Текст книги "Людовик XII (ЛП)"

Автор книги: Фредерик Баумгартнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Таким образом, Людовик Орлеанский пользовался при дворе герцога Франциска II определённым сочувствием. Однако Франциск не был сильным лидером; он был болезненным, не очень умным и едва ли справлялся с поставленной перед ним задачей: сохранением своей династии и автономии герцогства с двумя дочерьми в качестве потомков. Проблема бретонского престолонаследия стала одной из главных тем царствований Карла VIII и Людовика XII. Отношения Людовика с Франциском расцвели в последние месяцы жизни Людовика XI. Этому способствовала сестра принца Анна, предоставившая брату в качестве посланника для его тайной дипломатии, своего приближённого, доминиканца Гийома Шомара. Людовик предложил бретонскому герцогу, что после аннулирования брака с Жанной он обручится со старшей дочерью Франциска, Анной. Тогда он станет наследником Бретани и чтобы получить на это одобрение короля передаст французской короне своё Орлеанское герцогство. Франциск с энтузиазмом принял это предложение[48]48
  О суде над Шомаром в 1498 году см. Procedures politigues, pp. 966–71.


[Закрыть].

Людовик также установил контакты с другими принцами и знатными дворянами, включая герцога Иоанна Бурбонского; Жана де Шалона, принца Оранского; Алена д'Альбре, владевшего обширными землями на юго-западе Франции; и двух братьев д'Эди, носивших одинаковые имена Оде, которые также были очень влиятельными на Юге[49]49
  О д'Альбре, см. A. Luchaire, Abb Le Grand, Sire d'Albret, (Paris, 1877); о д'Эди, см. Harsgor, Recherches, III, pp. 1325–45.


[Закрыть]. Все эти бароны были готовы принять участие в интриге, особенно когда их побуждал к этому Франциск де Дюнуа, весьма уважаемый лидер знати. Ряд людей, занимавших влиятельные должности при дворе Людовика XI, среди которых были Гийо Пот и Филипп де Коммин, перешли в лагерь орлеанистов. Одним из главных сторонников Людовика стал епископ Монтобана, 23-летний Жорж д'Амбуаз. Жорж был одним из восемнадцати детей, камергера Людовика XI, Пьера д'Амбуаза, с юных лет проявившим себя как тонкий политик и с самого начала их отношений дававший Людовику ценные советы.

Принцы и знатные дворяне, лидером которых Людовик был по своему статусу, но не по опыту и таланту, в первые месяцы нового царствования добились от супругов де Божё многочисленных уступок. Наиболее заметной стала опала двух ближайших доверенных лиц Людовика XI, Жана де Дуа и Оливье Ле Дэна, имевших печально известную репутацию жестоких исполнителей королевской воли. Их пренебрежение привилегиями и презумпцией чести дворянства, духовенства и буржуазии принесло им множество врагов. Жан де Дуа избежал высшей меры наказания, передав свои земельные владения, должности и богатство своему самому непримиримому врагу, герцогу Иоанну Бурбонскому. Оливье Ле Дэн, наживший гораздо больше врагов, в ходе быстрого судебного процесса был осужден и казнен, а конфискованное у него имущество было передано Людовику Орлеанскому, что значительно облегчило финансовое положение принца[50]50
  Ordonnances des roys de France de la troisieme race, 22 vol. (Paris, 1723–1846), XIX p. 337; G. Picot, Le Parlement sous Charles VIII. Le procès criminel d'Olivier Le Daim (Paris, 1877).


[Закрыть].

Несмотря на многочисленные уступки, которые де Божё сделали оппозиционной знати, супруги сохранили контроль над правительством, поскольку контролировали персону короля и обладали политической проницательностью, в значительной степени отсутствовавшей у их противников. Анна и Пьер согласились расширить Королевский Совет, как того требовали их противники, но воспользовались этим, чтобы увеличить в нём число своих сторонников. Поскольку принцы в Совете оказались в меньшинстве, они стали игнорировать заседания, и влияние супругов де Божё быстро росло[51]51
  См. Harsgor, Recherches, I, p. 296, о присутствии на Королевском Совете в 1483 году.


[Закрыть].

Тем не менее, в первые два месяца царствования Карла VIII было неясно, как сместится баланс сил. В надежде завоевать расположение народа обе партии на первом заседании обновлённого Королевского Совета предложили созвать Генеральные Штаты[52]52
  Дж. Р. Мейджор категорически не согласен с распространенным мнением историков о том, что партия орлеанистов настаивала на созыве Генеральных Штатов. Он утверждает, что "де Божё рассчитывали на делегатов Генеральных Штатов, чтобы те санкционировали их положение, которое предполагал Людовик XI". Representative Institutions, p. 66.


