Текст книги "Потерянный альбом (СИ)"
Автор книги: Эван Дара
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
– В этом я вам ручаюсь, помню, говорил он…
– И доклад, который я подготовил по Изауре, с перечислением и анализом всех наших существенных результатов, доступен для вашего внимания, помню, говорил он…
– Вообще-то я надеялся сегодня раздать копии доклада, помню, говорил он…
– Но, к сожалению, не успел добраться до копировального центра в Джефферсоне, помню, говорил он…
– Так что, если кому-то интересно почитать мою копию, можете подойти в конце сегодняшнего собрания, помню, говорил он: или запишите свое имя и адрес на бумажке, и мы вам его вышлем…
– И тут уже рядом оказался Джордж Фобель, пожимал ему руку, и благодарил, и что-то говорил, что было не расслышать…
– И еще одно, помню, добавил тогда этот приятный мужчина: только одно…
– Меня просили передать нашу признательность от имени штата Миссури за непредвзятость и великодушие, с которыми «Озарк» отреагировал на текущую ситуацию, помню, говорил он…
– Засвидетельствовать благодарность за обязательность, с которой они отреагировали на потребности наших граждан и экономики, помню, говорил он…
– «Озарк» проявил себя образцовой социально ответственной корпорацией, помню, говорил он: эта компания находится в авангарде экологических инициатив…
– И тут, помню, фотограф уже снова был у кафедры, с запасными объективами на шее, и совершенно не обращал внимания на аплодисменты…
– И потом, помню, Джордж Фобель провел представителя штата обратно к его месту в конце стола…
– Помню, они разговаривали и улыбались…
– Потом Фобель вернулся к микрофону в середине и, помню, что-то отпил из бумажного стаканчика…
– Мне показалось, стаканчик был побольше, чем те, что выставили на столики для нас…
– Видимо, стаканчик стоял на кафедре все это время…
– А теперь, помню, сказал он: теперь, друзья…
– Обе его руки, помню, лежали на кафедре…
– Уверен, у вас есть вопросы, которые вам не терпится задать, помню, говорил он…
– И немного погодя мы передадим слово вам, помню, говорил он: и мы просим любого, у кого есть вопросы или тревоги, выйти вперед; мы приглашаем к участию всех, потому что верим, что свобода речи и открытые дебаты обязательны для понимания…
– А ради этого мы в первую очередь и собрались, помню, говорил он: работать над пониманием…
– Развеять все оставшиеся неопределенность и страхи, помню, говорил он…
– Мы с коллегами, а также с доктором Ницманом и доктором Тарру, открыты для ваших вопросов, помню, говорил он: если мы чего-то не знаем, мы так и скажем, а если знаем, то ответим не тая…
– Потому что так же, как мы знаем, что мы – все мы вместе – сильнее этого, помню, говорил он…
– Я уверен и в том, что с вашей поддержкой и участием мы – наше содружество, наше сообщество – будем процветать, и более того – просуществуем дольше, чем петроглифы в Государственном парке Вашингтона, помню, говорил он…
– И потом слева от сцены вышли два человека и вынесли перед центральным проходом высокую кафедру; мягко опустили, а потом настраивали ножки, пока она не перестала шататься; и мне все казалось, один из них – новенький уборщик из корпуса 68…
– А потом один сбегал назад и вложил в держатель на кафедре микрофон; и помню, как он несколько раз обмотал держатель проводом, после чего подключил провод в розетку спереди сцены…
– Но люди как бы не торопились, просто сидели и ждали, пока кто-то наконец не встал и не пошел по проходу; потом в двух местах от меня поднялась женщина, извинилась и пролезла мимо меня, и потом я оглядываюсь и понимаю, что те, кто стоял в конце зала, тоже выходят вперед…
