Текст книги "Королева легионов Афины"

Автор книги: Филип Гриффин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

IV

Магнис состоял всего лишь из трех каменных домов и одной мощеной улицы. Все же остальные строения, как и в большинстве других приграничных поселениях, были построены из дерева. Защитные сооружения тоже были деревянными. Сам Магнис был обнесен очень глубоким рвом, который можно было пересечь только по одному тонкому мостику, опускавшемуся с единственных городских ворот. Стук копыт по дереву гулким эхом разнесся по округе.

– Стой! – крикнул ночной страж из-за частокола. – Кто идет?

– Пинноса, дочь Марка Флавия, Урсула, дочь короля Дионота, и четверо их подруг!

– Подойди к воротам, Пинноса, дочь Марка Флавия, чтобы мы могли на тебя посмотреть! Всем остальным оставаться на месте!

Спустя минуту ворота были открыты, и шесть девушек, ведя под уздцы уставших лошадей, вошли в безопасное укрытие. Начальник городского гарнизона громко и резко раздавал приказы о необходимых приготовлениях для молодых знатных особ. Он проводил их во временное помещение для часовых, небольшую жилую пристройку к казармам. Целая толпа слуг бросилась устраивать девушек на ночлег. Урсула и Пинноса отвели начальника в сторону, чтобы расспросить его о последних новостях.

– У нас сейчас спасаются более двадцати шести семей беженцев из долины. Мы знаем, что Галики и Валенсы отправились в Глостер. О вашей семье, госпожа, и еще о четырех мы пока ничего не знаем. Флавии Луциллы здесь нет потому, что ее вилла не пострадала от набега. У нее в поместье более тридцати слуг, и они оказали банде яростный отпор. У них было только охотничье оружие и земледельческие орудия, но они смогли убить двоих и распугать остальных нападавших. Это случилось во второй половине дня. С тех пор никаких новостей к нам не поступало.

– Почему вы ничего не сделали? – с волнением закричала Пинноса. – Почему вы не послали хотя бы патруль, чтобы проведать семьи, о которых ничего было не известно?

Подобно другому солдату, с которым они разговаривали в Глостере, начальник гарнизона, этот добрый старик, которого Пинноса знала с детства, смутился ее вопросов и выглядел пристыженным.

– Вы же знаете, госпожа, нас здесь всего пятнадцать человек. Мы должны защитить этот город, если в этом будет необходимость. Вчера мы послали вестового в Глостер, прося помощи, но сегодня к нам никто не приехал. На самом деле, когда мы услышали стук копыт ваших лошадей, то подумали, что это они.

– Шестеро мужчин, жителей долины были отправлены в Роксетер, – Урсула поспешила вмешаться, чтобы не дать Пинносе и дальше ругать несчастного старика. – Завтра ожидайте около тридцати всадников. Будем надеяться, что они прибудут сюда вскоре после полудня.

– Это хорошо, – начальник гарнизона вздохнул. – Поздновато, но все равно хорошо. Значит, мы сможем выйти из укрепления и воздать этим бандитам по заслугам.

– Что значит «поздновато»? – Пинноса была готова снова наброситься на него, но наткнулась на предостерегающий взгляд Урсулы и справилась с эмоциями.

– Благодарю вас, – обратилась та к старику. – Вы были очень добры и терпеливы. А теперь прошу нас простить, мы устали с дороги.

Она уже собиралась выйти из комнаты, как тот кашлянул и окликнул ее.

– Ваше Высочество?

– Да?

Старик переминался с ноги на ногу, явно обеспокоенный и смущенный тем, что собирался сказать.

– Вы с госпожой Пинносой и остальными девушками… вы ведь не собираетесь одни ехать через долину к вилле Флавия?

– Пинноса беспокоится о судьбе своих близких, и ее беспокойство понятно.

– Да, конечно. Только ведь вы, Ваше Высочество, не станете делать ничего, что можно назвать глупым поступком? Эти ирландцы могут быть очень опасными. Всадники уже на пути сюда из Роксетера, вы же знаете, и я бы спал куда спокойнее, если бы мог рассчитывать на то, что вы дождетесь их в безопасности нашего гарнизона. А там останется подождать еще совсем немного, пока они не обыщут долину.