[Закрыть]. В конце января 1484 года представитель орлеанистов епископ Ле-Мана, Филипп де Люксембург, заявил перед делегатами, что именно его партия была ответственна за их созыв, но это могло быть просто попыткой отождествить свою партию с народным энтузиазмом по поводу Генеральных Штатов. В письме герцогу Бурбонскому от мая 1486 года Людовик заявил о своей причастности к созыву ассамблеи сословий, и что именно он попросил короля это сделать[53]53
  Jehan Masselin, Journal des Etats Généraux de France tenus à Tours en 1484, ed. by A. Bemier (Paris, 1835), p. 81; BN, Fonds nouvelles acquisitions français 1232, fol. 80.


[Закрыть].

24 октября 1483 года были разосланы письма с извещением о созыве Генеральных Штатов в Орлеане на январь, но в декабре из-за разразившейся в Орлеане эпидемии чумы место проведения ассамблеи было перенесено в Тур[54]54
  Lettres de Charles VIII, I, p. 28.


[Закрыть]. Письма с извещением содержали важное нововведение в способе отбора делегатов. Традиционная процедура предполагала, что король для участия в ассамблее созывает избранных представителей духовенства и дворянства и требует от городов избрать делегатов на своих городских собраниях. Новая процедура предусматривала, что королевские чиновники на местах, сенешали и бальи, должны были собрать церковников, дворян и буржуазию подвластных им округов, чтобы избрать по одному делегату от каждого сословия, хотя в некоторых густонаселенных округах разрешалось выдвигать по два делегата от каждого сословия[55]55
  P. Viollet, "Election des députés aux Etats généraux réunis à Tours en 1468 et en 1484", Bibliothèque de l'Ecole des Chartes 27 (1866), pp. 22–58. Согласно J. Calmette et al., Les Premières Grandes Puissances, Histoire du Moyen Age (Paris, 1939), VII, p. 41, это была первая ассамблея сословий получившая название "Генеральные Штаты".


[Закрыть]. На заседания Генеральных Штатов были вызваны все главные королевские чиновники; но когда епископы заявили о своём праве быть представленными как единое целое, им было отказано на том основании, что ассамблея является политическим органом и не требуют присутствия всех прелатов королевства. Фракционность, вероятно, не играла роли в этом решении, поскольку епископы были довольно равномерно распределены между соперничающими партиями. Новая процедура избрания делегатов привела к тому, что все три сословия были вовлечены в выбор всех депутатов от своих округов и, возможно, дала каждому делегату большее ощущение того, что он говорит от имени всего населения своего округа[56]56
  Major, Representative Institutions, p. 66; Bridge, History of France, I, pp. 64–66; G. Picot, Histoire des Etats Généraux de 1355 à 1614, 4 vols. (Reprint, Geneva, 1979), I, pp. 357–58.


[Закрыть].

В начале января делегаты (221 человек) стали съезжаться прибывать в Тур[57]57
  Это число приводит Major, Deputies, pp. 163–65. Другие историки, как правило, считают, что делегатов было до 270.


[Закрыть]. 14 января в Тур прибыл Карл VIII, и на следующий день официально открыл ассамблею. Королевский канцлер Гийом де Рошфор, бывший камергер бургундского двора, произнёс блестящую вступительную речь, в которой восхвалял французский народ за его верность монарху и заявил, что молодой король полностью доверяет делегатам в решении серьёзных вопросов королевства[58]58
  Masselin, Journal, pp. 37–65. В своей речи Рошфор противопоставил Франции ​​Англию, где молодой король (Эдуард V) был убит, а его убийца (Ричард III) коронован. Это указывает на то, что слухи о причастности Ричарда к смерти его племянника были распространены во Франции в течение года после смерти Эдуарда V. См. также Bridge, History of France, I, p. 66.


[Закрыть]. Речь Рошфора задал тон всей ассамблеи, поскольку поддержку его точке зрения выразили все присутствующие делегаты, включая тех, кто активно выступал за предоставление Генеральным Штатам большей роли в управлении королевством, и тех, кто был готов беспрекословно подчиняться монархии.

После завершения церемонии открытия делегаты разделились на шесть групп, чтобы подготовить свои cahiers – списки жалоб и предлагаемых мер по исправлению ситуации. Первое сословие потребовало возвращения к Буржской Прагматической санкции, введённой в 1438 году Карлом VII. Она исключила папство из процесса назначения французских епископов и аббатов, передав полномочия по избранию на эти должности капитулам соборов и монастырей, но Людовик XI взял на себя назначение прелатов, ничего не уступив Папе. Второе сословие потребовало запретить иностранцам командование в армии. Третье сословие просило резко сократить налоги и удовлетворять потребности короны в деньгах за счет сокращения пенсий выплачиваемых из казны. Все три сословия призывали к реформе системы правосудия и особенно к отмене продажи должностей[59]59
  Masselin, Journal, appendix I.


