Текст книги "Маска Атрея"

Автор книги: Эндрю Джеймс Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32

В интернет-кафе Дебора пришла к открытию. Круглолицый юноша, похоже, был рад видеть ее и, вероятно, польщен. Она постаралась не вовлекать его в разговор и вежливо отказалась от кофе: было в его взгляде что-то, чего ей не хотелось ни поощрять, ни использовать. Он казался несколько разочарованным, но не нарушил ее уединения.

В почтовом ящике на «Хотмейле» было два сообщения. Одно – автоматическое приветствие от самой почтовой службы, другое – от Кельвина. Мучительно короткое.

Компьютеры конфискованы. Они знают, где вы. Тоже скучаю.

Вложений не было.

Дебора глубоко вздохнула и задумалась, стоит ли отвечать. Что, собственно, она хочет ему сказать и зачем? В конце концов, они почти не знакомы. Но Ричард доверял ему, а это чего-нибудь да стоило. Более того, наверное, было бы благоразумно сообщить кому-нибудь, что она собирается ехать в Коринф с человеком, которого двадцать четыре часа назад считала убийцей Ричарда. Взгляд вернулся к последней фразе на экране: «Тоже скучаю». Дебора почувствовала волну бессмысленного удовольствия, потом стряхнула это ощущение.

Не будь так чертовски инфантильна.

Она вздохнула и набрала, пока не успела передумать:

Еду в Коринф с Маркусом. Погода чудесная. Жаль, что вы не здесь.

Это шутка, сказала себе Дебора, попытка облегчить ненормальность ситуации. Отослав сообщение, она сразу же обругала себя последними словами за легкомыслие и пустословие.

Ладно, теперь уже слишком поздно. Если Кельвин решит, что она втюрилась в него, отсюда ничего не исправишь, да и вреда от этого не будет. Только уменьшится вероятность, что он выдаст ее точное местонахождение полиции... Ужасная мысль! И лицемерная. Она не просто заигрывала с ним (пусть и жалостно-ребячески), чтобы он остался на ее стороне; она делала это, потому что в глубине души ей хотелось с ним заигрывать, потому что ей нравилось, как он улыбается и как вытягивает перед собой ноги, когда садится...

Давай не увлекаться.

В конце концов, это не роман, не связь (вот ведь мерзкое словечко!) и уж абсолютно точно не любовь.

И ты не доверяешь мужчинам, напомнила она себе.

Даже интересным?

Особенно интересным.

В любом случае он, вероятно, бросился бы наутек в ту же секунду, как уловил любой запашок интереса с ее стороны. Наверняка Кельвин Бауэрс в состоянии выбирать из массы успешных и, как правило, сексапильных женщин-юристов и бизнеследи по всей Атланте. Дистанционная связь (гнусное слово) с долговязой беглянкой, вероятно, не на первом месте в его списке текущих дел.

Пока она сидела, уставившись на экран, в папке «Входящие» появилось новое сообщение. Секунду Дебора думала, что Кельвин ответил на ее последнее письмо, и сердце екнуло в ожидании сокрушительного позора. Но письмо пришло с совершенно незнакомого адреса – сплошь цифры и беспорядочные буквы. Нахмурившись, она открыла сообщение.

Оно содержало семь слов, ни одно из которых не подсказывало, кто отправитель:

Немедленно возвращайся домой. Твоя жизнь в опасности.

Глава 33

Как она могла сейчас быть в большей опасности, чем в Атланте? Бред какой-то. И вообще, скорее всего сообщение попало к ней по ошибке. Ее нового адреса нет ни у кого, кроме Кельвина, а он вряд ли поделился с кем-то еще.

«Немедленно возвращайся домой. Твоя жизнь в опасности».

