Текст книги "Королева легионов Афины"

Автор книги: Филип Гриффин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

– Марта, – спокойно сказала она. – Возвращайся в Магнис и приведи подмогу. Захвати с собой кандалы на двадцать, нет, двадцать пять человек. И повозки для раненых.

VII

Был полдень третьего дня их долгого путешествия к побережью через горы, и Урсула выбилась из сил. Она ехала верхом бок о бок с Кордулой. Они на два корпуса коня отставали от Бриттолы, которая, в свою очередь, на два корпуса отставала от Саулы. Марта позади ехала вместе с нарядом, охранявшим последнюю повозку с тяжелоранеными. Урсуле хотелось отдохнуть от наблюдения за пленниками, которые еле плелись и звенели своими кандалами. Этот звук действовал ей нервы.

– Какой ужасный звон! – в изнеможении простонала она. – Я слышу его даже во сне!

– Во сне? – устало отозвалась Кордула. – А я не помню, что это такое. Во всяком случае, настоящий сон. Никто из нас не спал нормально уже несколько дней.

– Да, я знаю. То же самое происходит с мужчинами. Они на ногах столько же времени, сколько и мы, особенно люди из Глостера. Один из них рассказывал мне, что…

– Смотри! – Кордула перебила кузину, указан прямо перед собой.

Совсем недалеко они увидели, как на фоне скалы, стоявшей возле дороги, появился силуэт Пинносы верхом на Артемиде. Она кружила вокруг их каравана с того самого дня, как они отправились в путь. Вместо, того чтобы ехать вместе с ними, она следовала параллельным курсом на расстоянии. Иногда она пропадала из виду надолго. Потом ее замечали где-нибудь на утесе, направляющейся в сторону соседней долины. Но теперь она неслась галопом прямо к ним наперерез, а потом исчезла в узком ущелье.

– Она должна побыть наедине с собой, – сказала Урсула. – Она носит в сердце невыносимую боль, только никогда не позволит себе признаться в этом, даже нам.

– Я бы чувствовала то же самое, если бы пережила подобный кошмар, – тихо ответила Кордула. Девушки замолчали. – Как жаль, что Моргана сейчас нет с нами, – произнесла она после паузы, с горечью глядя на Урсулу. – В моей голове крутится одни и те же вопросы. Где он сейчас? Что делает? Какая опасность ему угрожает? Жив ли он? Здоров?

– Ты должна оставить эти мысли. Иначе они сведут тебя с ума.

– Не могу.

– Не можешь, я знаю, – Урсула протянула руку и коснулась кисти кузины. – Я тоже не могу.

Девушки посмотрели друг другу в глаза и постарались улыбнуться. Потом они снова замолчали и, погрузившись в тяжелые размышления, продолжили свое путешествие, которое уже казалось им бесконечным.

– Пинноса загнала себя в угол, и выбраться оттуда может только она сама, – произнесла Кордула после раздумий.

– Да, но, слава Богу, что мы здесь, рядом с ней, чтобы помочь ей, когда эта помощь понадобится, – ответила Урсула. – Кроме нас у нее теперь никого нет.

Урсула вспомнила о собственных страхах и содрогнулась. Она вспомнила о том, что произошло на вилле Флавиев лишь два дня назад.

Марты не было всего несколько часов, но это ожидание далось им очень нелегко. Урсула и другие девушки обыскали ирландцев, чтобы отобрать у них спрятанное оружие. После гибели своего предводителя бандиты превратились в перепуганное стадо. Особенно они боялись яростной рыжеволосой женщины, говорившей на их родном наречии. Ни один из них не пытался сопротивляться и не произнес ни слова. Подчинившись приказу снять всю одежду до тонкой туники, бандиты безропотно позволили связать себе руки. Потом Урсула занялась самыми тяжелыми ранами, а Пинноса стала осматривать виллу в поисках своего старшего брата, Юлия. Сначала поиски были аккуратными и методичными, но потом превратились в судорожные и неистовые.

Все слышали, как она выкрикивала его имя то в доме, то далеко в лесу, возле реки. Ее голос отражался эхом от пустых стен имения, как плач башни. [19]19
  Банши – плакальщица, существо из ирландского фольклора.


