Текст книги "Людовик XII (ЛП)"

Автор книги: Фредерик Баумгартнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

И стиль ведения боевых действий, и типы используемых кораблей настолько различались между Атлантикой и Средиземноморьем, что флоты из этих двух морей не могли быть взаимозаменяемыми, за исключением критических ситуаций. Средиземноморские флоты состояли в основном из галер, которые были более эффективны при легком бризе с апреля по октябрь и вокруг многочисленных островов и полуостровов. Атлантический парусный корабль образца 1494 года в случае штиля не мог противостоять галерам, а легкая галера не подходила для бурных океанских вод.

Таким образом, небольшого галерного флота в Марселе для обеспечения экспедиции в Неаполь было недостаточно. Хотя большая часть французской армии должна была передвигаться по суше, флот был необходим для доставки в Италию тяжелых артиллерийских орудий и припасов, чтобы избежать их переправы через Альпы. Галеры также дали бы Карлу VIII возможность, в случае необходимости, быстро вернуться во Францию. Когда Лодовико Моро предложил Карлу использовать генуэзский флот при условии, что им будет командовать Людовик Орлеанский, король быстро согласился. Хотя Генуя, в морской мощи, явно уступала своему традиционному сопернику, Венеции, её флот все ещё мог обеспечить французам контроль над побережьем Италии, при условии, если Венеция, как ожидалось, будет соблюдать нейтралитет.

Людовик Орлеанский выходил в море только один раз в жизни, когда в 1487 году совершил на корабле путешествие из Ванна в Нант, но в ту эпоху флот рассматривался в основном как морская армия, и тактика морских сражений мало чем отличалась от тактики на суше. Для командования флотом был важен высокий статус, чтобы заслужить уважение моряков. Герцог прибыл в Геную 19 августа 1494 года. Генуэзцы устроили Людовику великолепное приём, но у него было мало времени для наслаждения почестями. Практически одновременно с его приездом в город пришло известие о том, что неаполитанский флот под командованием дона Федериго, брата короля Альфонсо, появился у берегов Северной Италии. Федериго сопровождала группа генуэзских изгнанников, чтобы помочь ему взять под контроль Геную и предотвратить использование её французами в качестве базы для морских операций против Неаполя. Для высадки десанта Федериго выбрал небольшой, неукреплённый прибрежный посёлок Рапалло, находившийся примерно в двадцати милях к востоку от Генуи[127]127
  Maulde, Histoire de Louis XII, III, p. 61; M. Sanuto, I Diarii, 58 vols. (Venice, 1879–1903), I, pp. 86–88. Марино Санудо Младший, секретарь синьории Венеции, вел записи всей корреспонденции, поступавшей в этот орган. Как и все дипломатические отчеты, дневники Санудо содержат много сплетен и слухов, но они являются бесценными источниками информации о царствовании Людовика.


[Закрыть].

Узнав о высадке врага, Людовик решил нанести удар до того, как Федериго сможет двинуться на Геную[128]128
  О битве при Рапалло см. St-Gelais, Histoire de Louis XII, pp. 81–82; Commynes, Memoirs, II, pp. 457–58; Maulde, Histoire de Louis XII, III, p. 70; Bridge, History of France, II, pp. 130–32.


[Закрыть]. В Рапалло по суше был отправлен отряд, состоявший из нескольких тысяч миланцев, генуэзцев и швейцарцев, а 5 сентября Людовик привёл туда восемнадцать галер и шесть галеасов (больших гребных торговых судов). Хотя неаполитанский флот был многочисленным, составлявшие его галеры были меньшего размера и не так хорошо вооружены, поэтому Федериго решил не рисковать вступая в морское сражение и отступил, оставив свои войска на берегу. Людовик же смог беспрепятственно высадиться на берег соединиться с отрядом пришедшим по суше. Неаполитанцы успели укрепить мост через ручей протекавший за пределами посёлка и упорно его обороняли. Однако их позиции находились в зоне досягаемости тяжёлых носовых орудий галер Людовика, стоявших у берега. Артиллерийский огонь обрушившийся на фланг неаполитанцев вынудил их отступить в Рапалло. После нескольких часов боя Людовик получил из Генуи подкрепление, и, поскольку французы теперь явно превышала противника по численности, неаполитанские войска нарушив строй, обратились в бегство. Карл VIII доложил своему двору, что от 700 до 800 вражеских солдат были убиты или взяты в плен. Сен-Желе писал: "Было приятно видеть монсеньора Орлеанского в бою и видеть, как он вселяет мужество в своих людей и делает все, что подобает храброму принцу"[129]129
  Lettres de Charles VIII, IV, pp. 89–91; St-Gelais, Histoire de Louis XII, p. 82. P. Desrey, "Relation du voyage du Roy Charles VIII", в Archives curieuses, I, p. 211, приводит историю о том, что к королю явился "не названный по имени" гонец, сообщивший, что французы потерпели поражение, а герцог Орлеанский попал в плен. Карл VIII уже был готов отдать приказ о спешном отступлении во Францию, когда прибыл другой гонец с точным известием о победе французов.


