Текст книги "Маска: история Меллисы де Бриз (СИ)"

Автор книги: Эллин Крыж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 32

Схема путешествовала из Люксембурга в Лувр по субботам. В одиннадцать часов сорок минут. Ночью. Чтобы усиленный конвой гвардейцев не смущал горожан. А через сутки она возвращалась обратно.

Словно важный арестант, в карете с решетками, под охраной капитана гвардии и восьми солдат, ехавших эскортом: четверо впереди, четверо позади кареты.

И как раз четыре раза еще суждено ей совершать этот путь. Все посвящённые знают, что четвёртый, в конце месяца, станет последним. Но мало кто догадывается, чем грозит этот последний раз.

За этот месяц Меллиса несколько раз встречалась с маркизом де Соржюсом. Он был завсегдатаем трактиров и вёл себя в компании как простой мушкетёр. Пил он за десятерых, вечно затевал ссоры с приятелями и посетителями трактира и громогласно призывал всех красоток присоединяться к пирушке.

Довольно странным казалось Меллисе, что при подобном образе жизни никому не удалось до сих пор сыграть на человеческих слабостях маркиза, найти ключ к нему и подход к схеме. Но Соржюс слишком легкомысленно относился к удовольствиям и слишком серьёзно – к службе. Он с поразительным простодушием и проворством, довольно неожиданным для такого медведя, ускользал из всех расставленных на него ловушек.

Меллиса встречала Эжена де Соржюса также в компании с Валлюром. В такие вечера Соржюс бывал менее громогласен и настроен скорее меланхолично. Меллиса, хорошенько присмотревшись к Соржюсу, поняла, что единственная настоящая слабость бравого капитана неуязвима и ненаказуема.

Он любил тратить деньги. Соржюс много играл, причем выигрыш не приносил ему радости. Он закатывал полковые обеды и поэтому друзья обожали его. Женщины прощали ему грубые солдатские шутки, неповоротливость и болтовню самовлюблённого хвастуна за его щедрость. Он лихо подкручивал усы, неотразимо бряцал шпорами и частенько хватался за шпагу, хотя вынимал ее из ножен гораздо реже, чем обещал это сделать.

Соржюс, не считая, раздаривал пистоли, улыбки и обещания, но стоило кому-то заговорить с ним о королевской службе, маркиз мрачнел, вздыхал и заказывал еще бутылку.

Меллиса наблюдала за ним с болезненным интересом, пытаясь понять: чувствует ли бравый капитан неотвратимый меч, уже занесённый над собой, или, связав свою жизнь с королевской службой, он настолько привычен к постоянному риску внезапной смерти, что не может чувствовать ее приближение. А что если бы люди Монсеньора решились посвятить маркиза в "австрийский план", мог бы он согласиться стать добровольной жертвой для блага Франции? Лоранс утверждает, что, если кража документов совершится, он попросту не позволит себе остаться в живых, но согласился бы гвардейский капитан пасть без сопротивления, или счел бы это еще большим бесчестием?

Однажды Меллиса застала сей бурный фонтан жизнелюбия за такой беседой.

На этот раз встреча произошла в "Золотом орле", Меллиса издали заметила мощную фигуру Соржюса, стоящего спиной к карточному столу. Игра, по всей вероятности, была кончена. Валлюр задумчиво тасовал карты и слушал философские излияния своего друга. Меллиса постаралась незаметно приблизиться к ним и тоже послушать, о чём идет речь.

– Чёрт бы побрал эти деньги, – уныло сказал Соржюс, косясь на рассыпанные по столу ливры, – бьюсь, бьюсь, а они не кончаются! Просто хоть тресни! – он отхлебнул добрый глоток вина. Рукавом вытер губы. – Поверь, это какое-то наваждение, – он обращался к Валлюру. – Мне досталось столько денег, сколько я не смогу потратить и за пять жизней! Это нагоняет тоску. Чего я стою без золота? Чин, друзья, расположение ко мне начальства, любовницы, вес при дворе, вино, шлюхи – всё от него!

А если бы я стал нищим? Мне никогда не узнать, есть ли вокруг меня хоть слово правды или я тону в притворстве и лести? – Соржюс сильно грохнул кружкой по столу. Она раскололась пополам. – Мне осточертело так жить, слышишь, ты?!

