Текст книги "Королева легионов Афины"

Автор книги: Филип Гриффин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

XI

– Урсула, дорогая, что с тобой?

Был вечер, и небольшой прощальный пир, который короли устроили в честь оставшихся командующих, вот-вот должен был начаться. Урсула в одиночестве стояла на дворцовом балконе. Там отец и нашел ее. Она смотрела на две большие галеры, пришвартованные прямо под окном. Рано утром они должны были отвезти ее и остальных девушек к месту воссоединения с основными силами. Багровые закатные лучи отражались на белой тунике Урсулы красными бликами. Ее белокурые, в кои-то веки распущенные волосы развевались от свежего вечернего ветра и были похожи на знамя. Когда Урсула повернулась к отцу, он заметил, что она плакала. Без своей формы она выглядела самой обыкновенной девушкой, в расцвете сил, только пронзительно красивой, пронизанной каким-то ярким и тонким, не поддающимся описанию огнем, унаследованным ею от матери. За все это суматошное время Король часто видел своего Командующего, но Отец почти не виделся со своей Дочерью.

– Что случилось, дорогая? Ты нервничаешь? – мягко спросил он, обнимая ее.

– Нет, не нервничаю. Я просто схожу с ума от страха! – Она попыталась взять себя в руки и не расплакаться. – Я боюсь того, что мы затеяли. Я боюсь, что нам не повезет. Я боюсь того, что приготовил для нас континент. Но больше всего, отец, я боюсь, что больше никогда тебя не увижу, не вернусь домой. – Она схватила его за руку. – Что, если мы падем жертвой того же проклятья, которое раньше губило все силы Британской армии, покидавшие своей любимый остров?

Король ничего не ответил. Он лишь обнял ее покрепче и прижал к себе, изо всех сил стараясь сдержать собственные слезы. Потом медленно отступил на шаг, чтобы видеть ее лицо.

– Мы ведь с тобой не говорили начистоту? Мы ни разу не обсуждали настоящую причину того, что ты сейчас делаешь. Ты не Пинноса. Ты не Гроза Всех Варваров, и в глубине сердца ты знаешь, что отправляешься в этот Великий поход не ради Британии. – Он помолчал, потом приподнял подбородок Урсулы, чтобы заглянуть ей в глаза. – Ты просто хочешь быть рядом с Константом.

Она сжала дрожащие губы и кивнула в ответ.

– И все, что ты выстрадала за последние три года, все подвиги, на которые ты решалась, все это было сделано потому, что ты хотела прижаться к его груди.

– Ох, отец. Ну почему я не могу быть счастливой, ожидая его здесь, дома? Как ждала тебя мать, когда ты уходил в поход. Почему мне не хватает терпения просто сидеть дома и ждать? Ждать и надеяться.

– Но ты в этом очень похожана свою мать, дорогая. Ты совсем как она. Ей тоже необходимо было действовать. Как и ты, она должна была своими руками творить собственную судьбу, а не ждать, пока судьба сделает ей подарок. В то же самое время она вместе с Константином и остальными делала все, чтобы поддержать свое королевство и сохранить его в безопасности, чтобы у меня был дом, куда я мог вернуться. А ты? Ты ведь такая же, как она. Только обстоятельства в твоей жизни выдались иными. Она боролась за благополучие и безопасность своего дома и своей семьи. Ты же борешься за то, чтобы обрести свою семью.

– Но мой дом здесь, рядом с тобой.

– Нет, моя дорогая. Твой дом находится где-то далеко к югу, может быть, в землях Галлии, а может, Испании. Завтра, когда твоя галера отчалит, ты не покинешь родной дом. Ты туда отправишься.

– Папа! – воскликнула она и обняла его снова.

– Пойдем, дорогая. Нас ждут, – и он мягко подтолкнул ее к выходу. – Кстати, как у тебя с латынью? Ты успела позаниматься с епископом Патроклом?

Она рассмеялась.

– Да, успела. Только вот не знаю, насколько фраза «Volutatem Dei indicare Diaboli»– «Дьявол испытывает волю Всевышнего» – поможет нам добраться до Арелата.

Они вышли с балкона, взявшись за руки, и в этот самый момент на причале поднялся сильный ветер. Свернутые паруса галер забились о мачты, и ленты, украшавшие суда Первого Легиона Афины, затрепетали на ветру, словно рыбки в обмелевшем устье, почувствовавшие неотвратимое приближение хищника.