[Закрыть]. Нет никаких сведений о том, что герцог Орлеанский участвовал в разработке этих требований, но он явно был осведомлен об их содержании, поскольку, став королем, удовлетворил большую часть из них.

Людовик был в первую очередь заинтересован в Генеральных Штатах как в способе обуздать супругов де Божё и укрепить свою власть, заставив делегатов поддержать его в вопросе о членстве в Королевском Совете. 17 января секретарь герцога выступил с критикой "беспорядков в государстве и правления мадам де Божё"[60]60
  BN, Fonds français 2831, fol. 62r–65v.


[Закрыть]. Обе партии, "королевская" и "орлеанская", в течении трёх недель агитировали делегатов в свою поддержку, и наконец в начале февраля вопрос был вынесен на рассмотрение Генеральных Штатов. Епископ Ле-Мана обрушился с критикой на деспотичность действующих членов Королевского Совета и призвал к их замене. Он попытался отождествить супругов де Божё с ненавистной политикой Людовика XI и склонить настроения делегатов в пользу герцога Орлеанского. Однако попытка продвинуть Людовика на должность опекуна молодого короля столкнулась с одной серьёзной проблемой – самим герцогом. Он шокировал делегатов своим поведением в Туре, своим расточительно-шикарными приёмами и постоянными визитами к "дочерям радости". 7 февраля, после того как Пьер де Божё представил для утверждения список членов Совета, Жан Масселен, глава нормандской делегации, отправился к Людовику, чтобы выслушать его мнение. Однако герцог собирался на обед со своими приближёнными и "многими другими" и дал лишь краткий ответ[61]61
  Masselin, Journal, pp. 151–53; Bridge, History of France, I, p. 72.


[Закрыть]. Хотя Генеральные Штаты отказались принять представленный де Божё список, герцог Орлеанский производил впечатление слишком легкомысленного плейбоя, чтобы ему была отведена ведущая роль в правительстве.

К 9 февраля Людовику стало ясно, что он не получит должность опекуна короля и в приступе ярости он потребовал, чтобы его имя было исключено из списка кандидатов в Королевский Совет из-за того, что Штаты не признали его статус первого принца крови. Неясно, положило ли требование Людовика конец обсуждению его назначения опекуном короля; но в своём знаменитом обращении к делегатам Генеральных Штатов Филипп Пот, сторонник расширения полномочий сословной ассамблеи, объяснил, почему многие возражали против предоставления герцогу таких полномочий: "В столь важных обстоятельствах у него может возникнуть соблазн действовать вопреки интересов своего подопечного"[62]62
  Masselin, Journal, p. 143.


[Закрыть]. Яркая речь Пота примечательна тем, что в ней отстаивалась необходимость во французском государстве эффективного представительского собрания. Тем не менее, эффект от произнесённой речи в этом плане был незначительным, поскольку делегаты согласились принять существующее положение дел в правительстве. Они договорились включить в Королевский Совет тех, кто уже в него входил, добавив двенадцать или более "уважаемых ученых мужей", избранных королем и Советом. Герцог Орлеанский, как "второе лицо в королевстве", должен был председательствовать в Совете в отсутствие короля, за ним следовали Иоанн Бурбонский и Пьер де Божё. Вопрос об опеке над молодым королем был оставлен на усмотрение Совета, но это решение было выгодно супругам де Божё, поскольку принцесса Анна была оставлена ответственной за его образование. Короче говоря, Генеральные Штаты не удовлетворили притязания Людовика на контроль над правительством.

Когда же делегаты затронули такие деликатные вопросы, как размер выплачиваемых из казны пенсий и содержания армии, канцлер предложил закрыть заседание. 7 марта было объявлено, что король покидает Тур из-за плохого самочувствия, а пять дней спустя делегатам сообщили, что их денежное содержание закончится на следующий день. Таким образом, Генеральные Штаты 1484 года смиренно завершили свою работу удовлетворившись обещанием короля созвать их снова через два года[63]63
  Ibid., pp. 595–658.


[Закрыть]. Генеральные Штаты 1484 года вошли в историю как крупнейшая сословная ассамблея состоявшаяся до 1789 года, но тем не менее достигли они довольно мало и только потому, что в 1498 году Людовик XII начал претворять в жизнь большую часть того, что они требовали, их можно считать успешными.