Наверное, какой-нибудь хакер пошутил – отправил записку ей и еще на миллион случайных адресов... не слишком забавная шутка, надо сказать, даже по хакерским меркам... Вот почему письмо сформулировано так расплывчато: оно должно быть значимым для всех получателей. Возможно, прямо сейчас перепуганные клерки бегут к двери, чтобы мчаться по домам. Или не бегут, а хохочут до упада, как хохотали над фальшивыми просьбами выслать номера банковских счетов, на которые им якобы переведут миллионы долларов из Африки. Просто она поверила в угрозу, потому что была в чужой стране, среди незнакомых людей и оставила дом (сбежала!) из-за убийства... Если где-то ей и грозит опасность, то именно в Атланте, а не здесь.

Если, конечно, убийца не проследил тебя от Атланты до Греции...

Чепуха.

На телефоне в гостинице ждало сообщение от Маркуса. Оставлено оно было явно не вовремя. Дебора начала привыкать к мысли, что Маркус союзник, даже друг. Таинственное послание по электронной почте – хотя умом она могла обвинять какого-нибудь глупого шутника – несколько пошатнуло эту убежденность. Со временем все снова успокоилось бы, но пока Дебора не была склонна к долгим разговорам с Маркусом.

– Дебора, – произнес он напряженным, настойчивым голосом, – куда вы, черт побери, пропали? Я говорил с диспетчером в Пирее. В следующем месяце только один американский контейнеровоз проходит Коринфским каналом. Он должен был прийти через три недели, но, по-видимому, задержался в Новом Орлеане. Я еду в Коринф – постараюсь выяснить, в чем там дело. Перезвоните мне.

От Коринфа было рукой подать до Микен. Она как-то чувствовала, что в конце концов окажется там.

С помощью портье «Ахилла» Дебора забронировала номер в не слишком дорогой гостинице в Коринфе, собралась и позвонила Маркусу, втайне надеясь, что того на месте не окажется. Телефоны в его гостинице были без автоответчика, и оператор спросил, желает ли она оставить сообщение. Дебора не хотела ждать, пока Маркус вернется. Ей не терпелось сделать хоть что-нибудь.

– Да, – сказала она в трубку. – Передайте ему, что звонила Дебора и что в Коринфе я остановлюсь в гостинице «Эфира».

Оставалось еще одно дело. Дебора спустилась к пожилому портье.

– Я хочу сделать международный звонок, но не знаю нужного телефона, – объяснила она, – только фамилию и имя.

– Можно попробовать, – ответил он. – Хотя это, наверное, дорого.

– Ничего страшного.

– Какая страна?

– Россия, – сказала Дебора. – Москва. Женщину зовут Александра Волошинова.

Если он и удивился, то не показал виду.

Он сделал три звонка, говоря по-гречески и в перерывах записывая какие-то номера. Во время последнего разговора он перешел на английский, а потом передал ей трубку. Голос на другом конце линии был женским, и в нем слышался акцент, который Дебора сочла за русский.

– В Москве живут три Александры Волошиновы. Желаете все три номера?

Дебора записала все, положила трубку и набрала первый номер из списка.

Ответивший мужчина не говорил по-английски и рассердился, когда она повторила свой вопрос. Когда тот бросил трубку, портье саркастически улыбнулся и подчеркнул второй номер.

– Да, – произнес женский голос по-русски.

– Простите. – Дебора старалась говорить помедленнее, страшно жалея, что не знает русского. Ее внезапно охватило ощущение тщетности и идиотизма. – Я пытаюсь найти Александру Волошинову, но я не говорю по-русски. Я американка. Я звоню насчет...

– Моего отца, – продолжила та равнодушно. – Я уже знаю.

– Сочувствую вашей потере. – Дебора говорила совершенно искренне, хоть и понимала, как фальшиво это звучит.

– Есть что-то новое? – спросила женщина. В ее голосе не было ни надежды, ни даже любопытства.

– Да нет. – Дебора чувствовала себя предательницей. – Я хотела задать вам пару вопросов.

Женщина не ответила, и Дебора продолжила:

– Вам известны человек или место, связанные с вашим отцом, имя или название которого начиналось бы с букв «МАГД»?

Женщина не колебалась:

– Магдебург. В Германии. Он жил там некоторое время.

Снова Германия?

