Текст книги "Потерянный альбом (СИ)"
Автор книги: Эван Дара
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
– Он думал, я псих! – сказал, может подсказать хорошего психиатра в Дэвисвилле!; но я сказал Доктор Мазлин, пожалуйста: я ничего не придумываю!; в смысле, я сижу у него в кабинете на столе, раздетый до трусов, у меня везде сыпь с обратной стороны рук и ног, сверху на ступнях, и даже в чертовых ушах есть гнойники, – а он говорит, мне нужно лечиться у психиатра!; и знаешь, я просто смотрю на него и говорю Доктор, сэр: знаю, я не специалист, но я и не псих!; да вы сами на меня посмотрите…
– Если говорить по существу, то трудно найти группу, которая заботится об экологическом и экономическом благополучии Изауры так же, как «Озарк» (Реклама)…
– Но при таких открытиях в генетике, при таком прогрессе в реверсии фенотипа рекомбинантной ДНК в голову приходит, что они могут что-нибудь найти, какой-нибудь генно-модифицированный агент, который мог попасть туда, в водоносный слой, и, не знаю…
– И зачем я в него заглядываю, зачем открываю конверт, если каждую неделю там одна и та же сумма, вплоть до пенни; но, наверное, я не могу удержаться: все равно приятно знать, что чек действительно на месте, а на чеке – мое имя и круглая сумма, приятно подтвердить, что он снова вернулся; или, наверное, мне хочется убедиться, что с чеком ничего не случилось, что в сумме нет никаких ошибок; и я надрываю конверт, и вместе с моей зарплатой выпадает зеленая бумажка, такого же размера, как и чек; а на этой бумажке – записка от Боба Росса из службы информации, и там сказано, что он пишет нам, чтобы заверить: прежде всего «Озарк» хочет поступить правильно…
– И я кипячу; я хочу сказать, так-то я не сомневаюсь, что воду из-под крана можно пить спокойно, но ведь не знаешь наверняка, что за чертовщина туда может попасть, так что я кипячу все, что принимаю внутрь: все, с чем готовлю, все, что пью; все, с чем мою посуду или чищу зубы; и стараюсь не открывать рот, когда принимаю душ: рот на замок, и дышу только – только – через нос…
– И вот, когда кончается первый период, я спешу к киоску, но увидев, как там взвинтили цены, решаю ничего не брать, – в смысле, я не уверен на сто процентов, но такое ощущение, что хот-доги как минимум на двадцать центов дороже, чем в прошлом сезоне; в смысле, не так уж они мне и нужны, есть не хочется, просто на стадионе так принято, так что я просто сходил в туалет и все; потом, когда возвращаюсь на трибуну, все вокруг стоят, или разминаются, или прогуливаются, а на поле на свой маршрут вышли машины – в медленный улиточный танец, срезающий лед, – и ни с того ни с сего я слышу, как в нескольких рядах выше поднимается шум; и там женщина в парке – не знаю, кто такая, но она стоит перепуганная и злая, кричит на девушку, которую, кажется, звали Тоня, кричит, что Тоня против Изауры, что она очевидно против Изауры, потому что у нее какие-то там дела с Моной, и что она, очевидно, хочет опорочить Изауру; и это было скверно, все вокруг смотрели, такое напряжение…; и Тоня, знаешь, бедняжка Тоня…
– Там, где это принесет пользу, «Озарк», будучи добрым соседом, пойдет дальше требований закона (Реклама)…
– Ну и что еще мне остается – только оттирать; и вот я оттираю все коридоры на первом этаже, потом оттираю подвал; лью ведра и ведра «Аякса», то и дело мою и ополаскиваю щетки; оттираю на четвереньках, и тут мне становится плохо; потом на мои руки, пока я лежу, на руки как будто что-то давит, а потом это ощущение распространяется, распространяется в ноги и в спину – что-то давит, словно пожар и давление, как будто меня буквально давят; тогда я обращаюсь к врачу, прохожу лечение стероидами – и ничего не помогает; тогда я снова иду к специалисту, и он не знал, что со мной случилось, ничего не выписал, а теперь это давящее ощущение перешло в левое бедро, и врачи, эти сраные врачи, они все боятся раскрыть рот, лишь бы не лишиться лицензии…
