Текст книги "Потерянный альбом (СИ)"

Автор книги: Эван Дара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

…наверху Он преодолевает коридор, узкую лепнину персиковых тонов в стиле нео-рококо; Он стучит, один раз, по двери, вызывающей ранее накопленные сентиментальные ассоциации, затем входит промеж людей, теснящихся, лампочек, столов, засыпанных документами; Его привечают; Он сжимает человеческие плечи, сжимает человеческие руки; Он молча присоединяется к троице, сидящей в оживленной дискуссии у никелированного кофейного столика, никогда не державшего настоящий кофе; Он молча поднимается из этого коллоквиума, затем присоединяется к секстету, увлеченному оживленной дискуссией в расположенной сбоку спальне; Ему задают вопросы, спокойно; Он отвечает на вопросы, спокойно; между спокойными вопросами Он смотрит на Него, на Его плечи в ближайшем зеркале, пользуясь светом от бра в виде двустворчатой раковины; Он садится в мягкое кресло; Он раскрывает Его дипломат, пролистывает пагинированные документы, просматривает их заглавные буквы; Он задумывается о кофе и датском печенье, передумывает; Он встает, когда его хлопают по плечу; Он поправляет и застегивает Его непоморщенный пиджак; Он дважды вращает Его запястьями в поисках свободы конечностей; Он кем-то ведом по коридору, ведет других; Он заходит в первый лифт; внизу после ожидания из-за высадки со второго лифта Он выходит первым – Он первый, остальные следуют за Ним; тем не менее Его направляют по коридорам, за углы; Его направляют через кухню, в тот прошлый раз – пустую и темную, и через створчатые двери; тут же Он слышит полутона, Он слышит шепчущие полутона; Он один раз выкручивает Его запястья; Он покачивается на Его каблуках; Он поднимается по трем низким ступенькам; Он выкладывает Его документы на Его кафедру; Он видит перед Ним букет микрофонов:

– Приветствую; наше заявление будет коротким; два вердикта федерального апелляционного суда на этой неделе – «Палмер против „Лиггетт и Майерс“», рассмотрено в Бостоне, и «Стивен против „Американ брэндс“», рассмотрено в Атланте, – лишь недавние в исторически не прерывавшейся серии судебных решений, объявляющих право законопослушного бизнеса предоставлять услуги по желанию американского народа; в течение этих четырех дней два суда высшей инстанции нашей страны утвердили победу разума над предрассудками, корректной деловой практики – над клеветническими исками, и более того: победу идеалов Америки – над теми, кто их отрицает; постановив, что предупреждающие надписи, которые производители сигарет размещают с января 1966 года по федеральному требованию на каждой упаковке своих продуктов, имеют преимущественное значение перед законами штатов о товарной ответственности, на которых основывались оба отклоненных иска, эти суды, верим мы, подтвердили свою уверенность в мудрости американских потребителей и свою веру в право каждого американца принимать решение за себя; теперь сигареты бесспорно заслужили справедливое положение на свободном рынке, а предупреждающие надписи, как уже было продемонстрировано в избытке, впредь избавят от необходимости в дальнейших исках такого рода; а теперь, если у вас остались вопросы…

–

– Нет; мы так не считаем;

–

– Нет; вовсе нет;

–

– Мы верим, эти решения значительно сократят спектр жалоб от истцов;

–

– Конечно: реакция фондовой биржи, практически незамедлительная, естественным образом отражает широко распространенную уверенность, что угроза финансовой безупречности производителей сигарет окончательно отвращена;

–

– Нет; никогда;

–

– Нет; конечно нет: исследования, заявляющие, что курение приводит к болезни, регулярно пренебрегают значительными доказательствами обратного;

–

– Авторы таких докладов, как те, что подписаны министром здравоохранения, отбирали выгодные для себя данные и пренебрегали результатами исследований с противоположными выводами;

–

– Выдающиеся врачи и исследователи усомнились в заявленной значимости этих экспериментов;