Урсула улыбнулась:

– Спасибо вам за заботу. Уверяю вас, что мы не собираемся делать ничего такого, что могло бы навлечь на вашу и без того седую голову дополнительные неприятности.

– Благодарю вас, Ваше Высочество! – Он отсалютовал Урсуле и на прощание добавил: – Желаю вам приятных снов и хорошего отдыха.

Девушки настолько устали, что, выкупавшись, ужинали в полном молчании. После ужина Марта, Саула, Бриттола и Кордула отправились спать. Убедившись, что девушки уснули, Пинноса наклонилась к уху Урсулы и прошептала:

– Что-то мне пока не хочется спать. Схожу-ка я проведаю лошадей.

– Я пройдусь с тобой, – негромко ответила Урсула и последовала за ней на улицу, хотя больше всего ей хотелось улечься в постель, как это уже сделали другие Девушки.

Ночь в Магнисе была спокойной, и тихий теплый ветер, казалось, убаюкивал все вокруг, напевая нежную колыбельную. Лошадей вымыли, напоили и накормили, покрыв на ночь попонами. Они были привязаны рядом со строением, в котором разместили девушек. Быстрая и Артемида стояли ближе всех к дверям, как бы обнявшись шеями. Ночной часовой прошел рядом вдоль частокола, его силуэт был ясно виден в свете ярко-желтого диска луны.

– Завтра мы их найдем, – спокойно сказала Урсула. Она оперлась о перила и посмотрела на Пинносу. Та стояла на крыльце и молча смотрела на луну. – Не беспокойся. Я уверена, что Тит и Юлий придумали что-нибудь, чтобы защитить родителей или спрятать их где-нибудь в укромном месте.

Пинноса тяжело вздохнула. Урсула чувствовала, что она хотела что-то сказать, но ей было трудно на это решиться. Помолчав еще какое-то время, Пинноса все-таки заговорила.

– Я… вчера ночью я видела плохой сон.

– Да? – В отличие от остальных девушек, Урсула в охотничьем лагере уснула так крепко, что не слышала стонов подруги.

– Мне снилось, что мы, я и отец, были в горах, верхом. Прямо как тогда, в детстве. Он был… во сне он был целым и невредимым, как до ранения. – Она улыбнулась и снова стала смотреть на луну. – Нам было очень весело, мы охотились на оленя, скакали по руслу холодной горной реки, разбрызгивая прозрачную воду, как вдруг… – ее улыбка угасла. – Вдруг небо из голубого превратилось в серебристо-серое. Вода в русле высохла. Мы посмотрели вверх и увидели, как с неба на нас стремительно налетают четыре черных всадника. Они были в плащах с капюшонами, на мощных черных лошадях, которые неслись во весь опор, прямо на нас. Потом, откуда ни возьмись, появились другие черные всадники, несколько дюжин. Их становилось все больше и больше, до тех пор, пока небо не стало совсем черным. Их были сотни! Тысячи! – Она замолчала и вздрогнула.

– Продолжай! – тихо попросила Урсула. Пока Пинноса рассказывала, она почувствовала, как холодные тиски страха, спрятавшегося глубоко в ее сердце, снова стали сжимать ее грудь. Она тоже задрожала.

Пинноса еще раз глубоко вздохнула и продолжила.

– В тот момент, когда я подумала, что черные всадники вот-вот нас задавят, они вдруг все исчезли. Но на их месте оказались другие всадники, только белые, и они стояли совершенно спокойно, лицом прочь от нас, будто собираясь уехать. Их было четверо. Они были тоже в плащах с капюшонами, только в белых, и лошади тоже были белыми. – Пинноса снова замолчала, чтобы перевести дыхание. – Не знаю почему, но мне вдруг стало очень страшно. Я так испугалась, что они сейчас уедут, что закричала изо всех сил: «Нет! Не уезжайте!»Они обернулись, и тогда я увидела их лица. – Пинноса повернулась к Урсуле. По ее щекам ручьем текли слезы. – Белыми всадниками были мои отец, мать, Юлий и Тит.

