Текст книги "Полет Стрижа"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 37 страниц)

– Алло, я слушаю.

– Андрей, это я, Лена, – негромко, стараясь не разбудить медсестру, начала она. – Слушай, его сейчас только что снова пытались убить.

– Стрижа? – понял Андрей.

– Да.

– Кто?

– Тот же самый тип, что и прошлый раз на шоссе. Я его сама видела. Залез по отвесной стенке и пытался в него выстрелить.

– И что?

– Что-что?! Я запустила в него книгой, он сорвался вниз, похоже, что-то сломал. Может, милицию вызвать?

– А он что, до сих пор там лежит?

– Нет, его какой-то здоровенный мужик увез на машине.

– Ну тогда вызывать не стоит, а я сейчас подъеду.

– Хорошо, подойди к окну туалета на первом этаже, а то дверь на замке.

– Ладно, я скоро.

Положив трубку, она подумала немного, и достав из кармана халата записку Пименова, попробовала набрать его номер. Увы, телефон не отвечал.

"Наверное, служебный", – поняла она.

Между тем в ее квартире Андрей также набирал какой-то сложный номер по коду. С третьей попытки ему это удалось.

– Илья?! Здравствуй! Да, не ошибся. Ты чем сейчас занимаешься? Да я не про сон, ты никуда еще не устроился? А Сергей? Очень хорошо. Не хотите немного отдохнуть на юге? В чем дело? У нашего общего пернатого друга большие проблемы. Да, как и прошлый раз. Уже два раза, сейчас лежит в больнице. Да нет, ничего серьезного, просто немного расшибся. Ну так что, сможете? Сергей, я думаю, не откажется. Ну ладно, жду. Хорошо, привет Сереге.

Положив трубку, он обернулся и встретился взглядом с женой.

– Ты чего встала, иди поспи еще, – успокаивающе сказал Андрей, но та только мотнула головой и спросила:

– Что происходит, Андрюша?

– Да ничего особенного, просто мне надо съездить в больницу.

– Ничего особенного – это как прошлый раз? Тогда пуля прошла в сантиметре от сердца. Чего мне ждать теперь?

Андрей, уже одевшийся, подошел к ней, обнял за плечи и успокаивающе погладил по волосам.

– Ну что ты, Зоя? Все будет хорошо.

– Не ходи, Андрей, этот Стриж вечно тебя втягивает в какие-то жуткие истории.

– Но, Зоя, если б не он, мы с тобой и не встретились. Да и как я могу не пойти? Он бы за меня так же не раздумывая жизнь отдал. Прости.

Зоя попробовала вцепиться в его рубашку, но Андрей выскользнул из ее рук, и стук входной двери словно разрешил ей разрыдаться в предчувствии долгого, тревожного ожидания.

5

Утром Лена первым делом позвонила следователю. Тот появился примерно через час, в неизменном белом халате внакидку. Основательно устроившись на стуле, Пименов с интересом выслушал эмоциональный рассказ Лены.

– Интересно! Значит, вы его книгой?

– Ну да! – подтвердила она.

Следователь засмеялся, достал из дипломата фотографию, протянул ее сидевшему поближе Анатолию.

– Случаем, не этот вчера к вам наведывался?

Стриж, уже не лежавший, а сидевший на кровати, – так неожиданно на него подействовал вчерашний променад, – с интересом глянул на фотографию. На снимке недавний визитер выглядел моложе, имея коротко остриженные волосы, но это без сомнения был именно он, что и подтвердил Стриж.

Ленка тут же выхватила из рук мужа фотографию, и тоже подтвердила:

– Похож.

Она задержала в руках фотографию, пристально вглядываясь в лицо убийцы. Потом ее передернуло, и Ленка поспешно вернула снимок следователю.

– Ну и рожа! Кто он?

Пименов взял в руки фотографию, зачем-то глянул на оборот, потом не спеша спрятал ее в дипломат.

– У нас обычно не принято слишком откровенно делиться такой информацией. Но я полистал ваше личное дело. Биография у вас, Стрижов, скажем так, незаурядная. Столько всего! Но меня заинтересовали два последних года вашей жизни. Участие в борьбе с чеченской мафией, прекрасная характеристика, данная лично вам генералом Андреевым. Я могу рассчитывать на вашу полную откровенность?

Стриж подумал немного и кивнул головой.

– Да.

