Текст книги "Маска Атрея"

Автор книги: Эндрю Джеймс Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 71

Она не плакала. Не просила. Бессмысленно взывать к чувству справедливости, дружбы или романтизма – все это для него пустой звук. Дебора ожидала, что будет охвачена паникой, но неестественность происходящего лишила ее вполне уместного в данной ситуации ужаса, оставив странно спокойной, одинокой и исполненной праведного гнева. Она не будет плакать. Не будет просить.

Не успела она встать, как Кельвин с силой ударил ее по лицу тыльной стороной руки. Это не столько причинило боль, сколько удивило бессмысленной жестокостью, и Дебора рухнула рядом с унитазом. Поскольку Бауэрс по-прежнему стоял в дверях, деваться ей было некуда.

Тут ей пришло в голову, что он собирается убить ее на месте. А что еще ему делать? Она с трудом присела на корточки и подняла голову. На мгновение их глаза встретились, и Кельвин вдруг расплылся в шутовской ухмылке, нарочитой и злорадной.

– Знаешь, пожалуй, так даже лучше. Я не думаю, что смог бы заставить себя еще раз выдержать твое прикосновение.

Дебора напряглась, но промолчала.

– Ты слышала, что я сказал? – Он по-прежнему говорил совершенно спокойно, а потом добавил шепотом, почти нежно: – Жидовка!

Потом он сжал кулак и занес руку для удара, и она бросилась вперед, боднув его в головой в живот, оттолкнувшись ногами изо всех сил. Его удар пришелся по плечу. Было больно, но в результате Кельвин потерял равновесие и растянулся на полу. Голова ударилась о пол с глухим стуком, так что Дебора поморщилась, как раз перелезая через него, смутно – и это было ужасно – надеясь, что удар убил его.

Секунду он лежал на спине, а она стояла над ним. Крови видно не было, но на кратчайший миг глаза у него закатились. Дебора понимала, что он будет на ногах меньше чем через минуту, поэтому неуклюже перепрыгнула через него, распахнула дверь туалета и побежала в недра музея. Ищи телефон.

Она мчалась к офису, разыскивая по пути ключи, и тут почувствовала, что лодыжка болит все сильнее.

Не сейчас. Нет времени для боли.

Она была уже в фойе, когда услышала, как дверь уборной врезалась в стену. Кельвин пришел в себя.

Дебора заколебалась. Если она сейчас войдет в офис, бежать будет некуда. Он скорее всего вломится раньше, чем она успеет позвонить, и, конечно, раньше, чем кто-либо сможет приехать. Звонку придется подождать. Надо выбраться из здания. До дороги всего полмили, и она знала окрестности лучше, чем он.

Дебора повернулась, чтобы перебежать фойе, и увидела его – по другую сторону от жуткой носовой фигуры. Приволакивая ноги, Кельвин направлялся к дверям фойе, кренясь набок, как галеон. Может быть, удар головой вызвал небольшое сотрясение мозга.

Хорошо.

Кельвин думает, что она уже на улице. Может быть, он на мгновение лишился сознания и утратил счет времени. Хорошо.

Но не очень. Пока Дебора задерживала дыхание, надеясь, что он выскочит под дождь и она сможет запереться внутри и позвонить Керниге, Кельвин замедлил шаги и остановился, рассматривая закрытую дверь – как-то совсем по-звериному. Затем повернулся, как будто рассматривая что-то на полу. Дебора выглянула из-за ухмылявшейся зеленоватой женщины-змеи. Сердце екнуло. Кельвин протянул руку к белому пластиковому пакету и потрогал его.

Отдаленно, словно донеслось эхо абсурдного сна, она поняла, что это: китайская еда.

Он видит, что еда еще горячая.

Всего несколько минут назад это был их обед, их совместный опыт, прелюдия перед любовной игрой. Воспоминание казалось таким нелепым, что Дебора даже не сразу сообразила: Кельвин пытается решить, сколько пролежал без сознания, как далеко она могла убежать. Выпрямляясь, он полез в карман, вытащил свой мобильник и начал нажимать кнопки.

При первом же звуке его приглушенного голоса Дебора начала отступать. Два тихих шага, три... а потом лодыжка подвернулась и она неловко споткнулась, по-прежнему не сводя глаз с бормочущего что-то в телефон мужчины. Он обернулся на звук, оглядел темное фойе и заметил, как она торопливо бежит единственной дорогой, которая ей осталась, – по коридору к двойным дверям в собственно музей.

Дебора знала здание как свои пять пальцев. Могла спрятаться. Могла вернуться к выходу другой дорогой. Могла пробраться в квартиру Ричарда и выйти там...