Урсула подошла к подруге и взяла ее за руку. Они обнялись, будто пытаясь в этих объятиях удержать саму жизнь.

Спустя некоторое время Пинноса отстранилась и продолжила:

– Они все мне тепло улыбнулись, помахали руками, будто прощаясь, потом повернулись и поехали вверх, растворяясь в ярком белом свете, который стал наполнять небеса. Уже став почти прозрачным, отец вдруг обернулся ко мне и что-то крикнул. Я слышала его слова. Он говорил: «Мы будем тебя ждать, Пинноса! Мы будем ждать!»

– Ты раньше видела подобные сны? – мягко спросила Урсула, утирая слезы подруги, которые продолжали течь по ее щекам.

– Нет. Никогда, – Пинноса закашлялась, пытаясь подавить всхлипывания. Она отстранилась от Урсулы, чтобы заглянуть ей в глаза. – Но это еще не сон.

Урсула почувствовала, как от жути зашевелились волосы у нее на затылке. Она ясно почувствовала, что рядом был Ангел Смерти. Своим внутренним чутьем она уже точно знала, что дальше скажет Пинноса.

– Я повернулась, и человеком, который стоял возле меня, моим спутником во время охоты, которым в начале был мой отец… оказалась ты.

У Урсулы закружилась голова, и она почувствовала, что сейчас упадет. Она схватилась за перила. Пинноса рассказывала дальше.

– Рядом с тобой были Марта, Саула и Бриттола. Странно, но я совсем не помню там Кордулы. Мы все были одеты в белое, как те белые всадники, и…

– Нет! – Урсула всхлипнула и бросилась прочь от Пинносы. – Ни слова больше!

Пинноса шагнула к ней, озабоченная ее реакцией. Она чуть заметно улыбалась.

– Но, Урсула, это же просто сон! И он уже закончился. В конце он был просто прекрасен! Нас окружил белый свет, и он был таким теплым, таким манящим… Мы все взялись за руки и радостно засмеялись. Мы вдруг ощутили такую свободу и счастье! Как-то неожиданно кошмар кончился, и мы все понимали, что теперь мы, наконец, будем счастливы. Самым удивительным казалось то, что это счастье было не только нашим. Мы будто бы разделяли его с бесчисленным множеством других белых всадников. Их были сотни, многие тысячи! Ты представляешь, и все эти всадники были женщинами! Среди нас не было ни одного мужчины.

Пинноса замолчала, и они посмотрели друг другу в глаза. Вдруг раздался тихий скрип, заставивший обратить взгляды вниз. Они обе заметили, как побелели костяшки пальцев Урсулы, стискивавшие деревянный поручень крыльца.

– Прости меня. Я просто слишком устала, чтобы сразу понять, что же означает этот сон, – произнесла Урсула с вымученной улыбкой. – Я… Мне просто надо поспать, вот и все.

Пинноса отвернулась, снова посмотрела на луну, которая теперь высоко стояла над оградой гарнизона. У Урсулы от усталости закружилась голова, и она стала осторожно пятиться к двери. Она была уже на пороге, когда Пинноса снова заговорила.

– Это был сон о смерти, да?

– Да, – отозвалась Урсула тихим, слабым голосом.

– Значит, мои родители и братья мертвы, так?

Урсула резко повернулась к ней лицом.

– Нет! – закричала она. – Это был только сон! Мы тоже были в этом сне! Мы же живы! Почему они должны были умереть?

Пинноса не сводила глаз с луны.

– Они все умерли от рук ирландских бандитов. Вчера.

Урсула посмотрела на Пинносу. Высокая, гордая, она стояла в белом свете луны, подчеркивавшем бледность ее лица.

– Мы все узнаем завтра, – устало сказала она.

Войдя в дом, она тихо закрыла за собой дверь.

V

– Просыпайтесь! – звала Пинноса. – Ну же! У нас полно дел! Нам некогда ждать вас, сони! – Она переходила от кровати к кровати, тряся девушек за плечи, поднимая их и ставя на ноги.

Еще не рассвело, но в открытое окно было видно, что на востоке небо стало уже розоветь.