– Мне бы твои заботы, Эжен, – не поднимая головы, снисходительно усмехнулся Валлюр. То, что от удара стол подскочил, и монетки печально звякнули, жалуясь на судьбу, не отвлекло его от прежнего занятия. Валлюр неторопливо смешивал карты.

Тяжело дыша, друг его уселся за стол; наполнил до краёв другую кружку; выпил, не отрываясь, до дна и швырнул пустую кружку о стену.

– На твоём бы месте, Эжен, я поехал в Испанию. Стал бы тореадором и на арене забыл о скуке. Тебе это по силам, по-моему. И бои хорошо отвлекают от философии, подобной той, что не даёт тебе покоя в Париже. Уезжай сегодня же.

– Возможно, ты прав, – задумчиво подкручивая усы, признал де Соржюс. – Но слишком многое держит меня здесь. Именно здесь, в столице. Моя жизнь мне в тягость, но есть еще служба. Без нее я умру.

– А с ней?

– Тоже умру. Но с честью! Подумай, куда я денусь, кем буду командовать, чёрт возьми?! Я не могу не командовать!

– Вот истинный голос Эжена де Соржюса! – засмеялся Валлюр. – Твоя меланхолия развеялась в прах, стоит только представить, что ты лишишься орды головорезов, послушных только тебе, лишишься парижских кабаков, драк и утренних приёмов у короля. И больше не желаю я слушать, как тебе в тягость богатство и роскошь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍32(2)

– Клянусь честью, Валлюр, для меня наше фамильное золото – тяжкая ноша. Я пробовал его проиграть, пробовал раздать бедным – но они не кончаются, эти деньги! Ты подумай, ведь со времён крестоносцев богатство нашего рода всё умножалось. Оно душит меня, я совсем не шучу.

– Так иди в монастырь, – невозмутимо посоветовал Валлюр другу. – Они с радостью приберут к рукам всё твоё состояние, не считая.

– Если б я мог! Но я же солдат, а не монах! Я…

– Знаю я, знаю.

– Если бы я мог стать нищим, простым солдатом короля, у которого всё его богатство – шпага, я был бы счастлив, – жалобно вздохнул капитан гвардии.

– Такой способ есть, – вполголоса заметил Валлюр, отложив в сторону карты и допивая вино. – Потерять всё, ни от чего не отказавшись по службе, и остаться без гроша. Но боюсь, тогда тебе волей-неволей всё-таки придется начинать новую жизнь с нуля. И служба может не принять тебя нищим.

– Как это сделать? – загорелся Соржюс, надеясь, как ребенок на волшебное средство. Его глаза блестели, как у безумного. – Говори!

– Тебе это не подойдёт.

– Говори же, я согласен на любой способ! – было ясно, что если Валлюр скажет, что для того, чтобы лишиться золота, нужно в полночь прыгнуть в Сену со шпиля Нотр-Дам или прийти на кладбище с высушенной жабой в кармане, или даже убить кого-нибудь, Соржюс не станет медлить ни секунды.

– Это очень просто, – тихо сказал Валлюр. – Тебе стоит всего лишь поменяться со мной наследством. Я не подсчитывал с математической точностью, но уверен: если помножить твоё золото на мои долги, в результате это даст полный ноль. И чистое поле для нас обоих.

– Я согласен! – с горячностью воскликнул Соржюс, он схватил Валлюра за руку и потряс в крепчайшем рукопожатии, словно поклявшись исполнить его совет немедленно. Меллиса видела, что по лицу маркиза скользнула тень, и поняла, что рана до сих пор еще напоминает о себе. Но Соржюс ничего не заметил, он был так возбуждён, крикнул трактирщику, чтобы принёс еще самого лучшего вина, и с большим трудом расслышал, что его друг добавил:

– Это возможно, но тебе этого никогда не сделать.

– Почему же? Кто сможет мне помешать?! – горделиво подбоченясь, спросил Соржюс.

– Я.

– Но как? Я ведь согласен, для меня, да и для тебя, это было бы спасением и… такой возможностью начать всё сначала!

– Но я не согласен, – ответил Валлюр. – Видишь ли, мое несчастье состоит не только в отсутствии денег, есть еще кое-что, чем я не могу обменяться с тобой. Для меня начинать всё сначала, было бы не так просто.

Его друг разбушевался, он чувствовал себя обманутым в последней надежде.