– Ну что ж. – Пименов снова вытащил снимок, глянул на оборот. – Шнейдерман, Александр Карлович, кличка Пежо. Уроженец нашего города, отец немец, мать еврейка, обоих уже нет в живых. Недостаточное развитие гипофиза, рост метр тридцать восемь. Но ловок, прекрасно тренирован. У него есть еще одна кличка – Скалолазка. Начинал он как домушник-форточник. Но за последние два года переквалифицировался в киллеры. Он наносил удар оттуда, откуда никто не ждал. Долго никто не мог ничего понять, жертву находили дома, убийца словно действовал изнутри. Ну, как это у него получалось, вы видели, – он сделал неопределенный жест в сторону окна, – второй этаж для него это семечки. С его весом поднимался по водосточной трубе, проходил по любому карнизу. Но с месяц назад он прокололся, сильно наследил на одном восьмом этаже. То, что он сделал с жертвой, трудно даже описать словами. Вся спальня была забрызгана кровью. И кругом отпечатки его пальцев. Но найти его пока не можем. А теперь посмотрите на этого.

Пименов вытащил из дипломата другую фотографию. В хмуром детине, исподлобья смотревшем со снимка, чувствовалась недюжинная физическая сила.

– Его подельник, Пасько Андрей Минаевич, уроженец Полтавы. Кличка Федор. Познакомились они в зоне. Пасько сидел за драку, Пежо за свои форточные дела и плюс незаконное ношение огнестрельного оружия. Не знаю, чем они приглянулись друг другу, но уже десять лет вместе. У них был такой коронный номер: Пежо поднимался в квартиру по водосточной трубе, залазил через форточку, открывал дверь подельнику. Они собирали все самое ценное, и через минут десять покидали квартиру. Пежо одевался под ребенка, в холодное время закутывал лицо шарфом, и получалась идиллическая картинка – папа с сыном выходят на прогулку. Так что внизу его наверняка страховал он. Ну, а теперь главный вопрос – за что они так хотят вас убить?

Пименов в упор уставился на Стрижа. Тот и рад был бы сказать следователю что-то обнадеживающее, но только отрицательно качнул головой:

– Не знаю. Сам голову сломал. Если бы знал, сам и разобрался. А так – ничего не понятно. Может, это мне за Шварца мстят?

Капитан пожал плечами.

– Вряд ли. Поздновато уже мстить, да и некому. Те ребята, что пришли ему на смену, вообще не местные. Им мстить не резон, скорее, наоборот, благодарить должны. Ясно, что Пежо кто-то нанял, но вот кто? А может, он просто сошел с ума и палит по всем подряд? Многие даже из уголовной братвы сомневаются, что он в своем уме. Понятна даже вторая попытка – убрать свидетеля. Но первая… Одни вопросы.

Вздохнув, он собрал фотографии, сунул их в дипломат. Уже поднявшись, неожиданно остро глянул на Стрижа и произнес слова, которые тот потом долго вспоминал.

– А вот ваша фраза о том, что вы сами бы во всем разобрались, говорит о многом. Тот, кто стоит за всем этим, очень хорошо вас знает. Где-то вы ему перешли дорожку. Думайте, вспоминайте.

Уже у порога Пименова остановила Ленка.

– Что же нам теперь делать? Снова ждать, с какой стороны выстрелят?

Следователь задумался.

– Поставить вам наряд милиции около палаты? Хлопотно все это пробивать. Оба покушения толком не зарегистрированы, вот в чем дело. Я еще только сегодня отдам шлем на экспертизу, а надо идти к прокурору.

– Ну, этот Пежо вряд ли уж здесь появится, – подал голос Анатолий.

– Согласен, – кивнул головой Пименов. – Два раза светиться на одном месте не станет никто. Тем более если он что-то себе сломал. Надо бы поискать, где он лечится. Перелом, это не ангина, так просто не пройдет.

– Спасибо, утешили, – явно рассердилась Ленка. – Теперь хоть окно можно будет открыть.

Следователь ушел, а она долго еще возмущалась:

– Хлопотно, видите ли, ему! А то, что человека могут убить, – это ему до лампочки!

– Да ладно тебе, – попробовал успокоить ее Стриж. Стоя у кровати и держась руками за спинку, он старательно приседал, морщась от боли.

