Текст книги "Полет Стрижа"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 37 страниц)

– Добрый день, ваше сиятельство.

– Василий Миронович? – удивленно ответил далекий собеседник. – Что за дурацкие шуточки? Вы вроде бы в Москву собирались?

– Буду часа через два. Но напоследок я тебя хочу порадовать. Один товарищ, зная твой титул, очень хочет узнать и твою фамилию. Я, конечно, не сказал, но имей в виду.

– Кто он, ты его раньше видел?

– Нет, невысокий такой крепыш, голубоглазый.

– Ясно. Что ж, спасибо, что сообщили. Счастливого полета, Василий Миронович, – вежливо распрощался с банкиром невидимый собеседник.

Сунув в карман телефон, Окунь удовлетворенно отправился к аэрофлотскому автобусу, подкатившему, чтобы отвезти к самолету заждавшихся пассажиров.

Между тем человек, разговаривавший с Окунем, откинулся на спинку кресла, с шумом выдохнул из легких воздух и негромко со злостью произнес:

– Ну, Беца… – Не докончив фразы, он резко выбросил вперед левую руку, словно уже бил невидимого противника.

19

Винтер, дождавшись конца разыгранной Стрижом сцены, отвернулся, молча пройдя мимо Андрея, вышел из аэропорта, сел за руль и, не дожидаясь остальных членов его команды, тронулся с места. Впрочем, вскоре он затормозил, дождался кавалькады мотоциклов, и как обычно просигналив, велел пристроиться к нему. Через пару километров он свернул на проселочную дорогу и заехал в какие-то кусты. Выйдя из машины, Винтер в сердцах хлопнул дверцей и неровной походкой стал расхаживать по поляне, дожидаясь, пока подъехавшие соберутся вместе. Убедившись, что все готовы ему внимать, Винтер заговорил негромким, но раздраженным голосом:

– Ну вот, наконец-то я могу поговорить с вами. Ребята, я, конечно, понимаю, что вы не профессионалы, но если вы уж взялись за дело, то будьте последовательны. Мне сказали, что вы не очень довольны всей этой историей с Пежо и Федором? Так?

– Не то, чтоб не довольны, но как-то… Может, лучше было сдать его властям? – ответил за всех Андрей.

Винтер достал из внутреннего кармана плотный белый пакет, вытащил оттуда несколько фотографий и протянул их друзьям.

– Это прислали на той неделе, когда стало ясно, что Пежо скрывается у нас.

Друзья с явным отвращением смотрели на жуткие по своему натурализму цветные снимки. Кадры импортных триллеров по сравнению с ними казались прилизанными и фотогеничными.

– Инкриминировался бы Пежо только этот случай, где он наследил, прямых доказательств по другим преступлениям нет, и я не уверен, что суд вынес бы смертный приговор. У нас сейчас и не такое прощают. Скорее всего, его просто бы заперли в психушку, у Пежо с детства подозрение в шизофрении. А вот это дело рук Федора, – Винтер протянул еще несколько фотографий. – Врач Самсонов. Вся вина в том, что польстился человек на хорошие деньги, согласился не сообщать в милицию о странном больном. Хороший, кстати, говорят, был врач. Двое детей. Жена видела Федора только с затылка, смогли бы мы доказать его вину на суде, еще неизвестно.

Аргументы Винтера явно подействовали на друзей.

– Теперь к вам, Анатолий Васильевич, – Винтер, чувствовалось, подавил в себе гнев, говорил ровным голосом, правда, при этом не смотрел ему в глаза. – То, как вы обошлись с банкиром, иначе как мальчишеством назвать не могу. Вы бы еще из рогатки в него пальнули.

Стриж, чувствовавший свою вину и поэтому также отводивший взгляд, поневоле хмыкнул, представив себе, как целится в прилизанный затылок Окуня из крупнокалиберной деревянной рогатки.

– А вот последствия этой выходки непредсказуемы, – продолжил Винтер. – Чем ответит банкир, неизвестно, но то что он обиды не прощает, это точно, я узнавал.