[Закрыть].

После битвы Людовик вернулся в Геную вместе с флотом, в то время как швейцарцы опозорились, убив пленных, разгромив Рапалло и ограбив все встретившиеся на обратном пути селения. Подобные зверства во время войны были в новинку для итальянцев, привыкших к гораздо менее кровопролитному стилю ведения боевых действий кондотьерами и это дало им некоторое представление о худших грядущих событиях. В Генуе Людовик заболел, скорее всего, малярией[130]130
  Commynes, Memoirs, II, p. 466. См. также Desrey, "Relation du voyage". p. 212.


[Закрыть]. Вскоре после этого Карл VIII также тяжело заболел в Асти, куда он прибыл 8 сентября. Людовик, несмотря на собственную болезнь, два дня спустя приехал в Асти, чтобы сообщить о своей победе. На тот момент продолжение неаполитанской кампании было под вопросом, и надежды Людовика использовать французскую армию для свержения Лодовико Моро возродились[131]131
  Commynes, Memoirs, II, pp. 459–60.


[Закрыть]. Они получили дополнительный импульс, когда в конце октября пришло известие о смерти молодого герцога Миланского, Джан Галеаццо Сфорца. Как это всегда было в ту эпоху, любая внезапная смерть правителя вызывала подозрения в его отравлении, а в этом случае репутация Лодовико Моро сделала его единственным подозреваемым. Подозрения только усилились, когда он принял титул герцога Милана, обойдя законного наследника, малолетнего сына Джан Галеаццо. Большинство французов, окружавших Карла VIII, крайне возмущённые союзом с таким злодеем, были готовы поддержать Людовика в нападении на Милан.

Однако всё это не смогло отвлечь короля от Неаполя. Лодовико Моро ловко играл на его чувствах, говоря: "Если Вы мне поверите, я помогу Вам стать могущественнее, чем Карл Великий, и когда Вы получите Неаполитанское королевство, мы вместе легко изгоним турок из Константинополя". И Карл VIII приказал продолжить движение на юг[132]132
  Ibid., II, p. 459. Подробности пути в Рим см. Desrey, "Relation du voyage", pp. 213–33.


[Закрыть]. Удивительно быстрое падение нескольких сильных крепостей не выдержавших обстрела французской артиллерии убедило итальянцев в бесполезности сопротивления. Резня защитников этих крепостей также сильно потрясла итальянцев. Город за городом капитулировали перед Карлом, не оказывая сопротивления. Во Флоренции противники власти Медичи воспользовалась проходом французской армии, чтобы свергнуть Пьеро Медичи и установить профранцузское правительство, согласившееся одолжить Карлу VIII 120.000 дукатов.

Карл прибыл в Рим к Рождеству. Папа Александр VI, будучи членом испанской семьи Борджиа, сочувствовал правившей в Неаполе Арагонской династии, но не осмелился препятствовать въезду французского короля в Рим. В начале января Папа и король заключили соглашение, согласно которому французы получили право на безопасный проход через Папскую область и могли поддерживать через неё связь с Францией. Карл VIII принёс присягу на верность Папе, а Александр VI согласился с требованием французского короля о назначении епископа Сен-Мало кардиналом, но отказался  короновать Карла как короля Неаполя[133]133
  Lettres de Charles VIII, IV, pp. 142–50; "Le Journal de Burchard", in Archives curieuses, I, pp. 279–81. Бурхард был папским камергером, и его дневник представляет собой подробный отчет о событиях происходивших при папском дворе и в Риме.


[Закрыть].

В конце января 1495 года Карл двинул свою армию на Неаполь. Когда французы вторглись в его владения, король Альфонсо в панике отрекся от престола в пользу своего сына Ферранте в надежде, что большая популярность сына сплотит вокруг него население. Однако этот шаг не принёс результата, поскольку города и крепости пали перед французской армией практически без сопротивления. В середине марта Ферранте последовал за отцом и бежал на Сицилию , а Карл VIII 28 марта триумфально вошёл в Неаполь. Вскоре в Неаполь прибыл посол от Ферранте, сообщивший, что беглый король готов стать вассалом Карла, но тот ответил, что намерен стать и королём Сицилии. Французы расположились в Неаполе и стали наслаждаться плодами своей легкой победы[134]134
  Сад чести (Vergier d'honneur), подробное описание экспедиции Карла в стихах и прозе, написанное поэтом Андре де Ла Винь и несколькими другими французскими авторами, находится в Archives curieuses, I, pp. 321–435.