XII

Приготовления к отъезду начались с наступлением рассвета. Лошадей из конюшен, располагавшихся на заднем дворе императорского дворца, повели на галеры. В корме каждого судна под основной палубой были устроены стойла, оснащенные специальными ремнями для крепления и способные принять до тридцати скакунов. Первой на палубу должна была взойти Артемида. Она никогда раньше не бывала на судах. Незнакомые запахи и звуки, неустойчивая, раскачивающаяся опора под ногами заставили лошадь нервничать. Когда Артемиду завели на подмостки, она прижала уши и прянула ноздрями, потом стала вырываться и брыкаться. Но Быстрая, которая шла сразу за ней, сделала пару шагов вперед и потерлась носом о ее спину. Это успокоило Артемиду, и ее удалось завести на судно.

Младшие командиры и первый гребной экипаж загрузились следом за лошадьми. Одни проверяли запасы и необходимое оборудование, другие стали рассаживаться по местам и готовить весла. Каждая галера была рассчитана на пятьдесят весел, по двадцать пять на борт. Весла и скамьи подверглись некоторым переделкам, чтобы за каждое весло можно было посадить по три женщины. В целом получалось по сто пятьдесят человек в экипаже. На каждой галере их размещалось по два, чтобы сменяться на вахтах по часам.

Темза кипела от любопытных, сгоравших от желания рассмотреть поближе отплытие роскошных галер Авангарда. На берегах и мостах реки толпилось столько народу, что время от времени кто-нибудь падал в воду, которая к тому же кишела суденышками всех мастей, от огромных богатых барж до скромных яликов местных рыбаков.

Как только гребцы заняли свои места, на галеру поднялась остальная часть Авангарда. Они вышли в полной парадной форме, и толпа обрадованно зашумела. Выстроившись на палубах, с мерцающими отблесками солнечного света на щитах и оружии, они представляли собой такое великолепное зрелище, что толпа разразилась неистово ликующими воплями, снова сопровождая свой восторг барабанной дробью и свистом.

С крыши императорского дворца зазвучали фанфары, возвещая о скором появлении командующих. Урсула вышла первой, рука об руку с Дионотом. Она была облачена в парадную форму, а он – при всех королевских регалиях. Когда Урсула медленно направилась к головной галере, приветственный шум превратился в рев. Она же шествовала спокойно, иногда отвечая на приветствия и пожелания сдержанным взмахом руки.

За королем и принцессой вышла Пинноса. В одиночестве она быстрыми шагами направилась на вторую галеру, которая была вверена ее командованию. Она ответила на рев зрителей, вынув из ножен свой длинный меч и взмахнув им над головой, описывая ровную дугу.

Следом в сопровождении Регула и Аурелия шли Кордула и Бриттола, направляясь на первую галеру к Урсуле. Бриттола хоть и держалась внешне безупречно, присоединившись к Кордуле и приветственно махая собравшимся вокруг, но, оказавшись в центре всеобщего внимания, явно чувствовала себя неуютно.

Люди знали имена командиров, и ритмичные выкрики «Урсула!», «Пинноса!», «Кордула!» и «Бриттола!» лишь усилились, когда на дороге появились Марта и Саула. У самых сходен, перед тем как взойти на галеру Пинносы, девушки остановились. Саула выудила из-под плаща пару дудочек и подыграла Марте, которая исполнила джигу, танец западных моряков на удачу перед далеким путешествием. Закончив, сестры поклонились, благодаря публику за теплые приветствия, и вместе, рука об руку, взошли на галеру.

В честь их отплытия, как и ухода основной части Легиона накануне, не было никаких речей. Никто не устраивал прощальных зрелищ. Офицеры галеры Урсулы просто попрощались с королями, которые после этого вернулись на берег.

Перед тем как уйти, Дионот в последний раз взял дочь за руку, расцеловал в обе щеки и сказал:

– Да пребудет с тобой Господь, дорогая. Помни, что я каждый день буду молиться о твоем скором и благополучном возвращении.

Она ответно сжала его руку и тоже поцеловала в щеки.

– Каковы бы ни были мои личные желания, заставляющие меня отправиться в этот путь, отец… помни – я и Первый Легион Афины делаем это ради тебя и ради всей Британии. Поэтому, когда будешь молиться, молись за всех нас… и за себя тоже.