–

– Мы верим, что на этот счет удачно выразился доктор Айзенк, уважаемый независимый исследователь из Университета Лондона, который заявил, что главная проблема существующих данных в том, что они говорят о корреляции, а не о причинно-следственной связи;

–

– Теория о причинности – не более чем теория;

–

– Нет; статистика не показывает нам причинно-следственную связь; таковы факты; эпидемиологические исследования могут только отметить статистическую связь таких факторов, как курение и болезнь, но не могут определить причинность их отношений;

–

– Да, а также выявлена корреляция курения с алкоголизмом, промискуитетом, сменой работ и прочими видами поведения; значит ли это, что причина всего вышеперечисленного – курение?; мы не можем и вообразить, что с этим кто-то согласится;

–

– Вовсе нет: публика подвергалась напору пропаганды об определенной теории причинно-следственной связи от тех, кому хватает всего одного уровня знаний; некоторые из нас требуют знаний другого порядка и уровня, прежде чем соглашаться с причинностью или одобрять обнародование заключений;

–

– Статистика и ее толкование в плане курения и здоровья уже вызывали серьезные сомнения;

–

– Науке неизвестно, какую роль курение играет в развитии болезни, если вообще играет;

–

– Курение может служить причиной болезни; может не служить; мы не знаем и сомневаемся, что кто-нибудь знает;

–

– Неизвестно, играет ли курение роль в развитии различных болезней;

–

– Существует слишком мало доказательств – и определенно вовсе не существует научно подтвержденных, – что курение сигарет служит причиной болезни у некурящих;

–

– В последней четверти века швейцарки стали курить чаще, но в тот же период число болезней сердца у женщин резко сократилось;

–

– Во время исследований воздействия курения на животных воспроизвести данные болезни сердца и легких не удалось; более того, некоторые курящие животные прожили дольше некурящих;

–

– Прирост перинатальной смертности у курящих матерей не обнаружен в семьях с высоким доходом – только у бедных;

–

– Нет: статистика не выявляет конкретного взаимоотношения; как однажды сказал Клод Бернар, великий французский физиолог: Я не отвергаю статистику, но осуждаю нежелание видеть дальше статистики;

–

– Хотя оба легких курильщика подвергаются влиянию дыма одинаково, рак легких редко происходит в обоих легких одновременно;

–

– Нет… нет; мы тоже видели все эти выкладки; но они представляют собой мнение, суждение; не научный факт;

–

– Едва ли: сигареты – только одна из множества причин, почему курильщики чаще болеют – то есть почему им становится плохо; те, кто курит, как правило, в некоторых важных отношениях отличаются от тех, кто не курит: в наследственности, физической конституции, привычках, давлении, под которым они живут; курение может не быть той угрозой здоровью, какой его выставляют антикурильщики, потому что как минимум вероятны прочие альтернативы;

–

– И снова мы цитируем доктора Айзенка: Не существует сомнений в существовании генетической предрасположенности к раку легких и ишемической болезни сердца, а также в существовании определенных серьезных отношений между подверженностью данным болезням и складом личности; таким образом возможно, что курение не выступает причинным фактором;

–

– По мере прогресса нашей науки все больше и больше факторов подозреваются в развитии болезней, за которые винят курение; среди них загрязнение воздуха, вирусы, пищевые добавки, вредная работа и стресс; когда их рассматривают вместе взятыми с целью вывести конституциональную гипотезу, предполагается, что образ жизни может служить более важной переменной, чем курение само по себе;

–

– Нет; мы не плодим сомнения о вреде здоровью, при этом не опровергая его; мы лишь заявляем о праве на поиск знаний в научных исследованиях, о праве иметь нашу собственную точку зрения и о праве публики знать ее;

–

– Заявления, что сигареты вызывают привыкание, противоречат здравому смыслу;

–

– Мы просто верим в идеал личной ответственности; мы не поощряем курение и считаем, что это вопрос личного выбора;

–

– Мы считаем, еще рано списывать со счетов мысль, что люди сами отвечают за свое поведение;

–

– Табачная индустрия не хочет, чтобы молодежь курила;