– А оглянувшись и увидев столько людей на местах, и стоявших плечом к плечу вдоль стен зала, и выглядывающих из-за колонн, и всех втиснувшихся позади, кое-где – в три ряда, столько людей…
– Я гадал, где же все, почему здесь не весь город, как кто угодно мог это пропустить…
– И помню, как некоторые выстраивались перед кафедрой с бумажками в руках, записками для себя…
– А Джордж Фобель просто ждал за кафедрой на сцене, всем улыбаясь; и, помню, он сказал Милости прошу, все в порядке: у всех будет шанс, мы рады всем…
– И к очереди по-прежнему присоединялись люди, когда он сказал Ну ладно; и потом помню, как он сказал Хорошо, давайте приступим; можете обращаться с вопросом к кому пожелаете…
– Хотя первую в очереди разглядеть не получилось, потому что ее загораживал следующий, крупный мужчина в бушлате; но тут из динамиков раздался женский голос, слегка дрожащий и тихий голос; и голос произнес Да: мне хочется знать, будет ли еще хуже…
– И Джордж Фобель улыбнулся, и потом усмехнулся, и сказал На этот я отвечу сам; и потом, помню, сказал Во-первых, мэм, если вы не против, что я так к вам обращаюсь, ваш вопрос основан на ложной посылке; ваш вопрос подразумевает, что сейчас все плохо, а это совершенно не так…
– Это подтвердили все эксперты, выступавшие перед вами этим вечером, помню, говорил он…
– Далее, как я вкратце очертил перед этим, мы обновляем или заменяем практически весь наш цикл утилизации отходов, ставим на каждую фазу обработки передовые технологии, помню, говорил он…
– Цистерны из уплотненной глины тройного усиления – каждая будет работать при поддержке двух отдельных емкостей для сбора щелока, – газоочистители, раскислители, термолиз высокого давления, – у нас будет все, помню, говорил он: это потрясающая система нейтрализации отходов; следовательно, я уверен, что говорю от лица всех собравшихся, когда заверяю, что у вас никогда не будет повода для беспокойства…
– И можете на это рассчитывать, помню, говорил он: это будет последнее слово в безопасности населения…
– Спасибо, помню, сказала женщина…
– И вам спасибо, помню, сказал Фобель и поправил бутоньерку, которую он всегда носит на лацкане: Да, сэр…
– Да, мистер Фобель, у меня вопрос, помню, сказал следующий: Сэр, вы уже говорили о грантах для улучшения жилищных условий, пять тысяч долларов для тех, кто живет между Озарк-парком и Ридж-роуд; ну, у меня такой вопрос: я живу на Хитт-роуд, всего в двух кварталах от Ридж, и я не думаю, что эти два квартала должны на что-то… ну, я знаю, что моему алюминиевому сайдингу не помешает…
– Сэр, помню, перебил Фобель: сэр, благодарю за вопрос, потому что вопрос хороший; на самом деле даже важный…
– Знаете, помню, сказал он: все это время мы осознавали очевидную сложность выбора границ для некоторых наших административных решений, поскольку кому-то границы могут показаться произвольными или эксклюзивными…
– И все же, после долгих и серьезных размышлений, мы не можем в отдельных ситуациях найти альтернативу границам, и потому всегда старались быть щедрее в тех, которые все же признавали, помню, говорил он: тем не менее мы понимаем, что индивидуальные исключения неизбежны и должны быть приняты в расчет; так что, если вы мне напишете – в мой офис – и вкратце ознакомите с сутью ваших затруднений, мы обязательно уделим вам всецелое внимание…
– Спасибо, сэр, помню, сказал мужчина: спасибо…
– И вышел из начала очереди, и я помню, как он мял в руках кепку…
– И я помню, как после этого вопроса из очереди вышло еще двое…
– Но потом задал вопрос следующий мужчина в очереди; и, кажется, он прямо сказал, что хочет обратиться к чиновнику из округа…
