Текст книги "Маска: история Меллисы де Бриз (СИ)"

Автор книги: Эллин Крыж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Глава 39

В тот же день, когда Меллиса благополучно вернулась домой после «карнавальной ночи», они с Лоранс были приглашены на обед к мадам д`Эгильон – подруге Лоранс. О своих ночных похождениях Меллис не рассказывала. Ее компаньонка не спрашивала.

Словом, всё было как раньше, когда две подруги, две шпионки великого кардинала и просто две хорошенькие женщины отправились на званный обед к своей весёлой молодой приятельнице, племяннице этого самого кардинала.

В доме д’Эгильон собиралось знатное и пёстрое общество. Отнюдь не только кардиналисты. Обстановка была совершенно непринуждённая, многие гости хорошо знали друг друга. А Лоранс знали все.

Вечером предполагался фейерверк в саду, поэтому никто не спешил расходиться. Именины хозяйки дома это милый семейный праздник. Не грех продлить удовольствие, оставаясь в гостях до вечера.

Меллиса чувствовала себя, как на иголках. Она ужасно хотела знать, чем закончился разговор Валлюра и Таверни. В том, что они встретились и "мило" побеседовали, сомнений быть не могло.

У мадам д’Эгильон, в отличие от салона Лоранс, было принято вести политические беседы. Меллиса давно привыкла считать это неприличным. Она забыла, что сейчас находится в обществе высшего света, где все только и заняты тем, что изощряются в раскрытии политических тем, тайн и сплетен. Это Лоранс считала, будто в ее салоне место лишь комплементам и светской беседе (не без сплетен, конечно).

"Люди, которые приходят ко мне, – говорила она, – сами нередко участвуют в создании шедевров политики, причастны ко всем ее тончайшим нитям и тайнам. Нельзя же, отдыхая и развлекаясь, говорить только о своей работе, об одном и том же. Нельзя! Мне больше по душе философские споры, новости искусства и любовные истории от первых лиц королевского двора. У меня такое правило: никакой политики!"

Лоранс была в чём-то права. Но здесь разговоры велись по придворным правилам, а не по правилам "полусвета", как, смеясь, объясняла госпожа д’Эгильон. Она была страстная сплетница, все это знали, но в то же время весьма приятная собеседница и радушная хозяйка. Ее приёмы были модными в кругах парижской знати, не менее, чем приёмы в салоне мадам Арманд.

Меллиса сегодня почему-то не чувствовала себя здесь свободно. Веселье казалось ей фальшивым, а разговоры пустыми. Она тоже была знакома со многими господами здесь, и ее не обходили вниманием. Но сегодня Меллису раздражало буквально всё. В особенности, восхищение, выказываемое графине де Граньоль, да и само это имя.

Когда среди вечерних гостей Меллиса увидела издали знакомый светло-серый камзол, ее бросило в жар. Быстро придя в себя и извинившись перед собеседниками, она пошла на другой конец зала. Когда сомнения в том, что новый гость действительно не кто иной как маркиз де Валлюр, рассеялись, Меллиса почувствовала робость. С одной стороны она не представляла, как им теперь встречаться друг с другом, что говорить? А с другой, смертельно боялась, что он встретит ее холодно и отчуждённо, и всё будет как раньше.

Всё еще не зная, на что решиться, Меллиса уже неслышно подкрадывалась к своей добыче. Валлюр стоял спиной к ней, прислонясь к высокой мраморной балюстраде. Он наблюдал за танцующими парами, не вёл ни с кем беседы, так что Меллиса могла рассчитывать, что не помешает ему.

Валлюр обернулся в тот момент, когда она находилась в двух шагах от него. Кажется, не удивился. Впрочем, когда он показывал удивление при их встречах?

– Вы? – улыбаясь, спросил маркиз. – Ужасно. Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на вас. Так, кажется, вы мне сказали на охоте в лесу Фонтенбло?