– А соседи бесятся из-за моего звонка в управление здравоохранения; но меня интересовала всего пара вопросов, хотелось кое-что узнать, но там ничего не смогли ответить, а соседи теперь со мной не разговаривают – видят на улице и поворачивают в другую сторону; и я так скажу, это теперь чертовски бесит меня, и более того, хочется у них спросить, откуда они-то, черт возьми, узнали, откуда они-то услышали про мой звонок…
– Так что теперь я помалкиваю, не говорю ни слова; как бы, у нас все помалкивают, никто никому не говорит ни слова; так что я просто делаю свою работу, просто, как всегда; например, только что разобрался с пептидом по Кьельдалю, и там все хорошо, хотя по нему редко выходят прямолинейные результаты; а на прошлой неделе мне дали гравиметрический анализ хлорида – оказалось, AgCl, – это попросили сделать срочно, но уложиться в срок было несложно, и даже приятно; все как и сказал Джим: мы компания маленькая, всего лишь маленькая лаборатория; у нас маловато других регулярных клиентов, и надо радоваться, что они решили сотрудничать именно с нами – доверять нам; следовательно, и мы должны доверять им; более того, Майкл мне говорил, что от месяца к месяцу от них зависит от шестидесяти до семидесяти процентов нашей прибыли – мы постоянно отправляем к ним результаты или образцы через весь город; в общем, все как и сказал Джим: мы не можем себе позволить их потерять; нельзя, чтобы даже показалось, будто мы в чем-то выступаем против них; и я ценю его честность, правда…
– Легко ненавидеть большую химическую компанию (Реклама)…
– И я вижу по телевизору репортаж о городке в Техасе, где сошел с рельсов поезд с отходами, идущий с завода по переработке нефтехимических материалов, и вагоны загорелись, весь город накрыло дымом; и ведущий говорит, это как затмение, районы города потемнели и некоторые люди надевали налобные фонарики, пока бежали домой или эвакуировались в заброшенный бойскаутский лагерь в шести километрах от западного конца городка; и местная больница уже перегружена, надо ждать четыре часа, чтобы тебя приняли, и этот телеведущий сидит на фоне черепов и костей, позади него парят под разными углами черепа и кости, некоторые – размытые или в расфокусе, и Билли, мой восьмилетний сын Билли, сидит прямо перед телевизором, смотрит все это, сидит и смотрит, не двигаясь, совершенно не двигаясь…
– И вот наконец они что-то сделали, поднялись с жопы и что-то сделали, так я слышал, когда остановился заправить «форд», мол, штат наконец велел департаменту охраны окружающей среды взять пробы воды; вот видишь, что-то они сделали, что-то они делают…
– И я чувствую себя виноватой, правда, я убиваюсь из-за чувства вины, ведь это все я: это я уговорила мужа купить этот дом; это я, это все моя идея, и это из-за моих требований мы перевезли сюда детей и отравили…
– В одной унции зубной пасты гораздо больше хлороформа, чем в 300 000 литров воды из озера (Реклама)…
– Но это только из-за штата, из-за того, что штат Миссури сказал в газете…
– Что они не были уверены, что они не знали концентрации химикатов и есть ли повод их опасаться, но из-за того, что «Озарк» сейчас печатает в газете, мне просто хотелось знать, знать хоть что-нибудь, так что я…
– Звоню в мэрию, звоню им, но как только мужчина по телефону услышал, насчет чего я звоню, он будто разозлился, отвечал резко и нетерпеливо, и не давал задавать вопросы, и оборвал на полуслове, и сказал, что для меня это слишком сложная техническая информация…
– Но главное, что у меня не идет из головы: Будут ли нормальные дети у моих детей?; что станет с ними?; что внутри них, что они в себе переносят?; потому что это же я – это я их каждый день отправляю гулять на улицу, никто же не знал, нам ни разу не говорили, и вот мне…