Он улыбнулся, отпустил ее руку и медленно стал спускаться по сходням.

Глядя ему в спину, Урсула почувствовала, как на нее накатила волна давно знакомого и почти забытого страха. Он заставил ее задрожать, и ей пришлось схватиться за поручни, закрыть глаза и сделать пару глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки и вернуться к своему экипажу. Как только она увидела Кордулу и Бриттолу, поглядывавших на нее с ожиданием, ей сразу стало легче.

Урсула и Пинноса приказали отдать швартовые, и на утреннем ветре развернулись широкие зеленые паруса. Как только команда была выполнена, барабаны начали отбивать дробь. Заскрипели весла.

Зрители слышали, как ворчали гребцы, начиная свой тяжелый труд, чтобы заставить корабли сдвинуться с места. Два огромных судна, блистательные в своем многоцветном великолепии, медленно отошли от береговой линии и торжественно направились в фарватер реки.

На палубе все офицеры, включая командующих и почетный караул, стояли по стойке «смирно». Гулкий шум, раздававшийся с обоих берегов, заглушал команды капитанов. Все сохраняли свое положение до тех пор, пока галеры не вышли в глубокую воду и славный город Лондиний скрылся из виду.

XIII

Ветер наполнил паруса, что позволило набрать хорошую скорость и дало гребцам возможность отдохнуть. К полудню галеры оказались в широких водах устья. Они уже в седьмой раз успели сменить гребцов, как смотровой на борту галеры Пинносы забил тревогу. Когда Урсула и Кордула вышли на нос своего судна, они увидели несколько яликов, направлявшихся к ним со стороны болотистых северных берегов.

– Пираты! – воскликнула Кордула. Урсула покачала головой.

– С тех пор как ушел Константин и мы потеряли большую часть морского патруля, пираты прочно обосновались возле наших торговых путей.

– Да, я наслышана об этом, – угрюмо сказала Кордула. – Эти мелкие бухточки – прекрасная гавань для пиратов! – Она показала на быстрые плоскодонные лодочки. – Ты только посмотри на эти весла! С каждой стороны по двадцать человек, то есть по пятьдесят бойцов на лодку!

– Они обычно не охотятся на суда до начала сбора урожая. Наверное, это известность Первого Легиона сослужила нам дурную службу, – сказала Урсула, однако голос ее был заглушён сигнальным рожком. Она насчитала около десяти лодочек, вышедших из-за длинного песчаного мыса. Потом Урсула заметила кое-что любопытное на лодке, идущей впереди остальных. – Видишь дымок над луками первой лодки?

– Да. Что бы это могло быть, интересно? – отозвалась Кордула, щурясь и прикрывая рукой глаза.

– Они иногда обматывают стрелы паклей со смолой и поджигают их. Стреляя горящими стрелами, они сеют панику и вынуждают корабль остановиться. – Затем она развернулась и закричала:

– Спустить паруса! Убрать с палубы все, что может загореться!

Потом она бросилась на корму, где в этот момент наблюдала за происходящим Бриттола, – чтобы узнать, заметил ли смотровой надвигающуюся опасность.

Галера Пинносы шла в пятистах локтях от судна Урсулы, и на ней тоже сворачивали паруса и очищали палубу.

– Они нам семафорят, – доложила Бриттола. – Пинноса хочет, чтобы мы не меняли курса. Нам следует немного замедлить ход и не убирать знамен. Пусть на нас нападут. Она обойдет нас справа, развернется и встретит их в лицо.

– Скажи ей, что мы согласны.

– Подожди. Саула еще не закончила. Она еще говорит: «Это… будет… нелегко!» – с улыбкой сообщила Бриттола.

Урсула нахмурилась.

– Передай Сауле, чтобы она ограничила болтовню и передавала только то, что ей сказано.

– Но она только…

– Никаких «но», Бриттола. – Отрезала Урсула. – Мы собираемся вступить в бой. Передавать только те сообщения, которые необходимы для безопасности и достижения победы.

Бриттола была задета резкостью замечания. Она никогда еще не видела Урсулу такой.

– А теперь выполняй то, что тебе было сказано. Это приказ.

XIV

Галера Пинносы едва успела занять позицию, как ближний ялик нанес первый удар по идущему впереди кораблю. Как предчувствовала Урсула, атака началась с залпа огненными стрелами. Основная часть первых стрел упала в воду, шипя и вздымая в воздух струи дыма, но три из них попали в борта галеры, а одна на палубу. Подготовленный экипаж стал быстро передавать по цепочке кожаные ведра, наполненные морской водой, чтобы затушить огонь.