– И тогда выступавший коротышка, который мямля, он поднял глаза от длинного стола и, помню, сказал Э-э, хорошо…
– И, помню, положил руку на микрофончик перед собой…
– И человек в очереди сказал – по-моему, он начал со Спасибо; а потом сказал Вы говорили нам о хлорметане, но, думаю, многим из нас интересно насчет других химикатов, которые обнаружили под землей…
– Вы не могли бы рассказать о них побольше, точно так он и сказал…
– Обо всех остальных химикатах, по-моему, сказал он…
– И мямлящий, этот мямлик, помню, он ответил Да, конечно, могу…
– Потом пролистал свой блокнот, и, когда нашел, что искал, помню, он сказал На всех опытных точках найдено двенадцать химикатов и пять тяжелых металлов…
– Но не более чем в виде следовых количеств, помню, говорил он…
– И потом, помню, он сказал Иначе говоря, эти химикаты, хотя и наличествуют в обнаруживаемых концентрациях…
– Но позвольте, позвольте сказать мне, помню, заговорил Джордж Фобель…
– Разрешите пояснить, помню, сказал Фобель…
– Знаете, подобные химикаты и в подобной концентрации присутствуют от природы во всех водоносных слоях на такой плотной горной породе, как наша, помню, говорил он…
– Особенно в карбонатных породах вроде известняка и доломита, как у нас, помню, сказал он…
– Все это может показаться немного заумным, помню, говорил он…
– Но это всего-навсего значит, что все хорошо, помню, говорил он…
– То есть на основании всех свидетельств и экспертных мнений мы не считаем, что какие-либо из этих элементов представляют угрозу или риск для здоровья нашего сообщества, помню, говорил он…
– Да, помню, сказал тогда мямлик: совершенно верно…
– Но как насчет слухов, что вам об этих химикатах известно уже лет восемь, помню, спросил следующий в очереди…
– Это чертовски долго, помню, сказал он…
– Да, значительный период времени, помню, сказал Джордж Фобель: и это хороший вопрос…
– Но в течение этого времени, хотя нам действительно было известно о наличии этих химикатов, помню, говорил он…
– Мы не считали, что они выходят за границы нашей собственности, помню, говорил он…
– Не было ни повода, ни признаков для того, чтобы считать, что имеет место значительная миграция элементов, помню, говорил он…
– То есть у нас действовали системы сдерживания и переработки, помню, сказал он: и мы…
– Но, но позвольте добавить пару слов, заговорил тогда человек слева от Фобеля, и я помню, что он положил руку на микрофон…
– То есть позвольте добавить здесь одну мысль, помню, сказал он…
– И потом представился, назвал, кажется, имя и сказал, что он какой-то там старший вице-президент «Озарка»…
– И говорил он очень спокойно и, пожалуй, очень уверенно…
– И потом сказал Знаете, когда-то давно многие компании не знали об опасности этих отходов, помню, сказал он…
– И мы на тот момент тоже об этом не знали, помню, сказал он…
– Другими словами, помню, сказал он: мы, конечно, знали о наличии этих химикатов – мы их использовали или производили – но мы никогда…
– Если позволишь, Джон, если можно добавить один пустяк, сказал тут Джордж Фобель и тут, помню, закашлялся…
– Если ты не против, Джон, по-моему, на ситуацию можно взглянуть так, помню, сказал он…
– Знаете, по нормам штата и страны, действовавшим в 1970-х и существующим поныне, мы не обязаны извещать власти штата об этих аспектах нашего производства, помню, сказал он…
– Этого не требует ни один закон, помню, говорил он…
– Мы неукоснительно подчинялись существующим стандартам штата и страны по раскрытию информации, помню, говорил он: и уверен, доктор Тарру здесь меня поддержит…
– Совершенно верно, помню, сказал со своего конца стола мужчина из правительства – который крупный, с седыми волосами и галстуком-бабочкой: наши нормы о документации и уведомлении были ясны и…