Он замолк, тяжело вздохнул. Стриж тоже перестал хихикать. Они наконец встретились взглядами, в глазах Винтера проскочила какая-то искра, секунду он еще попытался сдержаться, но потом не выдержал и от всей души захохотал:

– Солидному банкиру… подножку… и он как первоклашка пузом по ступенькам! И эти разбитые очки… с такой рожей… ой, не могу, сейчас взорвусь…

Стриж отчетливо вспомнил нелепую фигуру финансиста в позиции скольжения на животе и тоже дал волю чувствам. Его поддержал Андрей, правда, несколько более сдержанно. Он видел только концовку комедии, багрового от гнева банкира в перекошенных очках с треснувшими стеклами. Остальные двое с недоумением таращились на покатывающуюся компанию.

– Вы чего это заливаетесь? Хоть рассказали бы! – с обидой в голосе сказал Илья. Неожиданный смех друзей неизвестно по какому поводу этот вечный хохмач воспринял как личное оскорбление.

– Потом, – махнул рукой Винтер, вытирая слезы. – Надо ехать, искать подходы к Горынычу.

– К кому? – удивился Стриж.

– К Горынычу, – повторил Винтер. – Так иногда кличут Бецу. А вообще-то во всем этом виноват я сам. Надо было послать вас с Андреем, – он кивнул в сторону Казакова.

– Может, и так, – согласился тот.

– И пора к Наде заехать, – напомнил Андрею Стриж.

– Что за Надя? – навострил уши Винтер.

Анатолий коротко рассказал об идее с записной книжкой Вали Андреевой.

– Интересно, – оживился комитетчик, но вместо того, чтобы сесть за руль, он наоборот захлопнул открытую было дверцу и, сунув в рот сигарету, закурил.

– За всем этим делом я чувствую большие деньги. Такая конспирация Князя дорого стоит. – Он как бы размышлял вслух. – А большие деньги у нас делаются нефтью, наркотиками и оружием. И вот совсем недавно, буквально неделю назад, мы получили информацию, что в город поступила большая партия героина. Поступила и исчезла без следа. Зато отсюда, – он показал пальцем в землю, словно все это произошло именно здесь, в этих укромных кустах недалеко от дороги, – в столицу попала большая партия кокаина. Это я так, для информации. Каким-то образом произошел обмен. Так что поедем, навестим вашу подружку. Толя, сядь со мной, расскажешь подробней.

Через пару минут они уже неслись по дороге в город.

20

Надя, и без того шустрая, откровенно торопилась с уборкой. Ей не хотелось предстать перед Стрижом еще раз ненакрашенной и растрепанной. Она уже успела закрутиться на термобигуди, сменила трико на сшитые на заказ брюки, причем влезла в них с трудом, изрядно этому удивившись. И хотя сгибаться теперь приходилось с некоторым трудом, чего не сделаешь ради того, чтобы понравиться хорошему человеку! Она уже домывала, когда в дверь позвонили.

– Сейчас, я быстро! – крикнула Надя в сторону двери, срывая и отшвыривая на диван бигуди. Быстро продрав массажкой образовавшиеся локоны, она критично осмотрела себя в зеркало, чертыхаясь, содрала с бедер небольшой передничек, сунула его в один из шкафчиков прихожей и только тогда обернулась к двери. Распахнув ее, она разочарованно протянула:

– Ба, это ты, Верка! – Затем оглядела наряд племянницы, тот самый, в каком видел ее Стриж, и хмыкнула. – Ну ты сегодня просто пастушка.

– Нравится? – спросила Вера, проходя в квартиру.

– Ага, только что это ты по улице с настоящими цацками шляндаешь? Можно подумать, у тебя их целый чемодан.

– Да ладно. – Вера, усаживаясь в кресло, отмахнулась рукой. – Так иногда хочется щегольнуть!

– Дождешься, отрежут тебе голову вместе с твоим бриллиантиком, – ворчала Надя, энергично домывая прихожую.

– А ты ждешь что ли кого? – крикнула Вера, осторожно снимая свою элегантную шляпу.

– Да, одного знакомого, – ответила Надя и, судя по звукам, вылила грязную воду в унитаз.

– Надь, а это как, серьезно? Может, ты замуж выходишь, а я не знаю.

– Увы, и рада бы, да никак.

Между беседующими женщинами по-прежнему сохранялось изрядное расстояние и даже одна стенка, но это их нисколько не смущало.

– Надь, – нараспев протянула Вера, – а вот я, кажется, выхожу замуж.