– Ваш отец работал в Министерстве внутренних дел. – Дебора говорила медленно, стараясь выиграть время. Она не была уверена, что еще хочет знать. – МВД?

На этот раз возникла пауза.

– Да. Много лет назад.

– А что он делал?

– Что он делал? – повторила та недоуменно.

– Его работа, – пояснила Дебора.

– Понятия не имею, – ответила Александра.

Дебора нахмурилась, внезапно уверившись, что ее обманывают.

– Простите, не понимаю, – сказала она, стараясь говорить вежливо.

– МВД, – упрямо повторила женщина. – Он работал там.

Дебора сменила тактику.

– А что такое МВД?

– Этой организации больше не существует, – сказала Александра Волошинова. После очередной долгой паузы она добавила с заметной неохотой: – Сначала она называлась НКВД.

– НКВД? – повторила Дебора.

Портье, слушавший их разговор с умеренным интересом, резко выпрямился. Его глаза внезапно расширились, взгляд стал каким-то затравленным. На мгновение Деборе показалось, что он сейчас попятится. Она одними губами спросила его: «Что?», но он только таращил глаза. Его обычная непринужденность исчезла.

– Простите, – сказала Дебора в трубку. – Я не знаю, что это такое.

– Я не хочу обсуждать такие вещи, особенно по телефону, – ответила женщина.

– Пожалуйста, – сказала Дебора. – Что это – МВД, НКВД?

– Своего рода полиция, – ответила Александра, и Дебора почувствовала, что даже этот недостаточный ответ стоил ей больших усилий. – Тайная. Они вели наблюдение – за границей и дома.

– Вроде шпионов? – спросила Дебора, по-прежнему не сводя глаз с застывшего портье.

Как могли несколько заглавных букв вызвать такой ужас?

– НКВД стал МВД. – В голосе женщины прозвучал откровенный страх. – МВД стало КГБ.

Эти буквы Дебора знала.

Глава 34

Автобус с сильно затемненными стеклами, стоявший с работающим вхолостую мотором на автовокзале Кифису, был, к счастью, оборудован кондиционером и не напоминал трясущуюся развалюху, набитую козами и курами, как боялась Дебора. С другой стороны, пользовались этим видом транспорта в основном местные, и других иностранцев она в салоне не заметила.

Из города выбирались добрых сорок минут. Потом пейзаж совершенно изменился: начались пологие песчаные холмы, покрытые оливковыми рощами. Ярко-синее море сверкало слева от дороги, ведущей из Аттики в Пелопонесс, где находилось больше всего древних городов в Греции: Коринф, Микены, Тиринф бронзового века, Эпидавр с его не имеющим себе равных театром и Аргос, по имени которого весь этот край получил название Арголида.

В Элевсине водитель сделал остановку, давая пассажирам время купить по явно завышенной цене закуски и напитки, а Дебора воспользовалась возможностью размять ноги и подышать чистым воздухом. Затем они отправились дальше и со временем миновали сам канал, переехав прорезавшую перешеек щель по вантовому мосту, с которого на кратчайший миг открылся головокружительный вид на отвесные склоны, спускающиеся к вырубленному в скале каналу, где – в сотнях ярдах внизу – двигались похожие на игрушечные лодочки тяжелые паромы. Закончилось путешествие на другой улице Эрмоу, недалеко от гостиницы.

«Эфира» стояла на оживленной улице Этникис Антистасис, в нескольких кварталах от моря. Гостиница была маленькая, чистая и яркая, предназначенная скорее для путешествующих бизнесменов, чем для туристов: для большинства иностранцев, уже пресыщенных импозантными развалинами Афин, древний город Коринф не мог сравниться с очарованием Дельф, Эпидавра или Микен. Дебора прошла через раздвижные стеклянные двери и подождала, пока человек, которого она сочла хозяином, оторвется от игры в нарды. Его противник, мужчина помоложе, без пиджака, смотрел на посетительницу из-за пальмы в горшке.