Людовик Генеральными Штатами был сильно разочарован. Поскольку супруги де Божё быстро укрепляли свою власть, его надежда на аннулирование брака угасала. Карл и Анна не желали дать свою сестру в обиду. Людовик увидел Жанну рядом с братом, когда в сентябре 1483 года отправился в Амбуаз, чтобы принести новому королю оммаж, и Карл сообщил ему, что они должны занять в замке одну и ту же спальню[64]64
  Maulde, Jeanne de France, pp. 99–100.


[Закрыть]. Стало очевидно, что брат Жанны, как и её отец, вряд ли согласился бы на аннулирование брака.

Тем не менее, как первый принц крови, Людовик имел полное право находиться рядом с королем, и после роспуска Генеральных Штатов он остался при дворе. Герцог и король вскоре сблизились, поскольку открытый и энергичный характер Людовика пришёлся по душе юному монарху. После коронации Карла в Реймсе в мае 1484 года двор вернулся в Амбуаз, где Людовик, несмотря на присутствие рядом жены, провел несколько счастливых месяцев участвуя в рыцарских турнирах, охоте и спортивных играх. В июне король отправил Людовика в Онфлёр, в устье Сены, чтобы проконсультироваться с адмиралом о организации обороны побережья ввиду возможного английского вторжения. В своём письме к Карлу Людовик писал, что стремится служить ему наилучшим образом. Его естественная забота о простом народе, ставшая ещё более очевидной после того, как он стал королем, проявилась в письме, когда он сообщил королю, что обнаружил людей в глубоком отчаянии из-за грабежей, устроенных королевскими солдатами. Он также отметил, что солдат "собирали и распускали три или четыре раза, не обеспечивая их тем, что необходимо"[65]65
  BN, Fonds nouvelles acquisitions français 1232, fol. 25.


[Закрыть].

Вскоре ситуация изменилась к худшему. Людовик ожидал, что председательство в Совете приведет к усилению его власти, но принцесса Анна следила за тем, чтобы её брат регулярно посещал заседания. Людовик же мало интересовался деятельностью Совета и его присутствие на заседаниях быстро стало эпизодическим. Но что ещё серьезнее, Анна была крайне встревожена его влиянием на брата, поэтому она отвезла короля в замок Монтаржи близ Орлеана, который был слишком мал, чтобы вместить весь двор. В ответ Людовик направил в Парижский Парламент жалобу, обвинив Анну в том, что она вопреки решению Генеральных Штатов сохраняет над королем единоличный контроль. В начале января 1485 года канцлер герцога  изложил его позицию, представив Людовика как истинного защитника законов и обычаев королевства от Анны, которая их нарушает. Парламент отказался принять точку зрения Людовика и призвал его не нарушать согласие в королевском доме. Аналогичное обращение к богословскому факультету Парижского Университета имело тот же результат[66]66
  Maulde, Histoire de Louis XII, II, p. 123; Bridge, History of France, pp. 113–14.


[Закрыть].

Парламент также переслал жалобу Людовика королю и Карл ответил на неё длинным письмом, в котором хвалил сестру за управление его делами и опеку над его персоной, отвергнув утверждение Людовика о том, что Анна удерживает его против его воли[67]67
  BN, Fonds français 15538, fol. 30; Lettres de Charles VIII, edited by P. Pélicier, 5 vols (Paris 1898–1905), I, pp. 56–66.


[Закрыть]. Король также добавил, что надеется, что Людовик будет вести себя в соответствии со своим заявленным уважением к монархии и если он этого не сделает, то Карл ответит соответствующим образом. Угроза явно присутствовавшая в этом письме взбесила Людовика. Когда ему сообщили, что Анна собирается приехать в Париж с намерением его арестовать, то он, Дюнуа и Гийо Пот бежали из столицы[68]68
  Следующие абзацы в значительной степени взяты из Maulde, Histoire de Louis XII, II, pp. 118–146; Bridge, History of France, I, pp. 103–29; P. Pélicier, Essai sur le gouvernement de la dame de Beaujeu (Paris, 1882), p. 81ff; Y. Labande-Mailfert, Charles VIII, Le vouloir et la destinée (Paris 1986), p. 68ff.


[Закрыть]. Они так поспешно и без подготовки ударились в бега, что передвигались только на мулах, и не захватили одежду для верховой езды. Проехав всю ночь, беглецы добрались Манта, где переоделись и сменили мулов на лошадей, а далее направились в Вернёй, находившийся к западу от города Дрё, принадлежавшего, союзнику Людовика, герцогу Алансонскому.