– Так «кажется» или "выхожу"? – уже заинтересованно спросила ее хозяйка дома, появляясь в дверном проеме с полотенцем в руке.

– Выхожу. Через месяц свадьба, – повернув к Наде счастливое лицо, ответила племянница.

– То-то я гляжу, цветешь как черемуха. На свадьбу-то пригласишь?

Вера состроила странную гримаску.

– Понимаешь, он здесь не хочет, зарегистрируемся в Москве, а потом махнем на Гавайи или в Иерусалим.

– Ты смотри, вот это мешок подцепила! – восхитилась Надя. – Банкир?

– Предприниматель.

– Хрен редьки не слаще. Не обдурит? Попользуется да бросит. Квартиру случаем не предлагал продать? – насторожилась подруга.

– Да нет, ты что, – рассмеялась Вера. – Я ведь чувствую, что это серьезно.

– Присушила, – поняла Надя. Секретов у них между собой было мало, особенно в делах амурных. Связывала их и общая школа жриц любви.

– Ага. Вот смотри, вчера подарил, – расстегнув сумочку, она достала из нее маленькую коробочку, открыла ее. На черном бархате покоилось золотое кольцо с бриллиантом.

– Ух ты! "Тиффани", – с восхищением прочитала надпись на крышечке Надя. – Вроде бы настоящее. Проверяла?

– А как же! Мы ученые, – с улыбкой ответила Вера.

– Старый, поди, лысый, пузатый? – продолжала допрашивать дотошная тетушка.

– А вот и нет. Как раз наоборот. Молодой, высокий, красивый.

– Верка, да ты никак влюбилась? – удивилась Надя.

– Не знаю, – качнула головой Вера. – Может быть.

Затем она озабоченно глянула на часы.

– О, мне пора. Надь, я знаешь почему зашла. У тебя была моя кассета, ну та, шварцевская, отдай ее мне.

– Возьми, она там, в тумбочке под телевизором. Я не помню, кажется, номер семь.

Зимой Стриж, расправившись со Шварцем, реквизировал его архив, десять кассет с компрометирующими записями на всех работающих на того "ночных бабочек". Среди них была запись и на Веру.

Пока Надя занималась последней стадией наведения чистоты – заменой штор и тюля, Вера отыскала кассету, для точности прокрутила ее на «видике».

– А ты что, мне не доверяешь? – мимоходом спросила хозяйка дома, старательно вытягиваясь во весь свой небольшой рост с золотистым водопадом тюля в руках.

– Да нет, это он мне посоветовал ее забрать. Сказал, что если она попадет в плохие руки, то могут шантажировать уже его.

– А он что, знает про твое прошлое?! – Надя так резко обернулась к подруге, что чуть не упала с табуретки.

– Да, сама рассказала, – во взгляде и улыбке девушки светилось истинное торжество. Только с Надей она могла поделиться этой победой, только та могла понять, что значит заставить мужчину переступить через подобное знание.

– Ну ты молодец, Верка! Это ж надо!

– Мне просто не нужны случайности потом. Лучше все рассказать сейчас.

– Правильно, – подтвердила Надя, спрыгивая за очередной порцией штор.

Вера закрыла тумбочку, уже хотела отойти к своей шляпе и сумочке, но тут ей на глаза попался белый листок, лежащий на телевизоре рядом с зеленым блокнотиком. Прочтя написанное на нем, она немного резко спросила подругу:

– Надя, а это что такое?

– Что? А, это приходил Стриж, звонил в Москву… – И она подробно, не переставая заниматься своим делом, выложила все, что рассказал ей Анатолий. Вера рассеянно крутила в руках белый листок, но слушала внимательно.

– Я его тоже видела сегодня, на набережной. Он тащил целую охапку бананов, – сообщила Вера после окончания Надиного рассказа.

– Зачем ему столько? – удивилась Надя, с удовлетворением оценив издалека, насколько ровно висят шторы.

– Земляки у него гостят, не то с Волги, не то из Африки.

Вера уже водрузила на голову свою «пастушечью» шляпку, надела очки, и, критично осмотрев себя в зеркале, осталась довольна:

– Ну ладно, я пошла. Валюшка во сколько завтра прибывает?

– Полпервого. Приедешь на вокзал? Может, с женихом подкатишь? Впечатление произведешь на мою мамочку?