– Страшно становиться дедушкой: что у них родится?; надо ли попросить своих детей не иметь детей – или надо прямо им сказать, что я, что они могут быть…
– Навсегда заражены тем, что может проявиться, а может и не проявиться, а может прождать еще восемь поколений и только потом всплыть? – но когда пытаешься с этим справиться, как-то уложить это в понятную форму, когда я…
– Звоню в региональный штаб EPA в Канзас-Сити, и наконец мне ответил тот, кто мог сказать что-то внятное, он заявил, что у него куча папок с другими делами намного хуже, чем то, что я рассказываю про Изауру; и заявил, что EPA не планирует расследовать ни одно из них, что они не намерены предпринимать ничего, вообще ничего…
– В картофеле 150 различных химических веществ; одно из них – мышьяк, смертельный яд (Реклама)…
– А потом он сказал, мол, среди моих друзей высокий уровень заболеваемости раком; так он и сказал, а это, на минуточку, комиссар здравоохранения округа, начальник, это его цитата в «Репабликан энд Хроникл», но потом он сказал, комиссар здравоохранения округа сказал, что это ничего не значит, что рак у его друзей вообще не имеет отношения к…
– Ее работе, потому что она молодец, она была хорошим референтом, Джим никогда не жаловался, а Лоис всегда гордилась тем, что работает референтом у секретаря городского совета, ей там очевидно нравилось, она всем была довольна, со всеми отлично уживалась, чувствовалось, как она жалеет, когда заканчивался рабочий день; но, оказывается, Мона попросила ее позвонить на канал KMOV в Сент-Луисе, потому что у нее там работает оператором родственник, в новостях, и Лоис взяла и позвонила, она сама в этом признается, но это же вряд ли причина – я знаю, что это не причина ее отпускать, ее увольнять, ее…
– Винить во всем, но это все я, я этого хотела, я думала, это правильно, естественно и прекрасно, что это создаст и закрепит меж нами близость, какой не добиться иначе, и сам образ, когда я о нем задумывалась, был столь прелестным, столь нежным, столь трогательным – его крошечность и мое отдавание, и как я прижимала его к себе, у себя, и слабое посасывание, отдавание самой своей сущности, – но что я ему отдавала? что я давала; я пила эту воду двадцать два года так что ответьте что я ему давала…
– Потому что теперь они переобуваются, говорят, «Озарк» меняет данные…
– Говорят, им пришлось изменить… кто-то что-то обнаружил, и они были вынуждены изменить данные…
– Потому что, когда все случилось, помню, они говорили всего две тысячи литров…
– Я помню, сперва они говорили – от семисот до двух тысяч литров…
– Но на следующий день, помню, они выступили и изменили данные об объеме химиката, разлившегося у школы № 41…
– Именно: на следующий день я уже читаю, как они выступили и сказали, что на самом деле было пять тысяч литров…
– Именно – они тут же изменили данные; помню, как они изменили объем разлившегося из трубы дихлорметана…
– Почти сразу же, помню, они сказали, что разлилось пятьдесят тысяч литров…
– Ну слушайте, сперва пять тысяч, а потом сразу пятьдесят…
– И слушайте – пятьдесят тысяч литров, пятьдесят тысяч литров хлорметана прямо под территорией школы № 41…
– И при все этих изменениях, слушайте – при всех этих изменениях…
– Потому что теперь, как говорят, они заявляют о двухстах тысячах литров, теперь они снова исправились и заявляют о двухстах тысячах литров…
– И утечка, перед тем как ее обнаружили, длилась двадцать семь часов, ну слушайте…
– Двадцать семь часов, ну слушайте…
– И из-за этого в почве вокруг школы высокое содержание токсичных растворителей, говорят, там провели тестирование и обнаружили в почве токсичные…
– И что пять тысяч литров разлившихся химикатов попали в реку Джинеси, говорят, они без обработки выливались прямо в…
– И что одного работника с зачистки пришлось срочно везти в больницу Парк-Ридж, говорят, ему обожгло легкие, когда…