– И, разумеется, после тщательного исследования мы не нашли законных оснований для обязательного раскрытия подобной деятельности, помню, сказал он…
– Происходящей на частной территории, помню, говорил он…
– Более того, много лет у нас не существовало механизма оценки подобной информации, помню, говорил он…
– В этом отношении не будет судебных разбирательств, помню, говорил он…
– Вам может быть интересно, что в действительности «Озарк» уже со времен своего основания вел то, что сейчас называется экологически приемлемой практикой, безо всякой законодательной необходимости, помню, сказал Фобель…
– Более шестидесяти лет назад мы ввели масштабное сокращение объема отходов и их переработку, помню, сказал он: и мы расширяли эту программу, и в наши дни перерабатываем более 19 тысяч тонн материалов в год…
– На самом деле сегодня во всех наших инвестициях и решениях отражается все более беспримесная экологическая ответственность, помню, говорил Фобель: и с каждым годом мы делаем для охраны окружающей среды все больше, и занимаемся этим лучше, с повышенным пониманием важности…
– И тогда эта тетка, реально толстая тетка в широких шаркающих джинсах и мятой рубашке, напоминающей складки парашюта, тогда на кафедру поднялась она; но она была такая низенькая, что мужчине позади нее пришлось отцепить микрофон и подать ей, и еще, помню, она читала по бумажке…
– И помню, она сказала Добрый вечер; меня зовут Альма Уокер, и я живу на Олд-Велл-роуд с мужем и четырьмя сыновьями уже двадцать четыре года; до этого я жила в Изауре с восьми лет; сейчас я хотела бы знать, как вы могли это допустить…
– И Джордж Фобель, знаете, Джордж Фобель аж подскочил; так навалился на кафедру, что та сдвинулась и заскрипела, и тогда, помню, он перебил со словами Мэм?; миссис Уокер?; прошу меня простить, но мне кажется, это не совсем справедливо…
– Видите ли, вы предполагаете виновность с нашей стороны, хотя это просто безосновательно, и представляете нам в виде свершившегося факта то, чего попросту нет, помню, говорил он…
– Мы действовали исключительно в рамках закона, но вы все же продолжаете цепляться за слухи, будто мы в чем-то виноваты, помню, говорил он…
– Другими словами, вы продолжаете идти по опасному курсу – реагируете на страх, а не на факт, помню, говорил он…
– И потом, помню, он сказал Мэм, вам и всем присутствующим нужно понять, что химикаты являются неотъемлемым побочным продуктом нашего индустриального общества и побочным продуктом будничной жизни каждого гражданина этого общества…
– Другими словами, в каждом из вас, помню, сказал он…
– Во всем, что вы делаете, и во всем, что вы видите, неизбежно есть химическая основа, помню, говорил он…
– Химикаты есть в том, что мы производим, и в том, что вы покупаете, помню, говорил он…
– Следовательно, существующая ситуация – общественного толка, и механизмы реагирования на нее должны отражать этот социальный характер, помню, говорил он…
– Так что невозможно обойти тот факт, что все мы – все мы – в одной лодке, помню, говорил он…
– И если мы в «Озарке» реагируем на события по мере их развития благоразумно и подобающе, то и вы должны поддержать нас благоразумно и подобающе, помню, говорил он…
– Но тут, помню, следующий мужчина в очереди, сразу за толстой теткой, он взял у нее микрофон и сказал Но в Лав-Канале[40]40
Район города Ниагара-Фолс. С 1942 года местность использовалась как полигон для захоронения отходов химической промышленности. В 1953 году на этой территории построили школу и жилой район, о влиянии отходов на здоровье узнали только в 1970-х.