Вера чуть поморщилась. Надина мама всегда отличалась своеобразием чисто деревенской речи и резкостью суждений. Она могла ляпнуть что-нибудь такое про былую профессию дочери и племянницы, что хоть святых выноси.

– Нет, подъеду одна.

– Жалко, а то подкатили бы к дому на «Мерседесе», вся богадельня на скамейках в осадок выпала. Ну ладно, до завтра.

Они чмокнулись напоследок. Закрыв дверь, Надя пошла на кухню что-нибудь приготовить на обед. Руки как-то отдельно от головы резали мясо, овощи, а думала Надя про дочь, про предстоящие хлопоты с резким маминым характером, думала про Стрижа. Звонок в дверь вывел ее из этого состояния, она улыбнулась, убавила газ под закипающей кастрюлькой с варившимся мясом. Вытирая руки полотенцем, Надя прошла в прихожую, чуть поправила волосы, взглянув на себя в зеркало, а потом широко распахнула дверь.

21

Винтер, дожидаясь Стрижа, отправившегося к Наде, неторопливо закурил сигарету. Он не слишком верил в эту затею Анатолия, но – чем черт не шутит, пока Бог спит! Посматривая по многолетней привычке по сторонам, Винтер заметил, как промелькнули между домами два знакомых мотоцикла.

"Все-таки завели, молодцы", – подумал он. Километрах в пяти от города внезапно заглохла «Ява», на которой ехал Илья. Винтер остановился, немного подождал друзей, потом сдал задним ходом по обочине дороги и, открыв дверцу, спросил:

– Что там, серьезно?

– Да нет, минут через десять поедем. Но вечерком мотоциклом надо заняться, – спокойно ответил Сергей.

– Тогда езжайте сразу в гараж, вы пока не нужны, – и закрыв дверцу, они со Стрижом уехали одни.

Благодушное настроение Винтера кончилось, едва он увидел лицо выбежавшего из подъезда Стрижа. Да и сама походка его, необычная, дерганая, говорила о том, что произошло что-то страшное. Выбросив сигарету в окно, капитан открыл вторую дверцу машины, и Анатолий просто упал на сиденье ватным мешком.

– Что? – коротко спросил Винтер.

– Ее убили, – тихо ответил Стриж.

– Ах ты черт, – он стукнул кулаком по рулю. – Ты там не наследил?

– Нет. Позвонил, не открывает, толкнул дверь, а она в прихожей с ножом в сердце.

– Сиди здесь, я посмотрю. Какая квартира?

– Сорок два.

Не спеша, Винтер вошел в подъезд, вытащил из кармана носовой платок и, найдя нужную ему квартиру, осторожно потянул на себя дверь.

Надя лежала на полу небольшой прихожей, приподнятая голова уперлась в стенку, правая нога полусогнута. Глаза остались открыты, и на лице застыло выражение не то удивления, не то боли. Винтер нагнулся и внимательно осмотрел торчащую под грудью рукоять ножа. Орудие убийства его удивило. Простая деревянная ручка, прямая, некрашеная, даже без предохранительных усиков. Рассмотрев ее, он осторожно прошел в зал, осмотрел только что убранную комнату, поискал что-то возле телефона, выдвинул, пользуясь носовым платком, несколько ящиков стенки, пошарил в них. Винтер хотел уже уходить, когда какой-то звук привлек его внимание к кухне. Зайдя туда, он увидел на плите небольшую кастрюльку, крышка которой чуть позвякивала на плите под напором пара. Протянув руку, он выключил газ, поднял крышку. Вода в кастрюле даже не успела выкипеть.

Сев за руль машины, Винтер покосился на пребывающего в прострации Стрижа, ничего не стал говорить, молча завел двигатель, выехал на проспект, и проскочив по центральному шоссе весь город, свернул к морю. Стриж вышел из машины, сел на песок и невидящим взглядом уставился в голубой простор. Винтер подошел, встал рядом, достал из кармана пачку неизменного «LM», закурил. Чуть переждав, он присел на корточки рядом.

Стриж, не оборачиваясь к нему, начал говорить прерывистым, сорванным голосом:

– Второй раз вот так… из-за меня… у нее тоже осталась дочь.

