ванной с грохотом распахнулась. На пороге – дворецкий. Лицо – все то же гранитное воплощение служебного долга.
– Господин, – начал он четко, – госпожа Элиана уже нестерпимо долго… – Его голос оборвался на полуслове. Его взгляд, обычно устремленный куда-то за мое плечо, уперся прямо в процесс. Глаза округлились так, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Рот открылся, но звук не шел. Он резко развернулся на 180 градусов с солдатской выправкой и хлопнул дверью так, что задребезжали мозаики на стенах. Его приглушенный возглас донесся сквозь дубовую толщу: «Помилуй боже!»
Я застыл, рука замерла в самом разгаре. Мои мысли взорвались:
– БОГИ! НУ КАКОГО ХРЕНА⁈ – завопил я внутренне. – Дай мне магию огня, льда, исцеления, что угодно! Но не эту ебаную способность оказываться в самых неловких моментах вселенной! Это проклятие! Родовое проклятие фон Драконхеймов!
В ОТВЕТ ТИШИНА. Лишь эхо хлопнувшей двери и отчаянный зов перегруженных яиц.
– Плевать! – прошипел я сквозь зубы, решив довести начатое до конца. Плюю на все: на Элиану, на дворецкого, на репутацию, на возможный сердечный приступ от стыда. Прижимаюсь спиной к колонне, в уголок, подальше от двери (надежды ноль, но все же), и начинаю в ускоренном режиме. Мысли – сплошной поток: мокрая Ирис, ее проклятия, ее кружева, ее… Черт возьми, да!
И вот он, момент истины. Пик. Экстаз освобождения от физиологических оков. Триумф воли над обстоятельствами! Я зажмурился, готовый к финальному аккорду…
И В ЭТОТ МОМЕНТ… Дверь ванной снова распахивается с такой силой, что, кажется, слетает с петель. В проеме, окутанная аурой ледяного негодования, стоит Элиана фон Штормгард. Ее прекрасное лицо искажено гневом, голубые глаза метают кинжалы.
– ДА СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО ЖДАТЬ⁈ – ее голос, обычно холодный и ровный, ревел, как штормовой ветер над Штормгардом. – Вы что тут, фон Драконхейм, золото?!.
Она не успела договорить.
Мое семя, выпущенное с силой катапульты, прилетело. Точнее, описало небольшую, но выразительную дугу в воздухе парной залы. Капли белого, липкого вещества прямо по курсу встретились с: темно-синим, дорогим, явно новым платьем леди Элианы, прямо в области декольте; ее левой, идеально очерченной скулой и, как вишенка на торте, одной-двумя каплями – на ее полуоткрытую от гнева и неожиданности губу.
Она замерла. Абсолютно. Словно ее заморозили на месте. Глаза стали размером с блюдца. Гнев сменился абсолютным, первобытным шоком. Она медленно подняла руку, коснулась пальцами своей скулы, посмотрела на липкую субстанцию… Потом перевела взгляд на меня. На моего еще не опустившегося друга. На общую картину позора.
Я стоял в таком же шоке. Рука еще в положении «на спуске». Рот открыт. Мозг отключен. В голове только белый шум и мысль: «Ну вот. Теперь я точно навозной жук. Навозной жук, который ещё и… обстрелял невесту».
Дверь за спиной Элианы снова распахнулась. Дворецкий, видимо, осмелевший или решивший спасать положение, влетел внутрь.
– Подождите, госпожа, не входите, там… – он начал, но его взгляд скользнул с моей фигуры на застывшую, «украшенную» Элиану. Его гранитное лицо не просто треснуло – оно рассыпалось в прах. Он ахнул, не сдерживаясь. Его глаза чуть не вылезли на лоб. – Ох… епты…
Он не стал ничего добавлять. Просто резко вылетел обратно, как ошпаренный, и захлопнул дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Его последние, приглушенные слова донеслись сквозь древесину:
– Ну нахер! Я не видел! Я ничего не видел! Иду за тряпкой… и виски… много виски…
В ванной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды в терме и моим прерывистым дыханием. Я и Элиана смотрели друг на друга. Я – в ужасе и предвкушении немедленной смерти. Она – в состоянии шока, переходящего в нечто неописуемое. Капля с ее губы медленно сползла вниз.