–

– Люди хотят иметь выбор; они не хотят, чтобы им указывали, что делать;

–

– Курение действительно личный выбор, и отказаться от него можно, только если и когда человек сам так решит;

–

– Нет, мы не отстаиваем право общественности на курение, на самом деле подталкивая к нему; мы просто верим, что, пока нам не дадут четких ответов, каждый должен сам определиться со своим отношением к курению;

–

– Конечно, мы слышали слова доктора Купа, что сигареты – как звучит ваша версия? – это бесспорно главный кризис здравоохранения страны; мы это считаем попросту вопиющим искажением истины; мы в поисках объективного мнения спрашиваем, насколько же это крупная проблема, если, как нам известно, ее ни разу не упоминал ни один кандидат в текущих президентских выборах;

–

– Вовсе нет: министр здравоохранения, очевидно, злоупотребляет своим положением, поставив политическую повестку выше научной достоверности; именно так – он воспользовался своими полномочиями для откровенной пропаганды;

–

– За прошедшие столетия было много односторонних нападок на табак, и все они тоже основывались на предубеждении против курения, а не на факте;

–

– На наш взгляд, он просто променял науку на политику; вот научный факт: при существующей степени изученности проблемы ответов не знает никто;

–

– Доказательства вреда здоровью такие же зыбкие, как сам сигаретный дым;

–

– Множество экспериментов с сигаретным дымом на животных не вызвали у животных эмфизему;

–

– Нет, мы не повторяем вариации на тему того, что доказательств не существует; как и в любой полемике, у этого вопроса больше одной стороны; мы просто надеемся, что дебаты будут открытыми;

–

– Требуется намного больше исследований, чтобы узнать причины этих заболеваний;

–

– Требуется еще больше исследований, чтобы определить причину или причины рака легких и механизмы этого заболевания;

–

– Только после множества исследований можно назвать причины и механизмы и решить полемику о сигаретах;

–

– Честно, я не видел ни от кого и нигде ни одного медицинского доказательства, которое бы абсолютно и неопровержимо говорило, что курение вызвало или создало болезнь; я верю в свои слова; я стою здесь и говорю с вами с совершенно чистой совестью; если бы я видел или думал, что где-то существует какое угодно убедительное доказательство того, что табак каким-то образом вреден, и поверил в него сердцем и душой, я бы ушел из этого бизнеса и разорвал бы с ним все отношения…

– Ну привет… привет-привет; заходите;

–

– Вовсе нет: можно и сейчас – часы работы указаны просто для удобства; я рад, что вы меня застали…

–

– Хорошо; ну давайте – заходите; присаживайтесь там; сейчас, только уберу, чтобы не мешалось…

–

– Вот…

–

– Хорошо; хорошо; рад вас видеть; с возвращением;

–

– Да;

–

– Не переживайте; это не проблема; я отксерокопирую свои лекции для… сколько там?..

–

– Для всех шести предметов; не переживайте – у вас все будет; и если когда-нибудь захотите их обсудить, поговорить…

–

– Именно; я буду только рад;

–

– Да; не сомневаюсь;

–

– Могу представить; ну, вы когда-нибудь… не знаю… не думали, может, отдохнуть, взять академ на семестр?..

–

– Хорошо; да, это необязательно; так у вас будет на что отвлечься; вы сможете окунуться в работу;

–

– Ага;

–

– Вы были очень близки с… то есть…

–

– Конечно;

–

– М-м; должно быть, он был сравнительно молодым человеком;

–

– М-м; а ваша мать – она все еще…

–

– М-м;

–

– Ага;

–

– Ну, что ж, если я могу чем-нибудь…

–

– М-м;

–

– Отлично; ну, тогда – что… чем я могу?..

–

– Понимаю;

–

– Хм;

–

– Нет: точно…

–

– Определенно…

–

– Конечно;

–

– Напомните вашу тему…; я не…

–

– Ладно…

–

– Но почему – в смысле, вы?..

–

– Но это сейчас ужасно интересная тема…

–

– А вы уже заглядывали во что-нибудь от Метца, «Воображаемое означающее», или что-нибудь от Ноэля Кэрролла?..