Урсула постаралась стряхнуть одолевавшую ее усталость. Выпив немного воды из чаши, поставленной на табурет возле ее кровати, она стала наблюдать, как Пинноса будит Бриттолу, свернувшуюся калачиком в ногах собственной кровати. Она понимала, что в эту ночь Пинноса не спала ни минуты.

– Еще темно! Зачем ты будишь нас так рано? – Кордула сидела на кровати и терла глаза. – Что, всадники из Роксетера уже приехали?

Пинноса вскинула на себя тяжелую вещевую сумку и вынесла ее из дверей.

– Мы не будем их ждать.

– Как это, не будем ждать? – спросила Марта перед тем, как откусить кусок яблока. – Ты же не хочешь сказать, что мы однипоедем через долину?

Пинноса с грохотом бросила сумку на пол и резко выпрямилась.

– Я уезжаю до первого крика петуха. Если хотите – оставайтесь здесь и ждите приезда охраны из Роксетера. Если поедете со мной, то вот тут, – она указала на мешок, – лежит ваше оружие.

На мгновение в комнате повисло молчание, пока Марта, Саула, Бриттола и Кордула обменивались взглядами. Потом они все посмотрели на Урсулу.

– Но вчера вечером я вроде бы слышала, как ты обещала городскому главе не делать глупостей, – жалобно произнесла Бриттола.

Урсула внимательно посмотрела каждой из них в глаза и только потом ответила.

– Я лишь сказала, что мы не станем усложнять его жизнь и навлекать на негонеприятности. – С этими словами она вздохнула и встала рядом с Пинносой. – Но мы же не можем остановить Пинносу, а я не могу позволить ей отправиться туда в одиночестве. – Она еще раз посмотрела на девушек. – Я беру всю ответственность за свой поступок на себя. Это моинеприятности.

– Ой, какая же я глупая, – заявила вдруг Марта с хитрой улыбкой. – Разве ты мне вчера не говорила, что здесь, в Магнисе, нет ни одной приличной лавки, которая бы торговала платьем или украшениями?

Пинноса кивнула в ответ. Марта встала.

– Ну, в таком случае, я передумала. Если здесь нет ничего интересного, то я с удовольствием отправлюсь с вами на верховую прогулку по приграничным землям, особенно в такое замечательное утро. А ты что скажешь, Саула? Не желаешь осмотреть дикие красоты этим утром?

– Что? Чтобы я пропустила свежий воздух и развлечения? – ответила Саула со смехом. Она тоже встала на ноги. – Нет уж, меня тоже посчитайте.

– И я с тобой, Пинноса! – Это Бриттола соскочила со своей кровати. – Мы же просто проедем по долине до дома Пинносы, чтобы навестить ее родителей и братьев. Это же не значит, что мы будем искатьирландских мародеров, правда?

– Именно, – с готовностью отозвалась Пинноса.

Теперь все повернулись и посмотрели на Кордулу.

Та улыбнулась и произнесла:

– Вы же не думаете, что я останусь тут одна, чтобы изводиться за вас тревогой? Кроме того, я бы предпочла сразиться с ирландцами, нежели объяснять начальнику гарнизона, куда вы делись.

Пока девушки одевались и собирали провиант в дорогу, Пинноса начала раздавать оружие, которое она добыла за то время, пока они спали. Каждой из девушек досталось по маленькому круглому щиту, охотничьему луку с полным колчаном стрел, охотничьему же копью и короткому военному мечу, похожему на тот, который Пинноса носила с собой. Когда все были готовы, Пинноса выглянула за дверь. Для себя она нашла длинный, полновесный военный меч с украшенной орнаментом рукоятью, который она уже успела закрепить на поясе.

– Где ты его взяла? – воскликнула Бриттола.

Пинноса в ответ улыбнулась и постучала себя пальцем по лбу.

– Не забывай: я знаю этот город как свои пять пальцев.

– Как думаешь, для чего он может тебе понадобиться? – спросила Урсула.

– Просто дополнительное оружие для защиты, – ответила та. Затем она осмотрела остальных и спросила: – Ну что, готовы?