Двойные двери перед ней с грохотом распахнулись.

Между ними, раскинув руки, прижав подбородком телефон, стоял бритоголовый парень с татуировкой, которого она оставила лежащим без сознания в микенском подземелье. Белый Кролик.

– Ага, – сказал он в телефон, делая шаг к ней, – я ее вижу.

И картинным жестом фокусника или стриптизера выхватил из-за спины нож. Не такой, как в Греции. Длинный и тонкий клинок, слегка изогнутая рукоятка, крохотная свастика на головке эфеса. Тот самый нож, которым убили Ричарда.

Дебора вдруг поняла, что это нож Кельвина.

Глава 72

Позади был Кельвин, и он быстро приближался, впереди – Белый Кролик, что-то про себя бубнящий, не сводя с нее глаз. Дебора могла бы наброситься на одного из них, но она трезво оценивала ситуацию: застать врасплох не получится, а второй противник быстро окажется рядом. У нее не было оружия, не было возможности сбежать... Шансов никаких.

Она выхватила из сумочки флакон духов. «Шанель № 19». На секунду прицелилась в бритоголового, и он споткнулся – не из страха за глаза, а от смеха.

– Брось, – произнес Кельвин. Он насторожился, словно полагал, что это может быть газовый баллончик. – Никто тебя не тронет. Я только хочу задать несколько вопросов.

– Например? – поинтересовалась Дебора по-прежнему вызывающим тоном.

– Давно ли ты знаешь? И кто еще знает?

– Иди к черту, – отрезала она.

– Сейчас не время для демонстрационного феминизма, – заметил Кельвин.

И потянулся к голени. Раздался короткий треск, как будто отлепляют застежку-липучку, а потом Кельвин выпрямился, наведя на нее небольшой пистолет.

Дебора повернулась и направила пульверизатор флакона на него.

– Сука, – сказал Белый Кролик, по-прежнему презрительно усмехаясь. – Такое жалкое зрелище.

Он быстро шагнул к ней, и Дебора эффектным жестом швырнула флакон на пол. Крохотный взрыв стекла и аромата – отчасти цветочного, отчасти мускусного.

В три длинных шага Кельвин оказался рядом и схватил ее за руку.

– Иди с нами, веди себя тихо и, возможно, переживешь эту ночь.

Даже если он говорит правду, дело слишком далеко зашло. Когда он убедится, что знает все, что знаешь ты... даже раньше – как только он поймет, что о твоем приходе сюда никому не известно, – ты умрешь.

Через несколько часов. Если не меньше.

* * *

Белый Кролик наполовину вел, наполовину тащил ее через музей и квартиру Ричарда, потом на улицу через заднюю дверь на частную стоянку. Там ждал старый синий фургон с единственным окном в кабине водителя. Тот самый, который пытался вытеснить ее с дороги в день, когда она сбежала в Грецию. Окна были сильно тонированные, но внутри горел свет, и кто-то повернулся в их сторону. Еще один бритоголовый парень.

Замечательно. У него личная армия. Собственный Гитлерюгенд.

– Вот развлечение, которого ты не заслуживаешь, – сказал Кельвин. – Поедешь сзади.

– И это должно сделать меня счастливой?

– Конечно, – ответил он. – Ведь ты кое-что искала, разве нет?

Даже теперь, даже перед лицом неминуемой смерти, Дебора ощутила укол любопытства. Оно здесь!

Ей стянули руки за спиной клейкой лентой. Парень грубо втолкнул ее в кузов и, захлопнув дверь, запер снаружи на ключ. Дебора скорчилась на полу фургона. Когда они сели в машину и запустили двигатель, она с трудом повернулась, чтобы рассмотреть стоящий рядом ящик.

Совершенно обыкновенный – или по крайней мере так казалось оттуда, где она лежала: большой деревянный ящик размером с гроб и выкрашенный в черный цвет. Крышку – вероятно, стеклянную – видно не было, и единственное, что нарушало его идеальную обыкновенность, был торчащий на несколько дюймов шнур питания. Сверху на ящик было наброшено тяжелое темное одеяло.

Дебора лежала на полу, ощущая присутствие рядом с собой этого, когда фургон тронулся с места.

Прошло, наверное, минут пятнадцать. Некоторое время в начале и в конце пути они двигались довольно медленно по темным местам и петляющим дорогам, затем поехали быстрее; дома у дороги бросали искаженные отблески мерцающих огней через окна кабины на потолок. Дождь не переставал, и дворники все время гудели и поскрипывали.