–

– Обязательно их найдите; во всех этих журналах есть интересные вещи…

–

– Тогда посмотрите в библиотеке Риты И. Кинг – думаю, большая их часть – в зале периодики;

–

– Ну, если нет, могу одолжить свои экземпляры;

–

– И все же надеюсь, вы еще передумаете, прежде чем…

–

– Но сейчас во Франции выходят потрясающе интересные исследования, разнообразные интересные прочтения кино через Фрейда, и думаю, у вас могло бы получиться чудесное…

–

– Именно: мысли о механизмах нарциссизма при просмотре фильма…

–

– Верно: видеть на экране только самих себя… воспроизводить первобытный символический раппорт…

–

– Точно: и вся метцовская концепция зеркальных отношений…

–

– Точно: это характерно фрейдистская…

–

– Хорошо…

–

– Хорошо…

–

– Но потом есть и критика этого подхода у Тодорова…

–

– Конечно: Тодоров писал об этом сильно…

–

– Не столько об этом, сколько о…

–

– Но куда конкретнее – о параллелях между практиками средневековой экзегетики, когда все сюжеты интерпретировались так, чтобы видеть одинаковую фундаментальную тему – грехопадение человека и его последующее спасение благодаря жертве Христа, – и психоаналитической тенденцией видеть все сюжеты пересказами эдиповской драмы…

–

– Именно, всё, от «Гамлета» до «Парсифаля» и «К северу через северо-запад», рассматривается как по-разному приукрашенные версии одного базового сюжета;

–

– Точно: Тодоров видел в основе подобной кинокритики теологический проект;

–

– Именно;

–

– Но все же, понимаете, и сам Тодоров работал в рамках фрейдистской концепции;

–

– Но это все равно очень сильный анализ средств, с помощью которых мы смотрим кино…

–

– И все же фрейдистские рамки…

–

– Но если позволите на секундочку вернуться к Метцу…

– Но мне просто больше не интересно, вот и все;

–

– Ну правда, мне просто не так уж…

–

– Конечно; но тема, не знаю, не так уж меня привлекает, как я…

–

– Конечно;

–

– М-м;

–

– Нет… не особенно;

–

– А, наверное, это связано с…

–

– Да…

–

– Может быть…

–

– Ну, дело в том… Мне недавно попался Эйзенштейн – «Теория кино» и все такое…

–

– Да: и правда кажется, что, ну знаете, его мысли о монтаже, о продуктивности стыка изображений…

–

– Точно: о…

–

– Да; все его слова об участии зрителя в создании смысла;

–

– Точно; как бы: не спрашивайте, что нарратив может сделать для вас, спросите, что вы можете сделать для нарратива…

–

– Ага… довольно патриотически…

–

– А еще по-нильс-боровски…

–

– Но мне кажется, есть способ получше взглянуть на увлечение Эйзенштейна монтажом – по крайней мере, способ лучше обычных…

–

– Точно – не в рамках его работы с конструктивистами, или хайку, или марксистской диалектики, или даже того, что у него в детстве ссорились родители, – без всего этого…

–

– Точно; но мне кажется, лучше смотреть в рамках Пиаже;

–

– Именно; когда Эйзенштейн видел создание кинематографического значения при монтаже, при сопоставлении двух кадров…

–

– И мне пришло в голову, что я смогу как-то сравнить это с Пьяже…

–

– Точно, он, как вы знаете, проводил исследования с детьми и с тем, что они не замечают или сбрасывают со счетов промежуточность…

–

– Точно: как когда воду из низкого широкого стакана переливают в высокий узкий, а дети всегда думают, что во втором воды больше…

–

– М-м; и сравним это с некоторыми видами монтажа и их драматическим воздействием;

–

– Именно; или как в «Супермене» – «Супермене» Томми Карра, не Доннера, – который мне недавно опять попался по телевизору: когда Криптон готов взорваться, и сперва видишь лицо Джор-Эла как бы нормальным, потом склейка – он встревоженный, а потом склейка – и он уже в ужасе: это драматичней, куда драматичней, чем просто постепенный…