Оттуда во все стороны были отправлены гонцы с призывом к союзникам герцога Орлеанского привести в действие заговор, который они планировали с прошлой весны. Главной фигурой в заговоре был Франциск Бретонский, здоровье которого становилось все слабее, а вопрос о преемственности все более актуальным. Однако Франциск имел при себе "серого кардинала" в лице своего казначея Пьера Ланде. Будучи сыном портного, Ланде привлек внимание герцога, занимаясь пошивом его одежды, и вскоре завоевал доверие своего господина. Обладая истинным талантом в политических интригах, он нажил множество врагов среди бретонской знати. С другой стороны, будучи представителем Бретани в Генеральных Штатах, Ланде установил тесные отношения с Людовиком. Он придумал план, согласно которому Людовик женится на дочери герцога и, станет его наследником, а Орлеан передаст Карлу VIII в обмен на его одобрение. Поскольку Бретань имела обособленные отношения с папством, интриганы полагали, что смогут добиться аннулирования брака Людовика, пока он будет находиться в герцогстве. Тем временем Ланде склонил Франциска поддержать Людовика и других принцев в любом их противостоянии с супругами де Божё. Дюнуа от имени Людовика подписал соглашение, в котором заговорщики договорились вырвать короля "из рук тех, кто в настоящее время удерживает его в качестве порабощенного пленника"[69]69
  Morice, Mémoires, III, p. 450.


[Закрыть].

Но прежде чем это план был реализован, ситуация в Бретани резко изменилась. В апреле 1484 года группа видных бретонских дворян, уставших от высокомерия и пренебрежения Ланде, попыталась его похитить. Но из-за вопиющей некомпетентности им этого сделать не удалось, и неудавшиеся похитители были вынуждены бежать во Францию. Супруги де Божё пригласили этих людей ко двору, где намеревались использовать их для осуществления французских планов в отношении Бретани. Но всё это помогло и Людовику, поскольку герцогу Франциску пришлось более тесно сблизиться с французскими дворянами-диссидентами. Заговорщики связались с Максимилианом Габсбургом и Ричардом III, оба из которых пообещали им помощь[70]70
  См. документы в ibid., pp. 431–38.


[Закрыть]. Одним из результатов союза с англичанами стало то, что Генрих Тюдор, ставший надеждой дома Ланкастеров, несмотря на то, что являлся лишь дальним родственником, был вынужден бежать из Бретани, где он жил в изгнании. Герцог Бретонский пообещал передать его Ричарду III и Тюдор, возможно, заранее предупрежденный Франциском, отправился ко французскому двору, где его тепло приняли.

Альянс, созданный Людовиком и Франциском, хоть и выглядел мощным, но имел серьёзные недостатки, а именно отсутствие четкого плана действий и харизматичного лидера. А вот супруги де Божё, напротив, быстро и решительно отреагировали на бегство Людовика из Парижа. Они отстранили его от должности губернатора Иль-де-Франс и передали её старому врагу герцога, Антуану де Шабанну. Франциска де Дюнуа лишили управления Дофине и передали его зятю де Божё. Что ещё важнее, Анна и Пьер направили в Нормандию королевские войсками, чтобы перекрыть связь между Людовиком и Франциском и помешать им объединить свои силы. Не имея собственной сильной армии и убедившись, что союзники в ближайшее время не смогут ему помочь, Людовик был вынужден капитулировать. Он подчинился приказу короля встретиться с де Божё в Эврё и подчинился им 23 марта 1485 года.

Глава 3.
Принц-мятежник

Первая попытка Людовика Орлеанского поднять мятеж в 1485 году, стала началом так называемой Безумной войны, и закончилась для него лишь с небольшими потерями. Это не стоило ему расположения его кузена, Карла VIII, поскольку примерно в то же время, когда он бежал из Парижа, король сказал Жоржу д'Амбуазу, что хочет наладить с Людовиком хорошие отношения. Хотя агенты Анны де Божё арестовали д'Амбуаза после того, как его письмо с подробным описанием разговора с королём попало ей в руки, обнадёживающая весть всё же дошла до Людовика, и он почувствовав воодушевление вернулся ко двору.

В марте 1485 года герцог присутствовал на заседании Королевского Совета в Эврё, и несколько дней спустя сыграл важную роль во время первого въезде Карла VIII в Руан. Тем не менее, Людовик не отказался от своих планов и отправил монаха Шомара с письмами в Рим, чтобы подготовить почву для аннулирования своего брака. Однако принцесса Анна узнала об этом и эффективно противодействовала влиянию Людовика в Риме. Узнав о том, что тайное стало явным Людовик приказал Шомару сжечь все имеющиеся у него документы, "чтобы мы оба не погибли"[71]71
  Maulde, Procedures politigues, p. 970.


[Закрыть]. Несмотря на вызванный этим провалом испуг, Людовик от участия в заговорах не отказался. Вскоре после этого, в мае, в Рим прибыл ещё один посланник от герцога, проведший там более года. На процессе по аннулирования брака в 1498 году этот посланник подтвердил, что его направили в Рим, чтобы убедить Папу освободить Людовика от брачных уз[72]72
  Ibid., pp. 1036–37, 1050, 1082. Посланник получил 122 ливра в качестве платы и компенсации расходов.