[Закрыть].

Людовик Орлеанский во время похода Карла на Неаполь оставался в Асти и по словам Сен-Желе, делал это по приказу короля, чтобы обеспечить путь обратно во Францию на случай, если потребуется быстрое отступление из Италии. Однако, возможно, что герцог сам настоял на этом решении рассчитывая воспользоваться любой возможностью сместить Лодовико Моро. Коммин рассказывает, что Людовик запугивал Моро своими угрожающими высказываниями о необходимости свержения миланского тирана[135]135
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, p. 86; Commynes, Memoirs, II pp. 496–98.


[Закрыть].

Со своей стороны, Сфорца, ожидавший затяжной войны за Неаполь, в которой мог бы выступить в качестве посредника, быстро понял, что привлекая французов в Италию, он совершил большую ошибку. Его оскорбляло высокомерие французов, и он был разгневан тем, что Александр VI и Карл VIII в своих договорённостях полностью игнорировали его интересы. Но больше всего он боялся находившегося в Асти Людовика, поскольку, легко мог представить себе, как французская армия возвращаясь на север свергнет его, заменив кузеном короля[136]136
  Delaborde, Expedition, pp. 530–34.


[Закрыть]. Все остальные европейские державы также были возмущены дерзостью французского короля и его лёгкой победой. Когда Карл пересек неаполитанскую границу, Фердинанд и Изабелла отправили к нему посланника с требованием остановиться. После изгнания своих родственников из Неаполя Фердинанд вовлёк императора, Папу, Венецию и Милан в антифранцузский альянс, так называемую Венецианскую лигу. 31 марта 1495 года Коммин, отправленный осенью предыдущего года в Венецию в качестве посла, был вызван дожем и проинформирован о создании антифранцузской лиги. Ему заявили, что цель нового альянса – защитить своих членов от участи, постигшей Неаполь. Хорошо понимая, какую серьёзную угрозу Венецианская лига представляет для Карла, Коммин написал Людовику, чтобы тот подготовил Асти к обороне: "Если этот город будет потерян, никакая помощь из Франции до короля не дойдёт". Он также послал весть регенту Франции, герцогу Бурбонскому, с просьбой направить в Асти подкрепление[137]137
  Commynes, Memoirs, II, pp. 496–99; Maulde, Histoire de Louis XII, III, pp. 154–55.


[Закрыть].

Вскоре Людовик осознал, насколько опасным стало его положение в Асти. 6 апреля Лодовико Моро направил под Асти отряд из 7.000 конных латников и 3.000 пехотинцев, предъявив Людовику ультиматум с требованием разрешить миланским войскам войти в город и перестать титуловать себя герцогом Миланским. Но Людовик проявив "энергию и мужество, которые не редко демонстрировал в критические моменты"[138]138
  F. Guicciardini, History of Italy, I, trans, by A. Goddard. 10 vols. (London, 1753–56), p. 229.


[Закрыть], укрепил Асти и направил герцогу Бурбонскому срочную просьбу о помощи: "Я только что получил несколько писем из Венеции. В них ясно показана ситуация с делами нашего короля в Италии, и, ей-богу, кузен, они требуют вашего пристального внимания. Прошу вас прислать мне людей, с помощью которых я смогу удерживать горные перевалы, чтобы обеспечить проход подкрепления и спасти Его Величество… Если мы не поможем ему сейчас же, король окажется в самой серьёзной опасности". Людовик также приказал Жоржу д'Амбуазу отправить в Италию деньги со своих личных счетов[139]139
  Это и несколько других писем от Людовика к герцогу Бурбонскому, в которых он рассказывает о том, что происходило в Италии, находятся в BN, Nouvelles acquisitions françaises 1232, fol. 289–333.


[Закрыть]. Поскольку Лодовико Моро медлил с решительными действиями, отчаянная ситуация в Асти вскоре нормализовалась. Несколько отрядов пикинёров, двигавшихся в Неаполь, остановились в Асти, а герцог Бурбонский быстро прислал достаточное количество людей, так что менее чем за месяц численность войск Людовика увеличилась с 2.000 до более чем 6.000 человек. Поскольку Людовику было несвойственно ждать, пока его кто-нибудь осадит, он перешел в наступление, несмотря на приказ короля находиться в готовности и по первому требованию выступить ему навстречу. Как высказался флорентийский историк Франческо Гвиччардини: "Трудно сопротивляться тому, что кажется выгодным самому себе"[140]140
  Guicciardini, History of Italy, I, pp. 312–14; Commynes, Memoirs, II, pp. 513–14; St-Gelais, Histoire de Louis XII, p. 86.