– Ладно, не переживай, ты ведь не думал, что так получится, – мягко сказал Винтер, покосился на окаменевший профиль Стрижа, но все-таки задал вопрос. – Лучше скажи, кто-нибудь был при вашем разговоре?

– Нет.

– А звонил как, через код?

– Да.

– Какая была та записная книжка?

– Небольшая, – Стриж показал на ладони размер, – светло-зеленая.

– Нету, – констатировал Винтер.

– Значит, точно из-за меня убили.

– Ты как договорился, позвонишь или заедешь?

– Заеду.

– Значит, ждала. И дверь открыла сама. Значит, позвонил кто-то знакомый.

Стриж задумался, припомнил манеру Нади широко распахивать дверь, не спрашивая, и отрицательно покачал головой.

– Нет, она всегда так.

– Телефон ты, конечно, не помнишь? – продолжал допытываться Винтер.

– Нет. Да и генерал должен был уехать в Чечню.

– Значит, оборвали ниточку. Но генерал что-то знал, иначе бы ее не убили.

– И убили из-за меня, – снова повторил Стриж и опять попытался втолковать Винтеру. – Ты понимаешь, снова женщину убили из-за меня. Дочка завтра должна приехать, ждала она ее очень.

В голубых глазах его блестели слезы.

– А где ребенок? – осторожно спросил Винтер.

– У матери, на Урале. Завтра должна была встречать.

– Плохо, – вздохнул Винтер, положил руку на плечо Анатолия, потом встал. – Поехали, мне надо заскочить в отдел, да и еще дела есть. Тебя к дому подкинуть?

Стриж кивнул головой.

Когда Винтер подъехал к дому Нади, там уже вовсю шло следствие. Тело убитой увезли, в прихожей остался только его силуэт, очерченный мелом. Навстречу Винтеру повернулся высокий черноволосый парень с легкой склонностью к полноте и густыми аккуратными усиками скобочкой.

– Нет, Сань, ты что делаешь? Звонишь, вызываешь нас, а сам смываешься бесследно? Протокол толком и то не составишь.

Владимир Василенко из всех работников прокуратуры был самым толковым, и Винтер только развел руки в знак вины.

– Прости, Володя, но пришлось немного заняться психотерапией. Я к твоим услугам.

– Тогда начнем сначала?

– Нет, начнем с конца. Покажи-ка мне нож, с ним уже поработали?

– Да, он уже упакован.

Винтеру подали аккуратно запакованный в полиэтиленовый пакет нож, и он снова удивился его необычной форме. Кроме деревянной ручки его отличало еще и необычной формы лезвие. Практически это был один из видов стилета. В сечении он представлял собой ромб, не более полутора сантиметров шириной. В отличие от небрежно сделанной ручки, лезвие сверкало зеркальной чистотой. Рассмотрев нож со всех сторон, Винтер прикинул его на центр тяжести. Лезвие явно перевешивало. Василенко с интересом наблюдал за манипуляциями коллеги из ФСБ.

– Ну и что? – спросил он Винтера.

– Тебе не кажется, что он не предназначен для ближнего боя? Это типичный метательный нож. И, кажется, я даже смогу тебе назвать убийцу. Ты можешь отлучиться на пятнадцать минут?

– Конечно. Вить, продолжай осмотр, я уйду.

Они спустились вниз, сели в машину Винтера. Через пять минут он вводил Василенко в ту самую комнату, где принимал Стрижа с Андреем. Следователь присвистнул, увидев собранное тут богатство.

– Слыхать слыхал, но не представлял, что это так вот… – он сделал неопределенный жест руками. Пока он, покачивая головой, разглядывал коллекцию, Винтер снял что-то с ковра, положил на стол, довольно хмыкнул и позвал следователя:

– Володя, иди посмотри.

Василенко подошел, глянул на стол и снова выразительно свистнул. Два ножа, лежавших на столе, отличались только тем, что один из них был в полиэтиленовом пакете.

– Ну вот, а теперь можешь записывать имя, – сказал Винтер следователю.

22

Ночью Стриж почти не спал. Долго ворочался в постели, прислушиваясь к могучему храпу друзей. Затем не выдержал, вышел на кухню, машинально поставил на газ чайник. Вскоре на кухне появилась заспанная, с всклокоченными волосами Ленка.

– Ты чего не спишь? Время четвертый час.