– Говорят, он всего-то вдохнул пары в районе Озарк-парка, и у него воспалились легкие…
– И говорят, что Мона его навещала…
– Говорят, она пыталась встретиться с работником в больнице…
– Потому что он работал в районе, куда она не могла попасть, я так понимаю, ее не пускали в Озарк-парк…
– Продолжать ее тестирование, потому что, как я понял, она обошла большую часть территории вокруг Озарк-парка…
– Говорят, она замеряла концентрацию каждые несколько кварталов…
– У нее есть оборудование, и она с кем-то сотрудничает, и, по-моему, она…
– Проводила всякие тесты, и, говорят, на углу Меррилл-стрит и Лейк-авеню…
– Говорят, в воздухе на углу Меррил и Лейк она обнаружила дихлорметан…
– Нашла там в воздухе офигенно высокую концентрацию дихлорметана, так говорят…
– Как бы, она нашла дихлорметана в пятьсот раз больше, чем допускает ГОСТ штата…
– В пятьсот раз, и я…
– В пятьсот раз, и я просто…
– А я ведь живу прямо за углом, на Росс…
– Но потом штат, говорят, штат вмешался…
– Точно, говорят, что штат участвует в деле…
– Говорят, что в Джефферсон-Сити объявили…
– Говорят, они решили повысить допустимый уровень дихлорметана в воздухе…
– Была, как говорят, одна часть на миллиард, а теперь какое-то агентство штата заявило, что разрешено вплоть до шестнадцати частей на миллиард…
– И теперь штат хочет, говорят, повысить допустимый предел…
– Я имею в виду, хотят повысить…
– Они хотят повысить до шестнадцати частей на миллиард, и я…
– И «Озарк», знаешь, «Озарк» заявляет, что штат не должен это делать, что так менять предел нельзя, предел должен быть двести частей на миллиард, и я…
– «Озарк» хочет поднять предел до двухсот частей, и я…
– И этому нет конца, просто нет конца, и я…
– И я как бы посреди всего, которое везде, и во всех направлениях, и во всем…
– и без прошлого, и без конца, но есть…
– постоянство, и вековечность, и ощущение, что я, что оно…
– никогда не исчезнет и никогда не не вернется в каком-то скрытом проявлении или скрытом направлении, а я хочу, чтобы оно просто ушло, и забылось, и умерло, и…
– просто ушло, и я…
– Невозможно заснуть – все кружится и кружится, и встаешь, и кажется, будто сейчас взлетишь, и так каждую ночь, каждую чертову ночь, и я…
– так себя чувствую, будто я на своей яхте в Айрондеквойт-Бэй, иду на гроте против убийственного ветра, и он бьет в лицо и хлещет одеждой, и я тянусь к снасти и чувствую, как она рвется и обжигает руку…
– и слышу рев, и стон дерева, и стонущий металл, и мощные порывы все свистят и хлещут…
– и это не прекращается и не замирает, и я…
– и мои горящие руки куда-то несут, и меня тянут, забирают…
– и это похоже, я хочу сказать, это в точности похоже, словно тебя подстрелили, а потом не потрудились добить…
– Друзья; соседи; добрый народ Изауры, сказал он: члены нашего сообщества; а потом поднял глаза от речи и – до сих пор это стоит перед глазами – медленно окинул публику взглядом, почти блаженным…
– И да, сегодня вечером я вижу немало знакомых лиц, – помню, сказал он: лиц, вместе с которыми я жил, работал и молился больше тридцати лет; лиц, с которыми я заседал в городских комитетах; лиц, которые почти привык считать своими отражениями…
– А потом у меня вырвался вздох, когда он наконец после долгой паузы произнес Приветствую; приветствую вас всех…
– Я пригласил вас всех присоединиться ко мне этим вечером, потому что мне нужна ваша поддержка, помню, говорил он: мне нужна ваша поддержка перед лицом испытания, которому подверглось наше сообщество; да, перед нами стоит испытание, но оно, заявляю я вам прямо, скоро уйдет…
– Но еще это испытание нужно встретить сообща, помню, сказал он, когда фотограф перед сценой начал щелкать с другого ракурса: потому что, вопреки некоторым заявлениям, это испытание для всех нас, вместе…