[Закрыть]

Когда она вернулась, девушки вынули последнюю стрелу из тела раненого. Пинноса ворвалась во двор с обнаженными мечами и прохрипела: « Гдеон? Вы, подлые убийцы, что вы с ним сделали?» Урсула бросилась к ней, но та успела выбрать одного из безоружных мужчин, сидевших на полу. Пинноса разрезала веревки на его руках, заставила его вытянуть пальцы на вой руке и прижала их к земле лезвием своего меч «Говори, сейчас же, – прорычала она. – Иначе тебе больше нечем будет держаться за весла!»

Человек был слишком напуган, чтобы ответить сразу, а Урсула слишком долго мешкала, прежде чем оторвать Пинносу от несчастного. Это стоило ему трех пальцев.

Парнишка, едва ли достигший шестнадцатилетнего возраста, не пострадавший во время нападения, смело поднялся с земли и, встав на колени, произнес на хорошем английском:

– Простите, госпожа, вы ищете юношу, который защищал дом?

Пинноса освободилась от цепких рук Урсулы и резко повернулась к рыжеволосому юноше. Вглядевшись в него, Урсула заметила нечто, поразившее ее: он держался за деревянный крестик, висевший у него на шее, будто бы стараясь нарочно выставить его напоказ.

По дороге назад Бриттола ехала рядом с ним, разговаривала с ним о Боге и время от времени напевала гимн или псалом, если оказывалось, что они знают его оба.

Урсула задумалась. «Они – смертельные враги. Он – ирландский разбойник, она – дочь состоятельного британского рода. В обычных обстоятельствах он бы перерезал ей горло, чтобы обокрасть. Но теперь они идут одной дорогой, восхваляют одного Бога, поют одинаковые песни. Даже сплотились в поклонении Богу».

– Кордула, тебе не кажется это странным? – спросила она. – Мы считаем этих ирландцев дикими варварами, но перед нами один из них, и он знает стихи из Писания. Интересно, сколько еще таких, как он, за границами Римской империи? Как он чувствует Бога? Так же, как мы, или иначе?

– Я думаю, она как раз и задает ему подобные вопросы, – ответила Кордула, кивнув в сторону Бриттолы, и улыбнулась. – Надо же, какой он, оказывается, разговорчивый!

Урсула рассмеялась. Впервые за несколько дней она взглянула на молодого ирландца другими глазами. Он был неожиданно хорош собой для простого сельского паренька, этот обладатель длинных вьющихся рыжих волос, свободно падавших на плечи. Неуправляемые черные кудри Бриттолы составляли с ними приятный контраст. Только сейчас Урсула заметила, что в ее волосах поблескивал золотой с ониксом гребень, который она дала Бриттоле надеть в день пира. Она показала на него Кордуле, и они вместе засмеялись.

– Да, боюсь, пройдет еще немало времени до следующего Великого пира. А до этого времени мне гребень не понадобится. Да и в ее волосах он неплохо смотрится. Пусть пока побудет у нее. Он хорошо сочетается с крестом… – тут Урсула схватила Кордулу за руку.

–  Крест! – воскликнула она. – Я только сейчас поняла! Он – тот самый парень, который полез под рубашку во время нашей атаки. А я думала, что он там прячет оружие! Хорошо, что я тогда промахнулась. Оказывается, он просто хотел коснуться своего креста, как делает Бриттола, когда чем-то напугана или расстроена.

– Да, опасно носить крест под туникой, – отозвалась Кордула. – Всякий раз, когда ты будешь его трогать, люди будут думать, что ты хочешь достать оружие.

Мысли Урсулы обгоняли одна другую. «Если же ты все-таки носишь на теле тайное оружие, незаметно достать его для того, чтобы использовать, очень трудно. Но если тебе все же необходимо воспользоваться этим оружием, не вызывая подозрений у окружающих, как ты будешь действовать?»Она все еще смотрела на затылок Бриттолы, и внезапно на нее нашло прозрение. «Ну конечно!»