– Будь ты проклят, я ведь почти поверил! Целую минуту я был счастлив!! – он перегнулся через стол, словно собирался задушить Валлюра или с силой встряхнуть его. – Никогда не шути так больше! – прорычал он.

На лице его собеседника не отразилось никаких чувств, ни насмешки, ни страха.

– Прости, – он отвёл глаза и снова взялся за кружку.

Соржюс вдруг успокоился и посмотрел на карты.

– Сыграем еще раз?

– Мне не на что.

– О, ерунда! Я теперь обязательно проиграю.

– Возможно. В следующий раз.

– Вы редкостный болван, дорогой маркиз! – возмутился Соржюс. – Я сто раз предлагал вам неограниченный кредит!

– Не стоит снова об этом, – холодно попросил Валлюр. – Иначе я буду вынужден отказать вам в сто первый раз. Вы обидитесь, как всегда, и вечер будет окончательно испорчен.

32(3)

Соржюс уже обиделся, поэтому долго молчал. Но всё-таки он первым возобновил беседу.

– У меня что-то сдают нервы, – сказал он. – Настроение какое-то… мрачные предчувствия. Я действительно хотел бы уехать. Жаль, война кончилась…

Валлюр молча пожал плечами, мол, чем я могу помочь?

– Сыграем в шахматы? – предложил Соржюс.

Валлюр заинтересованно поднял глаза.

Меллисе хотелось раствориться, исчезнуть или оказаться где-нибудь далеко, не в двух шагах от их столика. Заметил! И в этот раз, как ни странно, узнал.

– Значит, уходим? – невозмутимо спросил Валлюр, имея в виду, что здесь им не найти шахмат.

– Зачем? Я велю трактирщику принести. Я знаю, у этого пройдохи есть шахматы! Видел однажды.

– Не стоит, Эжен. Довольно неудобно играть втроем, – глядя мимо друга, ледяным тоном заметил Валлюр.

Соржюс оглянулся.

Меллиса очень естественно сделала вид, будто только заметила их и хотела подойти, но остановилась в нерешительности.

Соржюс кинулся к ней со всех ног. Ему ни на миг и в голову не пришло, что мадемуазель графиня могла следить за ними. Он просто был рад встрече. Возможность общения с такой милой девушкой вытеснила все грустные размышления бравого капитана.

Валлюр побледнел еще больше и только что не грыз ногти от злости. Его раздражение было довольно заметно. Меллиса посмотрела на него почти извиняющимся взглядом. Маркиз оценивающе прищурился и вдруг встал.

– Я должен оставить вас. Прошу прощения, но у меня появилось срочное дело.

– Что за глупости, – откровенно возразил Соржюс. – Вы не можете нас бросить, маркиз.

– К сожалению, должен. Примите мои извинения. Мадемуазель… – он поклонился и вышел.

Меллиса некоторое время пыталась использовать преимущества, которые давал ужин наедине, для более близкого знакомства с Соржюсом. Но очень скоро она выразила желание, чтобы Эжен проводил ее домой. Не желая показывать, где именно она живёт, Меллиса рассталась со своим провожатым на улице Сен-Клу. Он мог видеть, как она нырнула в переулок Аркебузьеров и исчезла из виду.

Вероятно, Соржюс еще долго стоял и смотрел ей вслед. Но, может быть, он ушёл сразу. Этого Меллисс не узнала, да, сказать по правде, ее такие подробности вовсе не интересовали.

* * *

– Значит, ты не можешь точно сказать, связан ли интерес Валлюра к нашему бравому вояке с его отношением к секретным документам, или они просто друзья, – констатировала Лоранс на следующее утро.

– Я не уверена. Не могу сказать однозначно. Может быть, здесь и то, и другое. Но я точно знаю, что для Валлюра схема не тайна, и что Соржюс, по крайней мере, искренен в их дружбе.

– Интерес австрийцев для него, скорее всего, тоже не тайна, – раздражённо отвечала Лоранс. – Весь вопрос в том, играет он сам или нет?

– Откуда мне знать? – тоже разозлилась Меллиса.

– Подожди, подожди, – Лоранс успокоительно подняла вверх ладонь. – Валлюр не оставил бы вас наедине, если бы…

– О, я могу поклясться, он сделал это нарочно! Знал, что я тоже не задержусь. Чем он рисковал? Тем, что я могу разоблачить его как шпиона? Эжен не поверил бы. "В отличие от нас, это кристально честный человек!" – как сказал о нём недавно Валлюр.