– Ну конечно, тебе-то что! Грохнут и ладно. А мне оставаться молодой вдовой с ребенком на руках! Только, может быть, жить нормально начала, и вот…

Она обиженно замолкла, тем более что в палату торжественно вплывала процессия ежедневного обхода.

6

Тихо и мирно прошло еще двое суток. На ночь Лену менял Андрей. Врачи попробовали было запретить столь странные дежурства, но Ленка устроила им столь грандиозный скандал, что они поневоле отступились от своих правил. Ее вообще стали в больнице откровенно побаиваться, да к тому же кто-то пустил слух, что Стриж – крупный местный гангстер, пострадавший на разборках. Врачи его не боялись, просто отнеслись с пониманием к нахождению рядом телохранителя. Народ у нас в России вообще-то добрый и понятливый.

Июнь потихоньку подбирался к своему пику. Дни уже казались бесконечными, а ночи стремительными и мимолетными. В один из таких коротких поздних вечеров Андрей, сидевший на подоконнике и внимательно разглядывавший окружающий пейзаж, вдруг приподнялся, потом совсем встал и, свесившись вниз, в два пальца оглушительно свистнул.

– Ты чего? – спросил его задремавший было Стриж.

– Сейчас узнаешь! – весело отозвался друг, помахав кому-то рукой. Затем он выскочил из палаты, и вскоре в коридоре раздался какой-то шум, разговор, явный топот ног.

– Нет, сестричка, вы поймите, отмахать полторы тысячи верст на мотоцикле, чтобы повидать человека, а вы говорите – завтра!

С такими словами в палату протиснулось несколько человек, непринужденно оттесняя явно пытающуюся остановить их медсестру.

– Прием посетителей до восьми, а сейчас уже почти десять! – настаивала она.

– Да мы ненадолго, только посмотрим на него, и все! – ласково уговаривал «сестричку», годившуюся ему в бабушки, высокий кудрявый парень, в котором Стриж с радостью узнал Илью Шикунова, одного из троих своих «кровных» братьев. Рядом с ним топтался Сергей Волин, последний из «кровников», менее красноречивый, чем Илья, но не менее настойчивый.

К дружному хору уговаривающих присоединил свой веский голос и Стриж, так что медсестре пришлось уступить:

– Ну хорошо, на полчаса, не больше, а то милицию позову, – пригрозила она напоследок, и удалилась, что-то ворча себе под нос.

Оставшись наедине, друзья дали волю своим чувствам, изрядно помяв еще неокрепшие мышцы больного.

– Вы надолго, ребята? – спросил Стриж, когда все наконец успокоились и расселись по кроватям.

– Да есть пара недель в запасе, вот и решили на море посмотреть, – за двоих, как всегда, ответил Илья.

Засиделись они, конечно, гораздо дольше назначенного им срока. Стриж никак не мог насмотреться на друзей и наговориться с ними. Оказалось, что они всего неделю как вернулись домой после службы в армии. И похоже, что на этом их дороги расходились. То, что раньше было целью их жизни – бокс, после пережитой эпопеи с мураевской гвардией и заварушки с чеченцами как-то отошло на второй план. Илья, заматеревший, раздавшийся в плечах, твердо решил идти в школу милиции.

– Ну а что, вспомните, как у нас в городе было до Семыкина? Все же купленные, от и до! – горячился он, поневоле повышая свой и без того громкий голос. – Надо хоть немного помочь ему!

Под шиканье друзей он немного стихал, но, увлекшись, опять набирал обороты.

– И будут тебя гонять по соревнованиям за "Динамо", – резонно заметил рассудительный Андрей.

– Да ну и черт с ними. Пару раз проиграю, сами отстанут.

– А сможешь сыграть в поддавки? – спросил Стриж.

Илья на несколько секунд задумался, потом засмеялся и, тряхнув головой, ответил:

– Пожалуй, что нет.

Сергей же, все такой же невысокий, не по годам серьезный мужичок, твердо решил податься в рыбнадзор.

– Надо кому-то и за Волгой присмотреть, – просто сказал он.

Пару раз заглядывала медсестра, просила говорить потише, но с красноречием Ильи это получалось плохо. Сергей несколько раз подходил к окну, проверяя, сидит ли на их мотоцикле подвернувшийся под руку наркоман, которому они пообещали за караульную службу дать денег на дозу. Наконец Стриж с сожалением стал прощаться с друзьями. Им еще предстояло найти в ночном городе дом Стрижа, пристроить в гараж мотоцикл. Стоя у окна, они с Андреем наблюдали, как, расплатившись с наркошей, они седлают свой мотоцикл и, отсалютовав, отбывают в темноту.

