Текст книги "Полет Стрижа"

Автор книги: Евгений Сартинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 37 страниц)

16

Собаки по-прежнему не унимались.

"Похоже, там никого нет", – окончательно решил Стриж и, уже не таясь, слез с тополя и подошел к забору. Вскарабкавшись на него и вызвав этим у овчарок совершенно неистовый приступ ярости, Анатолий еще раз осмотрелся. Он запросто мог бы перестрелять собак, но это сразу бы переполошило вернувшихся хозяев. Еще с тополя он заметил, что ветви гигантского платана во дворе нависают над забором, а с другой стороны заканчиваются совсем близко от выпирающего сбоку балкона. Примерившись, Стриж подпрыгнул вверх и чуть вперед, уцепился за толстую, прогнувшуюся, но выдержавшую его вес ветку. Отдышавшись, он глянул вниз, на беснующихся собак, и, перебирая руками, добрался до ствола дерева. Здесь он вскарабкался с ногами на мощный спасительный сук и перебрался на другую ветку, растущую к дому.

Она оказалась более толстой, видно было, что ее обрубили, освобождая место особняку. Стриж повис на конце ветки, до балкона осталось не более метра, но как преодолеть это пространство? Он завис, беспомощно крутя головой по сторонам. Пришла в голову и не очень хорошая мысль: "Такую идеальную мишень можно и из рогатки подстрелить". Мысль о рогатке навела его на одно интересное воспоминание. Анатолий улыбнулся, а потом начал раскачивать ветку весом своего тела.

В далеком детстве они вот так раскачивались на прибрежных деревьях, а потом прыгали в Волгу. Навык еще не пропал, вскоре он уже носился вверх-вниз по такой крутой амплитуде, что псы едва не доставали зубами его пятки. В душе Стриж молил об одном: лишь бы выдержала ветка! Наконец, он решился: на траектории, ведущей вверх, разжал руки и, развернувшись в воздухе лицом к балкону, полетел вперед. Все-таки он чуть-чуть не рассчитал, его ударило ногами о перила. Вдобавок, столкнувшись с препятствием, голова и туловище резко скапотировали вниз, и Анатолий здорово треснулся головой об пол.

– Хреновый из меня, однако, Тарзан получился, – пробормотал Стриж, со стоном поднимаясь с пола.

Действительно, ударься он о перила немного повыше, могло серьезно пострадать его мужское достоинство.

Хромая, Анатолий добрался до балконной двери. В отличие от обычных, эта была со встроенным в круглую ручку замком. Не сильно надеясь на успех, Стриж повернул ее и оказался в доме.

– Это ж надо, – пробормотал он, – так просто.

Отодвинув тюль, он проковылял дальше, на каком-то столике нашарил лампу, щелкнул выключателем. Розоватый свет неярко высветил помещение. Похоже, что он оказался в спальне. На это прежде всего указывала безразмерная квадратная кровать с низенькой спинкой резного дерева. Весь пол был застлан светло-коричневым паласом с длинным ворсом. На стене висела огромная фотография голой девицы в самой что ни на есть вульгарно-зазывающей позе. И очень заинтересовала Стрижа в этой комнате видеодвойка на подвижном столике с небольшим рядком кассет на нижней полке. Он подошел, нагнулся, перечитал названия фильмов. Все они не позволяли усомниться в жанре кинопродукции – порнуха. Выключив свет, Стриж прошел в соседнюю комнату.

Она больше походила на гостиную. Большой, почти квадратный, зал, метров десять в длину. В нем терялись даже громадный диван и четыре мощных кресла вокруг изящного, но довольно массивного журнального столика. Архитектор, создававший эту виллу, задумал в одном из углов зала разместить зимний сад. От былого замысла при новом владельце осталась только большая пальма.

В другом углу стоял точно такой же подвижный столик с видеодвойкой, как и в спальне. Но сверху, на телевизоре, лежала довольно большая видеокамера «Панасоник», сразу заинтересовавшая Стрижа. Он повертел ее в руках, невзначай нажал на пуск. Услышав, как она заработала, чертыхнулся. Потом все-таки разобрался в незнакомой конструкции, вытащил кассету, прокрутил ее на видике. Увы, там ничего не было, кроме тех кадров, что невзначай заснял Стриж.

Он вздохнул, зачем-то снова вставил ее в видеокамеру, положил «Панасоник» на телевизор и занялся разбором видеобогатства Шварца. Из двадцати с лишним кассет Стриж видел почти половину фильмов и точно мог сказать, что в них играет Арнольд Шварценеггер. Попадались еще кассеты с записями занятий по бодибилдингу. Поставив на всякий случай пару из них, он убедился в соответствии названий фильмов содержанию. "Придется искать дальше, – с легкой досадой подумал Стриж. – Где-то здесь должен быть пульт управления телекамерами, может, там он хранит ту кассету?"

