Текст книги "Маска: история Меллисы де Бриз (СИ)"
Автор книги: Эллин Крыж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)
Глава 3
В большой спальне стояло около двадцати двухэтажных кроваток, закрытых занавесками. На многих занавески сейчас были распахнуты и оттуда, как пчёлы из цветков, выглядывали девочки. Они готовились ко сну. Многие расчесывали свои волосы, сидя на краю кровати, многие еще переодевались или просто болтали друг с другом. В спальне стоял ровный тихий гул, усиливая сходство с ульем. Говорить громко и шуметь в спальне запрещалось в любое время суток. Ведь рядом за стенкой находится группа самых маленьких. От грудных младенцев, совсем крошек, до пятилетних малышей. А за другой стенкой – комната воспитательницы мадам Доминик. Все девочки знают, что она сердится, если воспитанницы шумят. Но еще больше мадам Доминик недовольна, если разговаривают тихо. Ведь все знают, что она подслушивает разговоры девочек, а потом доносит сестре Марго.
Но когда в спальню гордо вошла Меллиса де Бриз, девочки разом забыли обо всех предосторожностях.
– Мы уж думали, тебя сослали на каторгу! – радостно воскликнула Мари-Жанн де Лилль, та девочка, что лазила с Меллисой на крышу вчера и воровала с ней яблоки сегодня утром.
– Все думали, что ты уже никогда-никогда не вернешься, – испуганно сообщила самая маленькая девочка по прозвищу Мышка.
– Хм! – гордо сказала Меллиса и прошествовала к своей кровати, второй от окна. Она взобралась на верхний этаж, быстро стянула чулки и платье, переоделась в длинную белую сорочку. Раздвинув занавески с обеих сторон, Меллисс принялась расчесывать свою шикарную гриву, склонив голову набок и хитро глядя по сторонам. Она знала, что сейчас – героиня, и от нее ждут историй. Тем более, что Меллисс считалась одной из главных рассказчиц. Выдумывали истории почти все девочки. Не всех желали слушать.
– Может, кое-кто и надеялся, что я не вернусь, – медленно и спокойно сказала Меллиса, – только этот кое-кто ошибался.
– Я надеялась! – громко и весело сказала девочка с такого же верхнего этажа кровати, торцом расположенной напротив кровати Меллисы. – Мне хотелось, чтобы тебя посадили в тюрьму. Когда ты сбежала бы, нам бы нашлось что послушать о приключениях, – она засмеялась.
Эту девочку звали Аньес Деларю. Она была ближайшей подругой Вивианн, но характер Аньес слишком живой и веселый не позволял ей быть врагом Меллисы.
– Жаль, что в тюрьме тебя не приняли, – добавила Аньес и вздохнула с притворным сочувствием. – Но их можно понять! Своих забот вдоволь, где уж выдержать тебя!
– А ты не дура, Аньес, – заметила Меллиса с дружеским одобрением. – Пожалуй, я дам тебе кое-что. Держи!
Она перебросила Аньес какой-то маленький предмет. Это была шелковая подушечка для иголок, очень нарядная и блестящая. Аньес была тронута подарком.
– Где ты это взяла?
– Украла, – небрежно ответила Меллиса, продолжая расчесывать волосы.
Аньес любовалась подушечкой, а снизу, пытаясь заглянуть на ее этаж, высовывалась белокурая голова другой девочки.
"Дело сделано", – мысленно усмехнулась Меллиса, наблюдая за этой сценой.
Она знала, что не оставив такой милый предмет себе, поступила дальновидно и благородно. Теперь, Вивианн наверняка разозлится на свою подружку. Возможно, подстрекаемая демоном зависти, она завтра же донесет мадам Доминик, что де Бриз украла в рабочей комнате подушечку для иголок и подарила ее Деларю. Подарок отберут, и тогда Аньес тоже смертельно разозлится на Вивианн. Так или иначе подруги поссорятся. Тогда Аньес, и так живущая меж двух огней, окончательно примет сторону Меллисы и Вивианн будет лишена лучшей из своих подданных. Такой итог стоил того, чтобы пожертвовать подушечкой. Хотя она такая миленькая, просто чудо!