–

– И это, по-моему, очень в духе Пьяже и согласуется с пониманием Эйзенштейна, что кино создает собственный язык, посредством монтажа сталкивая восприятия, создавая мост…

–

– Именно: посредством монтажа привносит смысл в виртуальную сущность…

– Но, конечно, между теорией кино и Пьяже есть еще более фундаментальная связь…

–

– О да;

–

– Еще раньше…; конечно;

–

– Это связано с самой идеей склейки, добавки на экран какой-либо прерывистости, и с тем, что за радикальный это был отход;

–

– О да, в самом начале; даже раньше Гриффита, еще у Портера и даже у Мельеса;

–

– Конечно; потому что публика еще не привыкла ни к чему подобному; первая кинопублика знала только единый кадр, или непрерывные пьесы и потом – киноадаптации пьес, ранние фотопьесы…

–

– Верно: это схоже с работой Пиаже с неонатами, или новорожденными, – с тем, что они не рождаются с пониманием постоянства предметов, что этому им приходится учиться;

–

– Точно: показываешь ребенку мячик, потом ставишь между ребенком и мячиком ширму – и ребенок уже думает, что мячика нет;

–

– М-м; но для ребенка мячик не просто исчез, он даже не существует; ребенок убирает руку и даже не пытается отодвинуть ширму; мячик буквально перестал для него существовать – или, как выразился Пиаже, ребенок еще не усвоил константность объекта…

–

– Точно;

–

– И потому первые продюсеры и промоутеры переживали из-за эффекта склейки: вот что-то – даже персонаж – есть на экране, в следующую секунду – уже нет: они боялись, что это дезориентирует публику, что зрители не поймут и разозлятся, потом разгневанно уйдут и больше не вернутся…

–

– Точно: куда уходят вещи, когда они уходят «прочь», – вот был большой вопрос;

–

– И это Пиаже, это же все Пиаже; так что, если вы намерены изменить тему, можете поразмыслить и о том, чтобы включить в свою работу размышления о…

–

– Но мне правда кажется, что дискуссия будет намного…

–

– Правда – правда; так может, подумаете о…

–

– Конечно, и у меня есть – где-то – журнальные статьи, я их для вас отксерокопирую, и…

–

– Нет-нет; не переживайте: я их передам, и можете тут же приступать, и где-то в это время, к появлению «Клюквы-кукурузы», я и задумался: вот бы это происходило каждый вечер; все бы отдал, чтобы что-то в этом роде происходило абсолютно каждый вечер: пусть аппарат для упаковки в пленку отключается – и уже не включается – каждый вечер, если благодаря этому я попаду сюда; потому что я это обожаю, просто обожаю: засучить рукава, поскрести ногти о нижний край ремня, чтобы чуток почистить, занять место у конвейера, а потом взяться за дело, на передовой, работать в упаковочной зоне с Томом, Бобби и всеми, кто свободен: со всей эффективностью и синхронным движением, когда вся фабрика вносит свой вклад и работает безупречно, слаженно, с невероятной продуктивностью, плечом к плечу…; а запахи-то, типа, запахи – я хочу сказать, если б наши покупатели только знали; покупая их на следующее утро, люди и понятия не имеют, как они прекрасны; типа, когда маффины сходят с конвейера и выпадают из своих кармашков на противнях после того, как лента переворачивается, – в общем, вот это колесо, если стоишь прямо перед ним, швыряет прямо тебе в лицо абсолютно поразительный жаркий аромат – от «Овсяных отрубей», «Банана-ревеня», а особенно – от «Двойного двойного шоколада»; а сами маффины еще такие теплые и приятной формы, как чудные сурдинки с текстурой теста, и так и чувствуешь в щеках этот блеск, это жидкое свечение, и представляешь, что эти маффины, как бы, так славно лягут прямо в кулак, чтоб взять и запихнуть их сахарно-теплыми прямо в рот – просто набить пасть и жевать да чавкать, плотные, сладко-текстурные, жидкие…; а потом, ну, пока сладко жуешь, то кажется, будто чуешь их всем ртом, всей носоглоткой, всеми порами…; но все это пропадет ко времени, когда наутро маффины развезут по магазинам и забегаловкам – мертвые, холодные и сухие; более того, никто не имеет даже зачаточного представления, насколько они охренительно прекрасные; и поэтому я на какое-то время приуныл, когда понял, что еще больше урезаю прекрасность маффинов, когда их заворачиваю – когда снимаю пленку с липких рулонов, потом срываю, потом хватаю с ней маффин, потом комкаю пластик вокруг, совершенно умерщвляя эту сдобную прекрасность внутри сморщенных блестящих оболочек…; но, видать, иначе нельзя – аппарат же правда отключился, – так что иначе никак, и лучше просто забить и радоваться, что мне дали шанс взяться за дело…