В эту ночь Стриж лег спать с удивительно хорошим настроением, вот только уснул не скоро. Думал о друзьях, перебирал в памяти события прошедших лет, связавшие их такой дорогой и крепкой дружбой.

7

C прибытием парней квартира Стрижа приобрела совсем бивуачный вид. Ленка и Зоя только и делали, что готовили, стирали да мыли посуду за мужским населением дома. Дочь пришлось окончательно отдать на попечение бабушки, к немалой радости Татьяны Васильевны. Сергей и Илья присоединились к Андрею в своих дежурствах в палате Стрижа, освободив от этого скучного дела Ленку. Анатолий сначала ругался, гнал их от себя на море, отдыхать. Море они посещали, но в перерывах между дежурствами. Убедившись в непробиваемости друзей, Стриж плюнул и стал извлекать немалую выгоду из общения с ними. А поговорить было о чем.

Так прошло двое суток. Только два события особенно запомнились Стрижу за это время. Сначала пожаловали его коллеги со спасательной станции. Пришли они впятером, шумные, слегка поддатые. Загорелые, крепкие, как на подбор, парни в тельняшках, негласной форме этих, как их звал Стриж, чертей. Для ребят «спасалка» была не работой, а скорее, образом жизни. Жить на зарплату, которую они получали, не представлялось возможным. Все они где-то подрабатывали или калымили. На счету каждого был не один спасенный человек, и не один десяток краткосрочных курортных романов порою за сезон. Покойный Валера Прилепа, редкий мастер короткого, точного афоризма, назвал их "студентами духа". Они принесли с собой кучу фруктов, массу оптимизма и пышущей через край физической энергии, а также зачем-то литровую бутылку хорошего красного вина, хотя и знали, что Стриж этим не увлекается. Долго и бестолково говорили о какой-то ерунде, много смеялись и подшучивали друг над другом. Напоследок все-таки выдули принесенное в подарок вино, и даже удалившись, еще долго колобродили под окном, крича Стрижу добрые и сверхоптимистические пожелания.

В хорошем настроении он пребывал часа два, пока не случилось с ним это…

Стриж читал очередной роман Пикуля, в последнее время он увлекся этим автором. Илья сидел около столика медсестры, благо дежурила молоденькая симпатичная Светочка. Анатолий слышал даже басовитые интонации его голоса и ответный смех девушки. И тут буквы расплылись перед его глазами. Стриж поднял голову, ему показалось, что туман незаметно проник в палату и растворил очертания предметов. Длилось это секунд десять, не более. Затем снова все пришло в норму, но тревога надолго поселилась в его душе.

"Надо завтра поговорить с Кузнецовым", – решил он.

Но судьба повернула все по-другому. В тот же вечер на железнодорожном переезде междугородный «Икарус» столкнулся с маневровым тепловозом. Искореженный, как консервная банка, автобус протащило еще метров сто. Погиб виновник катастрофы, шофер, донельзя уставший после длительного рейса и не заметивший несшийся на скорости тепловоз. Еще пятеро поплатились своей жизнью за его ошибку, всех остальных доставили в травматологический пункт.

К Стрижу как раз пришла Ленка, два дня не посещавшая мужа. Втроем с Ильей они заболтались и, естественно, давно просрочили все установленные правилами сроки посещения больных. Внезапно коридор, до этого безмятежно тихий, наполнился шумом, топотом и скрипом плохо смазанных каталок. Илья, встревоженный всей этой суматохой, уже поднялся, чтобы выйти и посмотреть, в чем дело, но тут дверь сама распахнулась, и дежурный врач, высокий, чрезмерно худой мужчина в белом халате, торжествующе поблескивая стеклами очков, возвестил:

– Так, посторонних прошу очистить палату, сейчас сюда положат тяжелого больного.

– А в другую палату разве нельзя… – начала было Ленка, с досадой узнав в докторе того самого эскулапа, с которым поссорилась из-за алкаша.

– Все палаты будут забиты под завязку, боюсь, придется класть в коридоре, – оборвал ее врач.

Ленка нехотя поднялась со свободной кровати. Доктор же, нагнувшись, откинул матрас и осмотрел кровать, потом повторил то же самое с кроватью Стрижа.