Стоило проверить еще одну дверь на этом этаже, как раз невдалеке от видеодвойки. Стриж нашарил на стене выключатель, зажег свет. Без сомнения, он попал в кабинет, самый настоящий кабинет ученого или писателя. Солидный письменный стол посередине, книжные шкафы с ровными рядами собраний сочинений, картины на стенах и даже небольшая бронзовая статуя женщины классических пропорций в томной позе стыдливой купальщицы. Но главное, что поражало в этой комнате – полная нетронутость интерьера. Ни одна бумажка не лежала на столе, ни одна книжка не была вынута из этих рядов и не нарушала их геометрической пропорции. Анатолий проверил письменный стол – там отсутствовала даже пыль, только слабый запах свежего дерева. Стриж покинул этот псевдокабинет в полнейшем недоумении.

"Похоже, он так и купил этот дом со всеми потрохами. Зачем ему нужен этот кабинет, почему он его не тронул, не переделал?"

Теперь Стриж пошел вниз. Спустившись по витой лестнице, он отыскал сразу три выключателя, нажал на клавишу. Загорелась только одна лампа под потолком, но и того света, что она давала, хватило на то, чтобы осветить помещение и заставить Стрижа рассмеяться. Он словно попал в филиал боцманской «качалки». Тренажеры, тренажеры и опять тренажеры. Вот этот зал, еще больший, чем холл наверху, носил явные следы переделки. При крепеже шведской стенки отбили штукатурку, поцарапали паркетный наборный пол. Анатолий уже двинулся было к одной из дверей, ведущей в другие комнаты, но тут в громадные окна, заменявшие одну из стен, полыхнуло светом, громко залаяли собаки.

Нетрудно было понять, что приехали хозяева. Стриж метнулся было к выключателю, но понял, что трогать его нельзя, поздно. Тогда он рванул наверх, в холле оглянулся по сторонам и решил укрыться в кабинете. Около «двойки» он притормозил, долю секунды подумал, направил объектив видеокамеры в зал и включил ее.

Дверь в кабинет Стриж оставил приоткрытой. Вытащив из кармана пистолет, он снял его с предохранителя и стал ждать.

17

Вскоре он услышал донесшийся снизу тяжелый голос хозяина.

– Нет, а кто, я что ли? Еще раз оставишь включенным, голову оторву!

"Ага, это они про свет", – понял Стриж. Чертыхаясь, в комнате появился Шварц, громадный, объемный, в неизменных черных очках. Он стащил с себя джинсовую куртку, бросил ее на диван, сам плюхнулся рядом, взялся за телефон. Набрав номер, он снял очки, положил их на столик, прикрыл глаза от яркого света.

– Вера, ты? Слушай, я у тебя фотографию не оставил? Какую? Ну, там одна девица рядом с папашей сидит, «Поляроидом» снято. Нету? Поищи, может, найдешь. Смотри, я за эту фотку и убить могу.

Бросив трубку на рычажки, он отнял от глаз руки и задумался. Впервые Стриж видел его без очков и вот так близко, всего метрах в четырех, чуть сбоку. Анатолий понял, зачем он носит черные очки. Мясистый раздвоенный подбородок, широкие, толстые губы, какой-то бугристый, шишкастый лоб с нависшими кустистыми бровями – все это впечатляло и угнетало. Но вот глаза явно подкачали. Маленькие, невыразительные, почти без ресниц, они придавали его бульдожьей внешности едва ли не комическое выражение. Долго раздумывать Шварц не стал, снова набрал какой-то номер.

– Ну что, нашли? – без предисловий начал он. Выслушав ответ, выругался. – За что вам только деньги платят, дармоеды! Дороги все перекрыли? А этот сидит, ждет? Ну смотри мне, не дай боже опять лопухнется. Да предупреди его, что за кассетой приедут, а то еще своих перестреляет с перепугу. Позвони, если что.

Он снова очень небрежно обошелся с трубкой, повернувшись, крикнул в сторону лестницы:

– Санек, принеси пару пива.