– Что-то подобное, – нисколько не чувствуя раскаяния, признала Меллиса. Она сияла. – И я знаю, что вам ответить! "Мир вообще состоит преимущественно из мужчин и женщин, что ж удивительного, если они время от времени встречаются?"

– Цитата от вашей наставницы, – усмехнулся Валлюр.

– Да. Лоранс часто так говорит, – весело согласилась Меллиса, став рядом с ним. Только смотрела она в другую сторону. В зал, с открытой дверью балкона в дальнем конце, где рисовался почти черный сад под густой синевой вечернего неба.

– Как ваши успехи, маркиз? – непринуждённо спросила она. – Смотрю, вы не боитесь появляться в приличном обществе.

– Завтра, – ответил Валлюр. – Завтра после обеда. Мы договорились, что должны успеть привести в порядок свои дела. Не знаю, что имел в виду капитан Таверни, а мне этой отсрочки явно недостаточно. Стало быть, я решил ничего не делать. Просто развлечься в свой последний вечер в Париже.

– Лучше бы вы решили остаться в живых, – заметила ему Меллиса. – И лучше бы сказали "наш" вечер.

Валлюр не ответил. Настороженно оглянулся, проследив взгляд Меллисы куда-то в зал.

– Куда ты смотришь?

– Я хочу пирожное.

– Господи, только-то?

Валлюр подозвал лакея со сладостями. Пока Меллиса ела избранное пирожное, маркиз сбоку искоса наблюдал на ней. Лакей удалился, они снова остались одни.

39(2)

– Вы чем-то обеспокоены, маркиз? – спросила Меллиса, подняв глаза.

– Нет, – Валлюр усмехнулся. – Я не привык, что можно не ожидать от вас очередной ловушки в любой момент. Кроме того, я думаю, как прокормить вас, мадам? На будущее.

– Издеваешься? – загорелась Меллиса. – Можешь убираться один куда хочешь! Я, что, вешаюсь тебе на шею?

– В каком-то смысле… – улыбнулся Валлюр. Но поспешно сказал, что "нет".

– Успокойся, я действительно не знаю, что нам делать, – заметил он. – Это ведь только в старой комедии так бывает: слуги влюбляются, начинают плести совместные интриги; их враждующие хозяева мирятся… Все счастливы: "Занавес!", "Браво!" и "Финита ля Комедия!" Но нам этот конец вряд ли удастся.

– Всё равно, – возразила Меллиса, – если и недолго, зато поживём, как люди. Счастливо.

– В бегах?

– Мне всё равно.

– Я думал, вы привыкли к роскошной жизни, графиня. Да и чем, собственно, мы будем жить? При наших способностях одна дорога – в труппу комедиантов!

– Вы смеётесь, маркиз, – обиженно сказала Меллиса, – а я, между прочим, оттуда пришла.

– Вы играли на сцене? – уважительно удивился Валлюр.

– Не совсем. Я выступала на манеже. С хищниками! – не сдержалась Меллиса. – И еще пела…

– Неужели? Мне посчастливилось стать вашим зрителем, мадам, и… поклонником вашего таланта… но я никогда не слышал, как ты поёшь, – вполголоса, оставив церемонный тон, добавил Валлюр.

– И я в твоих научных трудах разбираюсь довольно слабо, – шёпотом ответила Меллиса. – Надеюсь, всё еще впереди?

Они взяли с подноса проходящего мимо лакея по бокалу розового сухого вина. Молча выпили, глядя друг на друга и так и не подняв тоста за свое будущее.

Меллиса очень скоро ушла; Валлюр ее не удерживал. Сказал, что не останется смотреть фейерверк, а простится с хозяйкой и поедет домой. Меллиса не спросила о причинах столь поспешного ухода. Она вернулась в "свой круг", где продолжались споры о политике, кардинале и короле.

Через несколько минут, взглянув туда, где она оставила де Валлюра, Меллисс убедилась, что он исчез. Еще через какое-то время, ее крепко схватила за руку Лоранс и вытащила на балкон.