[Закрыть]. Тем временем Карл VIII 20 мая покинул Неаполь примерно с половиной своей армии, оставив остальную часть для оккупации королевства. Он писал королеве Анне, что надеется вернуться во Францию в середине апреля, поэтому отступление было вызвано не только созданием Венецианской лиги.

Вскоре герцог Орлеанский узнал о недовольстве правлением Сфорца в городе Новара, расположенном на границе Миланского герцогства и графства Асти. Когда два дворянина из этого города предложили передать его в руки Людовика, он быстро согласился и стал действовать. 10 июня в город был впущен французский отряд, а три дня спустя в него триумфально въехал и сам Людовик. Толпа приветствуя герцога кричала: "Орлеан! Орлеан! Франция! Франция!" По мнению Гвиччардини, если бы Людовик тогда сразу двинулся на Милан, он бы застал Лодовико Моро врасплох и дал бы сигнал к всеобщему восстанию против крайне непопулярного Сфорца. Однако Людовик действовал осторожно и атаковал лишь крепость близ Новары, увязнув в её осаде, что позволило Лодовико Моро собраться с силами и отправить к Новаре большое войско. Когда люди Сфорца нанесли тяжелые потери французскому кавалерийскому отряду, Людовику пришлось отступить и укрыться за стенами Новары[141]141
  Alessandro Benedetti, Diary of the Caroline War, trans, by D. Schullian (New York, 1967), p. 79.


[Закрыть]. Ввязавшись в одиночку в войну с Миланом Людовик сильно осложнил ситуацию. Его главной задачей было защищать перевалы через Альпы для безопасного возвращения короля и прийти ему на помощь, если потребуется, а не делать то что делал. К тому же оккупация Новары заставила Венецию напрямую включиться в войну против Франции.

Вскоре Карлу VIII понадобилась помощь, поскольку во время его продвижения из Рима на север участники Венецианской лиги собрали армию примерно в три раза больше его собственной. Но французские полководцы воспользовавшись нерешительностью своих врагов, оставивших перевалы открытыми, провели свою армию через Апеннины, и вышли к Форново на реке Таро, притоке реки По. Утром 6 июля 1495 года Карл VIII воссел на большого чёрного жеребца и обратился к своим войскам со словами: "Сегодня я узнаю, кто мои друзья, и с ними я буду жить или умру"[142]142
  Commynes, Memoirs, II, p. 526; Guicciardini, History of Italy, I, pp. 331–2.


[Закрыть].

В последовавшей битве король, ставший главной целью атаки командовавшего армией лиги Франческо II Гонзага, маркиза Мантуи, "проявил большую смелость и благородно защищался"[143]143
  Guicciardini, History of Italy, I, p. 340. О битве при Форново см. также Commynes, II, 526–39; Benedetti, Diary, pp. 83–105; Delaborde, Expedition, pp. 634–46. Андре де Ла Винь в своём Саду чести (Archived curieuses, Vol. I [Paris, 1500]), p. 394, говорит, что Карл проявил себя "истинным сыном Марса, преемником Цезаря и соратником Помпея".


[Закрыть]. Превосходная артиллерия и свирепый стиль боя французов, к которому итальянцы не были привычны, сыграли важную роль в исходе битвы, но не менее значимым фактором стало наличие огромного французского обоза, нагруженного трофеями добытыми в Неаполе. Оставшийся почти не защищенным из-за нехватки войск, обоз отвлек на себя значительную часть кавалерии лиги. Понеся большие потери итальянцы отступили, но поскольку они сумели разграбить обоз, то заявили о своей победе, французы же добились того, что им было нужно – безопасного отступления в Асти. Они прибыли туда 16 июля после того, что Коммин, участвовавший во многих кампаниях, назвал самым трудным походом в своей жизни.

В Асти французской армии дали возможность отдохнуть, но некоторые отряды пришлось отправить на помощь осажденному в Новаре герцогу Орлеанскому. Его положение становилось все более опасным не только из-за быстрого истощения продовольствия, но и потому, что венецианский контингент, недавно сражавшийся при Форново, присоединился к осаждающим город войскам. Две попытки французов перебросить в город подкрепление провалились, к тому же стало известно, что большинство защитников, включая самого герцога, больны. Сообщалось, что у Людовика четырёхдневная лихорадка, форма малярии, при которой высокая температура поднимается через каждые три дня на четвёртый. Тем не менее, герцог энергично участвовал в обороне города и проявлял солидарность со своими людьми, вкушая их еду и отправляя угощения со своего стола больным и раненым[144]144
  Guicciardini, History of Italy, pp. 266–68; Benedetti, Diary, pp. 133–35; Maulde, Histoire de Louis XII, III, pp. 271–88.