Вскоре рослый парень принес две бутылки пива и большой бокал. Шварц знаком показал ему остаться, а сам, проигнорировав принесенный бокал, прямо из горлышка залпом осушил бутылку. Удовлетворенно ухнув, он пододвинул вторую бутылку расположившемуся в кресле напротив парню и спросил его:

– Слушай, Санек, а может, нам и папашу грохнуть, пока он копать не начал? Кэп даже номер назвал, семьсот седьмой, в «Парусе». Как мент говорит, папаша ее из сыскарей, волчара. К чему нам лишние хлопоты? Если придумать ему достойную смерть? А что, замочить его из его же пушки, и докажи потом, что он не сам себя грохнул. Так сказать, с горя. Как думаешь, сработает?

– Это тебе мент предложил? – хрипловатым, спокойным голосом спросил Санек. По манере говорить и держаться, ленивой расслабленной позе Стриж сразу признал в нем человека оттуда, прошедшего школу зоны. За это говорили и пальчики его левой руки, от татуировок казавшиеся синими. Чувствовалось, что парень держится с культуристом на равных, и это удивляло Анатолия. Не тот человек Шварц, чтобы позволять подобное.

– Ну да, а ты как догадался?

– Сам бы ты до этого никогда не додумался. Только он уже раз нам насоветовал. "Подсадка, дело верное", – парень передразнил кого-то гундосым голосом. – А подсадка возьми да и замочи Боцмана.

– Сука, я за Боцмана полгорода передушу! Кто его, главное, привел туда?

– В студию явно ломился, – подсказал Санек, неторопливо потягивая пиво из высокого бокала.

– Скорее всего. А там ведь вторая кассета. И как мы про нее забыли? Ладно, менты уйдут, съездишь, заберешь, хорошо?

– Придется, – согласился парень.

– Ну а все-таки, Санек, можно взять генерала?

– Любого можно. Я прошлый раз в «Парусе» с крыши работал. Приоделся слесарем, а там за грузовым лифтом лестница идет наверх, замок так себе, для вида. Я пробой выдернул, завязал веревку, спрыгнул с балкона. Крыша там плоская, как раз на уровне балкона.

– Это когда ты того ару замочил? – прервал его Шварц.

– Ну да, научил дядю в ванне нырять, до сих пор благодарит на том свете.

Шварц издал из утробы звук, похожий на квохтанье.

– Санек, что бы я без тебя делал? – признался он, взял в руки бутылку с пивом, поднес к губам. Но тут резко зазвенел телефон.

– Да? – не называя имени, спросил в трубку Шварц. Послушал несколько секунд, потом грохнул об стол бутылку и рявкнул во всю глотку. – Что!!! Вы там совсем охренели, что ли? Вы когда его возьмете? Нет… – тут он перешел на мат и долго поливал им невидимого собеседника. Немного успокоившись, добавил: – Слушай, Калина, это ведь ты нам подсунул эту птичку, так что жми на все кнопки, но убрать его надо до рассвета. Понял? И учти – смерть Боцмана я ставлю тебе в счет, понял?

На другом конце провода кто-то взялся было оправдываться, но разъяренный Шварц, послушав несколько секунд, со всего маха швырнул трубку на телефон. Санек, привстав со своего кресла, глянул на остатки того, что недавно было средством связи, и, снова откинувшись в кресле, вопросительно глянул на босса.

– Зяму и Суслика замочили, – ответил на его немой вопрос Шварц.

– Кто? – не поверил Санек.

– Кто-кто? Дед Пихто! Этот самый, больше некому. Может, он уже и обо мне знает? А? – скорее себя, чем подельника, спросил Шварц.

– Ну это вряд ли. Но как он ребят замочил? – спросил Санек.

– Молча. Обоих положил из пушки, прямо там, на башне.

– А мотоцикл?

Они посмотрели друг на друга.

– Мент ничего про него не сказал, – припомнил Шварц.

– А может, он сюда… – начал было более сообразительный Санек, но тут их разговор прервал ворвавшийся снизу парень в тельняшке.

– Шеф, я сейчас прокрутил пленку, в доме кто-то есть!

Шварц и Санек вскочили на ноги.

– Я же говорил, что гасил свет когда уезжали, – с обидой прогундосил парень и передернул затвор пистолета. То же самое повторил и Санек.

– В разные комнаты, – скомандовал Шварц.

Стриж понял, что терять нельзя ни секунды. Сейчас они вместе и нельзя им давать разойтись. Он выстрелил в гундосого, тот стоял ближе. С трех метров промахнуться трудно. Пуля из убойной пушки покойного Вадима отбросила парня прямо на Шварца. Пока тот соображал, что это был за хлопок и почему его же человек пробует сбить его с ног, Санек все понял. Круто развернувшись, он вскинул свой пистолет, но у Стрижа оказалось полсекунды запаса. Он нажал на спусковую скобу два раза, и обе пули попали в грудь личного киллера Шварца. Сам хозяин дома так и застыл стоя, оружия при нем не было, приходилось молча наблюдать за гибелью своих людей. Отшвырнув от себя тело парня в тельняшке, он замер, глядя на дверь кабинета.