Старший выдал Деборе электронную карту-ключ, потом вытащил из пронумерованной ячейки листок бумаги.

– Мисс Миллер? – уточнил он. – Это для вас.

Записка была написана карандашом: «Встречайте меня у Акрокоринфа в пять часов дня. Маркус».

Дебора нахмурилась. Она не любила, когда ей указывают, что делать. Однако это избавляло ее от необходимости сидеть и ждать звонка.

Она вздремнула часок, вышла на улицу, съела свежеиспеченный пирог со шпинатом и пошла к морю. На переполненном галечном пляже были только греки. Дебора посмотрела на синюю воду: непрерывная вереница танкеров и контейнеровозов, видимо, уже прошедших через канал. Незадолго до четырех она взяла такси и велела ехать к Акрокоринфу. Еще рано, зато будет время осмотреть археологический заповедник.

Древний Коринф (современный город правильнее называть Коринфос) в эпоху классической Греции был чрезвычайно богатым городом и после временного упадка снова стал таким под владычеством Рима. Он был идеально расположен, чтобы контролировать торговлю между Ионическим и Эгейским морями, служа воротами между Восточным и Западным Средиземноморьем. При греках людей привлекал сюда чтимый храм Аполлона, а при римском правлении религиозное значение города соединилось со сказочным богатством, так что Коринф стал синонимом роскоши, невоздержанности и «плотских грехов». Здесь находилось и римское святилище Венеры (греки называли ее Афродитой), в котором служили тысячи храмовых блудниц. Святой Павел, проведший в Коринфе больше года, не боролся против языческой культуры города, оставив эту задачу паре мощных землетрясений в шестом веке (вне всякого сомнения, гнев Божий), в результате которых Коринф совершенно обезлюдел.

Деборе очень хотелось посмотреть древний город не вопреки отсутствию знаменитых памятников, а именно из-за этого. Не считая остатков храма Аполлона и огромного пространства Римского форума, большая часть города была перекопанной и заросшей, отчего это место казалось странно домашним и реальным в отличие от великолепных Афин. В Америке она была не только археологом, но и культурным антропологом, специалистом по древним народам, а не архитектурным чудесам. История со Шлиманом и его золотом отвлекла Дебору оттого, что всегда интересовало ее в прошлом: возможности хоть немного понять что-то о жизни простого народа. В книгах о Трое и Микенах она чересчур увлеклась легендами, сказаниями об эпических деяниях и сокровищах. Такие вещи, как бы они ни слепили глаза широкой публике (подобное ослепление как раз и было признаком дилетантов вроде Ричарда и Маркуса), для серьезных археологов стояли на втором плане. Даже в Афинах утонченная красота развалин подавляла и делала прошлое отдаленным, героическим и эстетизированным, какой на самом деле никогда не была настоящая человеческая жизнь. На руинах торгашеского Коринфа Дебора надеялась уловить эхо давно умолкших шагов повседневной жизни.

Такси довольно быстро проехало по шоссе Скутела и застряло на въезде в боковую улочку, вдоль которой тянулись кафе и сувенирные магазинчики. Окна лавчонок ломились от керамики и гипсовых статуэток. У тротуаров, забитых шаткими стойками с открытками, стояли экскурсионные автобусы с опущенными шторками и работающими двигателями. За воротами в стене позади них открывалось белое пространство форума, усеянное капителями колонн с искусной резьбой. Старую дорическую простоту и ионическое изящество при римлянах вытеснил более вычурный «коринфский» стиль: пышные капители колонн с узором в виде листьев аканта. Дебора вытянула шею, чтобы разглядеть побольше, но тут такси снова двинулось.

Когда машина миновала вход в древний город и не притормаживая нырнула в следующий проулок, Дебора похлопала шофера по плечу:

– Мы едем в старый город, верно?

– Акрокоринф, – ответил он.

Уместно предположить, что Акрокоринф – самая высокая часть древнего города, возможно, утес, на котором стоял храм Аполлона.