– Будьте любезны, перелягте на эту кровать, – любезно обратился он к Анатолию.

– Какая разница? – удивился тот.

– Больного надо держать в сидячем положении, а спецкровать только у вас.

Пока меняли постели, уже привезли больного, молодого светловолосого парня со сломанными ребрами. Со стоном перебравшись на уже приподнятую кровать, он облегченно вздохнул и замер, прикрыв глаза.

– Пошли, я тебя провожу, – предложил Анатолий жене. Они втроем вышли в коридор, спустились на первый этаж и, стоя у окна, наблюдали, как подъезжали и подъезжали к подъезду машины "скорой помощи". Врачи, няньки, медсестры носились в полной запарке из приемного покоя к грузовому лифту и обратно. Вскоре Илью, одетого в белый халат, окликнул один из врачей.

– Эй, а ты чего там стоишь?

– Я? – опешил Илья.

– Ты-ты! Ну-ка, иди сюда.

И врач увел растерянного Илью с собой. Вскоре тот появился, толкая перед собой каталку с громадной тетенькой, жалобно постанывавшей под аккомпанемент скрипа несмазанных колес. Увидев такую забавную картину, Стриж развеселился:

– Работай, студент. Надел белый халат, так не сачкуй.

Илья, с трудом загнав непослушную, вихлявшую каталку в лифт, уехал наверх.

– Ну, я пошла, – сказала Лена.

– Подожди, Илья тебя проводит до остановки, темно уже. Он сейчас вернется, – предложил Стриж.

– Не надо. Если что, у меня баллончик есть, да и вообще, ты же знаешь, что со мной лучше не связываться.

Стриж улыбнулся. В их жизни был один эпизод под названием "незабываемый удар ногой в пах Алибеку". Да и вообще, излишняя Ленкина резкость, так порой мешавшая в жизни, иногда оборачивалась благом, как, например, в случае с метанием книги Сарры Лагерлеф. Чмокнув мужа в щечку, она быстро сбежала с крыльца и, пройдя через небольшой сквер, свернула в сторону остановки. Вскоре туда же проехал рейсовый автобус, и успокоившийся Стриж с очередной партией пострадавших поднялся на второй этаж. Ильи не было видно. Анатолий спокойно дошел до своей палаты. В ней по-прежнему ярко полыхал свет, рядом с кроватью новенького уже стояла капельница. Не глядя на него, Стриж прошел и опустился на новое свое место, зевнул.

– Что, тяжело? – спросил он, поворачивая голову к новенькому. – Как зовут-то?

Тот не ответил, голова его, поднятая высоко вверх за счет кровати, лежала так, что лица Анатолий не видел. Он перевел взгляд на капельницу.

– Э, да у тебя она что-то не капает.

Вскочив с кровати, он взглянул на лицо соседа и вздрогнул. На лбу у того, чуть выше левой брови, виднелось явное пулевое отверстие с запекшейся по краям бахромой крови.

8

Стриж так и не понял, за что его невзлюбил следователь прокуратуры Поплавский. Даже первый взгляд, брошенный на него этим высоким, худощавого сложения мужчиной в возрасте далеко за пятьдесят, не предвещал ничего хорошего. Теперь же, по прошествии часа их официальной беседы, Стриж молил Бога об одном: только бы сдержаться и не нагрубить этому человеку. В профиль Поплавский удивительно походил на Мефистофеля: крючковатый нос в сочетании с выпирающим подбородком. Было в следователе еще одно качество, роднившее его с демоном зла, – желчная ирония, с которой он сопровождал все показания Стрижа.

– Значит, звука выстрела вы не слышали? Ну конечно, если вы не сразу заметили труп на соседней кровати, мало ли что там валяется, то что говорить о выстреле…

– Я не мог его слышать, я стоял на крыльце, с другой стороны здания.

Поплавский хотел снова что-то сострить, но тут его отвлек оперативник, стоящий у окна.

– Дмитрий Александрович, посмотрите.

Следователь, подойдя к окну, долго смотрел в бинокль туда, где очень далеко равномерно мигал свет мощного фонаря.

– Метров триста? – спросил Поплавский у оперативника.

– Пожалуй, даже больше. Около четырехсот.

– Да, и с первого же выстрела. Столько стараний и усилий, чтобы убить не того, кого надо.