От размышлений ее отвлек звук разбрызгиваемой воды. Они переходили вброд довольно широкую реку. Ирландцам вода доходила уже до колен. Быстрой, похоже, нравилось ощущение прохлады. Вдруг неожиданно слева от них появилась Пинноса. Она неслась прочь от них по небольшому ответвлению реки, разбрызгивая воду на лету. Стук подков о камни присоединился к однообразному клацанью оков пленных разбойников.

Внезапно она вспомнила слова паренька: «Он мертв, госпожа». Так он сказал. Урсула восхитилась его смелостью, тем, что он не побоялся вызвать на себя ярость Пинносы.

– Он был убит так же, как и первый. Только его не повесили на дереве, а… – тут он кивнул в сторону мертвого вожака и его охранников. – Они бросили его в реку.

Пинноса помертвела и затихла, услышав эту новость. Урсула приготовилась сдержать очередной всплеск ее гнева, но та, вместо того чтобы кричать и неистовствовать, медленно опустила голову и пошла назад в Западную залу, где лежали тела ее родителей. Снова подруги ее увидели только ближе к полудню.

Марта уже вернулась с подмогой. Она привезла с собой не просто кандалы и повозки. Как раз в тот момент, когда она вернулась в Магнис, туда прибыли конники, посланные из Роксетера. Все двадцать человек приехали вместе с ней. С их помощью женщины надели на способных самостоятельно передвигаться пленных кандалы и уложили серьезно раненных на телеги. Они были уже готовы отправляться в Магнис, когда на входе в виллу появилась Пинноса.

Ее глаза опухли и покраснели от слез. Судя по всему, она рвала на себе волосы от горя, и теперь они свалявшейся паклей свисали с ее головы.

– Куда вы их везете? – крикнула она. Ее голос был страшным, хриплым и изменившимся до неузнаваемости.

– В тюрьму в Магнисе, госпожа, – ответил начальник гарнизона, старый солдат, повидавший на своем веку не одну военную кампанию.

– Ну уж, нет! – Пинноса отдернула руку от головы, держа в пальцах огромный клок волос. Волосы полетели на землю. Пинноса же резко схватилась за меч. – Они уйдут туда, откуда пришли. Я не успокоюсь, пока не очищу эту землю от таких мерзавцев, как они.

– Но, госпожа…

– Но, Пинноса… – двинулась навстречу ей Урсула.

– Либо… – она подняла меч, – я уничтожу их всех, здесь, сейчас, немедленно! Я очищу эти осиротевшие камни, оскверненные той мерзостью, которую сотворили эти сволочи, очищу их собственной кровью! – Ее глаза горели такой безумной яростью, что начальник гарнизона напрочь лишился дара речи. – Ну, что ты выбрал, начальник гарнизона? Кровавое омовение этих каменных плит или иное очищение этой земли?

– Для этого мне нужен прямой приказ, госпожа.

– Ты же подчинишься приказу принцессы Урсулы, Дочери короля Дионота? Или нет?

Он кивнул в ответ.

Пинноса перевела полубезумный взгляд на свою подругу.

– Ну? Что скажешь?

Урсула знала, что под маской гнева Пинноса скрывает сильнейшую боль и страдания. «Если я не пойду за ней следом по пути ее безумия, то уже не смогу вызволить из той бездонной пропасти, которая раскрывается у нее под ногами».

Наконец, не отводя взгляда от Пинносы, она произнесла:

– Командир, пошлите половину своих людей для сопровождения пленных до лодок. Остальные должны будут остаться здесь, все осмотреть и помочь семьям вернуться в свои дома. – Она оглядела девушек, расположившихся возле телег с ранеными. – Мы же вшестером поедем с вами в сопровождении.

Начальник гарнизона нахмурился, но поклонился в знак повиновения.

– Слушаюсь, Ваше Высочество.

Как только начальник гарнизона стал отдавать приказы своим людям, Пинноса глубоко вздохнула. Она вложила меч в ножны и пошла по дороге, ведущей к реке. Бриттола двинулась было следом за ней, но Пинноса взмахом руки велела ей остановиться. Урсула подошла к девушкам, обняла отвергнутую Бриттолу и объяснила им свое решение.