Она с легким скрипом открылась, и Шварц, наконец, увидел своего врага. Рост и комплекция Стрижа вызвали у него усмешку, но вот глаза заставили тут же погасить ее. Шварц глянул себе под ноги, там лежал пистолет убитого первым парня.

– Не балуй, – предупредил его Анатолий и, вытянув руку, прицелился в лоб культуристу. – Катни-ка мне его.

Шварц скривился и с досадой поддал ногой по пистолету. Тот отлетел в дальний угол, но срикошетил от стены и все-таки попал к ногам Стрижа. Анатолий, не торопясь, нагнулся, поднял его, коротко глянул – точно такая же модель, как у него, но без глушителя.

– Так вот ты значит какой, – первым начал разговор Шварц и спокойно уселся на диван. – Ну и что тебе надо?

Он потянулся было к очкам, но Стриж снова вскинул пистолет и коротко приказал:

– Оставь! – Анатолий чувствовал, что Шварц хочет перехватить инициативу. Не хватало еще, чтобы он спрятал глаза за темными стеклами.

Хозяин виллы убрал руки со стола, усмехнулся. Похоже, они хорошо понимали друг друга. Выдержав паузу, Стриж наконец сказал:

– Мне нужна кассета.

– Кассета, – рассмеялся Шварц, – есть у меня кассета, только она пустая. Стерли невзначай.

Анатолий решил пока не заводить разговор про вторую кассету.

– Ну, значит, ты сам все расскажешь папе-генералу.

– Но для этого меня надо к нему увезти. Как, связывать будешь? – Шварц уже в открытую издевался над Стрижом.

– Зачем, ты тут все расскажешь, – Анатолий попятился, стараясь не спускать глаз с «качка», зашел за столик с видеодвойкой, прислушался. Камера работала. Он нагнулся, глянул в видоискатель, чуть сдвинул его в сторону.

– Говори все как было, – приказал Стриж и подошел чуть поближе, стараясь не загораживать объектив.

– Щас, разбежался! – Шварц злобно усмехнулся, он все понял, козыри были у противника. – Я тебе подробности расскажу, а потом ты меня хлопнешь? На-ка выкуси!

И он изобразил огромную фигу.

Стриж понимал, какую игру затеял с ним этот бугай. Вести его в милицию, просто даже сблизиться с ним – и то было подобно самоубийству. Уроки Боцмана не прошли даром. Подумав, Анатолий спросил:

– А где остальные кассеты?

Шварц запираться не стал.

– В сейфе.

– А сейф?

– А сейф ты уж сам найди. – Шварц снова ухмыльнулся. – Чего это я в поддавки с тобой играть буду?

– Давай ключи, – потребовал Анатолий.

Шварц нехотя поднялся, сунул руку в карман, вытащил солидную связку ключей.

– Какой из них? – спросил Стриж.

Тот, перебрав, показал один, довольно хитрой конфигурации.

– Кидай сюда, – велел Анатолий.

Шварц взвесил в руке увесистую связку, но Стриж мгновенно взял его на мушку, и тот нехотя бросил связку как раз посередине между ними.

"Сучара!" – в сердцах подумал Анатолий и, сунув один из пистолетов в карман, двинулся к ключам. Не спуская глаз с противника, он нагнулся, нашарил связку. И все-таки он чуть было не опоздал. Шварц дернулся, в сторону Стрижа полетел журнальный столик. К счастью, Анатолий успел упасть на бок и уклониться. Не вставая на ноги, он выбросил вперед руку с пистолетом в ту сторону, откуда неслось на него с диким ревом громадное тело Шварца, и нажал на спуск. Дом наполнился грохотом выстрелов, оказывается, он держал в руках пистолет без глушителя. Затем на Стрижа обрушилось что-то массивное, и он потерял сознание.

Первое, что он ощутил, очнувшись, – тяжесть, сдавившую его легкие и все тело. Со стоном Стриж выкарабкался из-под мертвой туши Шварца, с облегчением вздохнул полной грудью. Левый глаз не открывался, что-то мешало разлепиться ресницам. Он коснулся рукой, оказалось – кровь. Стриж потрогал лоб, щеки, вроде бы все цело. Тогда он перевернул тело Шварца и покачал головой. Грудь культуриста представляла собой какое-то месиво. И все-таки он успел подмять его.

