Текст книги "Людовик XII (ЛП)"

Автор книги: Фредерик Баумгартнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Наиболее критичной по отношению к королю стала  написанная в Тулузе в конце его царствования пьеса Народ и скряга (Le Monde et Abuz), в которой пропойцы восхваляют пороки короля, особенно его алчность и скупость. В другой пьесе Людовик был изображен тяжело больным, а ухаживающие за ним врачи пичкающими его всевозможными лекарствами, ни одно из которых не помогает. Однако когда один из них предложил больному выпить флакон с жидким золотом, тот немедленно встал с постели полностью исцеленным[512]512
  Picot, Recueil des sotties, II, pp. 68ff. См. обсуждение в H. Arden, Fools' Plays: A Study of Satire in the Sottie (Cambridge, 1980).


[Закрыть]. Спустя годы Жан Буше, находившийся при французском дворе с 1497 по 1507 год, похвалил Людовика за его либеральное отношение к деятельности Базош. Он заявил, что король разрешил постановку пьес, потому что это был способ сообщить ему о непорядках в стране и коррупции его чиновниках. Возможно, по этой причине Людовик некоторым из Базош приплачивал, так например, некоему Жилларо д'Асморе было выдано 15 ливров[513]513
  J. Britnell, Jean Bouchet (Edinburgh, 1986); Picot, Recueil des sotties, I, p. iv.


[Закрыть]. Во время ожесточенного конфликта с Юлием II Людовик использовал величайшего из Базош, Пьера Гренгуара, и нескольких других авторов соти в качестве пропагандистов, чтобы перетянуть общественное мнение на свою сторону.

Мир науки – естественной философии, как её называли в ту эпоху, – и математики оставался одинаково консервативным. Вспышка новаторской мысли в Париже в XIV веке, вызванная деятельностью нескольких теологов последователей Оккама, таких как Жан Буридан, давно угасла. Преподавание в университетах квадривиума (quadrivium) или четырёхпутья, предполагало использование  комментариев к Аристотелю и другим античным трудам. Гуманисты, особенно Лефевр, несмотря на то, что были сосредоточены на литературе и религиозных произведениях, внесли в это некоторый вклад, предприняв критические издания научных трудов Аристотеля и нескольких других античных учёных. Единственной областью науки, где велись заметные новаторские исследования, была астрономия, что стало следствием её связи с астрологией. Астрология была главенствующей научной дисциплиной позднего Средневековья, поскольку, считалось, что она предсказывает будущее. Появление в предыдущем столетии в Европе арабских астрологических трудов дало мощный толчок развитию этого направлению, в значительной степени игнорировавшемуся в раннем Средневековье. Похоже, что к 1500 году, уже никто не обходился без услуг астрологов, а короли Франции имели одного из них в качестве постоянного члена своего двора с ежегодной пенсией в 200 ливров. Поскольку астрология основывалась на исследовании движения небесных тел, то астрономия, по сути, стала её помощницей. Развитие астрономии было призвано сделать астрологию более точной в её предсказаниях.

В медицине эта эпоха была периодом осторожных шагов к использованию познаний античных врачей. В 1514 году Анри Эстьен опубликовал небольшой сборник текстов Галена, переведённых на латынь одним итальянцем. Примерно в то же время на медицинском факультете Парижского Университета, хоть и в ограниченном объёме, стали преподавать Галена. О новых тенденциях в развитии медицины свидетельствует и публикация в том же году в Париже труда по анатомии на итальянском. К 1515 году публичные вскрытия человеческих тел постепенно становились обычным явлением и перестали особо отмечаться в записях медицинского факультета[514]514
  C. O'Malley, Andreas Vesalius of Brussels 1514–1564 (Berkeley, CA, 1964), pp. 44–46.


[Закрыть]. Уроженец Лиона, выдающийся врач Симфорьен Шампье опубликовал множество работ посвящённых врачебной практике, анатомии и терапии, а изучением трудов Платона внёс большой вклад в развитие французского гуманизма.