…Не то что мне не нравится моя обычная работа: нормально к ней отношусь; даже вообще-то люблю; обычно я разнорабочий на складе и отправке в ночную смену – я это называю халтурками; работа ничего – просто делаю дело, забываю и иду домой, загнав от одного до шести курсов[17]17
  Пиво марки Coors.


[Закрыть], – но, в общем, я сижу в своем отделе восемь часов и по зданию перемещаюсь мало; и поэтому особо не заморачивался, когда той ночью впервые увидел того типа на угловом рабочем месте, далеко за упаковочной зоной: я решил, что он, наверное, там всегда, это просто я его не замечал; может, сменами не совпадаем или на полставки работает, уж не знаю; у нас здесь, скажем так, все не то чтобы строго; но, когда я возвращался обратно к себе, после того как починили упаковочную систему – спасибо Ронни и его волшебному набору гаечных ключей, – вот тогда тип как бы и привлек мой взгляд; ну и я задержался, потому что, ну, очень быстро стало понятно, что мужик занят какой-то шизой; и сперва я встал на месте и уставился на него на секунду, и он глаз не поднял, и тогда я заныкался в тени за клеткой лифта, метрах в пяти от его рабочего места, чтобы приглядеться получше; но даже тогда не смог особо разобрать, что там творится; значит, у этого типа по всему рабочему месту был разбросан хлам – настоящий мусор и хлам: прямо-таки кучи и наносы на полу, на центральном верстаке, на стеллажах за спиной, на большом сборочном столе слева, прислоненные к ножкам печи справа, – и тип как будто в нем рылся, перебирал и, типа, что-то искал…; сцена, типа, квазиинфернальная: всклокоченный мужик – кожа да кости под хлипкой черной курткой, с жирными черными волосами и щетиной – копается среди курганов барахла в шатре пыльного янтарного света от лампы над центральным верстаком…; ну, показалось, что тип принялся за обед, а дел у него хватало до ужина, так что я решил оставить его с богом и вернуться к работе, где меня в любом случае уже ждали, да не забивать голову тем, что до меня не касается; но, конечно, тем же вечером, когда увидел Лонно – то бишь начальника цеха Лонно, – я сразу такой Эй, а что там за история с?..

…И ответ, значит, такой: этот мужик – друг Хьюи [он же мистер Босс], они о чем-то промеж собой договорились, так что лучше в это не лезть: сверху сказали – не трогать чудика; оказывается, он приходит уже где-то неделю-полторы почти каждый вечер, собирает свою свалку и просто как бы на ней копошится; ну, что, меня это не колышет, мне тут еще чеки собирать, так что я не буду обращать внимания на сральник, который разводят в углу завода…; живи и дай жить другим, я и т. д.; но тип-то, тип был реально шизовый – так что хоть судите меня, но позже той ночью я решил пойти в мужской туалет наверху, рядом с помоечным садом этого мужика, и задержаться поблизости, в тени…; потому что тип все равно и бровью не вел, настолько упулился в свое занятие: корчевал грядки мусора, сортировал, что-то выкладывал на центральный верстак, потом тасовал эту отобранную хрень, громоздил штабелями, раскладывал, потом ходил вокруг верстака и что-то прикидывал с разных углов, с горящими глазами…; и потом, на следующий вечер, я увидел, что говна у него еще больше – видать, он его натащил…