– Что вы задумали? – прямо спросила она.

Меллиса наивно широко распахнула глаза, но подруга убедительно попросила не делать этого.

– То, что вы будете вместе, я знала с первой встречи его с тобой, – зашипела Лоранс, – так что мне сказки рассказывать не надо!

– Нашей первой встречи ты знать не могла, – спокойно возразила Меллиса. – Всё равно, спасибо тебе.

– Ты что решила сбежать?

– Да!

– Не ори, – процедила Лоранс, оглянувшись на приоткрытую дверь балкона. – Твоим поведением интересуюсь не я одна, так что говори тише.

– Я и говорю, – понизила голос Меллиса. – Передай всем, чтобы оставили нас в покое. Я выхожу из игры.

– Надолго ли? – ехидно поинтересовалась подруга.

– Навсегда.

Меллиса сказала это почти беззвучно. Лоранс ответила тоже шёпотом:

– Скажешь это Монсеньору сама! – Потом улыбнулась и добавила громко: – Значит, вы собираетесь в Испанию, не меньше, чем на полгода? Ну, ты могла бы мне сразу сказать, я ведь твоя подруга!

– Да, конечно, – тоже достаточно громко подтвердила Меллиса, – ты всегда выручала меня!

– Я рада за тебя, девочка, – Лоранс по-матерински поцеловала ее в щёку. – Наконец-то тебе удалось перетянуть этого негодяя на нашу сторону. Я давно об этом мечтала!

– Я догадалась, что тебе было бы приятно видеть Валлюра заодно с нами. На службе Франции, я хотела сказать.

Меллиса оглянулась и вопросительно кивнула на лёгкую штору.

Лоранс пожала плечами: "Не знаю!" И ответила снова открыто и непринуждённо:

– Не мне одной это будет приятно. Монсеньор одобрит твой план, можешь не сомневаться!.. Он будет в бешенстве! – шёпотом добавила Лоранс.

– Я и не сомневаюсь, – сказала Меллиса. – Мне очень льстит доверие Монсеньора… но что же я могу сделать? – тихо спросила она

Лоранс ободряюще потрепала ее по руке.

– Ты всё можешь. Благодари Бога, что я знала о ваших планах заранее, раньше, чем всё стало ясно вам… и другим.

Теперь они говорили очень тихо, перегнувшись через балконную балюстраду и глядя в тёмное сплетение ветвей сада.

39(3)

– Удивительно, как задержалось в этом году бабье лето, – сказала Лоранс. – В предместьях, наверное, всё в золоте. Красота.

– Да, наверное, – вздохнула Меллиса.

– Не можешь поверить, что я отпускаю тебя? – спросила Лоранс.

– Угу.

– Что странного, я всегда знала, что это случится.

– Почему?

– Ты молода. Однажды ты непременно захотела бы устроить собственное счастье. И тебя ничто не удерживает здесь. Даже если бы я хотела, шантажировать тебя практически нечем. И скрывать свое прошлое тебе не от кого. Он ведь всё знает?

– Всё, – кивнула Меллиса.

– Куда ты едешь?

– Туда, куда мне дорога. В заокеанские колонии. Вообще-то, я не знаю маршрута. Это его забота.

– Я понимаю. Когда?

– Завтра, после обеда.

– Об одном я жалею, – вздохнула Лоранс: – Не смогу попрощаться с тобой. Завтра на рассвете я еду в Медон* на два дня.

– Тогда, в Венеции, я тоже не могла попрощаться со своими друзьями, – сказала Меллиса, – даже написать им…

– Я думала, тебе нравится наша жизнь. Оказывается, не забыла?

– Мне нравилось, – хмуро возразила Меллиса. – И я забыла почти. Но не могу я так больше…

– Растут детки, – сказала Лоранс с усмешкой. – Моя мать была кормилицей в предместье Парижа. Это была настоящая Мадам Бастилия в юбке: всегда добивалась своего! Нас было у нее шестеро, вероятно, не только от папаши, но и от господина замка, где мы жили. Младший сыночек и все девчонки! А я… конечно, я по призванию нянька и горжусь тем, что могу воспитать таких красавиц, как ты. Но дети взрослеют… уходят… А моя жизнь – здесь.