Людовику, как королю, были посвящены многочисленные труды авторов всех мастей, включая гуманистов. Например, Клод де Сейссель посвятил ему свой перевод на французский Анабасиса Ксенофона, переведённого с греческого на латынь Ласкарисом, а в 1500 году королю был посвящён перевод Энеиды Вергилия выполненный Октавьеном де Сен-Желе. Но интерес к гуманизму и его поддержка королём носили явно ограниченный характер, поэтому на момент смерти Людовика это течение человеческой мысли во Франции не было широко распространено. Зато более непосредственно он был вовлечен в продвижение нового стиля в архитектуре и искусстве, хотя количество запланированных и реализованных им строительных проектов было невелико. Главным же предприятием стала реконструкция замка Блуа. Д'Отон сообщает, что в декабре 1502 года "король отправился в Блуа, чтобы остановиться в своём замке, который он сделал совершенно новым и роскошным, так что он казался вполне достойным монарха". Старый замок был полностью средневековым по своему дизайну и предназначался прежде всего для обороны, а не для комфортного проживания. Должно быть, сразу же после восшествия на престол Людовик решил его перестроить, поскольку маршал Жье, которому в 1499 году было приказано доставить Луизу Савойскую и её детей в Блуа, был вынужден отвезти их в Амбуаз, потому что замок Блуа был непригоден для проживания из-за ведшихся там строительных работ[515]515
  D'Auton, Chroniques, III, p. 100 and note.


[Закрыть]. Реконструкция была завершена в 1503 году.

Перестроенный замок своей конструкцией демонстрировал некоторые признаки влияния итальянской архитектурной школы, такие как узорчатое использование красного и синего кирпича и арабесковый декор, но наиболее важное заключалось в основной идее, что замок не обязательно должен быть оборонительной крепостью. К 1500 году итальянские замки проектировались не для защиты обитателей, а для создания приятного места для приёмов, балов и изысканной жизни. Людовик же чувствовал себя достаточно уверенно на занимаемом им троне и не сомневался в преданности знати, чтобы жить в неукреплённом замке. Донжон замка Блуа был снесён (хотя, возможно, это было сделано ещё до 1498 года), рвы засыпаны, а на их месте разбиты сады. В 1517 году один итальянец, посетивший Блуа, заметил, что "замок не является крепостью, и в нём есть восхитительные апартаменты с прекрасными фасадами"[516]516
  A. de Beatis, Travel Journal, translated by J. Hale (London, 1979), p. 133.


[Закрыть]. Считается, что Блуа стал прототипом королевских замков Старого режима, обиталищами абсолютного монарха, уверенного в преданности своих подданных, а не крепостями средневекового короля, опасающегося мятежей[517]517
  M. Melot, "Politique et architecture: Essai sur Blois et Le Blésois sous Louis XII", Gazette des beaux-arts 70 (1967), pp. 317–28.


[Закрыть].

Планировка садов и фонтанов в Блуа в значительной степени является трудом двух итальянцев Фра Джованни Джокондо и Пачелло да Меркольяно[518]518
  N. Miller, French Renaissance Fountains (New York, 1977), pp. 59–61.


[Закрыть]. Первый был монахом-доминиканцем, наиболее известным как новатор в проектировке укреплений способных эффективно противостоять возросшей мощи осадной артиллерии. Он, по просьбе Людовика, приехал во Францию в 1499 году и был назначен на должность королевского архитектора. Ещё одним явно итальянским элементом нового замка стала конная статуя Людовика расположенная у его входа. Стихи, выгравированные на постаменте статуи были написаны двумя итальянскими поэтами, Публио Фаусто Андрелини, ставшим придворным поэтом принятым во французское подданство с пенсией в 180 ливров, и Лодовико Хелиано, позже представлявшим Людовика на имперском сейме в 1510 году. Несмотря на весь вклад итальянцев, главным архитектором реконструкции замка, вероятно, был не итальянец, а француз, королевский мастер-каменщик Колин Биар[519]519
  G. Toumoy-Theon, "Fausto Andrelini et la cour de France", in Humanisme français au début de la Renaissance (Paris, 1973), pp. 65–79; Tilley, Dawn, pp. 381–94. Рисунок XVIII века оказался достаточно подробным, чтобы в 1857 году была изготовлена ​​копия разрушенной статуи, которую затем установили в Блуа на прежнем месте.