– Это не внутри? – спросила Дебора, оглядываясь на разрушенный город. Туристические автобусы остались позади, других машин на дороге тоже не было.

– Нет. – Шофер высунулся из окна и указал куда-то вверх. – Вон там.

Вдали, угнездившиеся на почти вертикальной скале в сотнях ярдов над древним городом, едва видимые на таком расстоянии при ослепительно ярком солнце, высились зубчатые стены и башни. Шофер широко ухмыльнулся, а машина тем временем начала с трудом продвигаться вперед.

Дебора не улыбнулась в ответ. Путь вверх был долгим, и она очень сомневалась, что наверху найдутся автобусы, если им вообще по силам этот подъем. Дорога шла серпантином, но все равно уклон казался почти невозможно крутым. Вряд ли там будет кто-нибудь еще, особенно под жарким послеполуденным солнцем.

Коробка передач стонала и лязгала, и на секунду показалось, что двигатель совсем заглох, однако шофер с силой нажал на газ, и машина дернулась, непреклонно карабкаясь к вершине.

На подъем ушло почти пятнадцать минут, и за это время они не встретили ни одного автомобиля. Аккуратные возделанные поля и оливковые рощи сменились неровным песчаным грунтом и редкими искривленными деревьями. Это был суровый край, безводный и труднодостижимый даже с техникой двадцать первого века. Несомненно, наверху не город, как тот, внизу, а крепость.

Когда показались первые остатки наклонных плоскостей, так называемых рамп, и стен, ее догадка подтвердилась, но она с удивлением заметила, что укрепления не древнегреческие и не римские. Кирпич и черепица – Средневековье, возможно, Византия. Некоторые выглядели еще более поздними: остатки турецкой оккупации и войны. Это был первый признак бушевавших в этой стране войн, который увидела Дебора, и она задумалась, не националистический ли пыл греков уничтожил остальное. Таксист в отличие от большинства соотечественников, которые охотно и по собственному почину рассказывали о национальной культуре, хранил молчание.

На вершине машина въехала на большую, пыльную и совершенно пустую стоянку и остановилась, хотя двигатель шофер не выключил. Дебора расплатилась, отвергнув дорогостоящее и малодушное побуждение попросить его подождать. До назначенного свидания оставалось еще время, и можно было немного побыть здесь. Она вышла из машины, ухитрившись выдавить улыбку и «эвхаристо». Таксист широко ухмыльнулся, оглядел бесплодную, раскаленную от жары вершину и выразительно пожал плечами: «Дело твое, туристка». Уезжая, он высунул одну руку из окна – словно помахал на прощание – и смотрел на нее в зеркало заднего обзора, пока машина не исчезла из виду.

Дебора повернулась к разрушенным воротам с высокой аркой и медленно поднялась в крепость по длинной рампе, задержавшись в густой тени, перед тем как нырнуть в обжигающий зной у подножия крепостных валов. У нее была с собой всего одна бутылка воды, а сотовый телефон не работал за пределами США. Внезапно Дебора забеспокоилась о том, как будет спускаться; хорошо бы Маркус приехал на машине.

Она уже могла сказать, что Акрокоринф был не просто крепостью. Некоторые из частично разрушенных зданий походили на церкви, некоторые – на мечети, по-видимому, построенные одна поверх другой в течение веков, когда господствующая высота переходила из рук в руки в ходе постоянной борьбы за контроль над страной. Не приходилось сомневаться в стратегической важности этого места. Когда Дебора взобралась на одну из укрепленных стен с позициями для пушек и мушкетов, перед ней открылся вид не только на увиденный мельком древний город, примостившийся у подножия горы, но и на весь Коринфский залив. С более высокого яруса стен и башен видны были даже лежащие за Сароническим заливом Афины. Заслонив глаза от солнца, она посмотрела на высокие стены с бойницами и начала карабкаться по тропинке, петляющей среди разрушенных зданий и укреплений. Вокруг не было ни души, воздух гудел от назойливого стрекота сверчков и кузнечиков, то стихавшего, то становившегося громче – как электрический ток, струящийся в воздухе на волнах зноя.