Семь стрел попали в щели, из которых выходили весла, и в тесных отделениях, где сидели гребцы, начался пожар. Женщины кричали и пытались вырваться из горящего помещения, сбивая скамьи и устраивая столпотворение на выходе.

Урсула взяла контроль над ситуацией в свои руки. Сначала помогла гребцам выйти из отсеков, затем стала руководить тушением огня. Как только пламя было сбито, все бросились к носу судна, чтобы посмотреть, как Пинноса нанесет контрудар.

С расширенными от ужаса глазами они увидели – ее галера обошла их на таком малом расстоянии, что три весла с левого борта отлетели прочь как щепки. В следующее мгновение корабль Урсулы на полной скорости врезался в первые из нападавших яликов. Его нос аккуратно разрезал ведущую лодчонку, на которой пираты продолжали держать луки с дымящимися стрелами, ровно на две части, подкинув над водой. Экипаж, конечно же, свалился с ног, а горящая смола разлилась повсюду. Горстка смельчаков ухитрилась вцепиться в весла и полезла по ним на судно. Манипула лучников под руководством Марты позаботилась о том, чтобы ни одному из них не удалось добраться до палубы.

В то время как все смотрели вперед, на происходившее перед носом корабля, целая туча горящих стрел впилась в палубу позади. Два абордажных крюка воткнулись в доски обшивки. Второй ялик обошел галеру с правого борта и сумел приблизиться к ней с кормы.

Пинноса бросилась туда. Прикрываясь своим длинным щитом от града стрел, она мечом разрубила абордажный канат. Она рубила второй канат, когда еще один ялик подошел вплотную к галере и присоединился к атаке. Заградительный огонь из горящих стрел усилился. В палубу вонзился третий крюк. Казалось, абордаж и схватка врукопашную были неминуемы.

–  Лучники! – крикнула Пинноса, не оборачиваясь, падая на палубу, чтобы увернуться от очередного града стрел. Шлем слетел с ее головы. – Лучники! Да что же вы, прикройте меня!

Манипула Марты бросилась по местам, начала стрелять. Падение огненных стрел при этом прекратилось, и Пинноса перелезла через поручни. С высоко поднятым мечом и щитом она спрыгнула с галеры. На мгновение она застыла в воздухе, словно ожившее древнее божество войны: бьющиеся на ветру полы плаща, развевающиеся рыжие волосы. Пинноса приземлилась на нос ялика, оказавшегося ближе остальных к галере, прямо за емкостью с горящей смолой.

Пираты не успели сообразить, что происходит, как она пинком опрокинула емкость, и шипящая, потрескивающая смола растеклась по всему ялику. Сидевшие в нем разбойники, чтобы не сгореть заживо, попрыгали в воду. Через мгновение опустевший ялик полыхал ярким пламенем.

Пинноса перепрыгнула на следующий ялик, подошедший ближе. На нем не было бака со смолой, и единственным преимуществом Пинносы оказалась малая ширина носа, на котором она стояла. Это заставило атакующих нападать на нее только по очереди. Стрелки Марты не позволяли пиратам подняться. Лишь между залпами луков кто-нибудь из негодяев вскакивал, выкрикивал что-то воинственное и набрасывался на Пинносу. Один из нападавших размахивал огромным топором с двумя лезвиями, другой использовал длинный меч. Пинноса отвечала им выверенными ударами и искусной маневренностью. До того как нападение было в целом отбито, она успела одолеть четверых.

Почувствовав, что пираты готовы сдаться, она схватила последний абордажный канат и перерубила его. Галера продолжала двигаться вперед на полном ходу. Как только канал оборвался, ялик дернулся, и Пинноса упала в воду. Десяткам глаз, наблюдавшим за ней, показалось, что она находилась под водой целую вечность. Марта и трое лучниц тянули канат изо всех сил и, наконец, вытащили Пинносу из темных глубин на палубу галеры.

XV

– Ты не имела никакого права так рисковать собой! – Урсула мерила шагами длинный деревянный причал, к которому они пристали на ночь.

Они уже вышли к южному побережью устья Темзы, где обычно останавливались лишь баржи с солью.