– Не спится.

– Переживаешь насчет этой своей проститутки?

Анатолий угрюмо покосился на жену.

– Ты как хочешь ее обзови, но она была неплохой женщиной, тем более матерью.

Ленка зашла со спины сидящего за столом Стрижа и, положив руки на плечи, спросила:

– У тебя ведь с ней что-то было?

– Почему ты так думаешь?

– Ну, а с чего бы иначе ты так переживал?

Стриж мысленно признался, что это именно так. Слишком явно он помнил плотное, страстное в любви тело Нади.

– Ну так что, ведь было? – продолжала допрашивать Ленка.

– Было-было, успокойся, – согласился Стриж.

Руки Ленки, в этот момент ворошившие волосы Стрижа, мгновенно сжались. Анатолий вскрикнул от боли, но сопротивляться не стал.

– Кобель, ты и есть кобель! Так тебе и надо, сиди вот, мучайся!

И она ушла, оставив его снова один на один со своей совестью. Впрочем, вскоре поднялся Андрей. Сел рядом, некоторое время сидел молча.

– Не ложился еще?

– Нет.

Они помолчали.

– Может, зря ты так переживаешь? Вдруг это случайность? Зашел грабитель, а она дома… – начал было Андрей.

– Ладно, Андрюха, брось меня утешать. Ленка верно сказала, так мне и надо. Зарекался ведь женщин не втягивать в свои дела, и вот… Надо было хотя бы домой съездить, да отсюда позвонить. Все равно это будет висеть на мне. Пошли спать.

Под утро Стриж все-таки придремал, но приснилась ему убитая женщина, только не Надя, а почему-то Ольга, там, на родине, в своем окровавленном халатике. Встал он, конечно, абсолютно разбитый, с тяжелой головой и в плохом настроении. Обстановка и за завтраком была тягостной, Ленка старалась не смотреть на мужа, зато взгляды Зои казались весьма колючими. Только Илья с Сергеем тихонько перешептывались и сохраняли весьма загадочный вид. Вчера они допоздна проторчали в гараже, колдуя над непослушной «Явой».

Вскоре позвонил Винтер. Вежливо поздоровавшись с поднявшим трубку Андреем, он первым делом спросил про Стрижа.

– Да не очень, – покосившись на друга, ответил тот.

– Ну что ж, тогда подъезжайте ко мне домой. Есть интересные новости.

Из подъезда они вышли в том же самом установленном Винтером порядке. На улице все было спокойно, погода, как всегда, радовала. Сначала Андрей подумал, что за ними уже не присматривают, но оглянувшись уже на повороте, заметил мелькнувший знакомый силуэт.

Открыв гараж, Илья с Сергеем выкатили оба мотоцикла, переглянулись.

– Толян, проверь качество ремонта, – предложил Илья.

– Да ладно, верю, – отмахнулся было Стриж, но друзья в один голос настаивали, и он нехотя сел за руль. Привычным движением завел двигатель, включил скорость и дал газу. Мотоцикл под ним не то что взревел, скорее рявкнул. Стриж машинально крутанул рукоять газа, и буквально через три метра его подняло на заднее колесо. Анатолий, не ожидавший от своей смирной кобылы такой резвости, еле усидел в седле. Тут же сбросив газ, он вернул мотоцикл в нормальное положение и уже осторожно начал гонять «Яву» по длинному ряду между гаражами. Вскоре он подъехал к ребятам, заглушил двигатель и, переведя дух, спросил:

– Что вы с ним сделали?

Илья с Сергеем довольно рассмеялись.

– Долго рассказывать.

– Да уж ладно, послушаю.

– Ну во-первых, купили мы прошлый еще раз другой карбюратор… – начал объяснение Сергей. "Разбор полетов" продлился чуть не полчаса. Все, включая Андрея, остались довольны: Стриж наконец-то отвлекся от своих невеселых дум.

Наконец с техосмотром было покончено, и оседлав своих «пегасов», они помчались к Винтеру. Остановились за соседним домом, Сергей и Илья остались с мотоциклами, а Стриж с Андреем поднялись в квартиру. Открыв дверь, капитан молча посмотрел на часы, но ничего не сказал. Проводив их, как обычно, в кабинет и усадив в кресло, он внимательно посмотрел на Стрижа.