[Закрыть]…
– У нас не Лав-Канал, сказал тогда Фобель и стукнул по крышке кафедры: их ситуация и наша неравнозначны, помню, сказал он…
– В Лав-Канале химическую корпорацию «Хукер» признали виновной в чудовищных нарушениях закона, помню, сказал он…
– Годами, десятилетиями эти люди совершали вопиющие преступления против здоровья общественности, помню, сказал он…
– Сбрасывали химикаты почти без разбора, без задней мысли о здоровье и безопасности населения, помню, говорил он…
– В огромных количествах, десятками тысяч протекающих бочек, помню, говорил он…
– Поскольку это была их специализация, помню, говорил он…
– Исключительно и конкретно – производство химикатов, помню, говорил он…
– Более того, «Хукер» участвовал в производстве химикатов особой вирулентности и токсичности, помню, говорил он…
– Настоящих и известных убийц, помню, говорил он…
– Химикатов, не имеющих ничего общего с веществами, с которыми имеем дело мы, помню, говорил он…
– Я хочу сказать – жители Изауры слышат о дихлорметане и тут же слетают с катушек, помню, говорил он…
– Вы психуете, помню, говорил он…
– Когда на поверку – и доктор Ницман здесь меня поддержит – до сих пор не установлены никакие конкретные последствия дихлорметана для здоровья, помню, говорил он…
– То есть после долгих и неоднократных исследований дихлорметан ни разу не назвали канцерогеном однозначно, помню, говорил он…
– Более того, кому-то из вас может быть интересно, что дихлорметан, тот самый дихлорметан, помню, говорил он…
– Является важным компонентом аэрозольного лака для волос, помню, говорил он: и в этой распространенной форме концентрация дихлорметана в тридцать один раз превышает все, что когда-либо выявляли в Озарк-парке или в прилегающих районах…
– И кому-то из вас может быть еще более интересно, что дихлорметан, наш дихлорметан, помню, говорил он…
– Применяется корпорацией «Норелко» в производстве фильтров для их коммерчески успешного водоочистительного аппарата, помню, говорил он…
– Другими словами, дихлорметан в этом продукте используется для очистки воды, помню, говорил он: для того чтобы она была беспримесной…
– Для того чтобы очистить питьевую воду от примесей и защитить людей от заражения, помню, говорил он…
– И эти аппараты и фильтры очень успешны на рынке, помню, говорил он: и до того успешны…
– Что продаются даже сотнями тысяч единиц, помню, говорил он…
– Э-э, Джордж, Джордж, если позволишь, помню, раздался тут другой голос…
– И помню, на другом конце стола заговорил тот, кто все это время сидел молча: Джордж, пожалуй, я тут мог бы кое-что добавить…
– И потом, помню, он назвался другим менеджером из «Озарка», членом совета попечителей; и по нему это было видно – весь в запонках, в хорошем темно-синем костюме…
– И, помню, он сказал Знаете, передо мной находится то, что может стать содержательным вкладом в сегодняшнюю дискуссию…
– И вот я слушаю, и смотрю, но он просто сидел с локтями на столе, с небольшой стопкой документов между руками…
– И вот что это такое, помню, тогда продолжил он; и потом медленно взял бумажный стаканчик под рукой…
– Да, вот это, помню, сказал он: стакан обычной воды, наполненный в комнате для мальчиков не более сорока минут назад…
– Другими словами, это хорошая изаурская водопроводная вода, помню, сказал он: только что из-под крана, как у всех вас дома…
– И потом он поднял стаканчик на свет и смотрел на него несколько секунд; а потом опустил, и – я четко помню – медленно поднес к губам, и выпил до дна…
– Она чистая, помню, сказал он потом, когда допил: в ней ничего нет…
– И после этого зал, знаете, сперва замолк; а у меня была мысль, знаете, как же хорошо, что он пошел на такой жест…
– Но потом женщина, знаешь, довольно молодая, помню, она подошла к микрофону и наклонилась прямо к нему, в упор, и заговорила прямо в него…
– И помню, у нее были какие-то бумаги в руке…
– И помню, она сказала Доктор Ницер, ранее вы говорили о количестве дихлорметана, которое штат Миссури допускает в питьевой воде, и назвали концентрацию сорок частей на миллиард…
– И тот, который мямлил, коротышка за столом, который мямлил, помню, он ответил Да: совершенно верно…