Урсула и Пинноса были одни. Марта и Бриттола наблюдали за тем, как на берегу устраивался лагерь. Кордула и Саула остались на ночное дежурство на своих галерах.

Солнце только что село, и небеса переливались роскошными летними цветами: живым красным, разными оттенками фиолетового, голубого, оранжевого, желтого и даже серебристого. Сильный южный ветер трепал полы плащей двух подруг.

– В нормальных обстоятельствах офицер твоего ранга был бы изгнан из Легиона за подобную опрометчивость, – гневно кричала она. – Господи, что ты вообще думала?

– В нормальных обстоятельствах, говоришь, – огрызнулась Пинноса. – Да в нормальных обстоятельствах мы с тобой сидели бы возле славного костерка где-нибудь в западных землях, ели бы фазана да запивали бы славным вином. А не вели бы двадцать тысяч молодых женщин на другой конец далекой провинции, чтобы они там вышли замуж и понесли!

Урсула глубоко вздохнула и заговорила уже тише.

– Да, ты права. Мы сейчас находимся в ненормальных обстоятельствах. Только это все равно те обстоятельства, в которых мы оказались. Они наши, понимаешь? Мы командуем большой армией. Кроме всего прочего мы в ответе за наших женщин. То, что ты сделала, поставило все под угрозу из-за твоего… твоего идиотского стремления к славе.

Пинноса подошла к ней ближе и сказала:

– Несмотря на то, что мы шли на полной скорости, они смогли каким-то образом обойти нас и напасть сзади, зацепив абордажными крюками. Нам угрожала смертельная опасность. Если бы хоть одна лодка высадила своих бойцов к нам на борт, мы понесли бы огромные потери. Более того, если бы высадилась одна, то мы едва ли смогли бы отбиться и от остальных. Если бы им удалось завязать рукопашный бой, мы бы замедлили темп, и все пираты оказались бы у нас на галерах. Это означало только одно: неминуемую смерть. В тот самый момент, как в палубные доски воткнулся первый крюк, я поняла, что всему моему экипажу угрожает смертельная опасность. – Она помолчала и вздрогнула от воспоминаний. – Потом я придумала, как нас можно было спасти. Все происходило так быстро. Я должна была рискнуть… – Пинноса пожала плечами. – Ведь сработало же!

– Ты просто одержима желанием последовать за отцом! – крикнула Урсула. Ее лицо покраснело от негодования.

– А ты одержима желанием следовать за своим Константом! – парировала Пинноса. – Только ты боишься того, куда это может завести остальных!

Урсула в ярости отвернулась от нее и стала смотреть на реку. Повисла долгая напряженная пауза, во время которой каждая переживала из-за сказанных резких слов.

Пинноса продолжала стоять неподвижно, пристально глядя в спину Урсуле, затем медленно подошла и остановилась рядом. Они вместе стали смотреть на тяжелые серые воды. Урсула глубоко вздохнула, все еще не поворачиваясь. Они обе понимали, что злость уже прошла.

– Я хочу, чтобы ты мне пообещала, что больше не будешь так рисковать, – тихо сказала Урсула. – Если тебя не будет с нами и ты не сможешь повести нашу кавалерию, то не будет никакого похода.

– Обещаю, – ответила Пинноса, и по ее голосу можно было понять, что она принимает просьбу подруги. – Взамен я хочу, чтобы ты пообещала мне никогда больше не использовать память о моем отце, чтобы управлять мною. Мне больнее всего слышать эти слова от тебя.

– Я… Прости меня. Кавалерия – не единственные люди, которым без тебя не обойтись, ты же знаешь.

– Знаю.

Наконец, они повернулись друг к другу и обнялись. Им мешали громоздкие плащи и шлемы, но они долго не отстранялись, замерев в дружеских объятиях. Потом пошли к берегу. Рядом.

– Как тебе пришло в голову просто взять и спрыгнуть с галеры? – шутливо спросила Урсула. – Я-то думала, что ты точно окажешься в воде.

– Ну, я там и оказалась. И теперь знаю, почему Нептун никогда не носит доспехов и оружия. В поле оно в десять раз тяжелее! Особенно в холоднойводе!

Они шли, взявшись за руки и повернувшись спиной к далекому неясному свечению. Если бы им пришло голову обернуться и всмотреться вдаль, то они увидели бы тревожно сгустившиеся черные тучи, которые поглотили последние лучи садящегося солнца.