– Даже так? – покачала головой Лоранс. Она бросила на подругу задумчивый взгляд: – Пожалуй, ты совершила ошибку, Меллисс. Что если бы вы с Соржюсом познакомились поближе… это могло быть на пользу делу.

– Еще чего! Я похожа на постоялый двор? – саркастически осведомилась Меллиса, уперев кулаки в бока. – Эта миссия по плечу любой из "сестриц Магдалены" и я охотно уступаю им эту честь! Но чего они этим добьются, Лоранс? Маркиз де Соржюс не берёт схему с собой в постель.

– Он вообще не выходит с ней из закрытой кареты даже на улицу, – уточнила Лоранс. – С порога одного дворца, до порога другого. Всё под строжайшим секретом и усиленной охраной.

– Значит, украсть ее невозможно, – прищурилась Меллиса. – Карета – почти что крепость. И осаждать ее при ограблении дело сложное и долгое, так?

Лоранс молча кивнула.

Меллиса выдержала долгую презрительную паузу.

– А я вот знаю, как устроить налёт. Но для этого нужны люди: девять-десять мужчин.

– Только-то? – насмешливо переспросила Лоранс. – Именно этого у нас с тобой нет. И никто мне людей не даст. У австрийцев, людей, по всей вероятности, достаточно, и у Монсеньора тоже. Но не у нас с тобой.

– Среди наших знакомых полно гвардейцев. Неужели…

– Нет, Меллиса. На этот план нам людей не дадут. Дю Гартр в Австрии, его головорезы почти все связаны с гвардией кардинала. Такие не боятся самого дьявола, но напасть ночью на гвардейского капитана… Соржюс в армии уважаемый человек. Правда, де Таверни, ты знаешь его, это отъявленный негодяй…

– Согласна. Он ухаживает за мной второй год и порядком мне надоел, – подхватила Меллиса. – Заманчиво. Потом от него можно будет избавиться, как от свидетеля! Думаешь, Таверни согласится нам помочь?

32(4)

– Помочь – нет. Он лейтенант в той же роте, где Соржюс капитан. Возможно, ему даже выгодна вся эта история. Таверни сейчас остался вместо дю Гартра, у него есть люди и есть власть приказать. Но, заинтересовавшись подобным планом, лейтенант обойдётся без нас. Да и что-то подсказывает мне, что Монсеньор не одобрит его участие в этой военной кампании – не хватало, чтобы потом в полку ползли слухи об этом убийстве.

– Мы теряем дело? – спросила Меллиса.

– Наверное, да. Можешь составить план, подать его на утверждение Монсеньору. Он сам изыщет средства для его воплощения в жизнь. А мы останемся в стороне, потому что у нас нет людей для осуществления этого плана.

Лёжа в кресле, Меллиса вздохнула:

– Если бы у нас был слон…

– Что-что?

Меллиса засмеялась и встала.

– Кстати, Лоранс, я уже поняла. Валлюр безусловно имеет виды на тайные схемы фортификационных укреплений побережья.

Брови Лоранс вопросительно взлетели вверх.

– Не понимаешь? – Меллиса лукаво склонила голову набок. – Карета закрыта ключом изнутри. На окнах – решётки; внутри – вооружённый человек, готовый драться, как лев с сотней врагов, и, возможно, ему приказано уничтожить схему, если ей будет угрожать прямая опасность. Кому, ночью, по дороге, Эжен способен открыть дверь кареты?

Лоранс изобразила полное понимание.

Подруга победно кивнула:

– Совершенно верно. Ему и мне! И, провалиться мне на месте, я буду первой!

Меллиса взяла перчатки, маску и плащ.

– Я ухожу. Мне нужно подумать. Вернусь к обеду, если не к ужину. Не скучай.

Глава 33

Меллиса действительно любила гулять пешком по улицам города. Ей лучше думалось на ходу. В своём кабинете Меллиса не могла сосредоточиться. Даже, сидя на подоконнике, как в былые времена на верху крепостной стены в приюте. Для масштабных мыслей ей требовался простор.

Меллиса тепло оделась, надела поверх своих башмачков грубые деревянные подошвы, какие носили все горожанки, чтобы не тонуть в грязи и лужах, и, выйдя из дому, направилась в сторону Рынка.