– Но потом, помню, эта девушка сказала Но в штатах Вермонт и Вашингтон допустимый предел – только двадцать частей на миллиард…
– И тут кто-то, какой-то мужик в конце зала, он крикнул Хорош уже, Мона; и помню, многие рядом со мной оглянулись на него…
– А потом, помню, другой крикнул Работу себе найди…
– Но девушка стояла на своем; в смысле, несмотря на то, что все вертели головами, шумели и переругивались, помню, она просто смотрела Джорджу Фобелю в глаза…
– И не знаю, как он терпел ее, как терпел то, что она нарушает порядок, что из-за нее все болтают и спорят; но он очень спокойно ответил из-за кафедры Да, это правда…
– И Мона, эта чертова Мона во всем черном, – сомневаюсь, что она такое ожидала, такой прямой ответ в лоб…
– Но она вперилась в него, помню, как она в него просто-таки вперилась…
– И тогда Джордж Фобель продолжил, и я видел, что он не теряет самообладания…
– И помню, он сказал Да, в индексах различных штатов бывают вариации…
– Но, насколько нам известно, пределы, установленные управлением здравоохранения Миссури, могут быть занижены в шесть раз, помню, сказал он…
– Действительно, я ознакомился с послужным списком управления Миссури и обратил внимание, что ему свойственно перестраховываться, помню, сказал он…
– Так ей, Джордж, помню, выкрикнул кто-то…
– Например, если бы вы почитали свой список до конца, то увидели бы, что Нью-Мексико допускает уровень вплоть до шестидесяти пяти частей на миллиард, помню, сказал Фобель…
– И что нам остается думать, Мона, когда стандарты варьируются подобным образом, помню, сказал он, просто спокойно продолжая поверх всех разговоров…
– К чему мы должны стремиться – наш абсолютный стандарт, если угодно, – это к соблюдению норм, которые для нас установили правительственные органы с юрисдикцией в нашем сообществе, помню, сказал он: вот чему мы обязаны подчиняться…
– Но это нелепо, помню, сказала девушка: вы и сами это знаете; подчинение – не то же самое, что безопасность; вы можете безнаказанно убивать, пока подчиняетесь всем…
– Вот именно… скажи ему!, помню я выкрик…
– А потом еще больше насмехались, и обзывали, и освистывали, везде, по всему залу; но я видел, что Фобель, подняв руки, чтобы унять шум, попятился только тогда, когда встал чиновник из Джефферсон-Сити…
– Мисс… мисс… если позволите, помню, сказал мужчина с галстуком-бабочкой, который выступал раньше…
– А потом, помню, когда зал начал затихать, этот высокий мужчина сказал Провозглашенные в штате Миссури стандарты прошли строжайшую проверку группой медицинских экспертов на соответствие национальным нормам…
– Эти решения не взяты с потолка и не имеют политической мотивации, помню, сказал он: они обусловлены только необходимостью установить порог действий, чтобы наше общество могло продолжать функционировать…
– И их единственная цель, их сверхцель – защищать благополучие наших граждан, помню, сказал он: вот для чего установлены нормы…
– Аминь, помню, сказал тогда Джордж Фобель: это нормы безопасности, а не максимально допустимых объемов производства…
– Следовательно, этих стандартов мы и придерживаемся, помню, сказал Фобель: они представляют собой наш закон; и потому, придерживаясь их, мы по определению вели себя как социально ответственная корпорация…
– А потом, помню, женщина сказала Но разве вы не…
– Но разве вы не считаете, что должны уступить место у микрофона следующему в очереди? помню, сказал Фобель…
– Но я же только что…, помню, сказала девушка…
– Вы всегда можете снова вернуться в очередь, помню, сказал Фобель…
– Да, помню, сказала следующая женщина: Я слышала, как вы рассказываете про химию в водоснабжении, про крошечные объемы и пятое-десятое, столько-то частей на миллиард, но вопрос у меня такой, это опасно или нет?..
– Да… Да!, помню я выкрики…
– Вот именно!, помню я выкрики…
– Прошу, люди, прошу, помню, сказал Фобель: прошу вести себя спокойно, чтобы мы цивилизованно обменивались информацией…
– О-о… помню я…
– Так, мэм, сказал, как я помню, Фобель: прежде чем ответить на ваш вопрос, думаю, важно определиться с некоторыми реалиями современной жизни…
– Ответь нам, Джордж, помню я выкрик….