– Ну что, Анатолий, как настроение?

Тот только поморщился.

– Не спал всю ночь, – за него ответил Андрей.

– Понимаю. – Винтер отошел к столу, взял с него фотографию и протянул ее Стрижу.

– На вот, посмотри на ее убийцу.

Пока Стриж с Андреем пристально разглядывали чисто азиатское, довольно, впрочем, симпатичное лицо убийцы, он начал рассказывать.

– Ермекбаев Сакен, это имя и кличка. Мне, как ни странно, приходилось с ним встречаться. Я тогда еще учился, был на стажировке в Узбекистане, помните это знаменитое дело, рашидовщина.

Гости одновременно кивнули головой.

– Он состоял в охране одного из боссов, секретаря обкома. Сакен в прошлом афганец, прошел там хорошую школу. Отлично владеет любым видом оружия, но коронный его конек – нож. Я видел результаты его работы, впечатляют. Он убрал одного свидетеля, бросив нож с крыши здания прокуратуры. Точнее из пистолета не выстрелишь. Эх, и погонялись мы тогда за ним.

– Взяли?

– Взяли. – Винтер скромно умолчал, что в задержании он сыграл главную роль. – Получил он тогда пятнадцать лет, а я в подарок один из его ножей для папиной коллекции.

Он взял со стола и протянул ребятам своеобразный стилет Сакена.

– Точно таким же он убил Надю.

– Как же этот Сакен попал сюда? – спросил Андрей.

– После распада Союза он очутился в Узбекистане, и старые покровители, придя к власти, его выпустили. Ну а то, что он очутился в России… Есть одна версия у меня. Сын убитого, также очень влиятельного человека, при мне поклялся свести с убийцей счеты. Но удивляет меня во всем этом другое. Использовать такого мастера, как Сакен, для простого убийства – большая роскошь. Он даже к этому не был готов.

– С чего ты взял? – удивленно спросил Стриж, продолжая вертеть в руках орудие труда Сакена.

– А ты обрати внимание на сам нож. Это метательный нож. На нем нет предохранительных усиков. Сакен ударил чересчур сильно, и пальцы соскользнули, он прилично порезался. Эксперты нашли на ноже две разные группы крови. Кровь обнаружили и на мебели в квартире.

– А почему он его не забрал? – спросил Андрей.

– Ну тогда бы он точно весь перемазался. Кстати, одна бабушка у подъезда его опознала, и даже заметила руку, обмотанную носовым платком. Вообще, на удивление наблюдательная бабулька, она и тебя довольно точно обрисовала, и меня. Приходила еще одна красивая девушка в большой шляпке.

– Это, наверняка, Вера, племянница Нади, – оживился Стриж, продолжавший разглядывать полированную поверхность проклятого стилета.

– Да, верно, именно она. И вот что: приход Веры, убийство и твое посещение укладываются в какие-то полчаса.

– Но как они могли все узнать? – повторил главный вопрос Андрей.

– Не знаю, однако, судя по следам крови на мебели, Сакен что-то искал.

– И нашел, – промолвил Стриж, откладывая наконец стилет.

– Может быть, – согласился Винтер. – Возьмите фотографию, покажите ребятам, этого человека ни в коем случае нельзя подпускать близко.

Капитан, сидевший как обычно на столе, переменил позу.

– Ну и напоследок еще две новости. Плохая, и очень плохая. Во-первых, в Москве убили Окуня.

– Как!? – в один голос воскликнули друзья.

– Где? – добавил Андрей.

– В гостинице, прямо в номере, две пули в лоб.

– И никаких следов?

– Абсолютно.

– Ну, а вторая?

– Вторая не такая страшная, но… Лег на дно Беца, две ночи и два дня его никто не видел. Похоже, нам перекрывают все каналы. Ясно стало одно: связь с Москвой несомненна.

– Почему? – не понял Андрей.

– За это время самолетов в Москву не было. Я не думаю, что киллер летел вместе с ним.

– Что же нам теперь делать? – спросил Стриж, пристально глядя на Винтера.

– Что делать? – Тот улыбнулся, не торопясь сунул в рот сигарету, прикурил, затем снова улыбнулся.

– Остался самый дурной вариант. Придется нам всем изображать живца. Будем ждать, пока нас не попытаются убить.