– Мужчина в зеленых вельветовых брюках рядом со мной опустил взгляд на колени и погладил свои длинные ноги; другой в двух рядах впереди снял белую кепку, похожую на малярскую; но у меня не получалось заставить себя двигаться, даже – несмотря на то, что хотелось, – раздавить свой бумажный стаканчик со столиков с «Пепси» и «Хай-Си Оранж», накрытых у дверей в зал; для меня все еще шло время молчания…
– И все же, друзья, я прошу вас задуматься о мощности фундамента, с которым мы встретим это испытание, помню я его слова: о нашей силе, которую мы черпаем из наших общих ресурсов; у нас есть традиции; у нас есть история; у нас есть единство цели; всего, что мы хотим достичь, мы, уверяю вас, достигнем…
– Как вам хорошо известно, в корпорации «Озарк» трудоустроена почти пятая часть всей рабочей силы Изаурского региона, помню, говорил он: мы самый крупный работодатель и налогоплательщик в городе, выплачивающий около тридцати шести процентов налога Изауры за недвижимость; в среднем мы каждый год вкладываем свыше четырнадцати миллионов долларов в местные образовательные учреждения и еще пять миллионов – в благотворительные, общественные и культурные организации района; мы второй в мире производитель и обработчик пленочных, фотографических и изобразительных продуктов…
– Но – как, уверен, вам известно – это только статистика, всего лишь цифры, помню, говорил он: а связывают нас, даруют нам связь преданность и чувства, порождающие все эти цифры, преданность и чувства, образующие самый их фундамент; и эти преданность и чувства – уверен, вы согласитесь, – обходят по важности любые цифры: их вовсе нельзя подсчитать…
– Вот почему мы хотели встретиться с вами сегодня здесь, в школе № 41, где около десяти месяцев назад и началось наше испытание, помню, говорил он: потому что здесь же мы увидим, что нашу ситуацию нужно рассматривать не только как испытание, но и как возможность; да: возможность вновь убедиться в мощности и прочности нашей связи…
– И по залу что-то зашуршало, будто провели пальцем по натянутому сарану; но, помню, раньше, чем все затихло, он продолжил, перекрывая шуршание: и я приглашаю вас, друзья и соседи: я приглашаю вас укрепить эту связь вместе со мной…
– Перед нами стояла проблема, раскатывался голос Фобеля поверх микрофона к зрителям; а потом, помню, он сказал – в точности так и сказал, – но на самом деле это вовсе не проблема…
– Ибо в конечном счете наша проблема – это страх, помню, говорил он: и бороться нам нужно со страхом – бороться так же, как с любой иррациональной стихией, грозящей нарушить покой и процветание нашего сообщества; и этим вечером у меня только одна цель: с вашей помощью заместить страх, парализующий и иррациональный страх, фактом…
– Затем, помню, он произнес, взмахнув руками: так позвольте же мне представить вам план «Озарка» для полной защиты из восьми шагов – не более чем план по освобождению нашего сообщества от напасти страха…
– Затем из-за него на сцену вышел помощник в темном костюме и поставил сбоку мольберт; на мольберте висела стопка больших листов кремового оттенка; на верхнем были эмблема «Озарка» и, если я правильно помню, напечатанные большими черными буквами слова Восемь шагов к полной защите…
– И тогда Фобель объяснил, что «Озарк» уже обещает выделить не меньше ста миллионов долларов на следующие пять лет, чтобы избавиться и предотвратить, как он выразился, все и каждое обстоятельства, которые могут вызвать общественную тревогу…
– И помню, на следующем листе говорилось Наше Обещание…
– И помню, на следующем листе говорилось 100,000,000.00 долларов…
– И помню, как он объяснял, что «Озарк Лабс» уже начали программу по замене, ликвидации или обновлению всей тысячи подземных резервуаров для хранения химикатов за свой счет, несмотря на то, что все резервуары уже отвечают или превосходят промышленные стандарты как безопасности, так и долговечности….