Стриж, пошатываясь, встал, в голове стоял какой-то звон, его мутило. Он нагнулся, поднял с пола чуть не ставшие роковыми ключи, сунул их в карман. Затем подошел к телекамере, выключил ее. Несколько секунд постоял, думая о том, что ему теперь делать. Смываться отсюда как из заведения Боцмана? Или нет? Хорошенько все просчитав, Стриж решил не торопиться. Вряд ли соседи Шварца будут звонить в милицию.

Спустившись вниз, он первым делом нашел ванну, разделся по пояс и тщательно вымылся. Пришлось смывать кровь с кожаной куртки. Хуже дело обстояло с рубашкой. Поколебавшись, он все-таки попробовал ее отстирать, потом махнул рукой, выкрутил и натянул на голое тело. Его тут же передернуло от холодного прикосновения мокрой материи, но делать нечего – пришлось сушить ее собственным теплом.

Ощутив себя более чистым, Стриж занялся поисками сейфа. Сначала он поднялся в гостиную, огляделся. Тут просто негде было его прятать – голые стены да руины зимнего сада. Тогда он прошел в спальню, покрутился там. И тут его осенило. Ну конечно же – кабинет!

Войдя туда, он включил верхний свет, внимательно огляделся по сторонам. По очереди отодвинул со стен картины – ничего. Затем занялся статуей, так и сяк повертел ее массивный деревянный постамент, простучал его и решил, что нет, не тут. Оставалось одно – книги.

Анатолий открыл первый шкаф, стал по очереди снимать с полок солидные фолианты, простукивал стены. Затем пришла очередь второго шкафа, третьего.

И все-таки он его нашел. Как обычно, вытащил с нижней полки пару книжек, заглянул за них, ничего не обнаружил и хотел было уже закрывать шкаф, когда заметил, что эта полка и верхняя над ней двойные. Освободив ее от книг, Стриж нашел сбоку маленькую черную кнопочку. Он нажал на нее. Ничего не произошло. Снова нажал и попробовал дернуть все это сооружение на себя. Что-то щелкнуло, и полка плавно выдвинулась наружу и вбок. Стриж хмыкнул – за полкой обнаружилась продолговатая стальная дверца. Он поискал в связке ключ, который ему показывал Шварц, сунул его в хитроумную скважину, повернул раз, другой. Замок щелкнул, и дверца открылась. Да, там было именно то, что он искал – кассеты, штук десять, без надписей на корешках. Лежали в сейфе и деньги, четыре пачки стодолларовых купюр, очевидно, резервный фонд Шварца.

Отложив пока деньги, он перенес все кассеты в зал и начал по очереди просматривать. Это было именно то, о чем говорила Надя – очень грамотно состряпанный компромат. Менялись девицы, брюнетки и блондинки, худые и не очень. Что роднило их – какие-то одинаково шальные глаза, и сценарий действия – поцелуи, объятия и так постепенно до групповухи. В одном из эпизодов промелькнула и Вера, он сначала удивился, но потом понял: это еще в самом начале ее деятельности. Прокручивая все в убыстренном темпе, Стриж так и не нашел, что искал – нужную ему кассету с московской девушкой Валей. Похоже было, что покойный Шварц не врал, говоря о том, что стер запись.

Спустившись вниз, Анатолий начал искать, во что бы сложить эти кассеты. Зайдя в одну из комнат, он наткнулся на пульт управления системой охраны. Одна из панелей оказалась разобранной, судя по паяльнику, ее пытались чинить. Стриж по символике понял, что отключена оказалась сигнализация на вторжение в пространство усадьбы. "Повезло, иначе сирены такой бы вой подняли!" Включив запись видеомагнитофона, Анатолий уже со стороны просмотрел свои тарзаньи подвиги. Прокрутив пленку назад, он стер запись и совсем отключил телекамеры.

Сумку он нашел на кухне, там же прихватил чей-то свитер, скорее всего того обидчивого парня в тельняшке. Конечно, для Стрижа он был большеватый, но все же лучше, чем в мокрой рубахе на голое тело да еще на мотоцикле.

Загрузив в сумку кассеты, деньги, оба пистолета, Стриж аккуратно сложил на место книги, закрыл шкаф. По ходу дела он рукавом пробовал стереть свои отпечатки пальцев, потом оставил это безнадежное дело. В доме он наследил более чем предостаточно. Положил он в сумку и кассету из видеокамеры, после чего пошел вниз.

У выхода его ждали две подружки восточноевропейского окраса, радостно виляющие хвостами. Собак вообще-то Стриж любил, но овчарок все-таки пришлось пристрелить, они просто не хотели выпускать его из дома. Вскоре он уже несся на «Судзуки» обратно в город.