– И под этим я имею в виду, что нужно поместить понятие риска в какой-то содержательный контекст, помню, сказал он…
– Потому что важно держать в уме, что практически все влечет некий риск, помню, сказал он…
– Ответь нам хоть что-нибудь, Джордж, помню я…
– Например, помню, сказал Фобель: недавно мы заказали прогноз риска; и при текущей концентрации всех химикатов вместе взятых, обнаруженной в водоносном слое города, мы ожидаем, если люди в среднем пьют два литра воды в день, 1,6 смерти от рака на каждые сто тысяч человек с семидесятилетним сроком жизни…
– Ну и что вы с этим сделаете! помню, закричал кто-то…
– Но не забывайте, просто не забывайте об одном, помню, сказал тогда Фобель: за тот же семидесятилетний срок ДТП уносят жизни почти тысячи восьмисот из каждых ста тысяч человек, а курение всего одной пачки сигарет в день убивает четыре тысячи из ста тысяч только одним респираторным раком…
– Кончай, Джордж! помню я…
– Но на этот риск идем мы сами, помню я…
– Эй – брось, помню я…
– Прошу, люди, – прошу, помню, сказал тогда Фобель…
– Прошу, помню, тогда сказал Фобель: тем не менее эти цифры позволяют увидеть совершенно крошечный, незначительный риск от следовых соединений в правильной перспективе…
– Итак, мэм, возвращаясь к вашему вопросу, помню, сказал тогда Фобель: риск существует, как и почти во всем; но, в сравнении с другими повсеместно принятыми рисками, риска от следовых веществ практически нет…
– Ага, услышал я: но этот риск для нас создаете вы…
– Послушайте, послушайте, помню, вклинился чиновник от штата: факт прост: если вы всерьез заинтересованы в снижении риска, то сами можете сделать куда больше, чем любой совет директоров или законодательное собрание в истории…
– Ну понеслась, помню я…
– Например, помню, сказал он: страховая статистика по стране показывает, что число смертей от сердечно-сосудистых заболеваний в год более чем на двести двенадцать процентов выше, чем от злокачественных образований, – больше чем в два раза; но сердечно-сосудистые болезни, и это известный факт, напрямую коррелируют с диетой…
– Так что задумайтесь об этом, помню, сказал он: и задумайтесь еще раз, когда в следующий раз потянетесь за картофельными чипсами…
– Да пошел ты!, помню, выкрикнул кто-то…
– Верно, верно, это вам слышать не нравится, помню, сказал чиновник от штата: потому что вы уже решили для себя, что это приемлемый риск, хотя он в тысячи раз опаснее любого риска от изаурских водоемов…
– Так что проблема здесь – настоящая проблема – в том, что вы реагируете на свои восприятия и решения, а не на факты как они есть, помню, сказал он…
– Именно, помню, сказал человек, сидящий в другом конце сцены: но риск существует не в восприятии, а в мире…
– И пока вас заботит только первое, мы обязаны думать о втором, помню, продолжил он…
– Например, помню, рассуждал он: нет никаких сомнений, что здесь и сейчас, при существующих условиях, для вас куда вероятней заражение воды из-за ваших собственных отстойников, чем от чего угодно, что проскакивает мимо систем утилизации корпорации «Озарк»…
– И все же этот факт вы напрочь отказываетесь признать, помню, сказал он…
– Бред, помню, сказал кто-то: это какой-то бред…
– Да вы спятили! помню, сказал кто-то: вы на хрен спятили!..
– Другая противоположность свободы – это власть! помню я…
– Дайте человеку сказать, помню я выкрик…
– А потом Фобель, Джордж Фобель, он снова встал, и поднял руки, и попытался унять толпу; и помню, он сказал посреди шума Люди…; люди…; прошу…
– Прошу, давайте продолжим с каким-то порядком и приличиями, помню, сказал он, потому что если мы не, если вы не…
– И из каждого угла слышались разговоры, споры и гул, и кто-то даже смеялся, головой не успеваешь вертеть…
– А потом, помню, с самой галерки выкрикнули Вы сами сказали, что хотите нас услышать…
– Да, помню я крик: да!: вы сказали, вы…
– Так слушайте, помню я голос: слушайте, что мы…
– И тогда раздалось Люди…
– И тогда со сцены раздалось Люди, прошу…