[Закрыть].

В Бретани дела у герцога Орлеанского шли неважно. При поддержке французского правительства бретонские дворяне, враждебно настроенные к фавориту герцога Франциска, Пьеру Ланде, в июне 1485 года в большом количестве вернулись в Бретань. Собранные герцогом войска перешли на сторону повстанцев, вошли в Нант и арестовали Ланде. Не сообщив Франциску о своих намерениях, они в течении одного дня судили, приговорили и казнили Ланде. На некоторое время смещение Ланде резко изменило отношения между Францией и Бретанью. В августе был заключен Буржский договор о вечном мире и пресечении любых заговоров друг против друга[73]73
  Morice, Mémoires, III, pp. 489–91.


[Закрыть].

На данный момент Людовик был лишён бретонской поддержки своих планов, но он продолжал интриговать с несколькими французскими дворянами, Ричардом III и Максимилианом. Чтобы замаскировать свою деятельность, герцог опубликовал манифест, в котором объявил о своей верности королю, но осудил внутреннюю  и фискальную политику де Божё[74]74
  Quilliet, Louis XII, p. 101.


[Закрыть]. В конце августа 1485 года дело Людовика получило ещё один тяжелый удар, когда Ричард III погиб в битве при Босворте. Победитель, Генрих Тюдор, в течение предыдущего года проживал при французском дворе и получил от французского правительства финансовую и военную помощь для своей кампании против Ричарда. Хотя победоносный Тюдор принял титулы короля Англии и Франции и вскоре стал строить планы, как отстоять свои притязания на французский престол, на данный момент Людовик не мог рассчитывать на помощь Англии. Поэтому он во второй раз подчинился королю, а его главный сообщник, Дюнуа, был сослан в графство Асти в Италии.

Несмотря на эти неудачи, Людовик не прекращал попытки с помощью заговоров свергнуть принцессу Анну и её мужа. Ситуация же в Бретани изменилась в его пользу гораздо быстрее, чем можно было предсказать. Герцог Франциск оправился после казни Ланде  и стал принимать активное участие в государственных делах. Он добился от ассамблеи сословий Бретани подтверждения права своей дочери Анны наследовать престол и дал понять Людовику и другим французским оппозиционным принцам, что он по-прежнему им симпатизирует[75]75
  Morice, Mémoires, III, pp. 495, 500–04.


[Закрыть]. Людовик же возобновил контакты с Максимилианом, только что избранным, семью курфюрстами Империи, Королём римлян, став наследником императорского титула. Максимилиан был разгневан на французов за попытку помешать его избранию и хотел разорвав Аррасский мир вернуть утраченные бургундские земли. Некоторые из принцев, такие как герцоги Бурбонский и Лотарингские, ранее лавировавшие между де Божё и герцогом Орлеанским, снова оказались на стороне Людовика. Наконец, в ноябре 1486 года, граф Дюнуа тайно вернулся во Францию и обосновался в одной из крепостей провинции Пуату.

Анна де Божё вскоре узнала о новом альянсе принцев. В начале января 1487 года она послала маршала Пьера де Жье вызвать Людовика ко двору в Амбуаз. Хорошо понимая причину вызова, Людовик ускользнул, притворившись, что едет на охоту. Он добрался до монастыря своей сестры Анны в Фонтевро, где получил деньги и свежих лошадей. 13 января 1487 года герцог переправился в Бретань. Чувство обиды на новое предательство Людовика, испытанное молодым королём из-за его бегства, ясно прослеживается в письме, написанном им несколько дней спустя, где он сетует на то, что герцог Орлеанский, вместо того чтобы подчиниться королевской воле, "днём и ночью спешит на запад, в Бретань, без нашего ведома и одобрения, нарушив данные нам обещания"[76]76
  Procedures politigues, p. 997; Pélicier, ed., Lettres de Charles VIII, I, pp. 143–44.


[Закрыть]. Когда перехваченная переписка герцога показала, что в этом замешаны некоторые придворные, включая Филиппа де Коммина, их всех арестовали. Семь месяцев спустя, большинство из них были без суда освобождены, но Коммин остался в заключении  в замке Лош, где его на ночь запирали в одну из печально известных железных клеток Людовика XI. Возможно, Анна острее восприняла предательство Филиппа из-за его близости к её отцу[77]77
  Commynes, Memoirs, I, pp. 422 and note; S. Cuttler, The Law of Treason and Treason Trials in Later Medieval France (Cambridge, 1981), pp. 79–80.


[Закрыть].