[Закрыть]. Большую часть зимних месяцев Людовик проводил в Блуа, а в остальное время часто задерживался там на длительные периоды. Многие люди тесно связанные с монархией, такие как видные королевские чиновники Флоримон Роберте и Мишель Гайяр, обзавелись в городе Блуа личными комфортными резиденциями[520]520
  См. Harsgor, Personnel, IV, pp. 2601–20, о характерной архитектуре домов советников Людовика, построенных в итальянском стиле.


[Закрыть]. Однако большинство дворянства продолжало считать, чтобы их замки предназначены прежде всего для обороны.

Под влиянием новых идей и кардинал д'Амбуаз, и Пьер де Жье тоже перестроили свои замки. Д'Амбуаз часто посещавший Италию с энтузиазмом увлёкся культурой эпохи Возрождения. Некоторое время он был единственным клиентом скульптурной мастерской в Генуе. Обычно считается, что автором проекта, расположенного к юго-западу от Руана, замка Гайон, кардинала д'Амбуаза, был Фра Джокондо, в 1505 году вернувшийся из Франции в Италию и участвовавший в строительстве нового собора Святого Петра в Риме[521]521
  R. Weiss, "The Castle of Gaillon in 1509–10". Journal of the Warburg and Courtland Institutes 16 (1953), pp. 1–12. См. также E. Chiral, Un premier foyer de la Renaissance – Le Château de Gaillon (Paris, 1952).


[Закрыть]. Поскольку средневековый замок был разрушен в 1424 году, архитектор для воплощения своего замысла мог использовать пространство, не обремененное какими-либо старыми постройками. Тем не менее, основной план замка по сути был средневековым, но, как и в Блуа, его декор и сад, спроектированный Пачелло, явно были выполнены в итальянском стиле. В центре сада находился большой фонтан, изготовленный в Италии и доставленный морем сначала в Онфлёр, а затем и вверх по Сене. Д'Амбуаз заказал для своего замка у миланского скульптора статую короля Людовика, которая была отправлена из Милана в Руан в феврале 1509 года. Людовик был изображен в доспехах римского офицера, что стало новинкой в скульптуре французских королей. К моменту смерти кардинала в 1510 году замок Гайон обошёлся ему в 153.600 ливров и он в своём завещании оставил ещё 10.000 ливров на завершение строительства, занявшее ещё год[522]522
  A. Deville, Comptes de dépenses de la construction du Château de Gaillon (Paris, 1850), p. xxi; Scheller, "Gallia cisalpina", p. 56.


[Закрыть]. Возможно, из-за близости Гайона и того, что Руан стал перевалочным пунктом в передвижении итальянских художников и их произведений по Франции, торжественный въезд Людовика и Анны в этот город в 1508 году был обставлен под влияние античной культуры, а на подмостках одного из уличных представление к королю и королеве обращались Аполлон и музы[523]523
  P. Le Verdier, ed., L'Entrée de Roi Louis XII... à Rouen (1508) (Rouen, 1900); Scheller, "Gallia cisalpina". pp. 49–50.


[Закрыть].

Замок Ле Верже, Пьера де Жье, куда он удалился после своей опалы в 1506 году, был перестроен им после возвращения из Италии в 1495 году. Поскольку это была резиденция знатного дворянина, замок был явно предназначен для обороны. Отсутствие каких-либо новых идей в его оборонительных сооружениях, казалось бы, говорит, несмотря на сложившееся мнение, против участия Фра Джокондо в его перестройке. Как и в замке Гайон, внутреннее убранство Ле Верже было в значительной степени выполнено в итальянском стиле. Жье также установил над главными воротами свою конную статую, на подобии статуи Людовика в Блуа. Поскольку такие статуи ассоциировались с римскими императорами, проявленное маршалом высокомерие могло быть ещё одним фактором вызвавшим его опалу[524]524
  Scheller, "Gallia cisalpina", pp. 55–56.