[Закрыть].

Находившиеся в Асти французы измученные битвой при Форново и тяжёлым переходом не смогли предпринять попытку деблокады Новары, и после ожесточенных споров в Королевском Совете было решено вступить с врагом в переговоры. Итальянцы были у этому готовы, поскольку болезни сократили и их силы. Коммин, возглавлявший в Верчелли французскую группу переговорщиков, попросил разрешить Людовику посетить короля. Союзники согласились на просьбу, но когда маршал Пьер де Жье прибыл в Новару, чтобы сопроводить принца в лагерь короля, солдаты отказались отпустить Людовика, пока маршал не отдаст двух своих племянников в качестве заложников как гарантию возвращения герцога. Три дня спустя было достигнуто перемирие, согласно которому французские войска должны были покинуть Новару с воинскими почестями, а горожане поклялись не пускать в город ни одну из враждующих сторон до заключения прочного мира.

Коммин описал плачевное положение покинувших Новару солдат: из 7.500 человек  погибли 2.000, а из остальных только 600 могли самостоятельно передвигаться. 9 октября заключенный в Верчелли мир вернул Новару Сфорца, в свою очередь отказавшегося от претензий на Асти, а французский король согласился больше не поддерживать Людовика в борьбе за Милан. В Королевском Совете вновь разгорелись ожесточенные дебаты о том, следует ли принимать такой договор. Друг Людовика, принц Оранский, только что прибывший из Франции, договор решительно поддержал. По словам Гвиччардини, герцог Орлеанский воспринял слова принца Оранского с таким негодование, что они тут же принялись друг друга оскорблять[145]145
  Guicciardini, History of Italy, I, p. 356. Сент-Желе подтверждает эту историю см. Histoire de Louis XII, pp. 95–96.


[Закрыть]. Но поскольку король хотел вернуться во Францию, условия мира были приняты.

22 октября 1495 года Карл VIII свернул лагерь и пять дней спустя прибыл в Гренобль. Сен-Желе писал, что герцог Орлеанский был обескуражен тем, что ему пришлось покинуть Италию таким образом. Тем не менее, он принимал активное участие в рыцарских турнирах, охоте и развлечениях, которым предавался король, пока двор оставался в Лионе[146]146
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, p. 98; Guicciardini, History of Italy, II, pp. 32–33; La Vigne, Vergier d'honneur, p. 432.


[Закрыть]. Все они игнорировали плохие новости из Неаполя, где оставшейся французской армии требовались оружие, припасы и деньги. Ещё до того, как Карл VIII покинул Неаполь Фердинанд Арагонский отправил армию на Сицилию. Затем она переправилась на материк и в июле 1495 года вступила в бой с французами. Хотя французы и победили, но неаполитанцы воспользовались отсутствием французского гарнизона и впустили в город беглого короля Ферранте. Большая часть Неаполитанского королевства признала его законным королём, французы же сохранили контроль только над частью территории, сумев удержать несколько ключевых крепостей.

В декабре 1495 года Карл VIII получил гораздо более печальную новость. Его трехлетний сын умер от кори. Карл Орланд был сильным, здоровым ребёнком, о котором Коммин писал следующее: "Он был смел в своих словах и не боялся того, чего обычно боятся другие дети"[147]147
  Commynes, Mémoire, p. 566.


[Закрыть]. Королева горевала долго и безутешно, так что муж забеспокоился о её здоровье. Он попытался вывести её из меланхолии, устроив роскошный бал. Среди присутствующих на балу был и Людовик Орлеанский, чье раскованное поведение глубоко оскорбило королеву Анну. Она восприняла его хорошее настроение как проявление удовольствия от того, что он из-за смерти маленького принца снова стала первым в очереди на престол. В результате она долгое время с герцогом не разговаривала[148]148
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, pp. 97–98. Брантом говорил, что Людовик был хозяином бала и танцевал так увлечённо, что оскорбил и Анну, и Карла. Oeuvres, VII, p. 32.


[Закрыть]. Некоторые источники утверждают, что Людовик выглядел веселым на балу потому что выполнял королевский приказ, но похоже, что от вновь появившегося шанса взойти на трон, он всё же позволил проявиться радости. Людовика также обвиняли в попытке ускорить смерть слабого здоровьем короля, изматывая его спортом, охотой и любовными похождениями[149]149
  P. Lacroix, Louis XII et Anne de Bretagne (Paris, 1882), p. 54.