– И что в то же время они заново отремонтируют все объекты по утилизации и установят в них изоляцию из особых укрепленных бетона, глины и – как, по-моему, говорилось на листе – новых сплавов, специально разработанных японскими специалистами по переработке отходов как раз для этих целей…
– И что «Озарк» перестроит всю систему дымоходов, в том числе поставит у Лейк и Оутман-авеню совершенно новые трубы, что привело меня в полный восторг…
– И что часть программы – за следующие три года снизить на треть случайные выбросы в атмосферу, помню, говорил он, а в следующие три года – еще на треть…
– И что «Озарк» создаст, как он, по-моему, сказал, подземный барьер, чтобы не выпускать подземные воды из резервуарного хранилища у корпуса 115…
– И что они установят в областях вокруг Озарк-парка новую систему всестороннего мониторинга качества воздуха, помню, говорил он…
– И что «Озарк» уже внедряет передовые технологии, чтобы продолжать производство лучше, чище и эффективнее, помню, говорил он…
– В том числе, помню, говорил он, новую углеродную систему фильтрации для всех газовых выбросов с производства основы фотопленки…
– А также систему ресайклинга закрытого цикла, которая будет восстанавливать больше девяноста семи процентов всего использованного дихлорметана, помню, говорил он…
– Со сверхзадачей снизить выбросы дихлорметана на полные восемьдесят процентов в течение пяти лет, помню, говорил он…
– Более того, в «Озарке» теперь на полную ставку работают восемь инженеров-химиков, – помню, как говорил он, – чтобы создать новую, революционную пластиковую основу для фотографической пленки, для которой не требуется дихлорметан в качестве растворителя…
– Благодаря чему от него полностью избавятся, помню, говорил он…
– И публика слушала и переваривала, молча, почти не двигаясь, не двигаясь вообще; и я помню, что человек рядом со мной расслабил хватку на ветровке, которую скрутил на коленях…
– И я помню, женщина за мной проронила О, слава богу…
– Короче говоря, настоящим я обещаю сделать все, что в наших силах, чтобы сократить или ликвидировать все и каждый источники беспокойства, помню, говорил Фобель: не просто обязательный минимум, не просто то, что нужно для дальнейшей жизни, а все, что только возможно, чтобы сгладить озабоченность сообщества…
– Далее, – помню, говорил он, – в рамках важной части программы по успокоению сообщества мы также предложим гранты в пять тысяч долларов на улучшение жилищных условий для домовладельцев в окрестностях Озарк-парка, а именно – в кварталах, ограниченных Ридж-роуд и шоссе 31…
– А также рефинансируем существующую ипотеку в этой области по ставкам ниже рыночных, помню, говорил он…
– И для некоторых семей, отвечающих условиям, мы подготовили пакет беспроцентных займов, говорил он…
– И, если вам интересно, почему мы все это делаем, я вам отвечу, что наши помыслы совершенно рациональны и чисты, помню, говорил он…
– Потому что для нас в «Озарке» это надежная инвестиция, говорил он: инвестиция в долгосрочную стабильность нашего сообщества…
– Потому что мы – с вами, помню, говорил он: мы – часть вас…
– Более того, мы и есть вы, помню, говорил он: границы нет…
– Да, друзья и соседи, сегодня наше послание звучит громко как никогда, помню, говорил он: экологическая ответственность – это основополагающая ценность «Озарка»; и мы подтвердим этот девиз скоординированными действиями…
– Мы в «Озарке» настроены войти в ряды добрых стражей Земли, помню, говорил он…
– И помню, на следующем листе говорилось Вперед, к высоким достижениям…
– И потом, помню, Фобель взял паузу; потом поднял чашку рядом со своей кафедрой и сделал глоток…
– И мне показалось, он говорил хорошо, и ответственно, и правильно…
– И мне показалось, может, надо похлопать, чтобы как-то ответить, растопить лед…