[Закрыть]. Замок Шенонсо купленный в 1503 году интендантом финансов Тома Бойе, вероятно, является первым замком раннего Возрождения, где наиболее проявилось влияние итальянских идей. Его строительство началось незадолго до смерти Людовика XII, а большая часть заслуги в создании этого прекрасного сооружения приписывается жене Бойе, Екатерине де Брисонне[525]525
  См. G. Huppert, Les Bourgeois Gentilshommes (Chicago, 1977), pp. 34–36.


[Закрыть].

Главные проекты реализованные фра Джокондо находились в Париже: дворец Счётной палаты, одно из самых ранних зданий эпохи Возрождения во Франции, уничтоженное пожаром 1737 года вместе с огромным архивом налоговых документов, и новый мост Нотр-Дам. Старый мост рухнул, в результате резкого подъёма уровня воды в Сене в октябре 1499 года, вместе со стоявшими на нём шестьюдесятью пятью домами, но погибли в этой катастрофе только четыре или пять человек, потому что жителей заранее предупредили об опасности. Городские власти получили от короля деньги на ремонт моста, но выделенные средства были использованы на другие цели. В результате несколько городских чиновников были наказаны настолько большими штрафами, что не смогли их заплатить и провели остаток жизни в тюрьме. Опасность передвижения по средневековым мостам ясно показана в истории о том, что короли не стали переезжать через Сену по мосту Сен-Клу , потому что это было слишком рискованно, а королева Анна чуть не оказалась в реке, потому что под весом её лошадей и кареты проломились доски моста[526]526
  D'Auton, Chroniques, III, p. 360; Louise de Savoie, "Journal", p. 391; Lacroix, Histoire, II, p. 294. В 1505 году, вместо того чтобы воспользоваться мостом Сен-Клу, Людовик переправился через Сену на барже.


[Закрыть]. Через две недели после обрушения моста Нотр-Дам муниципалитет города Парижа согласился его восстановить и потратиться на постройку каменных опор вместо существовавших ранее деревянных[527]527
  Registres de l'hôtel de ville, I, pp. 18ff. В этом архиве хранится уникальный набор документов, касающихся восстановления моста.


[Закрыть]. Король согласился выделить городу финансирование строительства моста из средств поступивших от сбора эдов. Комиссия мастеров-каменщиков, включая Колина Биара, разработала проект постройки, но вскоре разгорелись жаркие дебаты о том, какой высоты должны быть пять каменных опор и шесть арок нового моста. Для консультаций был приглашён фра Джокондо, сыгравший важную роль в реализации проекта[528]528
  См. Hustory of France V, p. 145; Quilliet, Louis XII, p. 372, считает что Людовик не поручал строительство моста фра Джокондо и по сути, тот был только консультантом. G. Brice, Description Be la ville Be Paris (Paris, 1713), p. 535.


[Закрыть]. Первый камень нового моста с надписью Людовик, милостью Божьей, король Франции, двенадцатый из этого имени был заложен 28 марта 1500 года. Строительство завершилось в июле 1507 года и обошлось примерно в 25.000 ливров. В 1510 году город все ещё выплачивал эды, чтобы погасить долг казне за оплату строительства. После открытия нового моста венецианский посол назвал его одним из лучших сооружений во Франции[529]529
  Registres de l'hôtel de ville, I, p. 155; Tommasseo, Relations, II, p. 598.


[Закрыть].