Леди Элиана фон Штормгард медленно, очень медленно, вытирает тыльной стороной ладони свою щеку, потом смотрит на липкую руку. Ее взгляд поднимается на меня. В ее глазах уже нет шока. Там – чистейший, первозданный, космический УЖАС, смешанный с таким ОТВРАЩЕНИЕМ, что мне становится физически плохо. Она открывает рот. Не для крика. Для шепота, который режет, как лезвие:
– Вы… Вы… МОНСТР.
Затем она резко разворачивается, ее платье с «украшением» развевается, и она выбегает из ванной, хлопая дверью так, что та, кажется, трещит по швам. Я остаюсь один. Мокрый. Голый. С опускающимся флагом былой гордости. В воздухе витает запах дорогих масел, пара и… ну, ты понял. И только одна мысль стучит в висках:
«Эх, Роксана… Ирис… Что ж вы делаете со мной? За что?» – Но ответа нет. Есть только тишина и осознание, что мой брак по расчету только что потерпел крушение еще до начала. И виной всему – вовремя не спущенный пар. И дверь, которая ну никак не хотела оставаться закрытой. – «Интересно…а были войны из-за того, что князь спускал свое потомство на будущую невесту? Если нет, то я первый…»
Это что за Гаремокон?
– Ай…господин…
– Не туда…но, если Вам нравится…
Глава 5
Like a BOSS
Я сидел за своим «драконьим» столом, уткнувшись лбом в стопку отчетов Бертрама, которые, к моему глубочайшему удивлению, начали наконец показывать плюсики, а не сплошные минусы. Солнечный луч, пробившийся сквозь витраж, играл на золотой печати, лежащей на двух зловещих конвертах. Два письма. Два гвоздя в крышку моего княжеского гроба.
«Ну вот и приехали, – подумал я, постукивая пером по столу. – Сижу, как дурак, в самом центре полной, тотальной, эпической… жопы. С юморком, конечно. А как иначе? Рыдать? Так я уже пробовал – не помогает. Только глаза красные, и Ирис потом смотрит с таким сарказмом, будто знает, что я реву не из-за краха дипломатии, а из-за того, что не могу перестать думать о ее черных кружевах в терме. Проклятая стерва.»
Прошла неделя. Целая неделя! Казалось бы, срок для слухов – как вечность. И какая вечность выдалась! То, что именно произошло в терме с Элианой и моим… эээ… «салютом», осталось вроде как тайной. Дворецкий, видимо, сохранил остатки лояльности (или его напугала перспектива чистить княжескую сперму с мрамора до конца дней). Но о скандале, о том, что леди Элиана выбежала от меня в ужасе и с криком «Монстр!», стало известно по всему королевству. Шепотки, пересуды, грязные сплетни – все смешалось в коктейль, от которого даже наш «мудрец» с его «эссенцией» побледнел бы.
И вот результат на столе. Два письма. Два ножа в спину.
Письмо первое. Герб Штормгарда – скрещенные молнии на фоне грозовой тучи. Сурово. Как и содержание. Возмущение. Гнев. Ледяной, как взгляд самой Элианы. Суть: «Дорогой (это слово было явно вписано со скрипом) Князь фон Драконхейм. Мы в курсе вопиющих событий, причину коих нам не сообщили. Поведение Ваше в отношении нашей наследницы несовместимо с понятиями чести и достоинства. Если бы не война с Аскароном, истощающая все наши силы, мы бы незамедлительно объявили Вам войну за оскорбление Дома Штормгардов. Помолвка официально расторгнута. Временно. До выяснения всех обстоятельств. Но не питайте иллюзий. С уважением (еще больший скрип), Старый Граф Маркус фон Штормгард, Отец Элианы.»