Выйдя на улицу, девушки обнаружили уже оседланных лошадей. Часовой ждал их появления с зажженной масляной лампой. Пинноса кивнула ему, и он тут же поспешил к воротам, не дожидаясь, пока девушки рассядутся на своих лошадей. Небо на востоке только начинало светлеть. В считаные мгновения ворота были открыты, и шестеро молодых всадниц на хорошем галопе вылетели из укрепления. Стук копыт их лошадей многократным эхом отразился от стен укрепления и внутри него зазвучал подобно раскатам грома. Этот шум разбудил весь Магнис. Залаяли собаки, замычал и заблеял скот, запели петухи, оповещая о начале утра.

Выехав за пределы города, девушки направились к реке. Пинноса возглавляла группу, а Урсула была замыкающей. По разбитой дороге всадницы направились вверх по течению реки, в сторону виллы Флавия и навстречу тому, что приготовила им судьба за вершинами диких холмов.

VI

Они добрались до последней излучины реки как раз в тот момент, когда огненно-красная кромка рассвета показалась над горными вершинами. Пинноса знаком велела группе остановиться. Когда девушки, повинуясь ей, спешились, она отвела их на маленькую поляну возле реки. Там они могли стреножить лошадей и спрятать их и густой тени ветвей, так, чтобы их не было видно с дороги.

– Оставшееся расстояние мы пройдем пешком и очень-очень тихо, – шепотом объяснила она.

Пинноса новела свою группу назад к реке, через дорогу, и в глубокие заросли. Вскоре они нашли оленью тропу, которая позволила им подойти незамеченными к самой вилле. Как только они добрались до главного здания, Пинноса снова велела им остановиться.

– Подождите меня здесь, – прошептала она. – Я пойду вперед. – И добавила тихо, чтобы ее могла слышать только Урсула: – Я вернусь сразу же, как проверю, безопасно ли здесь находиться. – С этими словами она исчезла среди деревьев.

После ухода Пинносы все замерли и оставались практически без движения несколько минут, показавшихся им вечностью. Девушки прислушивались к каждому шороху, ища в нем предвестника ее возвращения. После изнурительно долгого ожидания Урсула все же решила, что им тоже пора идти вперед. Она сделала девушкам знак, чтобы они следовали за ней. Медленно, шаг за шагом, они выбрались на окраину леса. Когда заросли стали реже, они заметили хорошо утоптанную тропу, которая вела от реки, находившейся слева от них, к вилле, располагавшейся справа. Тропа была открыта, поэтому вначале девушки внимательно осмотрели поля, окружавшие виллу, в поисках признаков жизни, но смогли увидеть лишь дремлющую безмятежную красоту, купающуюся в рассветных лучах, обещавших еще один прекрасный летний день. Густая листва окружавшего их леса оживлялась только пением птиц и шорохами мелких животных. Но никаких признаков человеческой жизни или тем более борьбы они не заметили. Ирландские разбойники не могли вести себя так тихо.

После очередной длительной паузы Урсула повернулась к девушкам, знаком дав им понять, что нужно поднять щиты, и повела их прочь из леса. Выйдя на дорогу, они смогли лучше рассмотреть ближайшие окрестности виллы. Ужасную картину, представшую перед их глазами, они не смогли забыть до конца своих дней.

Там, прямо перед первым зданием, посередине дороги, они увидели Пинносу. Она стояла на коленях перед истерзанным обнаженным трупом. Тело висело вниз головой, привязанное к ветке большого старого дуба. С огромных разрезов на груди и животе свисали внутренности и потеки черной запекшейся крови. Подойдя ближе, девушки увидели, что тело принадлежало юноше, едва достигшему возраста возмужания. По ярко-рыжим волосам они догадались, что перед ними младший брат Пинносы, Тит.

Урсула отложила оружие со щитом и присела рядом с Пинносой. Обняв подругу, она наклонила голову и присоединилась к ней в безмолвной молитве. Марта, Саула и Кордула тоже преклонили колена, чтобы выразить свою скорбь и уважение к погибшему. Затем они выпрямились, приняв боевую стойку, подняв щиты и сжав мечи, готовые к неожиданной атаке.