Что искала она на улицах, Меллиса не могла бы сказать. Не знала. Просто шла, даже не особенно задумываясь над подробностями плана, о котором недавно говорила с Лоранс. А ведь похищение схемы произойдёт на этой неделе. Все документы будут готовы, но вряд ли король успеет поставить свою последнюю подпись на плане укреплений портов Франции. Интересно, сколько может стоить такая услуга, оказанная Священной Римской империи?

Кто знает, может, и Бруту когда-то нужны были деньги? Ведь просто так, без причины, не нападают на своих друзей. Или нет? Нет, по сравнению с Древним Римом нравы сейчас, конечно же… А, что говорить, такие же!

Меллиса, не торопясь, шла и думала, что сегодняшний день вовсе не похож на зимний. Яркое солнце; слишком тепло; и снега вокруг совсем нет.

Она прошла по Медвежьей улице, оставив в стороне Рынок и новую церковь Сент-Эсташ, строительство которой велось уже около ста лет и никто не знал, когда оно будет совершенно закончено*. В церкви велись службы, а шалаши строителей и горы битого камня вокруг, казалось Меллисе, стали неотъемлемой частью этих мест.

Точно так же валялись вокруг бочки, доски, кирпичи в ту ночь, когда вон там, ближе к Рынку, была трибуна, с которой Кабанья Башка произносил речь для народа переулков, подворотен, трактиров и ночных площадей. И оттуда же Меллиса сказала, что кардинал – не дурак, и не поверит в вымышленные заговоры. Преступлений в политике хватает, надо только найти подходящее. Это не сложно.

Ей было тогда тринадцать… нет, почти четырнадцать лет! Но в то время всё шло по-другому на свете. И главное, тогда светила луна. И вокруг были друзья…

Сообразив на углу улицы Сен-Дени, что еще чуть-чуть и она повернёт к дому Валлюра, Меллиса поспешно свернула в противоположную сторону. Она шла по направлению к Сене. Скоро она прошла мимо заслонённой, где – домами, где – спинами зевак Гревской площади* и свернула на улицу Моста. Так, вместе с движущейся толпой, Меллиса почти пересекла Новый Мост, размышляя о своём месте в римской истории. Но когда острый шпиль Сент-Шапель* уже проплывал мимо, а улица Дофины придвинулась совсем близко, Меллиса вдруг резко остановилась на мосту.

Если бы Меллисс не думала о карманниках, она никогда бы не почувствовала руки, скользнувшей по ее талии, где на поясе висел кошелек и зеркальце.

Кто-то в толпе, будто случайно задел ее. В такой сутолоке, какая бывает обычно на Новом Мосту – рай для карманников. Но Меллиса, несмотря на свои возвышенные мысли, оставалась всегда начеку. Она так же, будто случайно повернулась и схватила эту руку.

– В чём дело? Пустите хозяйка! Я же, ей-Богу, вас не трогал! – плаксиво, голосом капризного мальчишки возмутился тощий паренёк в коричневом жакете, какие носят подмастерья во многих цехах.

– Пальчики убери от моего кошелька, – хрипло посоветовала "жертва", показывая в разрезе накидки кулак с ножом, – не то прирежу!

Воришка дёрнулся и перевёл испуганный взгляд с синего лезвия на черную маску.

– Меллиса?! – он перестал дёргать руку. И облегчённо выдохнул воздух. – Ну, напугала ты меня, атаманша. Будь я проклят, живая!

– Сомси! – радостно воскликнула Меллиса, узнав своего давнего дружка, из числа тех мальчишек, с которыми она когда-то вошла в Париж.

Для постороннего глаза они почти обнялись, поскольку так же порывисто качнулись друг к другу, как прежде тянули в разные стороны, и Меллиса отпустила своего давнего приятеля.

– Ты куда сейчас? – спросила Меллиса.

– Да вот… гуляю, – смущённо ответил он, сразу становясь старше.

Сомси действительно мог сойти за какого-нибудь школяра или мальчишку-подмастерье. Если бы не ранние морщинки на лбу и возле губ и не беспокойные, близко сидящие птичьи глазки. Он настороженно смотрел на Меллису сбоку.

– Ты теперь такая… не подступись!

– Я всегда такая была, – без улыбки ответила она.