…Какого такого говна? – такого говна, как велосипедные обода, гнутые полоски от жалюзи, сидящий, улыбающийся прорезиненный Будда с хорошим таким порезом на боку, страницы газет, севшие батарейки, пивные бутылки, детские «камаро» из жести, куски рабицы, фотографии, битые флаконы, мятые сигаретные пачки, электрические провода, ампутированные ножки от стола, пластмассовые кожухи для гитарных струн, ботинки без шнурков, леса упаковок от фастфуда, обрезки шин, выпотрошенные аудиокассеты, бумажные книжки без обложек, комодные ящики без ручек, лоботомированный планшет, останки зонтичного катаклизма, одинокие носки, согнутые пополам рации…

…Такого вот говна – вагон и еще маленькая тележка; и обращался он с хламом бережно, с заботой и вниманием, как будто это что-то драгоценное – в результате чего я стал навещать кулер почаще, чтобы был лишний повод сгонять в мужской на втором этаже и таким образом проведать мистера Необъяснимого; не то чтобы он хоть раз заметил меня, понятно: его слепота была легендарной; в смысле, типа, вот послушайте, что случилось после моего третьего похода в экскреториум на второй вечер: закончил я с пожертвованием своих почек в унитаз и заныкался в залифтовую страну теней, чтобы глянуть одним глазком; и увидел, что тип погружен в свой фирменный танец: рыскает промеж раскиданных отбросов, что-то выбирает из куч, потом скрупулезно выкладывает на центральном верстаке, с пылающими глазами… когда вдруг – зацените – хлобыщет кулаком по столу, замирает, выкручивает свой взор на дальний свет и ревет на кучу отобранного говна:

– Ты херня… ты херова… херня!

даже ни разу не подумав, что его кто-то может услышать…; другими словами, безумие, путешествие в шизу – а потом еще лучше, стало даже еще лучше: как только он закончил орать на говно, берет из штабеля на полке сзади себя полотно серого резинового материала, выкладывает поверх обложенной матюками кучи говна на верстаке, хватает ножницы и кромсает резиновое полотно так, чтобы оно накрывало кучу хлама, где-то метр на полтора, – и тогда берет всю кучу и сует прямиком в гребаную печь!; блин, я даже и не заметил, что свой хлам он выкладывал на одном из наших здоровых противней; но когда он начинает крутить температурные ручки на печи, а потом просто как бы гулять у рабочего места, пока говно печется, – ну, тут я быстренько оттуда убрался, кабанчиком метнулся обратно в цех и не мог не обратиться напрямую к Лонно:

– Ну так что?, говорю: В смысле, что там за история с…

– Слушай, на этой печи стоит мощная вытяжка; ты не переживай;

– Но я не – в смысле, этот тип…

– Слушай: Хьюи говорит, ему можно, – значит, можно; и Хьюи не хочет помех;

Все это только погнало меня обратно прямиком к кулеру…; и все же я решил пока вернуться к работе – типа, печь он будет еще долго, правильно? – так что я спустился и занялся перевозом бочек крахмальной патоки, только что поступивших в техническую зону, – ну знаете, когда раскачиваешь эти здоровые бочки, чтобы их стронуть; и я был внизу, с остальной бригадой первого этажа, работал работу – правда приятное достижение, – хотя сперва, должен сказать, на работе сосредоточиться было трудно, потому что тип – его образ то бишь – все мелькал в голове и прямо-таки отвлекал; но скоро, может, минут через тридцать пять, я вернулся в теневую сферу за клеткой лифта – к этому времени уже хотелось устроить своим почкам парад с конфетти – и снова мог наблюдать человека-шизу; и нате пожалуйста, он никуда не делся: смотрит на свои часы, что-то записывает в школьную тетрадку с мраморным рисунком на обложке, стоит у верстака и грызет первые две кутикулы на отвратительно чумазой левой руке; но потом – потом, – снова сверившись с часами, он сделал вдох, взял парочку матерчатых полотенец, распахнул печь, извлек противень с говном и быстренько выдвинул на верстак; тут же принял серьезный вид или, как бы лучше выразиться, созерцательный, положил руку на подбородок с мрачной фиксацией в глазах, пока медленно кружил вокруг верстака и разглядывал то, что сотворил…; но что он сотворил-то, вот что мне хотелось знать, что это за уродливая люмпенская масса поносной серости, где резиновый слой расплавился и полностью покрыл мусор, который мужик так старательно организовывал; и мне, скажу я вам, эта штуковина напоминала не более чем валун, но полублестящий, кусок магмы, вывернутый из харкающей земли…; другими словами, мужик был далеко в шизе, уже там корни пустил, стряпая свою мусорную пармиджану…