Бриттола последней присоединилась к остальным. Она была потрясена до глубины души. Обойдя девушек, она подошла к Пинносе и встала рядом с ней на колени. Какое-то время она просто молча смотрела на висевший перед ней труп. Потом с громким клацаньем бросила оружие о землю, схватила свой нательный крест и стала бормотать молитву.

– Тише! – прошипела Пинноса, резко развернувшись к ней. Внезапность движения и ярость в ее глазах заставили Бриттолу разрыдаться. Кордула молнией метнулась вперед и закрыла рукой рот девушки, чтобы та не шумела.

Пинноса встала, кивнула на основные здания и пошла вперед. Саула и Марта отправились вслед за ней. Бриттола взяла себя в руки и догнала их вместе с Кордулой. Урсула как всегда шла последней.

Они дошли до задней стены большого сарая, выходящего в дальний двор, и оказались лицом к входу в саму виллу. Именно туда в хорошие времена приходили гости, рассчитывавшие на теплый прием. Теперь над гостеприимными дверьми висела зловещая тишина. Не слышно было даже кудахтанья курицы или вздоха коровы. Пинноса указала на противоположный край двора и знаками дала понять, что она собирается зайти в виллу оттуда. Урсула кивнула. Пинноса вышла на освещенное солнцем пространство и пошла по двору, как будто забыв, что она находится на виду у любого человека, спрятавшегося на вилле.

Урсула повела остальных к находившейся в тени стене сарая. Она понимала, что Пинноса играла роль приманки, притягивая на себя внимание возможных наблюдателей и давая остальным девушкам шанс убежать, если возникнет опасность. Приближаясь к основному зданию виллы, Урсула поймала себя на мысли, что в своей молитве просит о том, что в глубине души считает невозможным. «Господи, пусть в доме окажется кто-то живой! И пусть этот человек, увидев Пинносу, бросится к ней со словами любви… а не с боевым кличем!»

Девушки благополучно добрались до портика перед основным входом. Вокруг не было слышно ни шороха, но распахнутая дверь не предвещала ничего хорошего. Пинноса проскользнула внутрь, стараясь не касаться двери, чтобы она случайно не скрипнула. Потом дала знак подругам следовать за ней. Решительность Пинносы придала смелости и остальным девушкам, и они все вместе вошли в темную неизвестность виллы.

Им пришлось постоять какое-то время в холле, позволяя глазам свыкнуться с темнотой. Но темнота была не единственным, к чему им пришлось привыкать: в комнате явно, невыносимо резко пахло кровью. По знаку Пинносы девушки двинулись в западную прихожую. Сделав пару шагов, Кордула поскользнулась на чем-то вязком и липком и с трудом удержала рвавшийся с губ крик. Она опустила глаза и увидела на полу огромную лужу крови, стекшую откуда-то из-под лестницы.

Пинноса подошла к алькову и наклонилась, чтобы заглянуть туда.

– Служанка матери, – прошептала она, выпрямляясь. Остальным девушкам была видна лишь нога жертвы, обутая в сандалию. Остальное скрывала тень.

«Господи милосердный! – Урсула изо всех сил старалась сдерживаться. – Какие же адовы муки ей пришлось испытать в последние мгновения жизни?»

Западная прихожая вела в Западную залу виллы. Это была огромная жилая комната, в которой поселились родители Пинносы, как только ее отец вернулся после последнего похода с тяжелыми увечьями. Она тянулась вдоль всего здания и выходила на большую застекленную террасу, смотревшую окнами на восток. За террасой располагался внутренний дворик.

Пинноса вспомнила, как входила в эту комнату в прошлый раз. Тогда она влетела туда на крыльях радости и гордости за успех Тита на последней охоте. Он ранил и затем выследил волка, который попытался напасть на него, пока мальчик свежевал свою менее крупную добычу. «Кто знает, может, он смог перед смертью вспороть брюхо бандиту…»Пинноса обошла колонну на входе в залу. На этот раз она не услышала теплого приветствия, не ощутила ни объятий матери, ни рукопожатия отца. Два тела, увиденных ею в дальнем конце комнаты, уже никогда не смогут этого сделать. Утренний солнечный свет лился в окна и заполнял большую часть залы. Оба тела были полностью одеты и располагались рядом, в тени. Одно как бы сидело на полу, опираясь спиной о стену. Второе лежало ничком на ногах первого.