[Закрыть].

Вскоре после безвременной кончины Дофина, случилась ещё одна смерть также серьезно повлиявшая на жизнь Людовика – уход из жизни его кузена и доверенного лица Карла Ангулемского, оставившего 19-летнюю вдову Луизу Савойскую и двух детей, Маргариту и Франциска. Таким образом Франциск оказался следующим в очереди на престол после Людовика. В своём завещании Карл Ангулемский назначил Людовика опекуном своих детей, но Луиза оспорила это на том основании, что по древней традиции существовавшей в Ангулеме опекун мог быть более молодого возраста, чем в других частях Франции. Луиза вынесла этот вопрос на рассмотрение Королевского Совета, где он был урегулирован путем назначения Людовика почетным опекуном, в то время как Луиза получила над своими детьми повседневную опеку. Этот конфликт надолго испортил отношения между Людовиком и Луизой[150]150
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, pp. 100–1; завещание Карла Ангулемского и решение Королевского Совета опубликованы в Procedures politiques, pp. 716–29. См также Maulde, Histoire de Louis XII, III, pp. 381–83, и Maulde, Louise de Savoie et Franços, I: Trente ans jeunesse (Pans, 1895), где подробно описаны отношения между Людовиком и Луизой.


[Закрыть].

После смерти первенца королева Анна забеременела ещё несколько раз, но появившиеся на свет младенцы либо не прожили долго, либо были мертворожденными. После последней беременности жены, произошедшей в начале 1498 года, король резко изменил свой образ жизни. По словам Коммина, он "решил жить правильно и в соответствии с Божьими заповедями, навести порядок в правосудии и Церкви, а также упорядочить свои финансы таким образом, чтобы собирать с народа в виде налогов только 1.200.000 франков"[151]151
  Commynes, Memoirs, II, pp. 589–90.


[Закрыть]. Затем Коммин перечислил некоторые начинания, которые Карл совершил, чтобы выполнить своё обещание: требование к епископам проживать в своих епархиях, раздача больших сумм милостыни, долгие часы выслушивание жалоб бедных и восстановление справедливости. Карл даже упрекнул в распутстве Людовика, который был его верным спутником во многих любовных похождениях. В феврале 1498 года читая руководство по исповеди, Карл наткнулся на главу о грехах плоти и сказал Людовику: "Брат мой, эта книга о тебе!". Герцог вспылил и резко ответил, что если бы у него была другая жена, "все было бы иначе"[152]152
  Labande, Charier VIII, p. 472. Об образе жизни Людовика после возвращения во Францию ​​см. Maulde, Histoire de Louis XII, III, pp. 341–42, 378–80.


[Закрыть].

Отношения Людовика с Жанной существенно не изменились. Правда, находясь в Асти, он посылал ей письма, в которых использовал обращение "Моя мадам", фразу, которая была гораздо более интимной, чем предполагает буквальный перевод[153]153
  Procedures politiques, p. 910.


[Закрыть], а подписывал их "Искренне ваш". В письмах говорилось о его военной деятельности и содержались просьбы за него помолиться. После возвращения из Италии Карл часто говорил Людовику: "Брат мой, иди и навести мою сестру". И Людовик боялся ослушаться, опасаясь быть снова заключенным в тюрьму[154]154
  Ibid., p. 937.


[Закрыть]. Когда Жанна находилась при дворе, Людовик был вынужден обедать с ней или сопровождать её на балы и турниры. Это, по-видимому, послужило причиной, по которой он в конце 1497 года покинул двор, чтобы заняться своими обязанностями губернатора Нормандии.

Ещё одним фактором, побудившим Людовика покинуть двор, стал разногласия между ним и королем из-за Италии. Вскоре после возвращения Карл начал планировать новую экспедицию. Коммин сообщает, что в начале 1496 года Карл решил, что герцог Орлеанский возглавит армию, направленную в Асти, в надежде на помощь ряда небольших итальянских государств. В июле Карл приказал флотам Бретани и Нормандии подготовиться к отплытию в Неаполь, и в то же время миланский шпион сообщил, что Людовика видели в Лионе с армией в 25.000 солдат, собирающейся двинуться в Асти[155]155
  Morice, Memoirs, III, p. 784; CSP Milan, p. 300.