Цитадель была построена в форме неровных кругов, линии внутренней обороны безумными зигзагами охватывали контуры горы. Вершина – не столько пик, сколько линия хребта с четко выраженной квадратной башней – высилась над каменными стенами и акрами запущенной, обожженной солнцем травы. Пот заливал плечи и лицо, туфли оттягивали ноги. Слишком уж жаркий день для такой прогулки...

На полпути, где тропинка выбиралась на открытое место, вымощенное плитами, Дебора оглянулась на пройденную дорогу и далекую синеву моря. И именно в этот миг – она как раз положила руки на пояс и глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, – раздался громкий треск, и рядом с ней брызнул град каменных обломков.

Глава 35

Дебора инстинктивно отскочила, хотя первым порывом было не столько укрыться, сколько замахать руками и завопить от ярости. Она не привыкла к тому, что в нее стреляют; сначала мелькнула мысль, что это какая-то глупая ошибка: местный идиот решил пострелять белок, а она случайно оказалась поблизости.

Вторая пуля свистнула у уха, и кусок византийской плитки на стене за спиной разлетелся вдребезги.

Какого черта?..

Даже когда Дебора бросилась ничком, даже когда покатилась к беспорядочной груде камней, которая когда-то, наверное, была углом здания, даже когда услышала, как третий выстрел ударил в землю там, где она только что стояла, ей все еще казалось, что это ошибка.

Недоверие и возмущение боролись в бешено колотящемся сердце.

«Никто не охотится на меня!»

Потом наступила пауза – мгновение тишины, как дыра в жарком дне.

Не шевелись. Слушай. Дыши.

Дебора довольно неудачно приземлилась, и теперь у нее болели запястье и предплечье. Волосы лезли в глаза, все тело было в поту и пыли. Безумие. Даже если целились в нее, это наверняка какой-то сумасшедший, верно? Какой-то псих, постреливающий в туристов. О том, что стреляли именно в нее, Дебору Миллер, не хотелось даже думать. Она оттолкнула эту мысль и покрутила запястьем. Вывихнуто...

Где он?

Это была первая дельная мысль, пришедшая в голову. Дебора оглянулась, прикидывая, сможет ли найти следы пуль и понять, откуда они прилетели. Вот как надо справляться с ситуацией, подумала она, напрягая рассудок для борьбы с вздымающейся волной паники. Да: логика, дедукция, здравый смысл. Ее сильные стороны. Они помогут ей остаться в живых...

Господи, неужели дойдет до этого?

Он наверху. Это была очевидная выгодная позиция, которая давала бы убийце самый эффективный сектор обстрела. Дебора пригляделась, пытаясь вычислить, за какой из арок в башне на гребне горы укрывается убийца.

Четвертый выстрел ударил в камень в нескольких дюймах от ее головы, расколов его на три куска, один из которых попал ей прямо в висок. Дебора прижалась к земле, чувствуя шок от удара и боль; на мгновение ей показалось, что пуля попала в нее. Она поднесла руку к виску и нащупала кровь.

Не льется толчками. Просто царапина.

На секунду мир поплыл.

Сотрясение?

Замечательно.

Дебора заставила себя оглядеться, двигаясь совсем чуть-чуть, стараясь не привлекать его внимания. Нужно найти укрытие получше.

Его внимание... Дебора сразу решила, что это мужчина. Маркус? А кто еще знает, что она здесь? Если это не случайные выстрелы, предназначенные любому, кто появится...

Ей очень хотелось бы в это поверить, но нет, на пулях большими буквами написано ее имя... Нелепость выражения казалась почти забавной, реплика из какого-то триллера Хичкока вроде «К северу через северо-запад» или «Тридцать девять ступеней». Дебора лежала в пыли, солнце жгло кожу, в голове крутилась всякая ерунда, и ощущение было такое, словно она смотрит на себя в бинокль или, точнее, на кого-то другого и слушает чужие мысли, как в кино голоса за кадром.

Надо выбираться отсюда.