Несмотря на некоторые нововведения в архитектуре, французские здания во время царствования Людовика оставались в основном традиционно средневековыми. В изобразительном искусстве – живописи и скульптуре – итальянское влияние было более выраженным. Французский стиль живописи до 1498 года в большей степени был ориентирован на художников из Фландрии, особенно Яна ван Эйка, чей стиль, возможно благодаря использованию масляных красок, подчеркивал детальный реализм. Французские художники, находившиеся под влиянием фламандцев, доминировали в живописи Франции до экспедиции Карла в 1494 году, когда итальянское влияние усилилось, но такие мастера, как уроженцы Тура Жан Пойе и Жан Бурдишон, продолжали работать в фламандском стиле. Оба художника создали прекрасные миниатюры для иллюминации Часословов Людовика и Анны.

В 1499 году художник Жан Перреаль (или Жан Парижский), сопровождал Людовика в походе на Милан и в 1501 году написал там для короля картину изображающую чудовищного младенца с двумя лицами[530]530
  D'Auton, Chroniques, II, pp. 102–4. Местные священнослужители объясняли появление на свет этого чудовища частыми случаями содомии в Ломбардии.


[Закрыть]. В Милане Перреаль познакомился с Леонардо да Винчи, сделавшим об этом запись в своём дневнике и выразившим намерение узнать от француза метод темперной живописи. Будучи придворным художником, Перреаль получал жалование в 240 ливров в год и выполнял для королевской четы различные проекты, включая оформление гробницы отца Анны. Он также организовал королевские въезды в Лион и траурные торжества по королеве в 1514 году[531]531
  Archives de l'art francais, 2nd series, I, pp. 15–142.


[Закрыть]. Чуть позже его направили в Англию, чтобы написать портрет будущей третьей жены Людовика, Марии Тюдор. Наиболее известной работой Перреаля стал портрет Людовика XII, отвезённый в Англию и подаренный будущей королеве Марии[532]532
  Quilliet, Louis XII, p. 459.


[Закрыть]. В тех немногих картинах, которые можно с уверенностью приписать Перреалю, итальянское влияние кажется довольно ограниченным, и в основном это проявляется в лучшем понимании перспективы. Перреаля часто отождествляют, хотя доказательств этому немного, с неизвестным художником, называемым просто как Муленский Мастер, создавшим для Пьера и Анны Бурбонских большой триптих в ризнице собора Мулена, где влияние итальянской школы живописи чувствуется сильнее[533]533
  Tilley, Dawn, p. 561.


[Закрыть].

Во время царствования Людовика во Францию приехало несколько итальянских художников. Самым известным из них был миланец Андреа Соларио, ученик да Винчи. Шарль д'Амбуаз, губернатор Милана, заказал Соларио свой портрет после того, как да Винчи отказался. Д'Амбуаз был настолько впечатлен этой работой, что порекомендовал Соларио своему дяде для украшения замка Гайон. С 1507 по 1509 год Соларио  работал в Гайоне, а затем перебрался в Блуа, где написал свою самую известную картину, Мадонна с зелёной подушкой[534]534
  Chiral, Gaillon, pp. 110–11.


[Закрыть]. Возможно, большее влияние на приобщение французских художников к технике итальянской живописи оказали готовые картины, привезённые во Францию. В частности, разграбив замок Павии, Людовик забрал оттуда двадцать семь портретов членов семей Висконти и Сфорца, и вывез их во Францию подарив своей жене[535]535
  J. Adhémer, "Une Galerie des portraits italiens à Amboise en 1500", Gazette, des Beaux Arts 86 (1975), pp. 98–105.


[Закрыть]. Эти и другие анонимные работы, привезённые во Францию, способствовали распространению итальянского влияния. Среди наиболее интересных – фронтисписы трехтомной рукописи французских хроник. На одной из картин Людовик изображен сидящим на троне в окружении девяти "добрых" римских императоров. По мнению одного искусствоведа, сочетание французского короля и римских императоров стало "новаторством во французской иконографии"[536]536
  Scheller, "Gallia cisalpina", pp. 26–27.


[Закрыть].