[Закрыть]. Людовик уже отправил в Италию свой багаж и был готов выступить, когда попросил обсудить этот вопрос на Королевском Совете. Два заседания Совета привели к рекомендации Людовику отправиться в путь, но, как выразился Коммин, он "медлил с отъездом, потому что видел ухудшающееся здоровье короля и готовился стать наследником в случае его смерти". Однажды герцог заявил, что отправится в путь только в том случае, если король отдаст ему прямой приказ и позволит ему атаковать Милан. Но Карл VIII не согласился, потому что "он решил, что никогда никого не будет посылать на войну силой". Таким образом, экспедиция была приостановлена, что очень огорчило короля, потому что он жаждал отомстить Лодовико Моро за предательство[156]156
  Commynes, Memoirs, pp. 574–75; Guicciardini, History of Italy, II, pp. 71–78, предполагает, что подготовка к новой итальянской экспедиции продвинулась гораздо дальше.


[Закрыть].

Возможно, именно обида Карла на отказ Людовика возглавить новую итальянскую экспедицию побудила его отдать приказ о расследовании деятельности герцога в Нормандии. Жорж д'Амбуаз, служивший лейтенантом Людовика в управлении провинцией, стал объектом подозрений в злоупотреблениях. Также распространялись слухи о том, что Людовик и д'Амбуаз снова замышляют против короля заговор. Однако Сен-Желе настаивает, что д'Амбуаз полностью оправдался по всем обвинениям. Тем не менее, атмосфера в марте 1498 года была настолько напряженной, что епископ и заболевший в то время герцог, заперлись в Блуа и ожидали королевского приказа о их ссылке: Жоржа в Рим, а Людовика в Асти или, возможно, в Германию[157]157
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, pp 103–5; Procedures politiques, p. 1032.


[Закрыть].

Именно в этот момент в замок в Блуа прискакал запыхавшийся королевский курьер. Некоторые историки приукрасили историю его прибытия мелодраматическим описанием того, как слуги Людовика, ожидавшие приказа о его аресте, стали суетиться, готовясь к быстрому бегству герцога[158]158
  Mirepoix, Jeanne of France, pp. 123–27.


[Закрыть]. Реальная же история была куда более драматична. Когда гонец немного отдышался, он выпалил: "Государь, король умер!"

Карл VIII умер 7 апреля 1498 года в Амбуазе. Перед этим он несколько дней болел, но тем утром чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы наблюдать, как некоторые из его придворных играют во рву замка в же-де-пом. Идя с королевой по тёмной галерее ко рву, он сильно ударился головой о притолоку низкого дверного проема. Казалось, он оправился от удара и около двух часов наблюдал за игрой, когда вдруг сказал, что надеется больше никогда не грешить, а затем повалился на землю. Король пролежал в рву на грязном соломенном матрасе почти девять часов, трижды ненадолго подавая голос, чтобы помолиться. Коммин заметил: "И вот этот великий и могущественный король, умер таком жалком месте, когда у него было так много великолепных дворцов"[159]159
  Commynes, Memoirs, II, pp. 590–91. Коммин при этом не присутствовал, но вернулся два дня спустя и выслушал рассказ из первых рук от духовника Карла. К числу других современных источников относится письмо Филиппа де Вельперж от 8 апреля. L. Pelissier, ed., "Documents sur la prémière année du règne de Louis XII". Bulletin historique et philogique (1890), 51; и Venetian ambassador's, in Sanuto, Diarii, I, pp. 21, 38–39. См. также L. Caillet, "La mort de Charles VIII". Revue d hutoire De Lyon 8 (1909), pp. 468–74; и Maulde, Histoire de Louis XII, pp. 398–400.


[Закрыть].

В целом принято считать, что Карл VIII умер не от полученного сотрясения мозга, хотя удар мог ускорить наступление того, что его убило, а современные источники используют термин апоплексия[160]160
  Commynes, Memoirs, p. 593; Guicciardini, History of Italy, II, pp. 194–95; Velperge, in Pelissier, p. 51.


[Закрыть]. Неожиданная смерть короля вызвала подозрение в его отравлении. Следуя поговорке "Ищите того кому это выгодно", подозрения пали на Людовика Орлеанского, Лодовико Моро и венецианцев. Карл съел незадолго до начала игры в же-де-пом апельсин, а поскольку эти фрукты привозили из Италии их считали особенно подходящими для отравления, так как сильный запах и вкус скрывали присутствие яд, и естественно, итальянцы попали под самое сильное подозрение. И венецианцы, и Сфорца очень опасались новой итальянской экспедиции, хотя поговаривали, что Лодовико Моро незадолго до смерти Карла достиг с ним каких-то договоренностей. Очевидно, что миланец сильно опасался восшествия на трон Людовика[161]161
  "Mémoires de Charles VIII", pp. 162–63.