Ну, что ж, – подумал я, откладывая письмо. – «Временно». Звучит обнадеживающе. Если, конечно, не знать, что «временное» в этом мире часто длится до гроба. И да, черт возьми, больно и невыгодно. Потерять такой козырь, как союз с Штормгардом? Да еще и обрести в их лице лютых врагов? Идеально. Просто идеально. Особенно на фоне письма номер два.
Письмо второе. Печать моего шпиона (да, Бертрам оказался полезен не только для панических атак). Донесение. Сухо, по делу: «Барон Отто фон Кракенфельд (тот самый, что с комплексом Наполеона и бородкой клинышком) ведет войско к Вашим восточным границам. Силы: около 500 пехоты, 100 конницы, 2 осадных орудия (старых, но все же). Причина: Возмущен оскорблением чести леди Элианы (в которую, по слухам, давно и безнадежно влюблен) и считает Вас недостойным княжеского титула. Цель: „Наказать наглеца“, вероятно, сместить и занять Ваше место, либо сделать Вас своим вассалом.»
Тут стоит пояснить мой уникальный статус. Я – единственный Князь в королевстве. Не герцог, не граф – именно Князь. Моя власть и автономия чуть уступают королевской, а держимся мы в составе королевства чисто благодаря древнему договору 300-летней давности, по которому мой пра-пра-драконорожденный предок помог королю-основателю выиграть Великую Войну Теней. С тех пор – особый статус, особые права, особая головная боль для короны. Нынешний король, Вильгельм IV, меня люто недолюбливает. Почему? А потому что моя покойная мать была родной сестрой покойного короля Аскарона, с которым у нас как раз война! Вот и весь расклад. Для Вильгельма я – потенциальная пятая колонна, гремучая смесь из слишком большой власти и сомнительных родственных связей. Потому на междоусобицу с бароном он смотрит сквозь пальцы. Мол, пусть «ящерки» сами разберутся. Одной угрозой меньше.
Я откинулся в кресле, глядя на карту. Барон Отто… Карлик амбициозный. Думает, я юнец глупый (ну, по сути, так и есть, но он-то не знает про попаданца!), слабый (ха! вот щас!) и что он легко меня запугает или прибьет, заполучив и земли, и Элиану (в его больных фантазиях). Наивный ублюдок.
Потому что за эту неделю не только сплетни плодились. Дела в княжестве, благодаря моим титаническим усилиям (и угрозам Бертраму кишками вымотать), пошли в гору. Оптимизация, реформы, вливания в рудники – и вот уже монетки в казне зазвенели веселее. А еще… самое главное… мне удалось узнать и… почувствовать кое-что. Что у меня есть Магия. Настоящая. Древняя. Потому что я – фон Драконхейм. Потому что легенды – не совсем вранье. Наши предки действительно когда-то были рождены от союза людей и драконов. Пусть кровь разбавлена, пусть столетия прошли… но искра жива. И она отозвалась во мне, когда я, в ярости после письма от Штормгардов, нечаянно поджег пергамент взглядом. Научился пользоваться? Ну, «научился» – громко сказано. Но пару эффектных финтифлюшек и солидную «дубину» магической силы я уже могу выдать. Драконья ярость – штука конкретная.
Я взял письмо о наступлении барона. Уголки губ поползли вверх в хищной ухмылке. Мои мысли:
Армия моя? Кхм… Забудем про «праздник Роксаны». Те самые «элитные» рыцари под командой сэра Годфрика, когда им объяснили, что будут реально рубиться, а не петь про булочки, резко протрезвели и показали себя с лучшей стороны. Хорошая и дисциплинированная. Да и обычные солдаты – не ополчение, а регулярная армия, вымуштрованная годами (на деньги прежнего расточителя). Моих денег (теперь уже грамотно управляемых) хватает содержать их на высоте. Обучались с рождения? Практически. Военное дело здесь в крови у знати и у тех, кто служит поколениями. Смести карликового барона с его жалким войском? Легким делом! Разве что пыль помешает дышать. Он просто не знает, на что нарвался. Думает, я тот же сопляк-расточитель.
Я резко хлопнул ладонью по столу. Звонко. Статуэтка дракончика подпрыгнула.