Когда они остановились, Белый Кролик вышел первым и отсутствовал около минуты, прежде чем скрип задней двери заставил Дебору поднять голову.

– Тихо, – сказал Кельвин с переднего сиденья. – Вылезай. И без глупостей, или я пробью тебе дырку в голове. Ясно?

Он не шутит.

Дебора молча двигалась назад, пока не смогла спустить ноги на гравий. Парень ждал ее, по-прежнему с ножом, глядя на нее сквозь дождь со злобным весельем.

– В Греции ты меня ранила, жидовка, – сказал он.

Наглый голос, окрашенный самым вульгарным говором, характерным для сельской Джорджии. Совсем еще мальчишеский и, наверное, был бы нелепым – просто стереотип из мультика, – не будь он таким твердым и полным ненависти.

– Это потому, что ты пытался убить меня, деревенщина, – ответила Дебора.

Он дал ей оплеуху – на мгновение Деборе показалось, что у нее лопнула барабанная перепонка. На глаза навернулись слезы, и она невольно пригнулась, закусив губу, чтобы подавить всхлип.

– Не хами, – сказал он.

Дебора выпрямилась, почувствовав, что к ним идет Кельвин.

– Установи пандус, – приказал он парню. – Я присмотрю за ней. И отдай мой нож.

Кельвин бесстрастно встретил ее взгляд, однако, заметив презрение в глазах, пожал плечами и чуть улыбнулся.

– Симпатичный, верно? – Он показал ей узкий клинок. – Кинжал Люфтваффе. Я получил его от наставника.

– От Эдварда Грейвса, – произнесла Дебора.

Лицо Кельвина напряглось.

– Так, а это тебе откуда известно? Ладно, расскажешь мне все, что знаешь и кто еще в курсе, и мы заключим сделку.

– Вроде той, что ты заключил с Ричардом?

– Ричард был паршивым бизнесменом. Мы-то наверняка договоримся.

– Не будь так уверен.

Бауэрс снова пожал плечами:

– Если хочешь быть мученицей, пожалуйста!

– Помоги-ка мне, – сказал бритоголовый. Он двигал большой черный ящик по доскам, приставленным к задней двери фургона. Тот был по-прежнему укрыт темным одеялом.

– Не пробуй бежать, – предупредил Кельвин.

Предупреждение было излишним. Они стояли позади большого каменного дома, в обнесенном стеной дворе с воротами из кованого железа, через которые въехал фургон. Сейчас они были закрыты и, по-видимому, заперты на электронный замок. Бежать было некуда.

Бауэрс повернулся и подпер деревянный ящик на колесах, пока Белый Кролик спускал его на гравий.

– Надо занести в дом, – сказал парень. – А с ней как?

Дебора вдруг почувствовала, что надо что-то сказать, надо отсрочить любое решение, к которому он может прийти.

– Тебе интересно, когда я узнала? – заговорила она. – Давно. Помнишь ночь, которую мы провели в Афинах? Ты тогда сказал, что знаешь, что я имею в виду, когда говорю, как смотрел на людей Ричард? При нашей первой встрече ты сказал, что никогда не встречался с Ричардом. И думаешь, мне не пришло в голову, что никто, кроме нас с тобой, не видел адрес, по которому лаборатория собиралась отослать результаты исследований? Думаешь, мне никогда не приходило в голову, что в Греции какой-то маньяк все время пытался меня убить, а ты был единственным, кому я сообщала по электронной почте свои планы? Что этот маньяк, кто бы он ни был, считал, что я знаю нечто, – нечто, что ты видел на экране моего компьютера, – и никто, кроме тебя, не знал, что я видела письмо, которое ты послал Ричарду в музей? На самом деле, Кельвин, я все поняла даже раньше. Еще в первый день, когда мы познакомились и ты сказал, что этот «варварский» томагавк подтверждает доктрину предначертанной судьбы. Думаешь, я не поняла сразу, что ты – идиот, помешанный на превосходстве белой расы?

Нет. Неправда. Ты должна была понять, но не поняла. Пока не увидела татуировку. По крайней мере тебе следовало бы знать, что мужчина с такой внешностью не будет ухаживать за женщиной вроде тебя.

Их упущение.

Теперь ты вновь обрела антиромантическую дерзость. Очень жаль, что ее не было раньше, когда ты говорила с Кернигой и не сказала абсолютно ничего обо всех нитях, которые начинала увязывать, обо всех мерзких «хлебных крошках», которые вели прямо к дверям Кельвина Бауэрса.

Не знала? Не знала наверняка.

Кельвин смотрел на нее. Дождь заливал его лицо, но он, казалось, этого не замечал.