Он покосился на сидевшего на своей постели Стрижа, потом подошел ко все еще лежавшему на кровати телу убитого, всмотрелся в застывшие черты лица.

– Да, сходство несомненное. Не повезло парню. Пережить такую катастрофу и так нелепо погибнуть.

– Значит, не судьба, – с улыбкой констатировал веселый оперативник.

– Зато очень повезло гражданину Стрижову, – снова ковырнул Поплавский.

Стриж поморщился. Не любил он это иноязычное «гражданин». Зону напоминало.

– Ладно, уносите тело, – скомандовал Поплавский.

Вскоре два санитара с грохотом втиснули в узкую палату каталку и взялись перекладывать тело. Анатолий отвел глаза. Еще когда убитого осматривал медэксперт, он приподнял голову с подушки, и Стриж, сам не желая того, увидел размозженный затылок парня и кровавое пятно на белой наволочке.

"Сейчас меня бы так перекладывали", – подумал он.

– Ну что ж, Василий Макарович, третье покушение на вашего подопечного, – обратился Поплавский к сидевшему скромно в уголке Пименову. Капитан героически боролся со сном, его выдернули буквально из постели, а перед этим он сутки отдежурил, почти не спал.

– Выходит, так, – устало прикрывая глаза, отозвался Пименов.

– Надо было все-таки добиться, чтобы здесь поставили наряд милиции, – ворчливо заметил Поплавский, что-то записывая в своем протоколе.

– Да толку-то. Кто думал, что с такого расстояния из винтовки пальнут? – попробовал возразить капитан. – На окно же их не поставишь.

Санитары, вывозя каталку, широко открыли дверь, и Стриж заметил мелькнувшее и исчезнувшее удивленное лицо Ильи. Дверь закрылась, и Стриж поблагодарил Бога, что Илья сориентировался и не сунулся в палату.

– А чтоб люди зря не гибли, надо просто изолировать гражданина Стрижова, например, в нашем лазарете при СИЗО, и все в порядке.

– Но это значит просто арестовать его, а у нас против него ничего нет, – попробовал возразить ему Пименов.

– Можно привлечь на основании указа Президента до трех суток, а там что-нибудь найдем. Так просто у нас ни за что не убивают.

Закончив писать, Поплавский откинул назад привычным движением постоянно падающие на глаза длинные, наполовину седые и на вид давно не мытые волосы.

– Вот вам на первое время расписочка о невыезде из города. Пока ограничимся этим.

У Стрижа эта мера пресечения вызвала недоумение. Похоже, что его приравняли к тем, кто на него покушался. Ставя подпись, он чересчур резко черканул последний завиток, чем незамедлительно вызвал новый комментарий Поплавского.

– И не надо нервничать. На сегодня это все, можете спать спокойно, только окно закройте на всякий случай. Пойдемте, Василий Макарович.

И они ушли, оставив Стрижа, наконец, одного. Вскоре пришла дежурная нянька, и привычным жестом, без всяких эмоций сграбастав окровавленную постель, ушла, погасив напоследок свет. Стриж включил над кроватью маленький ночничок, затем, подойдя к окну, задернул занавеску. Раму закрывать он не стал, без этой ночной прохлады он бы не уснул. Вскоре пришел Илья.

– Ну что, ушли? – спросил он, осторожно проскальзывая в палату.

– Ушли. А где тебя черти носят?

– Помогал таскать раненых. Тридцать шесть человек, представляешь? С ума сойти.

– Тебе за это не приплатят? – усмехнулся Стриж.

– Погоди ты! – отмахнулся Илья. – Я сейчас слышал разговор трех врачей, стояли курили на крыльце. Помнишь, ты говорил, что этот самый Пежо должен где-то лечиться?

– Ну? – подтвердил Стриж.

– Так вот, один из них говорил, что одного из травматологов, какого-то Самсонова, на днях подвозили на работу на зеленом «БМВ». И один из них спросил его, ты что это, личного шофера с машиной заимел, а тот ответил, да это так, небольшой калым.

– Интересно. Жалко, что Пименов уже ушел. Собственно, что теперь. Дело передали этому козлу Поплавскому.

Немного подумав, Анатолий огляделся по сторонам и сказал:

– Знаешь что? Надо рвать из этой больницы. Здесь скорее убьют, чем вылечат.

Собрав наскоро попавшиеся на глаза вещи, они через приемный покой покинули здание и пешком двинулись по пустынным улицам к своему дому.