– И да, меня потянуло хлопать, когда начали хлопать некоторые другие…
– Но потом подумалось, что лучше сдержаться, перестать, раз аплодисменты так быстро прекратились…
– Но потом, когда Фобель пригласил на сцену представителя управления здравоохранения округа, я сказала сыну перестать возиться с раскрасками, которые разрешила ему взять с собой; просто положила ему руку на колено, чтобы не шуршал, а потом усадила ровно, чтобы он внимательно слушал…
– Но он был очень робким, этот чиновник из Стилвилла; долго плелся к кафедре в середине сцены, и потом мямлил, и было слышно, как он дышит в микрофон…
– И, помню, сперва он представился и сразу же начал читать с бумажки; но потом прервался, потому что забыл поблагодарить Джорджа Фобеля за то, что тот его представил; но когда он поблагодарил Фобеля и снова начал читать, то еще раз представился…
– По-моему, он сказал, что его зовут доктор Джо Ницер и что он директор управления здравоохранения округа; и зал затих, чтобы расслышать его, его робкий голос…
– И помню, он сказал Как вам известно, в течение нескольких месяцев штат направлял в Изауру специалистов по воздуху, воде и почве для изучения условий…
– Эксперты провели исчерпывающее исследование, и недавно у меня была возможность ознакомиться с его результатами, помню, говорил он…
– И первым делом надо заявить, помню, говорил он: что по всем общепринятым метрикам и стандартам статистическая вероятность болезней из-за уровня содержания веществ, обнаруженного в Изауре…
– Настолько низкая, что практически нулевая, помню, говорил он…
– Практически нулевая – это в точности его слова, я не сомневаюсь…
– Другими словами, помню, говорил он, все еще читая с бумажки: для большинства граждан проблемы практически не существует…
– Волноваться правда не о чем, помню, говорил он…
– И стоило это услышать, стоило услышать, как он это говорит, у меня чуть слезы не полились…
– Но не полились, мне же не хотелось выставить себя на чертово посмешище…
– И потом, помню, он сказал В частности предварительные тесты выявили, что, исходя из средневзвешенного состояния проб из шестнадцати мест бурения до глубины залегания водоносного слоя Изауры, расположенных через равные промежутки, в образцах воды содержится сорок девять частей дихлорметана на миллиард…
– Надо сказать, это слегка выше установленного штатом предельно допустимого уровня, помню, говорил он…
– Но в три тысячи раз ниже уровня, указанного в федеральных правилах техники безопасности, помню, говорил он…
– И потом, помню, он сказал Вдобавок тестирование показало наличие атипичного подстилающего шлейфа…
– Который мог временно завысить показатели, помню, говорил он…
– А я там сижу и думаю Что за белиберду он несет?..
– Другими словами, казалось, он хочет сказать, они нашли что-то хуже, чем положено…
– А это, если я правильно его понимаю…
– И потом он читал еще, новые цифры и новые нормы, голосом, который слышался с трудом…
– И потом внезапно сложил бумажки, и я думаю: что это он делает…
– И он поднял глаза, и я думаю: это что, все?..
– Он, другими словами, закончил, кажется, он закончил…
– И потом вернулся Джордж Фобель, и пожал ему руку, и поблагодарил за то, что пришел, и потом вернулся фотограф; но не успел коротышка отвернуться, как Фобель попросил – и вот его точные слова – сказать нам прямо, объяснить выводы простым языком; и как же здорово, как же здорово, что он об этом попросил…
– И врач из округа сказал Конечно; помню, как он сказал Конечно, пожалуйста…
– И потом сказал, что данные вполне ясно показывают, что статистическая вероятность значительного риска для любого человека, по сути, ничтожна; помню, так он и сказал…
– Он сказал, что все ничтожно, помню, так и сказал…
– И, знаете, я там сижу и думаю…
– Я просто думаю Как он мог?..