– Ты не спеши расстраиваться, Лоранс, – с опаской проговорила Меллиса. – Вполне может быть, что когда ты вернёшься из Медона, я буду ждать в своей комнате.

Лоранс обеспокоено повернулась к ней.

– ???

– Если он в последний момент решит, что я – лишняя тяжесть на его шее и буду только мешать.

Лоранс успокоительно улыбнулась, обняла Меллису как дочь.

– Боишься? Придется ждать до завтра, а там увидим. Только не будь дурочкой, возьми деньги.

Меллиса грустно кивнула.

– Я напишу тебе, если успею, – пообещала она.

– Лучше не мне. Монсеньору. Мне будет трудно убедить его без твоего письма. Но я приложу все силы.

– Спасибо тебе.

* * *

Весь следующий день Меллиса была дома одна. После полудня она отпустила кухарку и горничных, потому что их болтовня действовала Меллисе на нервы. Чтобы как-то скоротать время, Меллиса заранее выбрала дорожное платье. После обеда переоделась. Она не знала, что делать и металась по всему дому, поминутно подходя к окну, выходящему на угол улицы де Турнель и переулка Аркебузьеров.

Меллису не беспокоило то, что она решилась на отчаянный шаг, что гнев Монсеньора во всём его всемогуществе может стоить беглецам жизни.

"Хорошенькая перспектива: мне – на плаху, вам – в монастырь!" – говорил ей Валлюр.

"Вот сейчас ему представился самый лучший способ для мести, – думала Меллиса, – он может рассчитаться со мной за всё. Уедет один и точка! А я?.."

Стараясь успокоиться, Меллиса достала свою шкатулку с реликвиями. Не торопясь, она разбирала свои сокровища.

Сам резной ларец с зеркальцем на внутренней стороне крышки – подарок Жармонов. Наследство от цирка. Так же как шелковая роза, которой она когда-то украшала свою смоляную гриву перед выходом к "почтеннейшей публике".

Бархатный кошелек… Он доверху набит сейчас золотом и не позволяет шкатулке закрыться. А ведь еще осталось спрятать много бриллиантовых украшений, они займут свое место – это ордена и медали кардинальской службы. Придется положить кошелек отдельно в свой багаж. А какой багаж? Только то, что на ней, и деньги кардинала.

Меллиса откладывала часть своего немалого заработка за эти годы и теперь имеет полное право взять эти деньги, чтобы ни сказал по этому поводу дражайший маркиз.

А скажет ли?

* Медон – одно из парижских предместий, селение к югу от Парижа.

39(4)

Лоранс предупредила, что у них мало времени. Им желательно обвенчаться до поста, а пост начнётся уже через несколько дней*.

"Мы найдём священника на первой же почтовой станции!" – легкомысленно заявила Меллиса.

Что если она поспешила с подобной самоуверенностью? И потом, на пути есть еще одно препятствие – Таверни.

"Ах этот Таверни, как же он надоел мне, – вздыхала Меллиса. – Но нельзя его полностью сбрасывать со счетов… Уже почти три часа дня!.."

Меллиса опустила в шкатулку нож, полученный от бродяги. Своего верного защитника, который теперь ей, даст Бог, не понадобится.

"Шпага надёжнее кинжала, – подумала Меллиса. Но потом, немного помедлив, взяла нож и повесила на свой пояс. – А предосторожность, всё-таки, почти мудрость".

Она спрятала в ларец список учениц младшей группы приюта Святой Анны, с тяжёлой печатью монастыря.