– Но теперь же богатая! Слушай, – Сомси, переминаясь в нерешительности, скорчил просительную гримасу, – может, отметим встречу в какой-нибудь харчевне? – он вдруг нахмурился и посмотрел в сторону: – Хотя, конечно, теперь ты могла бы и не узнавать нас…

– Пошли, – резко оборвала его Меллиса.

Они вместе устремились с моста на улицу Дофины. Сомси привычно свернул в первую подворотню и вынырнул на улице Кристины. Они с Меллисой оказались как раз перед входом в маленькую харчевню. На вывеске тускло блестели буквы "Корона льва", свидетельствуя, что забегаловка для всякого сброда знавала лучшие времена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍33(2)

Людей в этот час было мало, зал харчевни почти пустой. Меллиса заказала все самые лучшие блюда и бутылку вина. Сомси сначала молча, во все глаза смотрел на невероятные приготовления, потом жадно набросился на еду.

На столе было всё: сыр, зелень, толстые ломти ветчины, копчёная свиная грудинка, чашка горячего супа, белый хлеб… И, если верить своим глазам, ушам и носу, должна была подоспеть вскоре жаренная куропатка, шипящая сейчас на вертеле в кухне. Бутылка настоящего (по уверениям трактирщика) анжуйского вина и заячий паштет довершали картину царящего на столе изобилия.

Через довольно продолжительное время, Меллиса сказала:

– Ты не спеши слишком, никто не отнимет.

– Угу.

– Давно не случалось так пообедать?

Сомси взял кружку, запил ветчину анжуйским, и у него прорезался голос.

– Ты спроси меня, хозяйка, когда я вообще последний раз ел? Спроси! Но я не скажу… потому как не помню… – он запихнул в рот кусок сыра, закусил луковицей, потом взял еще кусок копчёного мяса и грудинки, и снова кусок сыра…

Пока Сомси жевал, глазами он удовлетворенно обвёл оставшуюся еду. Через некоторое время пришло первое чувство сытости, Сомси уже был способен говорить и охотно делился с Меллисой новостями из своей жизни.

– Представь, я ведь только что из Шатле*, третий месяц гуляю. Немного отвык, понимаешь, без тренировки. Не везёт, да и сам осторожничаю. А сегодня – всё, думал, сгорел! Ах, будь ты неладна, хозяйка, напугала чуть не до смерти! Мне ведь, как понимаешь, обратно в тюрьму не резон.

– А что вольная жизнь? Радует?

– Да… не хочется так говорить при тебе, такими словами. Я промолчу лучше, – деликатно ответил Сомси.

Меллиса расхохоталась.

– А наших никого ты не видел? – позже спросила она.

Сомси помотал головой:

– Не-е. Давно уже. Да и не всех увидишь. Бенжамена, кажись, повесили. На ярмарке взяли, весной. Кто в армию поуходил, кто сидит.

– А Рик?

– Ну да, ты не знаешь, – сообразил Сомси и снова принялся что-то жевать. – Рик умер. На галерах. Его пристрелили, когда бежать вздумал. Меллисс, а ты сама-то как выбралась на такую вершину?

– Кто сказал, что я выбралась, – пожала плечами Меллиса. – Просто, я женщина.

– А!..

– Не "а!" Захлопни пасть! – оборвала мысль Сомси бывшая атаманша. – И ешь.

– Так не, я думал, нашла богатого мужа, – быстро пояснил он.

– Нет, я сама по себе.

– Понятно.

Сомси был настроен очень покладисто и не хотел спорить. На него снизошёл сытый покой. Он больше не расспрашивал ни о чём бывшую атаманшу, а она не рассказывала.

Меллиса посмотрела на него как-то странно. В ее голове созрело решение.

– Сомси, мне нужны наши. Пусть многих ребят нет, но ты знаешь, с кем можно связаться. Мне нужна дюжина сорвиголов. На субботу.

– Зачем? Дело какого рода?

– Налёт.

– На какой-то дом, что ли?

– На карету с охраной. Не спрашивай, зачем, дело выгодное.

– Отбить арестанта? Или сундук с кассой?

– Ближе второе.

В глазах Сомси снова загорелось тоскливое беспокойство:

– Меллиса, ты неужели серьезно?

– Серьёзней некуда, дорогой. Политическое дело, понял?

– И кто платит?