– Решено! – громко объявил я пустому кабинету. – Я собственными руками… нет, лучше магией… РАСХРЕНАЧУ ЭТИХ НАГЛЫХ МУДАКОВ! Барон Отто? Получи свою войнушку! И получи по полной!
Эйфория от предвкушения справедливого (и эффектного!) возмездия длилась ровно до того момента, пока дверь кабинета не распахнулась без стука. На пороге стоял дворецкий. Его «гранитное» лицо было бледнее обычного, а в руке он держал еще один конверт. На сей раз – из плотного черного пергамента, опечатанный знаком, который я видел на картах – герб Аскаронского Королевства. С которым у нас, напомню, война.
– Господин! – голос дворецкого потерял привычную невозмутимость, в нем слышалось неподдельное напряжение. – Срочное письмо! Из… из Аскарона. Через нейтральных гонцов. Оно… – он сделал паузу, глотнув воздух, – … от Вашей двоюродной крестной. Королевы-Матери Аскарона, Марицель фон Драконхейм. Вашей тети.
Тишина в кабинете стала вдруг очень гулкой. Зловещий черный конверт будто высасывал свет из комнаты. Королева-Мать Аскарона. Моя кровная тетка. И… крестная мать. Прислала письмо. Во время войны. Когда ее королевство воюет с моим сюзереном.
Святые угодники с булочками Роксаны, – пронеслось в голове. – Ну и день! Сначала жопа, потом война, потом магическое прозрение… а теперь и родственница из стана врагов срочно написала! Интересно, она тоже возмущена «ванным инцидентом»? Или предлагает сдать короля Вильгельма в обмен на скидку на осадные орудия?
Я медленно протянул руку. Проклятая неделя продолжалась. И, похоже, ее главный сюрприз был только в разгаре. Черный конверт обещал либо новую порцию жопы, либо… что-то еще более непредсказуемое. В этом мире все было возможно. Даже письмо от вражеской королевы-крестной. Особенно от нее.
Письмо от Её Величества Марицель фон Драконхейм, Королевы-Матери Аскарона, Вдовствующей Государыни Восточных Земель, Хранительницы Пламени Древних, Крестной Матери Его Светлости Князя Артура фон Драконхейма:
(На черном пергаменте, окаймленном золотом, выведен безупречным каллиграфическим почерком герб Аскарона – пылающий феникс над скрещенными мечами. Печать – личная печать Королевы-Матери, оттиснутая в темно-красном сургуче.)
Его Светлости, Князю Артуру фон Драконхейму, Лорду Западных Марков, Хранителю Железных Рудников, Покровителю Семи Рек, Любимому Племяннику Нашему,
Прими, возлюбленный Артур, Наши самые сердечные и тревожные приветствия из-за горных хребтов, что ныне разделяют Наши Дома в этом недостойном конфликте.
До Нас доходят вести, сколь тяжко твое нынешнее положение. Сквозь туман войны и шепот шпионов ясно видим Мы, как ничтожные вильгельмовцы – эти вырожденцы с душой мелких торгашей и разумом заплесневелого хлеба! – изводят тебя своим скудным развитием, дурным нравом и завистью, что разъедает их жалкие сердца. Их козни, их сплетни о тебе – не что иное, как вой шакалов у ног льва. Но даже льву порой нужна поддержка прайда.
Посему, движимая кровными узами, долгом Крестной Матери и праведным гневом за поруганную честь Нашей Крови, Мы предприняли решительные шаги.
Сие письмо сопровождает:
Наша названная дочь, Дева Лира фон Китилэнд, истинный алмаз среди камней, воспитанная Нами в стенах Нашего дворца. Ее ум остёр, дух несгибаем, а преданность Драконьей Крови – абсолютна. Мы возлагаем на тебя величайшую честь и доверие: взять ее в супруги, как Первую Жену и Княгиню Драконхейма. Союз сей укрепит наши Дома пред лицом общего врага. Пять тысяч Кошковоинов Эрмхаусба. Не спрашивай, как они прошли Нижние Горы – они проходят везде. Эти воины, чья ярость сравнима лишь с их преданностью, славятся беспощадным нравом к тем, кого назовут врагом. Их когти и клинки – к твоим услугам. Они признают лишь силу Драконьей Крови и Наш приказ служить тебе.