Итальянское влияние наиболее ярко проявилось в скульптуре. Карл VIII в 1495 году привёз во Францию скульптора Гвидо Маццони, где тот оставался до 1516 года. Людовик XII поручил ему два важных проекта – гробницу Карла VIII в Сен-Дени и свою конную статую в Блуа. Вероятно, Маццони также создал конную статую маршала Жье в Ле-Верже и гробницу Филиппа де Коммина. Людовик также заказал итальянским скульпторам памятник своим предкам, который был выполнен в Италии и перевезён во Францию. Кардинал д'Амбуаз нанял скульпторов из Генуи и Милана для украшения замка Гайон. Среди них были три брата Джусти, работавшие во Франции после 1507 года и изменившие свою фамилию на Жюст. Их самым важным заказом стала гробница Людовика и Анны в Сен-Дени, заказанная Франциском I Джованни Джусти в 1517 году и завершенная в 1531 году[537]537
  A. de Montaiglon, "La famille des Juste en Italie et en France". Gazette des Beaux-Arts (1875), 385 ff; (1876), 552 ff. Антуан де Жюст в 1510 году получил 42 ливра за работу в садах Блуа. BN, Fonds nouvelles acquisitions français 7647, fol. 175–76.


[Закрыть].

Влияние итальянской школы можно обнаружить и в работах величайшего французского скульптора той эпохи Мишеля Коломба. Родившийся около 1440 года, он создавал статуи для Людовика XI в совершенно поздне-средневековом стиле. Несмотря на преклонный возраст к 1498 году, он оставался восприимчивым для новшеств, то есть итальянского стиля. Его главной работой в ту эпоху стала гробница Франциска II Бретонского. Гробница была спроектирована Жаном Перреалем, но скульптурные элементы выполненные из мрамора, заказанного королевой Анной в Генуе, в основном были работой Коломба. Итальянское влияние наиболее очевидно в статуях четырех главных добродетелей, расположенных по углам гробницы. Как в одежде, так и в символах в руках статуй, прослеживается определённое итальянское влияние. Коломб также создал для замка Гайон барельеф изображающий Святого Георгия поражающего дракона, похожий на барельеф Донателло.

Людовика XII оставил бы в истории французского Возрождения более значительный след, если бы ему удалось убедить Леонардо да Винчи переехать во Францию. Король познакомился с великим художником в 1499 году в Милане и попросил его поехать с ним во Францию, но да Винчи отказался, потому что у него было слишком много ещё нереализованных проектов в Милане[538]538
  Al. Cermenati, Le roi qui voulait importer en France la Cène de Léonard de Vinci", in M. Mignon, ed., Léonard de Vinci 1519–1919 (Rome, 1919), pp. 8–26.


[Закрыть]. В январе 1507 года флорентийский посол доложил своему правительству, что король хочет, чтобы да Винчи, работавший тогда во Флоренции, отправился в Милан для создания "нескольких небольших картин Богоматери и других", а возможно, даже своего портрета. Людовик даже отправил правительству Флоренции письмо с просьбой разрешить да Винчи вернуться в Милан, "чтобы сделать работу своей рукой" для короля. Леонардо, названный в письме "художником короля", находился во Флоренции из-за судебной тяжбы по поводу наследства, в разрешении которой Людовик обещал ему помощь[539]539
  D'Auton, Chroniques, IV, p. 293 and note; Desjardins, Négociations, I, pp. 210–12; E. Décluze, Saggio intorno a Leonardo da Vinci con due lettre inedite di Luigi XII (Sienna, 1844).


[Закрыть].

Позже в том же году Леонардо вернулся в Милан с двумя картинами мадонн. Была ли одна из них известнейшей Мадонной с младенцем и святой Анной? Это вполне вероятно, поскольку Людовик вполне мог заказать её для своей жены[540]540
  B. Meyer, "Louis XII, Leonardo and the Burlington House Cartoon", The Art Bulletin 51 (1975). J. Wasserman, "The Dating and Patronage of Leonardo's Burlington House Cartoon", The Art Bulletin 53 (1971), pp. 312–25.