Стрелок может спуститься и найти ее. В сущности, ему и не понадобится спускаться. Укрытие очень ненадежное, и если он сдвинется всего на несколько ярдов, то, вероятно, сразу ее увидит. А Дебора не будет знать, что этот человек сменил позицию, пока тот не откроет огонь. Зато он не ожидает, что она может двинуться с места. Наверняка он уверен, что жертва поведет себя как кролик, который замирает, чтобы хищник не смог определить его местонахождение по движению: такая неподвижность – наполовину стратегия, наполовину ужас. Этого он и будет ждать от нее. Значит, надо бежать.

Господи, нет...

Да. Иного выхода нет.

Дебора припала к земле, стараясь не налегать на запястье, распрямилась и бросилась вперед – как спринтер с низкого старта. И успела пробежать четыре длинных шага, прежде чем грянул первый выстрел. Еще два шага – и она подбежала к невысокой, по пояс, обкусанной временем стене. Перепрыгнула через нее, когда мимо просвистела следующая пуля; осколок камня так сильно ударил по бедру, что Дебора, вскрикнув, упала в сухую траву. Еще две пули одна за другой попали в камень, и снова наступила тишина.

Сколько выстрелов он уже сделал? Впрочем, Дебора совершенно не разбиралась в оружии. Может, он опустошил магазин и теперь перезаряжает его, а значит, она на время в безопасности. Может, наступил момент для еще одного рывка...

Нет! Оставайся за стеной. Здесь ты в безопасности.

Она знала, что первая мысль правильнее. Рискованно – да, но главное сейчас – убраться как можно дальше от пристрелянного места. Дебора заставила себя вскочить и пробежать еще несколько ярдов вниз по тропинке.

Она угадала правильно. Преодолела футов двадцать, если не больше, прежде чем раздался выстрел. Пуля ударила в нескольких ярдах справа, и Дебора не сдержала яростной усмешки: ага, поторопился!.. Она продолжала бежать, бросаясь из стороны в сторону, перепрыгивая неровности, не сбавляя шага, как газель. Ее ноги, ее ходули, ее длинные, как у фламинго, ноги, ее долговязые, растущие из подмышек, одним-шагом-до-Канады ноги за десять секунд отплатили за все оскорбления и насмешки, какие навлекали на нее в детстве. К тому времени, как раздался последний выстрел, она уже добралась до внутренней сторожки. Если предполагаемый убийца не спускался с горы очень быстро, сейчас она для него невидима.

Однако дорога в город всего одна. Если стрелок поедет вниз на машине, он сможет компенсировать отсутствие меткости. Когда она приехала, машин на стоянке не было; значит, либо он поднялся на гору пешком, либо его сюда привезли; как и ее, либо где-то неподалеку спрятана машина. Дебора прикидывала шансы, пока шла под прохладной аркой сторожки и спускалась по рампе на стоянку.

Подожди. Отдышись. Может, если ты спрячешься, придет помощь...

Не видно ни машин, ни места, где машину можно было бы спрятать. Секунду она лихорадочно соображала, затем приняла решение и побежала через пыльную стоянку и вниз по постепенно раскручивающейся по склонам горы спирали. Надо держаться склона горы, чтобы он не смог выстрелить в нее сверху. Понадобится полчаса, чтобы добраться до города... может быть, меньше, если она сможет идти без остановок – уже перепуганная, умирающая от жажды и обессиленная. Бедро дергало, но хромать Дебора еще не начала и, вероятно, успеет пройти половину пути, прежде чем оно создаст ей реальную проблему. Может, кто-нибудь проедет мимо и она поймает попутку...

Дебора прибавила скорость, позволив равномерно понижающемуся склону нести ее вперед, пока почти не потеряла контроль, мчась вниз по дороге тяжелыми, спотыкающимися шагами. Две минуты, и она забыла о жаре и боли в ноге. Пять минут. Семь.

И тут послышался звук – далекий комариный писк маленького двигателя. С вершины горы спускался мотоцикл.