– Кому еще ты сообщила?

Дебора не ответила, глядя ему в лицо со всей дерзостью и презрением, какие смогла собрать.

Кельвин слегка улыбнулся – насмешливой, многозначительной улыбкой, которая говорила, что он ей не верит, но все нормально. Пока.

– Мы запрем ее вместе с ним, – сказал он. – Пусть хорошенько все вспомнит. А если она сомневается в нашей серьезности, то, что она увидит здесь, убедит ее в обратном.

Глава 73

Наверное, когда-то это был жилой дом, хотя строение не походило ни на один из виденных ею домов, скорее на храм, древнегреческий храм из белого камня с колоннами.

Кернига предположил, что «Атрей», вероятно, унаследовал много денег от теневого бизнеса, которым его основатель занимался во время войны. Дом, надо полагать, был выстроен на эти деньги. За огораживающей двор стеной слышался близкий неравномерный гул дорожного движения, однако точно определить, откуда он доносится, было невозможно.

– Это построил мой предшественник, – Кельвин взял ее за локоть, – человек, с которого все началось пятьдесят лет назад. Мистер Эдвард Грейвс. Великий человек и мой большой друг. Почти отец. Как жаль, что он не дожил до своего триумфа. Я устроил здесь ритуальный зал для нашей маленькой организации, но юридическая связь очень косвенная.

– Буржуазное уродство, – пробормотала Дебора.

– Я имел в виду не дом, – объяснил Кельвин, – хотя его тоже построил мистер Грейвс. Дом, однако, несуществен. Это просто оболочка.

– Для чего?

– Скоро узнаешь. – Он выглядел довольным, даже немного возбужденным.

Невысокие каменные ступени вели к большим двойным дверям, и Дебора пошла к ним; Белый Кролик перетаскивал самодельный пандус от фургона к лестнице.

Она остановилась, ожидая, пока Кельвин отопрет двери, стараясь держаться подальше от бритоголового парня со злобными и жестокими глазами и размышляя, не попытаться ли сбежать. Если ее пристрелят здесь – будет ли это хуже того, что ждет внутри?

– Входи. – Кельвин изящно повел рукой – словно вельможа восемнадцатого столетия.

Они попали в квадратный вестибюль и прошли по коридору с темным паркетным полом и картинами в рамах, изображающими атлетичные мужские тела, суровые пейзажи и древнее оружие. На одной стене висели черно-белые фотографии классических статуй – или их копий, – выставленных в музейных витринах и увешенных свастиками; везде на видном месте были даты – конец 1930-х годов – и простое слово: «Берлин». На одной из фотографий верховное командование нацистов в полной парадной форме осматривало знаменитого мраморного дискобола.

Потом, все так же держа Дебору под дулом пистолета, Кельвин наклонился и отодвинул в сторону персидский ковер, обнажив прямоугольник из дерева, выцветшего меньше, чем остальной пол. Он щелкнул парой утопленных латунных задвижек, и пол медленно ушел вниз. За люком оказался каменный пандус.

– Сюда, – велел Кельвин, явно довольный выражением ее лица.

Дебора шагнула вперед и встревоженно вгляделась в темноту. Было что-то знакомое в больших каменных блоках стен.

– Давай. – Он подтолкнул ее стволом.

Дебора напряглась, потом начала спускаться. Кельвин позади нее поднял и включил большой фонарь. Она пригнулась, спускаясь в люк, и на мгновение почувствовала теплый запах досок, но по мере спуска по каменному пандусу его сменил аромат влажной земли. Свет выхватил каменные стены, и она почувствовала, как становится холоднее. Они были уже на полдороге, когда Дебора разглядела, где заканчивается каменный пандус.

– О Господи...

– Точно, – отозвался Кельвин. – Впечатляет, а?

Внизу были тяжелые двери между двумя крепкими колоннами. Над массивной притолокой установлен треугольный камень, украшенный парой имперских львов. Сокровищница Атрея из Микен, воспроизведенная так, как она первоначально выглядела, перенесенная в сердце Атланты и высеченная из гранита Джорджии.

Дебора споткнулась.

– Точная копия оригинала, – сказал Кельвин, – в масштабе один к трем. Ее больше десяти лет тайно строили частные подрядчики. Очень частные. Большую часть работы выполняли наши люди. Этого святилища нет ни на каких чертежах дома. Здание можно обыскивать от крыши до подвалов, и никто ничего не найдет.

Позади нее Белый Кролик пыхтел, спуская ящик на колесиках по пандусу.

– Не понимаю, – произнесла Дебора. – Я думала... Не понимаю.