10 февраля Людовик написал Карлу VIII о своих обидах и причинах бегства в Бретань. Он осудил игнорирование Анной де Божё решений Генеральных Штатов и её подчинение короля, а также призвал к новому созыву ассамблеи сословий[78]78
  BN, Fonds français 15538, fol. 43–45.


[Закрыть]. Через две недели после прибытия Людовика в Нант герцог Франциск счел необходимым пригласить его на ассамблею дворян, духовенства и буржуазии Бретани. Там герцог Орлеанский поклялся, что не имеет намерения жениться на дочери герцога. Но по словам жадного до сплетен Брантома, Людовик, которому тогда было двадцать четыре года, был глубоко очарован 9-летней Анной и решил жениться на ней, несмотря на данную клятву. Большинство современных историков не верят в эту историю[79]79
  Brantôme, The Book of the Ladies, translated by K. Wormeley (Boston, 1902), pp. 26, 217.


[Закрыть].

Как бы то ни было, Анна де Божё быстро предприняла решительные шаги, чтобы перехватить у Людовика инициативу. Она добилась от Парламента признания Дюнуа виновным в оскорблении величества, что было облегчено его отказом явиться в Верховный суд по повестке[80]80
  BN, Fonds Dupuy 38, fol. 339.


[Закрыть]. В то же время Анна выступила против сторонников Людовика во Франции. Самые опасными из них находились на юго-западе королевства: сеньор де Лескун, из младшей линии дома Арманьяков, и два брата д'Эди. Их переход на сторону герцога Орлеанского угрожал королевской власти в этом регионе, что оставалось очень деликатным вопросом, поскольку Гиень была отвоевана у англичан всего три десятилетия назад. Принцесса Анна и Карл VIII лично возглавили королевские войска и в феврале 1487 года двинулись из Тура на юг быстро захватив опорные пункты мятежников Сент и Бле. Сен-Желе отметил, что присутствие молодого короля стало важным фактором для легких побед, поскольку мятежники считали, что враждуют с де Божё, а не с монархом. Капитаны мятежных гарнизонов немедленно сдались, узнав, что сам король находится у ворот их крепостей. Карл VIII получил огромное удовольствие от своего первого военного похода, и одержанными почти без кровопролития победами[81]81
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, pp. 56–57; Pélicier, ed., Lettres de Charles VIII, 1, pp. 187–88


[Закрыть]. Вскоре он попытается повторить это в более грандиозном масштабе. Эта экспедиция на юг также наглядно показала кто на самом деле является главенствующий силой в королевстве, поскольку принцесса Анна постоянно находилась рядом с братом а её муж остался на севере: "Мадам де Божё, его сестра, все время была с королем... и ничто в королевстве не делалось без её ведома, одобрения и согласия"[82]82
  G. de Jaligny, Histoire de Charles VIII, edited by T. Godefroy (Paris, 1684), p. 23.


[Закрыть].

Замыслы мятежников рухнули, как карточный домик. Некоторые из них, граф Дюнуа, принц Оранский, сеньор де Лескун и старший из д'Эйди, бежали в Бретань, но остальные предпочли покориться королю. Людовик видя, что его положение быстро ухудшается, снова попытался договориться с Анной. Он опять предложил вернуть герцогство Орлеанское королю, а сеньорию Куси и графство Блуа – лично ей в обмен на поддержку его брака с Анной Бретонской. Он пообещал принести королю полный оммаж за герцогство Бретань так же, как он это раньше сделал за герцогство Орлеанское. Но в тоже время Людовик отправил своего герольда в Рим для ещё одной попытки добиться у Папы аннулирования своего брака[83]83
  Maulde, Histoire de Louis XII, II, p. 175; Procedures politiques, pp. 995–97.


[Закрыть].

Раздражение присутствием стольких знатных французских дворян при бретонском дворе и их влиянием на герцога побудили многих бретонцев снова связаться с французским правительством. В марте 1487 года они встретились с французскими посланниками в Шатобриане и пришли к соглашению предусматривавшему размещение на территории Бретани 6.000 французских солдат и выделение денежной суммы для помощи в изгнании французских мятежников. Однако соглашение содержало многочисленные оговорки, чтобы предотвратить оккупацию Бретани французами; в частности, французское правительство согласилось не нападать ни на один город, замок или крепость, где находился герцог[84]84
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, pp. 57–60; Bridge, History of France, I, pp. 140–42.


[Закрыть].