Дары в знак Наших добрых намерений и любви:
Сундук плавящегося солнца (искусно выкованные слитки чистого орихалка). Плащ Ночной Охоты (ткань, плетенная из теней и лунного света). Фиал с Дыханием Древнего (концентрированная магия огня, способная испепелить бастион). Редкие трактаты по Истинной Магии Драконов, кои, уверены, тебе будут полезны.
Наша стратегия ясна и проста, племянник: Укрепись с Лирой и Кошковинами. Разбей наглеца-барона, что посмел угрожать Нашей Крови. А затем… ударим с Востока. Ты – молот, Мы – наковальня. Королевство Вильгельма рухнет под нашим совместным натиском. Его жалкая армия разорвана войной на два фронта, его дворянство трусливо и продажно. Трон Аскарона признает твои заслуги и права Драконьей Крови сполна. Вместе мы создадим Новый Порядок.
Лира передаст Наши более… личные напутствия и детали плана. Доверься ей, как Нам.
А теперь, отложив перо официального лица и говоря как Кровь – Крови:
Племянник, разъеби этих шлюх тупорылых нахуй! Они заебали своей душнотой, лицемерием и тупым чванством уже всех живых и мертвых! Они даже понятия не имеют, какой ты на самом деле классный и великий, когда не пытаешься трахать все, что движется, в пьяном угаре (хотя и это Нами одобряется)! Твоя идея с праздником в честь Великой Роксаны так зашла Нам, что мы устроили оргию на весь королевский двор, включая старую гвардию и нескольких особо бодрых архиепископов! Ох, Артур, это было нечто! Жаль, тебя не было!
Мой милый, Артур. Хватит терпеть этих шавок. Снесем же голову этому королю-кастрату Вильгельму! Он заебал Нас своими интригами и тупыми запретами. Его правление – позор для континента!
С безумной любовью, праведным гневом и обещанием еще больших оргий после победы,
Твоя Кровная Тётка и Крестная, а по совместительству —
Марицель фон Драконхейм,
Королева-Мать Аскарона, Хранительница Пламени Древних, Та, Чей Гнев Жжет Горы.
p.s. Лира очень… энергична. Удачи в первую брачную ночь. Не удивляйся царапинам. И помни: кошки любят, когда их гладят против шерсти. В прямом и переносном смысле. И помни, кошки всегда были под властью драконов. Не удивляйся их фанатичности.
Я сидел, неподвижно уставившись на пергамент. Чернила, с их странной смесью запахов дыма и дорогих духов, словно горели на исчерканной странице. Мой мозг отчаянно пытался распутать этот клубок безумия: «5000 кошковоинов… жена… удар с востока… оргия в честь Роксаны… „разъеби шлюх нахуй“… „снесем голову кастрату“… царапины…»
Дворецкий, наблюдавший, как по моему лицу пробегает вся палитра чувств – от шока до дикого недоумения и обратно, – не выдержал. Его обычно непроницаемое лицо вдруг покрылось сетью тонких морщинок – сетью беспокойства.
– Господин⁈ Что там?.. Мы… мы в полной заднице? Окончательно и бесповоротно?
Я медленно поднял на него взгляд. В глазах – ошеломление, но где-то в глубине уже тлел огонек предвкушения. Уголки губ дернулись и поползли вверх, складываясь в широченную, безумную ухмылку. С благоговейным придыханием, глядя куда-то сквозь стены замка, туда, где уже маячили призраки кошковоинов и тени грядущих оргий, я произнес:
– Дворецкий… Я, мать его… Папа Разврата и Гроза Королей. Кажется, задница, в которой мы оказались, только что обрела золотые крылья, рога из орихалка и намерена вышибить мозги всем, кто посмеет ее пнуть. Готовь залы. Готовь вино. И… на всякий случай… найди кого-нибудь, кто разбирается в кошках. У нас будет гостья. И войско. Очень много войска.