Долгое путешествие к побережью не заладилось с самого начала. Бандиты из-за раненых не смогли передвигаться с хорошей скоростью, как бы их ни хлестали солдаты. Немного позже этим же днем удалось разыскать еще одну телегу. Телега была брошенной, и по счастливой случайности солдаты нашли ослов для упряжи неподалеку в опустевшем фермерском хозяйстве. На эту телегу посадили «тихоходов», и лишь после этого удалось двигаться быстрее.

Пинноса отправилась вместе со всеми, но вела себя странно: исчезала и появлялась, не покидая основной караван, однако и не становясь его частью. Когда пришло время разбивать первый лагерь на ночевку высоко в горах, ее нигде не могли найти. Однако ночью Урсула проснулась и увидела, что над ней стоит Пинноса. Несмотря на все ласковые уговоры, Пинноса отказалась прилечь и отдохнуть. Постепенно усталость заставила Урсулу саму закрыть глаза и оставить подругу в темноте наедине со своими страданиями.

На второй день военная дорога, по которой они шли, вывела на самую высокую вершину, и караван приступил к долгому спуску к побережью. Вторая ночь прошла в нормально оборудованном военном лагере, со всеми удобствами и хорошим набором провизии. Пинноса появилась здесь незадолго до наступления темноты и привязала Артемиду вместе с остальными лошадьми. Она знаками показала подругам, что хочет побыть одна, и настояла на том, что будет ночевать отдельно. Правда, она поела и даже выпила немного вина. Урсула с облегчением заметила, что Пинноса все-таки легла отдохнуть и даже уснула, впервые за последние три дня.

На третий день пути они столкнулись с единственным неприятным происшествием. Проезжая через городок под названием Люентиний, в котором велась добыча золота, они привлекли к себе внимание довольно большой группы бойких шахтеров. Несмотря на все усилия начальника гарнизона и его людей, караван был окружен, пленников стали избивать и глумиться над ними. Но самым страшным было то, что шахтеры бросали злобные взгляды и на молодых девушек. Урсула успела обнажить свой меч, готовясь защищаться, когда вдруг снова появилась Пинноса. Она летела по дороге, догоняя караван. Артемида неслась галопом, красная накидка всадницы развевалась за спиной. Пинноса набросилась на шахтеров с боевым кличем и длинным мечом наперевес. Выбрав самого крупного и тупого шахтера, безошибочно распознав в нем вожака этой группы, Пинноса пошла прямо на него, заставив того сначала пятиться, а потом и вовсе спасаться бегством. Вожак споткнулся и упал, но Пинноса не отступила. Тогда он поднялся на ноги и опрометью бросился бежать прочь от гарцующего коня и яростной женщины с мечом наперевес. Увидев это бегство, шайка подельников толстяка подрастеряла пыл и теперь ограничивалась лишь криками да издевками, пропуская сквозь свой строй пленников и их конвоиров.

С того случая Пинноса хоть и не присоединилась к основной группе, но стала навещать ее гораздо чаще.

– Она медленно, но верно приходит в себя, – сказала Урсула, обращаясь к Кордуле. – Может быть, скоро этот кошмар закончится, и…

Внезапно она услышала радостные крики пленников. Урсула тронула поводья Быстрой, подгоняя ее вперед, и добралась до головы каравана одновременно с начальником гарнизона. Ирландцы радостно на ломаном английском объяснили, что нашли каменную гряду, которая отмечала дорогу к пещере, где они спрятали свои лодки.

VIII

– Видите, Ваше Высочество, вон там! – Начальник гарнизона показывал на ближайший мыс. – Если вы поедете в ту сторону, где стоит этот отвесный камень, похожий на медвежью голову, то прямо под вами увидите старый храм и пристройки. Говорят, его строили еще друиды. Совсем недавно монахи из Глостера и Роксетера вычистили его и начали использовать как убежище. Но когда стало некому охранять границы, им пришлось бросить это место. Мы не могли гарантировать им безопасность. Но мне думается, вам будет удобно, потому что там по-прежнему все достаточно хорошо устроено, чтобы путники, такие как вы, могли привести себя в порядок и немного отдохнуть. Там есть все необходимое для мытья и приготовления пищи. Печи и все остальное должно было остаться на месте.