Звук быстрых шагов Пинносы по мозаичному полу гулко разносился по зале. Она забыла об осторожности, но остальные помнили об опасности, оставаясь в полной боевой готовности. Сидящим оказался Марк Флавий. Широко открытые глаза безжизненно смотрели на любимые горы, которые в обрамлении оконной рамы были похожи на великолепное творение живописца. Из груди отца Пинносы там, где сердце, торчало копье. Он выглядел спокойным, будто боль, страх и страдания давно его покинули. Второе тело принадлежало матери Пинносы. Она умерла, бросившись на длинный меч. Было ясно, что родители Пинносы сами убили себя, предпочтя такой конец мучениям от рук варваров, ломившихся в их дом.

– Смотрите! – прошептала Бриттола. Она, шедшая последней, лучше всех видела то, что происходило во внутреннем дворике. Все одновременно повернули головы в том направлении, куда указывала Бриттола, и тут же прыжком укрылись в спасительной тени. Пинноса и Урсула встали в оконный простенок, недалеко от распростертых на полу тел. Марта стояла между двумя соседними окнами. Оставшаяся троица спряталась за дальней стороной крайнего окна. Урсула лихорадочно подавала знаки, чтобы никто не проронил ни звука и не двигался с места. Потом они с Пинносой осторожно выглянули во двор. Там находились ирландцы, и все спали как убитые. Вокруг них были разбросаны пустые сосуды из-под вина, что объясняло тот факт, почему проникновение девушек в дом их не подняло на ноги. Ни один пьяный негодяй не шевелился. Урсула оглянулась на остальных, приложила палец к губам и кивнула, показывая, что они тоже могут выглянуть, если будут хранить полное молчание.

Вожак с широким бородатым лицом, гротескная карикатура на мужчину, развалился на каменном кресле посередине двора. На нем был большой грязный кожаный плащ. Между распахнувшихся пол были видны несколько ножей и два огромных меча, заткнутых за еще более засаленный пояс, перехватывавший необъятное брюхо. У ног вожака растянулись два его охранника, толстошеих громилы. Некоторые из бандитов лежали вдоль стен дворика небольшими группами, будто бы их свалили так намеренно. Остальные спали на украшенных каменных бордюрах или в клумбах, упав на месте в пьяном обмороке. Весь дворик был усеян оружием, причем большая часть из него предназначалась для пыток: шипованные дубинки, мечи, ножи и топоры. Вдоль стен стояли тюки с награбленным, набитые до отказа.

Пинноса собрала девушек и с помощью жестов и шепота объяснила им свой план. Потом они с Мартой прошли в Восточный зал, выходивший в тот же дворик, но с другой стороны.

Как только все оказались на своих местах, Пинноса подняла к губам свой охотничий рог, с которым не расставалась, и дала один короткий высокий гудок.

Вылетели шесть стрел, и шесть целей были поражены. Пятеро бандитов, включая вожака, пробудились от своих же диких криков. Шестой кричать не мог, потому что стрела Саулы пронзила ему горло. Его хрипы и кровавые всхлипы лишь добавили паники еще не пострадавшим бандитам.

Снова прозвучал рог Пинносы. Снова взлетело шесть стрел, и оба охранника вожака получили по второму ранению. Они упали на землю. Еще троим стрелы впились в конечности, и они завопили от боли. Во дворе воцарился хаос. Не пострадавшие бандиты вопили и метались по двору, словно дикие звери. Прозвучал третий призыв горна, и еще несколько человек упало. К этому моменту лишь немногие остались целы.

–  Бросить оружие! – крикнула Пинноса. Ее голос прозвучал громче воплей раненых. – Вы окружены!

Она повторила приказ на родном языке ирландцев, которому научилась еще в детстве от купцов, временами заезжавших в Магнис. Все мужчины, включая раненых, повернулись к окну, откуда доносился голос Пинносы. Кто-то из еще боеспособных стал выкрикивать ругательства и размахивать мечами и дубинками.

Звук рога и еще шесть стрел. Четыре цели поражены.