– И тогда Джордж Фобель поблагодарил его и, помню, отпустил обратно на его место…
– И тогда Фобель представил следующего спикера, мужчину намного крупнее, с копной седых волос, и меня удивило, что этот вышел за кафедру безо всяких заметок…
– Такой большой плечистый мужчина в галстуке-бабочке, и Фобель представил его как медицинского эксперта штата; по-моему, он сказал, что это руководитель медицинского исследования штата и что он приехал к нам из самого Джефферсон-Сити…
– Медицинское исследование штата?..; а что за…
– И он тоже доктор, это я помню точно, из преподавательского состава Университета Линкольна, и сотрудничает с какой-то больницей в тех краях…
– И он просто говорил – просто подошел к микрофону и говорил без бумажек, жестикулируя очками в правой руке; и казалось, он знает, о чем говорит, мне казалось, он в точности знает, о чем говорит…
– Вообще он держался очень дружелюбно, словно запросто ведет беседу; правда было такое чувство, будто он обращается прямо ко мне…
– И он произнес низким приятным голосом Друзья; жители Изауры; сограждане Миссури; я пришел сообщить, что вам нечего бояться; и мне показалось, он говорил очень приятно и открыто…
– И он сказал, что в последние месяцы его просили выступить в качестве консультанта эпидемиологического отдела управления общественного здравоохранения Миссури, где один из текущих проектов – Изаура, помню, говорил он…
– Он несколько недель изучал данные из широкой выборки источников, помню, говорил он, кипы сводок, систематически собиравшихся в местных больницах, клиниках…
– У врачей частной практики, в домах престарелых и других медицинских учреждениях, помню, говорил он…
– И еще он тщательно рассмотрел результаты программы анализа крови, проспонсированной медицинским отделом корпорации «Озарк», помню, говорил он…
– Укомплектованного настоящими экспертами, помню, говорил он…
– И потом, помню, он сказал И на основании проведенного со всей тщательностью исследования этой информации, отвечающей высочайшим эпидемиологическим стандартам, я могу вас заверить, что все результаты – негативные…
– Негативные?, и руки сами вцепились в подлокотники; но как же – тогда почему же…
– А у меня все не получалось взять в толк, какого черта остальные слушают так спокойно…
– Но тут, тут до меня дошло…
– Нет никаких признаков необычных проблем со здоровьем в городе, помню, говорил он…
– Уровень всех предполагаемых химикатов в сыворотке крови – нормальный либо ниже нормального, помню, говорил он…
– И на основании всей доступной информации, проанализированной по всем обычным матрицам эпидемиологического исследования, уровень смертности в городе Изауре, включая несколько его городов-спутников, находится в ожидаемых статистических пределах, говорил он…
– То же относится к общим уровням болезни, помню, говорил он…
– Иначе говоря, исходя из эпидемиологических норм мы ожидаем в среднем два случая заболевания раком в детском возрасте в сообществе, отвечающем демографическому профилю Изауры, помню, говорил он…
– Но время от времени встречаются очаги рака, помню, говорил он…
– Так что местный слегка завышенный результат, вероятно, является аномалией, помню, говорил он…
– Да, практически наверняка, помню, говорил он…
– Итак, в завершение, помню, говорил он…
– Выражаясь так, чтобы всех вас успокоить, помню, говорил он…
– Применив самые эффективные эпидемиологические модели в нашем распоряжении, помню, говорил он….
– Мы не можем выявить никаких проблем со здоровьем, помню, говорил он…
– И я это слышу и, знаете…
– Я это слышу и…
– И думаю: Слава богу…
– Думаю: Слава богу…
– И я думаю: Бог мой…
– Ни один из результатов и ни один из показателей не назвать иначе как нормальным, помню, говорил он…