Меллиса показала глазами вверх на закопчённые палки потолка. Сомси присвистнул.

Помолчав, то ли собираясь с мыслями, то ли борясь с искушением, Сомси отставил кружку и лёг грудью на стол, придвигаясь ближе к Меллисе.

– Кто тебе нужен?

– Ребята, с которыми можно пойти на всё. Из самых отчаянных. Они должны слушать меня и уметь хорошо лазить по стенам и крышам.

– Есть такие. Ни высоты не боятся, ни чёрта лысого. Пришить кого надо – только скажи.

– Скажу, – пообещала Меллиса.

– Сколько людей в охране?

– Восемь. Гвардия.

– Но есть и девятый, я понял?

Меллиса выразительно кивнула.

– Он тебе нужен? – по выражению лица атаманши Сомси понял, что к девятому охраннику у Меллисы есть какой-то личный интерес, и хотел уточнить: надо ли его убить непременно или наоборот, брать живым.

33(3)

Меллиса несколько смущённо объяснила, что если будет такая возможность, то надо сделать так, как было прежде на дорогах: чтобы тот, на кого напали, остался жив и ничего не помнил о нападавших, когда очнётся. Но, скорее всего, он будет возражать против такого «мягкого» обращения.

– А ты что же, атаманша, сама будешь с нами, как раньше?

– Да.

– Хорошо, – по-деловому сказал Сомси. – Что обещаешь?

– Плата как обычно наёмникам. И сверху еще столько же: работа тонкая! Плюс к этому, сюрприз. Будешь доволен. Условие: сразу после окончания, мотаете все из города, хотя бы на месяц. О планах, предупреди, не болтать!

– Ясное дело. Когда встретимся?

– В субботу под вечер. В девять часов будь около Люксембурга*. А твои ребята должны полностью перекрыть дорожку до Королевского моста.

– Ничего себе!

– Что же делать, на охоте будем не мы одни, – пояснила Меллиса. – Потому и заранее сбор.

– Подожди. Это значит, с угла улицы Вожирар, если от Люксембурга…

– На улицу Мадам, потом улица Старой Голубятни, Сен-Пер, Сен-Гийом… и через Университетскую улицу, на улицу Счастья.

– Вот уж куда ему не доехать. Там как раз набережная. И мост, – соображал Сомси. Он прочертил пальцем в воздухе весь маршрут. – А дальше-то куда?

– На набережную Тюильри, в Лувр. – Меллиса усмехнулась. – Нам там делать нечего, как ты понимаешь.

– Ага, – сглотнул Сомси, глядя на хозяйку, как воробей на удава. – Я буду на месте, можешь не сомневаться.

– Чего ты вскочил? Оставайся, здесь, не спеши. Погуляй на славу. Кошелек я тебе оставляю. Только не попадись с ним! Ты мне сейчас очень нужен.

– Я так и понял, хозяйка. До скорой встречи.

* церковь Сент-Эсташ строилась с 1532 г. Строительство будет закончено в 1637 году.

* Гревская площадь (ныне переименована в площадь Ратуши) – место публичных казней в старом Париже.

* Сент-Шапель – церковь на острове Сите (Нотр-Дам), напротив собора Нотр-Дам-де Пари. Построена по заказу Людовика IX Святого для хранения одной из величайших христианских реликвий – Тернового венца.

* Шатле – парижская тюрьма для простонародья.

* Люксембургский дворец построен в 1615–1620 гг. для вдовствующей королевы Марии Медичи (жены Генриха IV и матери Людовика XIII). Сад возле дворца разбит был гораздо позже.

33(4)

Дома Меллиса с самым значительным и серьёзным видом сообщила Лоранс, что дело со схемами укреплений никуда не уплывёт от них, и документы у нее, Меллисы, почти в кармане.

Лоранс выслушала очень внимательно весь план. Откуда взялись люди, она не спрашивала.

– Что ж, – изрекла Лоранс, – Монсеньор сочтёт это авантюрой, безумием. Но если у тебя всё получится, он назовёт это "весьма удачной авантюрой". Что нужно твоим героям?

– Деньги, золото. И не только. Я хочу получить заверенные амнистии с кардинальской печатью. Им это будет дороже золота. Имена впишут сами.

– Хорошо, я всё устрою. Когда вы перейдёте к решительным действиям?