[Закрыть]. Шарль д'Амбуаз, будучи губернатором Милана, привлекал Леонардо к нескольким инженерным и архитектурным проектам, а Флоримон Роберте заказал ему картину Мадонна с прялкой. Жорж д'Амбуаз также безуспешно пытался уговорить да Винчи поработать над украшением замка Гайон. В 1507, 1510 и 1511 годах Леонардо, указанный просто как "художник", получал из королевской казны в Милане ежегодно по 400 ливров. Вопрос о том, создал ли он, для въезда Людовика в Милан в 1507 году, знаменитого механического льва, способного делать несколько шагов и открывать грудь, демонстрируя геральдическую лилию, является среди историков дискуссионным. Некоторые считают, что этот механизм был создан для Франциска I в 1515 году[541]541
  E. McCurdy, The Mind of Leonardo Da Vinci (New York, 1928), pp. 101–6. Вопрос о том, играл ли Леонардо какую-либо роль в миланских экспедициях Людовика, также остается спорным. Scheller, "Gallia cisalpina", p. 8n.


[Закрыть].

Микеланджело также получал заказы от королевских придворных. В начале царствования Людовика Пьер де Жье попросил Микеланджело  изготовить статую Давида, подобную созданной Донателло, что он видел во Флоренции в 1494 году. После того как Микеланджело в 1504 году закончил большую мраморную статую Давида, он согласился изготовить лично для маршала меньшую по размеру из бронзы. Но к тому времени, когда работа была завершена, Жье уже находился в опале, и флорентийское правительство не захотело отдавать такое произведение искусства человеку не имеющему влияния. Однако Роберте знал, что статуя уже готова, и в 1508 году выпросил её для своего замка Бюри, куда она была доставлена по воде. К сожалению, статуя позже исчезла, возможно, во время религиозных войн, и так и не была найдена[542]542
  B. Nardini, Michelangelo His Life and Works, trans, by I. Quigly (n.p., 1977), pp. 69–71.


[Закрыть].

Из всех видов искусства Людовик, вероятно, больше всего ценил музыку[543]543
  D'Auton, Chroniques, IV, p. 351n.


[Закрыть]. Его отец был не только замечательным поэтом, но и искусным музыкантом и многие его стихи были положены на музыку. Рассказывали, что его мать, рожая Людовика, слушала игру оркестра расположившегося у изножья её кровати. Есть свидетельства, что король, несмотря на полное отсутствие вокальных данных, любил петь с хором королевской капеллы. Предполагается, что великий фламандский композитор Жоскен Депре, написал произведение под названием Lutuichi regis Franciae jocesa cantio (Юмореска Людовика, короля Франции.), с очень простой партией, обозначенной как vox regis (голос короля), чтобы Людовик мог подпевать[544]544
  Эта история, возможно, апокрифична. Более ранняя версия песни, по-видимому, была написана для Людовика XI. E. Clinksdale, "Josquin and Louis XI Acta Musicologica 38 (1966), pp. 67–69. H. Brown, Music in the Renaissance (Englewood Cliffs, NJ, 1976), p. 121, предполагает, что эта история относится к песне Guillaume s'en va chauffer.


[Закрыть]. Будучи ещё герцогом Орлеанским, он заказал сборник песен у Жоскена и его соотечественника Жана Окегема. Эти двое были самыми известными из большой группы фламандских композиторов, получивших покровительство французской монархии и обосновавшихся во Франции. Вместе они внесли огромный вклад в развитие полифонии и контрапункта.

Один историк музыки считал, что невероятно продуктивное поколение североевропейских музыкантов около 1500 года привнесло в музыку идеи Возрождения[545]545
  Brown, Music in the Renaissance, p. 117.