Кельвин только улыбнулся своей ласковой знающей улыбкой, достал из кармана тяжелый ключ, а из кронштейна на стене фонарь.

– Еще бы, – сказал он, вставляя ключ в замок. Механизм щелкнул в нескольких местах массивных дверей, и, когда он распахнул двери в непроницаемую тьму, Дебора услышала отдающееся внутри эхо.

– Ты думал, я войду сюда и сразу поверю, что ты всерьез настроен меня убить? – спросила она, несколько восстановив душевное равновесие. – Это подтверждает только то, что ты псих.

– Смотри. – Он толкнул массивные двери и включил свет.

Все было точно как в фолосе – купольной гробнице в Микенах: огромный улей циклопической кладки, более серый, но в остальном такой же огромный сводчатый купол, холодная пустота. Были и различия: огромные скобы для факелов, гневно-красные знамена с намалеванными свастиками, – однако по-настоящему имело значение только одно. То, на что направил луч фонаря Кельвин. Лежащее на земле тело.

Распростертое на спине, одна рука вытянута, словно в мольбе.

Дебора крепко закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не разрыдаться в голос.

На земле возле ее ног валялась сломанная трубка. Маркуса постигла та же судьба, что и его отца.

Глава 74

– Мы запрем тебя тут ненадолго, – сказал Кельвин, – пока обсудим наши планы, а потом поговорим.

– Вы убили его в Греции и привезли сюда? – спросила Дебора. – Зачем?

Ей было все равно. Она говорила просто потому, что не хотела, чтобы ее заперли в темноте с телом Маркуса.

– Разумеется, нет, – ответил Кельвин. – Он сам приехал, искал меня. И, в сущности, нашел.

– И ты убил его, – сказала она.

– Конечно.

– Зачем? – Она постаралась подавить дрожь в голосе. – Господи, обычный энтузиаст-коллекционер вроде Ричарда, который считал, что нашел тело Агамемнона.

– Считал. Пока не встретил меня. Он каким-то образом связал меня с моим предшественником и обнаружил эту маленькую гробницу – свою гробницу, как оказалось. Когда он узнал мою... – Кельвин замялся, подбирая слова, – философскую ориентацию, то занялся самого разного рода поисками. К тому времени как я его нашел, он сделал то, до чего ты, по-видимому, так и не дошла.

– И это? – Ей по-прежнему было все равно.

– Он узнал, что содержится в этом ящике.

Тут парень, заталкивающий витрину в центр комнаты, поднял голову:

– Почти готово. Закрепляй.

Дебора быстро соображала. Похоже, чем больше она знала, тем больше смогла бы рассказать другим. Это могло сохранить ей жизнь.

– Мне известно все, – сказала она.

– Ну разумеется, – хмыкнул Кельвин.

– Мне известно, что если полиция проведет баллистическую экспертизу твоей пушки, то тебя арестуют за убийство Сергея Волошинова, агента МВД, которого ты убил, потому что он, как и я, знал о содержимом ящика.

Это остановило его. Секунду Кельвин казался искренне удивленным, потом улыбнулся.

– Хочешь знать, что еще я знаю? – спросила Дебора, бросая вызов его молчанию, его самодовольству.

Бауэрс, не обращая на нее внимания, повернулся к Белому Кролику. Тот нащупал под ящиком шнур питания и подключил к сети. Из-под одеяла просочилось таинственное зарево, подчеркнувшее контуры грубо обтесанных глыб. Одновременно прямо над ними заморгала и ожила невидимая прежде лампа дневного света. Парень отскочил к стене, встревоженный, даже немного испуганный.

– Момент истины, – произнес Кельвин.

Он шагнул к подножию гроба и медленно, благоговейно стянул одеяло.

В ящике лежало иссохшее, сморщенное тело мужчины, неважно сохранившееся, хотя и почти невидимое под блестящей золотой маской и выцветшим красным знаменем со стилизованным черным орлом.

– Следовало бросить его гнить в Берлине, – сказала Дебора.

Белый Кролик резко повернул голову и уставился на нее. На секунду Деборе показалось, что она зашла слишком далеко. Но Кельвин улыбался елейной, самодовольной улыбкой, и это, похоже, успокоило парня.

– Наш вождь наконец дома, – пробормотал Кельвин. Такого сияния в его глазах Дебора никогда раньше не видела. – Миссия выполнена. Мы привезли смертные останки Адольфа Гитлера в Америку, и народ наш будет стекаться к его костям. Кто устоит перед такой армией?

Значит, она была права. Это ее не спасет – но она по крайней мере была права.