[Закрыть]. Безусловно, смерть Карла стала наиболее выгодна именно для Людовика. Дофин умер, а королева только что произвела на свет мертворожденного младенца, что гарантировало отсутствие посмертного сына, который мог бы занять трон. Нынешние разногласия Людовика с королём рассматривались как дополнительный мотив. С другой стороны, нет никаких свидетельств причастности Людовика к смерти короля, и, по общему мнению, он считался вообще на это неспособным. В отсутствие каких-либо доказательств того, что Карл был отравлен, этими обвинениями можно пренебречь.

Однако, право Людовика на престол было не бесспорным. Со времен Гуго Капета это стало лишь вторым случаем перехода короны к кузену умершего короля. Первым же, конечно, был крайне спорный случай восшествия на престол Филиппа VI в 1328 году. Поскольку он был ранее заключен в тюрьму за оскорбление величества, против Людовика, предположительно, можно было бы выдвинуть обвинение. Венецианский посол сообщил, что Лодовико Сфорца написал герцогу Бурбонскому, предложив ему принять меры, чтобы предотвратить восшествие Людовика на престол[162]162
  Sanuto, Diarii, I, p. 1029. По всей видимости, Сфорца провозглашал герцога Бурбонского истинным наследником престола, чтобы втянуть Францию ​​в гражданскую войну. L. Péllisier, ed., Lettre de Louis XII à la Seigneurie de Sienne por lui notifier son avènement (N98) (Montpellier, nd.).


[Закрыть]. Как писал Макиавелли:

После смерти короля Карла возникли споры о том, должен ли герцог потерять право на престол из-за своей нерадивости и прошлой измене короне. Однако он был богатым человеком и мог тратить деньги на подкуп. Кроме того, единственным, кто мог бы стать королем, если бы герцога отстранили от наследования, был маленький мальчик, поэтому по вышеуказанным причинам и потому, что у него были влиятельные сторонники, он был возведен на престол.

О подозрениях во внебрачном рождении Людовика не упоминалось[163]163
  N. Machiavelli, "Description of the Affairs of France". The History of Florence and Other Selections, ed. by M. Gilmore (New York, 1970), p. 2. Испанский посол в Англии сообщал, что Генрих VII рассчитывал воспользоваться ожидаемыми разногласиями во Франции по поводу престолонаследия Людовика, чтобы отвоевать то, что ему по праву принадлежало. CSP Spain, I, 156.


[Закрыть].

Как справедливо заметил Макиавелли, во Франции в то время не было претендента, который мог бы выдвинуть более убедительные претензии на корону. За Людовиком в очереди престолонаследия шли 3-летний Франциск Ангулемский, а затем 9-летний Карл Бурбон-Вандомский и ни один из них не был предпочтительной альтернативой. Влиятельные люди при дворе понимали это и знали, что для управления страной и их личных интересов будет лучше, если они без колебаний приветствуют Людовика как короля. Принц Оранский прибыл в Блуа в тот же вечер. Вскоре Людовика посетили маршал де Жье и губернатор Дофине сеньор дю Бушаж, вместе с несколькими высокопоставленными придворными. Как писал Коммин: "Все ринулись к герцогу Орлеанскому"[164]164
  Commynes, Memoirs, II, 593. Вельперж 8 апреля записал то же самое: "Весь мир увлёкся упомянутым герцогом Орлеанским". Pélissier, "Documents". p. 51. В июне Людовик заявил венецианскому послу, что королевство подчинилось ему быстрее, чем любому предыдущему королю. Sanuto, Diarii, I, p. 1029.


[Закрыть]. Однако Людовик не мог прочно усесться трон, пока Анна и Пьер Бурбонские не признают его королем. Хотя у них, возможно, и не было возможностей лишить его короны, но они могли бы значительно затруднить ему осуществление власти. К счастью для Людовика, супруги Бурбонские немедленно прислали письмо с поздравлениями и вскоре сами отправились в Блуа (прибыли 13 апреля), чтобы приветствовать нового короля. За годы, прошедшие после его освобождения из тюрьмы, Пьер весьма сблизился с Людовиком. Одна из легенд гласит, что жена Пьера, принцесса Анна, поручила мужу внимательно следить за Людовиком, чтобы тот не оказывал слишком большого влияния на Карла VIII, но вскоре они подружились[165]165
  Chambart, Anne de Beaujeu, pp. 356–57; Maulde, Jeanne de France, p. 248; Lacroix, Louis XII, p. 66.


[Закрыть]. Таким образом, то, что могло стать серьёзным кризисом для монархии, прошло без проблем, и восшествие Людовика XII на престол произошло естественно и без какого-либо сопротивления. Теперь Людовик, как он провозгласил в письме от 16 апреля, был "по милости Божьей королем Франции, Сицилии и Иерусалима и герцогом Милана".