"Всё возвращается на круги своя? – вздохнула она. – Нет, неправда. Слишком многого уже никогда не вернуть…"

Меллиса присоединила к реликвиям одну серую лайковую перчатку без пары, усыпанную по запястью мелкими бриллиантиками, (вторую она с досады сожгла в тот день, после "приятной" встречи с Валлюром). И бережно уложила в ларец шитую серебром бархатную тёмно-синюю маску.

Вот и всё.

Крышка опустилась, как падает занавес в конце пьесы. Маленький ключик Меллиса дважды повернула в замке и повесила ключ на шею.

Она вздрогнула оттого, что в комнату вошёл мажордом Луидор. На его подносе для почты лежала маленькая записка.

– От кого, Луи?

– Карточка с именем маркиза де Валлюра, мадемуазель. Мне передал ее незнакомый мальчишка-посыльный.

Меллиса взяла маленькую записку, где стояло имя маркиза и адрес, их собственный, особняка Лоранс. По сути это была только полоска бумаги, сложенная втрое и запечатанная красным воском со знакомым узором в центре.

Торопясь и ломая печать, стараясь скрыть дрожь своих пальцев, Меллиса разорвала бумагу. Внутри стояло два слова: «Половина четвёртого».

Не успев обрадоваться, что это всё-таки не совсем то, что "Прощай навсегда", Меллиса тревожно глянула на часы.

– Луи, перо и бумагу! – заторопилась Меллиса.

Мажордом принёс ей письменный прибор и лист бумаги.

– Мадемуазель изволит писать ответ? – невозмутимо спросил Луидор.

– Нет, вы свободны. Когда приедет госпожа Лоранс, передайте ей… что я ее очень люблю.

– Непременно, мадемуазель.

Мажордом с величественным видом развернулся и удалился, неся пустой поднос.

Меллиса сорвала с шеи ключ и, поскорее открыв шкатулку, бросила в нее только что полученную записку, украдкой поцеловав печать.

Сев у окна к письменному столику в своей комнате, Меллиса быстро написала следующее письмо:

"Она была молода, хороша собой, и она умерла.

Странно, что этого не случилось раньше, ведь она была несчастлива.

Да покоится она с миром!

Не пытайтесь ее вернуть, ведь ее больше нет.

Она умерла, а я уезжаю с любимым в другую жизнь.

Всё ее небольшое наследство находилось в этом ларце. Оно достанется мне, ведь еще недавно я была ею.

Это единственное, что я отсюда возьму.

Не ищите меня.

Прощайте.

29 октября 1629 года. Меллиса."

Нервно посыпав свежие чернила песком и взмахнув запиской, чтобы просохла, Меллиса бросила листок бумаги на стол; прижала угол чернильницей…

Взяла с кровати плащ и уже завязывала его, когда с улицы послышался цокот копыт и лёгкий скрип колёс экипажа. Меллиса распахнула окно, выглянула в переулок и, убедившись, что приехал тот, кто и обещал, причём минута в минуту, что подтвердил дальний перезвон колоколов, она подхватила ларец и поспешила бегом вниз по лестнице.

* пост начнется почти через две недели, времени предостаточно! Рождественский пост длится с 14 (28) ноября по 25 декабря (7 января).

39(5)

Дюфор распахнул перед ней дверцу кареты. Рука хозяина экипажа снова, как когда-то, помогла ей войти.

– Куда едем? – спросила Меллиса, падая на подушки сидения, напротив своего спутника.

– По улице де Турнель прямо, – усмехнулся он, кивком указав направление. – Кучер знает дорогу.

Карета покатилась вниз по улице.

– Дурацкие шутки у вас, маркиз, – буркнула Меллиса, отвернувшись к окну. – Вы не ранены?

– О, конечно, в самое сердце, – подтвердил он и спокойно раскрыл книгу.

Меллиса зарычала.

Маркиз засмеялся и задёрнул шторы кареты. Потом в темноте взял руку Меллисы и заставил спутницу пересесть на другую сторону, рядом с ним.

Экипаж спокойно и неторопливо проехал мимо Бастилии…