[Закрыть]. Наряду с Жоскеном, наиболее известными среди тех, кто сочинял хоралы и пел в королевской капелле при Людовике, были Луазе Компер, Антуан де Февен и Жан Мутон. Последний служил и королеве Анне, сочиняя мотеты, посвященные важным событиям её жизни, таким как замужество и рождение детей. Жоскен, считающийся предшественником Джованни Палестрина, стал музыкальным руководителем королевской капеллы в 1500 году после тринадцати лет службы в папской капелле. Предполагается, что он написал многоголосое вокальное произведение основанное псалме 118:49, Memor esto verbi tui (Помни о слове Твоём), чтобы напомнить Людовику о его обещании дать ему церковный бенефиций. Независимо от того, был ли его мотив для сочинения столь приземленным, это произведение считается одним из главных достижений его жизни. Жоскен покинул Францию после написания пятиголосного мотета на основе 129-го псалма для похорон Людовика[546]546
  Ibid., pp. 121–78; P. Chaillon, "Les musiciens de Nord à la cour de Louis XII", in F. Lesure, ed., La Renaissance dans les provinces de Nord (Paris, 1956), pp. 63–69; J-M. Vaccaro, "L'Apogée de la Musique Flamande à la Cour de France à la fin du XVe siècle", in La France de la Fin du XVe siècle, pp. 253–64; R. Sherr, "The Membership of the Chapels of Louis XII and Anne de Bretagne in the Years Preceding their Deaths", Journal of Musicology 6 (1988), pp. 60–81.


[Закрыть].

В музыке влияние распространялось с севера на юг, из Фландрии через Францию в Италию. Путешествия Людовика с его капелланами в Италию стали одним из способов распространения там фламандской полифонии. Но итальянские музыканты в свою очередь оказали влияние и на французский двор. В 1502 году, находясь в Милане, Людовик отправил во Францию "оркестр из шести музыкантов", игравших на сакбуте и гобое, и назначил им жалование по 120 ливров в год каждому. К ним присоединились два итальянских трубача, уже служивших при дворе. Король как и королева обращались к итальянским мастерам с заказами на изготовление органов, так Анна заказала доставку большого органа из Неаполя в Амбуаз. Мастером-органистом при Людовике был Эвар из Тура. Людовик и его двор также проявляли интерес к популярным светским произведениям, в виде положенных на музыку стихотворений французских поэтов, включая некоторых из Великих риториков[547]547
  D'Auton, Chroniques, III, 90n, 93; Chaillon, "Les musiciens", pp. 63–64; Brown, Musie in the Renaissance, p. 147.


[Закрыть].

Как покровитель искусств и науки, Людовик сыграл значительную роль в распространении Возрождения во Франции, несмотря на то, что его затмили более значительные достижения в эпоху Франциска I. В отличие от Франциска, который был безусловно главным покровителем искусства и науки при своём дворе, Людовик в этом отношении занимал равное или почти равное положение с активно покровительствовавшей гуманистам королевой Анной, и несколькими чиновниками, особенно д'Амбуазом, Жье, Роберте, Понше и Ганей. Последние трое входили в большую группу финансистов из Тура, ставших во время царствования Людовика королевскими чиновниками, главенствовавших в финансовых и судебных ведомствах, и в совокупности обеспечивавших широкое покровительство новым идеям. Вероятно, именно они привнесли в совершенно иную интеллектуальную атмосферу Франции менталитет купцов-политиков итальянских городов-государств, где и появился гуманизм[548]548
  E. Rice, "The Patrons of French Humanism, 1490–1520", in A. Molho, ed., Renaissance Studies in Honor of Hans Baron (Dekalb, IL, 1971), pp. 687–702.


[Закрыть]. В отличие от своего преемника Франциска I, Людовик XII отличался эмоциональной сдержанностью и бережливостью, что не позволяло ему с таким же безудержным энтузиазмом и щедростью приобщаться к достижениям итальянской культуры и науки. Людовик, безусловно, был более традиционен в своих вкусах, но тем не менее его царствование заложило прочный фундамент, на котором Франциск, "отец искусств и наук", смог построить французское Возрождение.