– Не знаю, – отвечала Меллиса. – Не раньше, чем убедимся, что мы не одни поджидаем карету. Думаю, это случится в субботу, но если решат – через сутки, отложим нападение и будем ждать на обратном пути из Лувра. Я не хочу рисковать напрасно.

– Чем рисковать? – переспросила Лоранс, обеспокоенная ее неуверенным тоном. – Схемой или…? Ты хочешь нарушить приказ, загубить весь план и оставить кого-то в живых? Он же выдаст тебя на следующий же день! Не отводи взгляда, Меллиса, я вижу, ты что-то задумала!

– Нет, ничего такого, что могло бы нас выдать, – небрежно уверила юная шпионка.

– И всё-таки…?

– Это мои люди, – жёстко ответила Меллиса. – Я сама их нашла, и они сделают так, как я прикажу!

– И что ты прикажешь? – ласково спросила Лоранс, как бы заранее обещая не сердиться при любом ответе подруги.

– Не знаю еще, – со вздохом призналась Меллиса. – У меня есть план, и я буду держаться его. А там, как получится…

– Ты умница у меня, – похвалила Лоранс. – Но я всё-таки не могу себе представить, чтобы Валлюр…

– А я могу! Он подробно изучал историю и не мог не заметить там… подходящих примеров. И вообще, прекрати его защищать, Лоранс! Я скоро докажу тебе, кто был прав.

* * *

Вечером в субботу 23 января, в десять часов вечера две тёмные закутанные в плащи фигуры отделились от глухой стены Люксембургского дворца.

Вернее, одна фигура качнулась навстречу другой, выскользнувшей из-за угла по стене. Точь-в-точь, как тень.

– Что нового, Сомси?

– Эстафета передаёт: они появились.

– Где?

– На углу Университетской и Сен-Гийом.

– Узнаю маркиза! – сквозь зубы пробормотала Меллиса. – Захватить лучшее место! – Она снова обратилась к помощнику: – Сколько их?

– Десять, хозяйка. Здоровенные парни. Ребята сперва приняли их за наших – одеты похоже. Но говорят по-немецки. Наёмники.

– С ними должен быть еще один дворянин, – заметила Меллиса.

– Не знаю, хозяйка. Прикажешь следить за ними и дальше?

Меллиса оглянулась по сторонам.

– Стягивай всех ребят с улиц, Сомси. Возле засады тех, оставь двоих, пусть присматривают за ними. А мы расположимся на углу улицы Старой Голубятни и Сен-Пер. Сразу за поворотом. Там, кажется, есть подходящий балкончик…

– Есть подходящий, – подтвердил Сомси. – Значит, мы станем за два квартала от них?

– Да. Давай поспешим к нашей мышеловке. Надо всё уточнить, а осталось всего полтора часа. И не забудь предупредить всех, что действовать начинаем только после моего сигнала.

– Да что вы, хозяйка! – обиделся Сомси. Обиделся так серьёзно, что даже назвал Меллису на "вы". – Всё сработаем ювелирно!

– Ты оттого такой смелый, что вышел в начальники? – усмехнулась она, плотнее кутаясь в плащ, чтобы скрыть дрожь от холода, усиленную волнением. – Знаешь ведь, что будешь стоять за углом и пальцем не шевельнёшь.

– А мне и не надо! Вам нужна была моя голова, а не пальцы. Свою часть работы…

– Ладно, пошли, – примирительно кивнула Меллиса. – Хватит зря языком болтать.

33(5)

Наутро весь город был потрясён страшным известием, а королевский двор пришёл в суеверный ужас.

На улице Сен-Пер неизвестные разбойники напали на охраняемую карету. Вероятно, они считали, что там находится заключённый, один из их дружков, и пытались освободить его. Неизвестно, как было в действительности, но все сопровождающие карету убиты.

Ходят слухи, что похищены какие-то секретные документы. Их вёз в Лувр маркиз де Соржюс, храбрый воин и верный слуга короля. Увы, он найден заколотым на полу кареты.

Свидетели утверждают (ведь нет на свете таких сил и указов, которые заставили бы парижан спать по ночам и не видеть того, что делается под их окнами), так вот, они все говорят, будто видели и слышали, что маркиза предупреждали о засаде.

Какая-то женщина кинулась наперерез гвардейцам и стала кричать: "Назад! Назад! Там ловушка! Они хотят убить вас!"