– Спасибо. По-моему, наше присутствие здесь уже ни к чему, – ответила Урсула. Она оглянулась на остальных девушек, терпеливо ожидавших ее на песчаном побережье, под удлиняющимися тенями. – Нам пора отправляться, пока темнота не застала нас в пути.

– Очень мудрое решение, Ваше Высочество.

Она внимательно вглядывалась в пространство, окружавшее бухту, надеясь обнаружить там Пинносу. «Что, если она не заметит, где мы съехали с дороги?»

– Если вы встретите Пинносу, скажите ей, где мы собираемся остановиться, – попросила она, повернувшись снова к начальнику гарнизона.

– Разумеется, Ваше Высочество. – Старый солдат помялся немного, будто бы решаясь ей что-то сказать. Убедившись в том, что их никто не слышит, он, понизив голос, добавил:

– Я только хотел сказать, Ваше Высочество, что Британия в неоплатном долгу перед вами и вашими юными спутницами. Вы одни выполнили работу двадцати здоровых мужчин. И я больше скажу: если бы мужчины сделали то, что сделали вы, они бы с полным правом считали бы себя героями, достойными наивысших похвал.

– Благодарю вас, – улыбнулась Урсула. – Из уст такого бывалого воина эти слова дорогого стоят.

– И еще, Ваше Высочество. Леди Пинноса сейчас пребывает в сильном потрясении. Я видел, как зрелые мужчины ломались подобным образом после боя – и простые солдаты, и прославленные полководцы. Правда, она сильна и переживет это. И когда она это превозможет, то станет сильнее во много крат. Я это видел, так со многими бывало.

– Дай бог, чтобы вы оказались правы.

За несколько дней Урсула прониклась искренним уважением к старику. Она еще раз взглянула на его солдат и снова изумилась их возрасту. Большинству из них было за сорок, а некоторым даже далеко за пятьдесят лет. Кто-то из них наблюдал за тем, как способные передвигаться самостоятельно ирландцы выкапывали из песка свои лодки: деревянные плоскодонки о шести веслах. Другие помогали тяжелораненым выбраться из телег и дойти до лодок. Остальные готовили лагерь для ночлега, разбивая его с другой стороны пещеры, под небольшим утесом. На ночь пленников прикуют к камням, а на следующее утро, под первым лучом солнца, их посадят на лодки, не снимая оков. Это был единственный способ заставить их вернуться в свою Ирландию, а не высадиться на этот же берег еще раз, несмотря на большое число раненых.

Урсула взглянула в глаза начальнику гарнизона, взяла его руку и крепко ее пожала.

– Спасибо за помощь. Даю вам слово, что, когда мы вернемся в Кориний, я обязательно расскажу своему отцу о вас и ваших людях.

Когда она развернулась и пошла к ожидавшим ее подругам, начальник гарнизона вытянулся и громко, чтобы было слышно всем остальным, произнес:

– От имени своего гарнизона и народа, населяющего эти горы, Ваше Высочество, я отдаю честь вам и вашим храбрым спутницам!

IX

В центре храмового комплекса находился заросший плющом грот, нависавший над родником с небольшим прудом. Девушки были настолько очарованы красотой этого места, что решили ночевать не в храме, а на открытой террасе, за прудом. Грот выходил на открытое море, и, устроившись на ночь, девушки слышали шелест набегавших волн, мягко накатывавшихся на отвесные скалы.

Монахи построили простой алтарь с деревянным крестом в центре террасы.

– Я прямо вижу их тут, в широких рясах, склонивших бритые головы в молитвах, – сказала Кордула, обращаясь к Бриттоле. Та кивнула в ответ и улыбнулась.