Приглашение? Это не приглашение, тетка, это – объявление войны всему миру с оргией в финале. Но черт возьми, звучит заманчиво! «Разъеби шлюх нахуй» – да это же гимн моей новой жизни! Кошковоины… 5000 кошковоинов… Это же легендарные головорезы Эрмхаусба! А Лира… «энергична» и «царапается». Интересно, это как Ирис, только с хвостом? Ладно, стратегия: тетка хочет, чтобы я стал ее молотом. Хорошо. Но молотом буду я, а не она мною. Значит, играем в свою игру. Сначала – барон Отто. Его голова – идеальный подарок «супруге»… эээ… Элиане? Нет, черт, Лире! Хотя… какая разница? Главное – эффектно. Моя честь? Ха! Она сейчас в таком состоянии, что только отрубленная голова врага может ее хоть как-то отмыть. Ну, или еще один «инцидент в ванной», но это уже перебор. Армия готова, магия кипит в жилах… Пора показать этому миру, что «навозной жук» может и жало иметь. А что может пойти не так? Ну, подумаешь, подарю голову не той невесте… Главное – жест!
Я хлопнул кулаком по столу, заставив вздрогнуть даже мраморного дракончика.
– Первое! – гаркнул я, глядя на дворецкого, который с трудом поднялся с пола, все еще бледный. – Напиши ответ моей любезной тетушке! Суть: «Дорогая Крестная и Грозная Тетка! Ваше предложение принимается с благодарностью и садистским восторгом. Но наши шаги будут своенравны, как дракон в брачный сезон. Для начала – я собственноручно проучу наглеца-барона. И его голову… – я сделал паузу для драматизма, – … подарю Леди Лире фон Китилэнд… Дальше – посмотрим. Кошковоин пусть идут. Ждем-с.»
Дворецкий закашлялся, записывая что-то на вощеной табличке дрожащей рукой. «Подарю Леди Лире… голову…» – пробормотал он под нос, будто проверяя, не сходит ли с ума.
– Второе! – продолжал я, вскакивая. Адреналин бил ключом. – Готовься к встрече гостей! Кошковоин и… эээ… моей названной кузины-невесты. Пусть чувствуют комфорт, роскошь и полную безопасность, даже если я не успею вернуться к их приходу. Вина – лучшего! Еды – чтобы ломились столы! И… – я усмехнулся, – … найди пару десятков когтеточек. На всякий случай.
– Третье и самое важное! – мои глаза горели. – Ближайшие резервы к форту Мероу – поднять по тревоге! Пусть движутся к нему немедленно! А я… – я выпрямился во весь рост, чувствуя, как магическая сила шевелится под кожей, – … я выдвигаюсь СЕЙЧАС ЖЕ. С двадцатью элитными стражами. Мы возьмем силы форта Мероу, присоединим мою личную стражу… и я лично поведу их в бой. Хочу посмотреть этому барону Отто в его тупые, влюбленные глаза перед тем, как ему… ну, ты понял.
Дворецкий уронил табличку. Она с грохотом упала на пол.
– Вы⁈ – выдохнул он, глядя на меня, как на призрак. – Ваша Светлость… Вы считаете это… разумным? Лично? В бой? Но Вы… Вы… КНЯЗЬ!
– Пора, дворецкий! – перебил я его, надевая перчатки с таким видом, будто облачаюсь в доспехи Бога Войны. – Пора восстановить мою честь. Не словами. Сталью. И магией. Да и… – я осклабился, – подарок супруге привезти надо. Личный. Запоминающийся. Лира оценит.
– Господин, но Леди Лира… – попытался вставить дворецкий, явно представляя, как кошкодевушка получает в подарок голову в коробке.
– Они же жестокие! – рявкнул я, уже направляясь к двери, где висел мой дорогой, слегка аляповатый плащ. – Я беру в жены Деву Лиру фон Китилэнд! С царапинами, кошковоинами и благословением тетки-королевы! Вот это невеста так невеста! Элиана со своими бухенвальдскими рыцарями – отдыхает!