– И тогда, помню, человек со сцены взял микрофон, и поднес ко рту, и широко открыл глаза…
– И сказал очень уверенно и громко Люди… люди…, помню, сказал он: наша проблема здесь – не слишком мало демократии, а слишком много…
– А потом я…
– Но вот наконец, наконец на кафедру поднялась следующая женщина в очереди – помню ее голос из динамиков, он был тихий, и зал чуть-чуть примолк, когда она заговорила…
– И помню, она сказала Да; меня зовут Жанетт Бейлог, и я живу на Рига-стрит…
– Рига?; но где – в смысле, какая еще…
– Может, желтый – может, тот маленький домик в тупичке, где я…
– Я из филиала «Озаркское наследие» Ассоциации виноделов Миссури, и меня просили задать всем вам следующий вопрос, помню, сказала женщина: учитывая хрупкие химические процессы в каждом аспекте качественной винокультуры, можете ли вы гарантировать нам, уже испытывающим на себе пагубные последствия после усиленной разработки свинцовых рудников в Потоси и Вибурнуме, что наши виноградники не испытают дополнительный стресс из-за ваших…
– Так, мэм, помню, сказал тогда Джордж Фобель, и помню еще, он вытянул и опять расслабил губы: повторяю еще раз, и надеюсь, в последний…
– Знаешь, Джордж, помню, тогда сказал другой мужчина, на середине стола: Джордж, должен сказать, уже доходит до того, что я не верю своим ушам…
– И он назвался директором анализа продукта «Озарка», и помню, как он сказал Знаете, мне пришло в голову, что здесь творится какой-то химический маккартизм – полное возвращение маккартиевской ментальности …
– И потом, помню, этот из «Озарка» сказал С моей стороны очевидно, что на эти химикаты просто набросились без разбора, что их репутацию порочат, не глядя на факты…
– Ах так? помню, выкрикнул кто-то: Ах так?..
– Эй, бросьте, помню, раздалось со сцены: люди, пожалуйста, просто примолкните…
– Но поймите меня правильно, помню, сказал тогда тот мужчина: поймите правильно; мы считаем, что дихлорметан – очень важный символ; если мы проиграем сейчас, это будет значить, что американский народ отбросило на пару сотен лет в эпоху охоты на ведьм, только в этот раз ведьмы не люди, а химикаты…
– Вот в чем важность этого вопроса, помню, сказал он: это не имеет никакого отношения к «Озарк Лабораторис» или к дихлорметану…
– Но тут вдруг поднялась волна шума, все говорили, жаловались и ссорились, и помню, люди выкрикивали Чушь! и Лжецы! и Вы сами себя послушайте, а…
– И помню, как женщина рядом со мной, с седыми волосами, уложенными в волнах, как в салоне красоты, и еще в ветровке и клетчатой рубашке, и вот она сидела, уронив лицо в ладони, она плакала…
– И помню, кто-то кричал Конечно – там, где живете вы…
– И потом другой мужчина за столом, который еще не говорил, помню, он вклинился и заявил Знаете, вы тоже должны задуматься о вашей роли…
– Вы там на хрен спятили?, помню я…
– Вот именно, о вашей роли, помню, сказал он…
– Я хочу сказать, мы в этом бизнесе только из-за спроса со стороны потребителей, помню, говорил он: мы производим только то, что люди активно хотят…
– Бред! помню я выкрик…
– Люди хотят убийц?, помню я выкрик…
– Да, вот именно, помню, сказал он: речь о спросе на наши продукты целой страны, целого мира; это и ваш спрос – спрос на конкурентную зарплату в индустрии, где конкуренция жестока, а регулирование – нескончаемо…
– Вы там на хрен спятили? помню я, и…
– Ты кому это рассказываешь?, помню я: ты с кем, по-твоему, разговариваешь?, и…
– Я не экстерналия!, слышал я…
– Все в порядке, Майк, помню, сказал тогда Фобель: Майк, все в порядке…
– Брось, Майк, просто оставь, помню, сказал он…
– И, знаете, один из полицейских в зале, один из полицейских у двери, помню, тут он опустил руки, которые до этого скрестил на груди…
– И доктор от штата, здоровяк в очках, он пару раз треснул кулаком по столу, очень громко, и снял очки; и все уставились на него, и шум чуть утих, и тогда он заговорил в свой микрофон…
– Знаете, люди, помню, сказал он: знаете, вы себя ведете прямо как избалованные дети – прямо как избалованные дети, когда они слышат ответы, которые им не нравятся…