Командование французскими войсками было поручено Луи де Ла Тремую, происходившему из одной из самых знатных дворянских семей Франции. Хотя ему было всего двадцать семь лет, но уже был известен как опытный военачальник. Приведённая им в Бретань армия, численностью 15.000 человек, была намного больше, чем предусматривало соглашение с бретонцами. Первым делом Ла Тремуй направился к укреплённому городу Плоэрмель, расположенному между Ванном и Ренном, примерно в середине герцогства, и появился перед его стенами с небольшим личным отрядом французов, и некоторым количеством недисциплинированных и плохо обученных бретонцев, а лучшие бретонские войска остались во французском лагере[85]85
  О бретонской армии той эпохи см. M. Jones, "L'armée bretonne 1449–1491: Structures et carrières" in Chevalier, La France de la fin du XVe siècle, pp. 147–65.


[Закрыть]. Тем не менее 1 июня 1487 года Плоэрмель пал, и армия  де Ла Тремуя двинулась к Ванну на южном побережье Бретани. Преследуемые французской армией некоторые из мятежников бежали на лодках в Нант, а остальные сдались. Ла Тремуй двинулся дальше, чтобы осадить Нант. Однако герцог Франциск находился в городе, и его осада стала нарушением соглашения с бретонской знатью. Когда дворяне западной Бретани узнали, что их герцог осажден в Нанте, они массово взялись за оружие, чтобы прийти ему на помощь. Граф Дюнуа, вернувшийся в Сен-Мало из поездки в Англию, возглавил отряд из примерно 10.000 человек, чтобы снять осаду Нанта. Когда бретонцы приблизились к городу, французы предпочли снять осаду.

Во время осады Нанта Людовик хорошо проявил себя при обороне города. Он находился на стенах днём и ночью и лично возглавлял отряд, отразивший атаку врага через пролом в стене[86]86
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, p. 67.


[Закрыть]. Его доблесть произвела сильное впечатление на бретонцев, всегда высоко ценивших воинскую отвагу. Но в целом дела герцога шли неважно. Чтобы побудить Максимилиана вторгнуться в северную Францию, Людовик согласился с его претензиями на руку Анны Бретонской. Но вторжение Максимилиана в Артуа французами было легко отбито, а Генрих VII не оказал никакой существенной помощи, хотя и разрешил одному английскому лорду по собственной инициативе с отрядом из примерно 800 человек оборонять Сен-Мало. Война продолжалась всю зиму 1487–88 годов, в течение которой французы захватили несколько замков и городов. В январе 1488 года французское правительство наконец предприняло против Людовика юридические шаги, хотя ранее он не фигурировал ни в одном из обвинительных приговоров. Король приказал Людовику и Франциску Бретонскому в следующем месяце явиться на суд в Парламент и вызвал в столицу пэров королевства и других принцев крови, чтобы они вместе с магистрами Парламента вынесли мятежникам приговор. Суд начался 20 февраля, но ни один из герцогов на него не явился, поэтому заседание отложили без вынесения вердикта. По-видимому, Людовик так и не был официально осуждён за государственную измену[87]87
  Cuttler, Law of Treason, p. 235. Вызов Карлом VIII герцога Алансонского в качестве судьи по делу Людовика находится в BN, Fonds français 2832, fol. 119–20.


[Закрыть].

В начале июля 1488 года Карл VIII написал Ла Тремую: "Ведите войну как можно энергичнее и не давайте им возможности ремонтировать укрепления, добывать провизию или подготовиться к обороне"[88]88
  Pélicier, ed., Lettres de Charles VIII, I, p. 173.


[Закрыть]. У Ла Тремуя было около 15.000 человек, 4.000 из которых были швейцарскими наемниками, в то время как Людовик командовал примерно 10.500 человек разных национальностей. Обычные проблемы многоязычной, многонациональной армии помешали Людовику достаточно быстро выступить, чтобы оказать помощь укрепленному городу Фужер к северу от Ренна. Когда город пал ещё до подхода войск Людовика, Ла Тремуй направился к Ренну и 29 июля неподалёку от Сен‑Обен‑дю‑Кормье столкнулся с бретонцами, первыми узнавшими о приближении неприятеля и успевшими выстроиться в боевые порядки. Французы выйдя из леса неожиданно обнаружили в 700 ярдах от себя готовых к атаке бретонцев. Если бы бретонцы немедленно атаковали, победа наверняка была быть за ними; но, как это часто бывает в сражениях, командующий, в данном случае Ален д'Альбре, промедлил с атакой, ожидая пока его люди не будут "идеально" развернуты. Людовик и другие капитаны подчинились д'Альбре как самому опытному командиру, и у французов хватило времени выстроиться в линии и развернуть артиллерию. Тем не менее, Людовик хорошо проявил себя как командир в своём первом настоящем сражении. По совету своих товарищей-капитанов, он, чтобы укрепить решимость пехотинцев лично повел их в бой. Сен-Желе заявляет: "Если бы каждый выполнил свой долг так же хорошо, как он, победа была бы за ними"[89]89
  St-Gelais, Histoire de Louis XII, pp. 61–62.


[Закрыть].