…Но в таком духе он продолжал несколько следующих ночей, этот одинокий гражданин собственного глубинного пространства, тот, что заточен в царстве гипергребанутости; и, когда я проходил мимо, по меньшей мере пять-шесть раз за ночь, говномастер всегда занимался все тем же: просматривал и наваливал, или занимался психотическим микроменеджментом на верстаке, или карандашил в тетрадке; впрочем, иногда мне везло, и я заставал его, когда он шипел-плевался:

– Иди на хер, херня… на хер!..

или

– Ты жалкая… жалкая херня!..

после чего немедля совал говно в печь и захлопывал; и постепенно, типа, в следующие четыре-пять дней полки его рабочего места начали заполняться этими великолепными отродьями, его печеными детками, все – совершенно одинаковые, как огромные опухолевидные пакеты тв-ужинов, которые мир от страха решил не разворачивать; и, видимо, по заводу пустили слух не трогать юродивого, потому что как будто никто к нему не приходил и не замечал, и никому особенно не сдалось его обсуждать, когда я поднимал тему, а сперва я это делал постоянно, но потом с визгом спустил ее на тормозах; не то чтобы, понятно, потерял интерес – больше того, меня это так взбудоражило, что я тогда же подал на отпуск, потому что хотел уследить за типом, посмотреть, к чему придет его кулинарный фестиваль; но отпуск приближался слишком быстро, чтобы успеть найти, с кем поменяться днями, и, несмотря на слабое остаточное любопытство, я на самом деле не представлял, чтобы стал приходить на завод в нерабочее время только ради прогресса шизовика – типа, надо же и честь знать…; и вот я в итоге взял свои две недели, из которых считались только девять дней, потому что один выпал на День труда; и это время я провел отлично, тут все без проблем: быстренько наладил свой график и зажил по-человечески, чтобы солнце меня хотя бы увидело, и наверстал по части дневного телевидения, и не брился, и ездил с Роджем на гонки серийных машин, и оттягивался, и набил полевых кроликов, и видел дно пары бутылок, и волочился за юбками, и малость постарел и немало запаршивел, и оттягивался…

…И оказался как-то не готов к такому разочарованию, когда, вернувшись на завод, обнаружил, что Его Шизовое Величество, оказывается, в мое отсутствие уже смотал манатки; то есть что-то из его уличного говна еще валялось на рабочем месте, но высушенное жарко́е пропало, как и он сам, и все, что мне ответил Лонно, – что его договор подошел к концу и что мне лучше об этом забыть; ну вот же блин, а…; то есть я знаю там насчет ценности загадки в жизни, но время от времени…; скажем так: неплохо бы увидеть мало-мальскую, как ее там, кульминацию…; но еще я понял, что моя печаль – наверняка просто результат уныния из-за первого дня работы, так что выкинул все из головы и вошел в прежний ритм; и было приятно вернуться, типа, к Тому, Джулиану и Снифтеру, все отличные мужики, и – после понятного начального сопротивления – было славно влезть обратно в часовой механизм завода, просто встать в распорядок: убирать на место то, что не на месте… помогать разгружать грузовики поставщиков… пополнять склад… распределять заказы… подметать в кабинете Джеффа… проверять счета… подписывать счета…