– Бросить оружие! – Голос Пинносы был тверд. Она снова повторила приказ по-ирландски. На этот раз в ответ послышался шум брошенного на землю оружия.

– Она сказала, бросить все оружие, – крикнула Урсула и выпустила еще одну стрелу. Она попала в руку здоровяка, державшего за спиной топор. Тот с тяжелым грохотом уронил его на мостовую. Его примеру добровольно и быстро последовали все остальные.

Пинноса появилась из тени и смело вышла на середину двора. Она бросила свои лук и щит, взяв только два меча: короткий в левую, а длинный – в правую. Марта тоже вышла во двор, но осталась в тени. Тетива ее лука была натянута, а стрела в любой момент готова сорваться и лететь в цель. В то же самое время Урсула и Кордула вышли во двор со стороны Западной залы, а Саула и Бриттола остались в дверях за их спинами. Все девушки держали луки наготове.

– Те из вас, кто может передвигаться, марш к дальней стене, лечь на землю вниз лицом! И никаких разговоров!Первый, кто произнесет хоть слово, получит стрелу в горло! – Пинноса вытянула руку с длинным мечом, указывая, куда должны перейти пленники, и повторила свои команды на ирландском. Шестеро невредимых и несколько раненых постарались выполнить их в точности. Вожак, только что вырвавший стрелу из своего бедра, тоже встал, чтобы пойти за остальными.

–  А ты куда? – крикнула Пинноса. – Нет, ты останешься здесь!

Она подошла к одному из охранников, побледневшему от боли и трясущемуся в агонии. Он пытался вытащить стрелу из своего бока. Пинноса наклонилась и без тени сомнения быстро перерезала его горло коротким мечом. – Это вам за Тита. – Потом она встала и повернулась к вожаку.

– Подними! – крикнула она, указывая на его меч, выпавший из крепления на поясе и теперь лежащий у его ног.

– Мы не хотим с вами воевать, госпожа! – Его голос дрожал от страха, который усиливал и без того ощутимый акцент.

– Я сказала, подними!

– Вы же не станете драться с раненым, госпожа? – он поморщился от боли, но наклонился. – Это ведь будет нечестно, правда?

–  Тихо! – Пинноса опустила короткий меч. Она стала обходить вокруг него, держа длинный меч в вытянутых руках. Вожак тоже поднял меч и приготовился к ее атаке.

– Не желаю слышать твой мерзкий голос! – прорычала она и царапнула кончиком меча мостовую, вызвав всполох искр. – А еще… – она перебрасывала меч из руки в руку. – Я никогда… – снова бросок, – никогдабольше не хочу видеть твою отвратительную рожу! – теперь она держала оружие двумя руками.

Она нацелила меч и бросилась на вожака. Он поднял свое оружие, чтобы отразить ее атаку, и в то же время попытался провести контратаку. Пинноса уклонилась вниз и ударила по кончику вражеского меча. Выпав из рук противника, меч громко лязгнул и противно проскрежетал по камням вымощенного двора.

Вожак выхватил один из своих ножей, но сделал это слишком неповоротливо. Пинноса молниеносным движением пронзила его необъятное брюхо. Бандит выкатил глаза, его тело начали сотрясать приступы рвоты.

–  Этотебе за мою мать! – крикнула Пинноса. – А это, – она перевела дыхание и с силой вонзила меч глубже, так, что окровавленное лезвие вышло у вожака из спины, сквозь кожаный плащ. – А этотебе за отца!

Пинноса сделала шаг назад и выдернула меч, распоров при этом брюшину. Дрожащая требуха выползла на землю к ногам бандита, потом и сам он упал ниц. Он неподвижно лежал лицом вниз в быстро расплывающейся луже собственной крови. Один глаз оставался открытым и горел ненавистью даже после смерти хозяина.

Уцелевшие оцепенели от ужаса перед яростью молодой женщины. Урсула и Кордула быстро обошли двор, оценивая ситуацию. В одной из клумб они нашли умирающего. Он лежал на спине, корчась от боли и сжимая руками стрелу, угодившую ему в живот. Урсула взяла длинный меч вожака, который лежал неподалеку, уперла его острие в горло умирающему и с силой надавила. Раздался глухой треск, и его страдания окончились.