Девушки только что искупались и уже заканчивали свой тихий ужин, как вдруг до них из грота донеслись звуки шагов. Потом они увидели Пинносу, появившуюся из тени и направлявшуюся к алтарю. Там она остановилась, глядя на них. Ее силуэт, частично скрытый под длинным плащом, с мечом, закрепленным на поясе, четко вырисовывался на фоне огненно-красного неба. Кордула, находившаяся ближе всех к Пинносе, присмотрелась к той, сощурив глаза. Казалось, что Пинноса держала в руках небольшой мешочек.

– Все. Долги розданы, все кончено. – Голос Пинносы выдавал больше, чем усталость. Он был зловеще бесцветным и каким-то безжизненным.

– Где ты была? – Урсула и остальные девушки встали, чтобы ее приветствовать. – Мы беспокоились за тебя.

Ничего не отвечая, Пинноса подошла к Урсуле и обняла ее. Затем она подошла к каждой из девушек, чтобы обнять всех по очереди. «Неужели она, наконец, пришла в себя?»

Когда она заговорила, ее голос по-прежнему звучал довольно странно.

– Я ждала, пока вы скроетесь за мысом, и только потом спустилась, чтобы… попрощаться.

Кордула чувствовала, что здесь что-то не так. Лицо Пинносы выдавало борьбу чувств, бушевавших в ее душе.

– Вот! – Она протянула Урсуле полотняный мешочек.

– Что это? – Урсула с сомнением взяла его в руки. Там явно находилось что-то влажное.

Пинноса на мгновение замялась, словно ребенок, пойманный на шалости. Затем она повернулась и заговорила, почему-то обращаясь к Бриттоле.

– Не бойся, я не тронула твоего юного друга. – После этих слов она снова повернулась к Урсуле. В неловкой попытке говорить убедительно и твердо, она заявила: – Они больше никогда не вернутся на эту землю со злом! И все их соплеменники теперь хорошо подумают, прежде чем отправиться нас грабить.

– Что ты наделала, Пинноса? – закричала Саула. – Во имя Господа, что ты наделала?

– С помощью начальника гарнизона я… я отрезала им большие пальцы рук.

Бриттола закричала. Другие просто лишились слов.

Мрачная и безмолвная от кипевшей в душе ярости, Урсула подошла к поручням террасы, размахнулась и забросила мешок как можно дальше во тьму. Затем она повернулась к Пинносе и крикнула:

– Да, ты права! Все кончено! Теперь, отомстив, ты, наконец, счастлива? – Она не сводила с Пинносы горящего взгляда.

Пинноса попыталась ответить ей таким же взглядом, но не смогла. Она лишь опустила глаза, затем и голову.

Урсула не сводила с нее глаз.

«Что нам теперь делать? – думала Кордула. – Что будет с нами дальше? Какое наказание постигнет Пинносу?»

Несколько минут прошло в ужасном молчании. Наконец Урсула повернулась к девушкам.

– По-моему, нам всем необходимо выспаться и отдохнуть. Завтра мы отправимся назад, в Кориний, к цивилизации.

Урсула опустила руку в пруд и зачерпнула воды напиться. Потом она встала, пошла к тому месту, где оставила свои постельные принадлежности, и, наконец, стала готовиться к столь желанному отдыху. Остальные девушки, включая Пинносу, тоже последовали ее примеру, и уже спустя несколько минут все улеглись и приготовились ко сну.

Все уже засыпали, как Бриттола вдруг вскочила. Она подошла к алтарю и преклонила перед ним колени в молитве.

– Господь наш всемилостивый, – начала она ясным голосом. – За эти последние три дня были совершены ужасные дела во имя мести. Мы видели, как грех порождает грех и как те, кто стал жертвой греха, стараясь исправить содеянное, тоже впадали в грех. И поэтому, Господь, мы просим, нет, мы молим Тебя о прощении. – Она подняла лицо к небесам. – Аминь.

Все повторили вслед за ней «Аминь», и громче всех прозвучал голос Пинносы.

Кордула наблюдала за тем, как Бриттола направилась к Пинносе, и, заколебавшись на мгновение, тепло коснулась ее плеча. И сразу вернулась на свое место. Вскоре единственным звуком, разносившимся над храмовыми постройками, был тихий шелест волн о каменный утес.