– Воровка! – презрительно высказалась Вивианн, свернув шею уже в другую сторону и глядя вверх на Меллису. Та улыбнулась, показав зубы.
– Это она говорила, что ты не вернешься, – блестя круглыми темными глазками, сообщила Меллисе Мышка.
– Неужели? – спросила Меллиса, разыгрывая удивление. Обращалась она к Вивианн.
– Я просто не думала, что ты явишься так скоро, – ядовито улыбаясь, ответила та. – Говорили, что тебя выдерут и посадят в глубокий подвал.
– Было дело, – с чувством превосходства отозвалась Меллиса. И все затихли. А она продолжала совершенно спокойно и без иронии. – Меня хотели посадить в подвал на три дня, а потом отправить на корабле в Америку. Потому что сестра Марго сказала: "Или я, или она!" – но потом она передумала, потому что…
Меллиса вздохнула и замолчала. Девочки наперебой просили ее рассказать, как всё произошло.
"Расскажи! Расскажи!" – приставали они. А Меллиса сидела в серьезной и грустной задумчивости с гребнем в руке.
– Ладно уж, – сдалась она. И стала рассказывать.
Как ее отвели в глубокий-глубокий подвал (такой был в приюте, но служил погребом, а не тюрьмой). Меллиса должна была сидеть там, пока не раскается или пока ее не съедят крысы.
3(2)
– А крысы там во-от такие огромные! – показала Меллиса. – А темнота совершенно полная. И только маленькие красные точки светятся в темноте – это глаза крыс. И слышно, как их хвосты шуршат по камням…
– Ой, я бы умерла со страху! – пискнула Люси Труве, а Мышка съежилась между двух старших девочек и только поэтому не сделала то, что сказала Люси.
– И что же? – надменно спросила Вивианн. Она не верила словам соперницы, но всё равно ужасно боялась.
– Я сидела там, час, два, три… да, наверное, очень долго, – продолжала Меллиса. – Крысы пищали ужасно, ведь я разгоняла их, иначе меня бы съели. Но потом в подвал пришла сестра Генриетта. Она пришла спросить, раскаялась я уже или нет. Я сказала, что пока не успела, эти твари всё время отвлекали меня. Но сестра Генриетта была в ужасе. Она сказала, что мне можно выйти. Я не хотела, ведь я обещала сидеть, пока не раскаюсь. Но сестра Генриетта сказала, что это приказ начальницы. Сестра Марго признает, что была неправа и плохо поступила, решив отправить меня в Америку. Поэтому она сама уедет, а я останусь и буду делать всё что угодно. Но никто никогда больше не посадит меня в подвал. Вот и всё, дети.
– Ух и врёт! – восхищенно сказала Катрин Бошан, соседка Меллисы по кровати.
– Я? Вру? – надменно переспросила Меллисс, глядя в потолок и не соизволив даже наклонить голову и взглянуть на подругу. – Сейчас придет для вечерней молитвы сестра Генриетта, можете у нее спросить.
Девчонки возбужденно загалдели. Толстушка Катрин, прекрасно всё поняв, накрылась с головой одеялом, хихикала и ворочалась там, представляя последствия шутки Меллисы. За ужасную проделку с крысой их с Меллисс вместе ругали, и Катрин слышала через дверь кабинета кое-что, что сказала сестра Марго о поездке в Америку.
Когда сестра Генриетта вошла в спальню, ее засыпали вопросами со всех сторон. Все спрашивали, правда ли, что Меллиса сидела несколько часов в заточении?
И сестра отвечала: "да".
"Правда ли, что вы звали ее, а она не хотела выходить оттуда?"
И сестра отвечала: "да". Она подтвердила, что "это было ужасно", и что она страшно испугалась, увидав, что делала там Меллиса. И что больше никогда не повторится подобный опыт, сестра подтвердила.
Сестра Генриетта, ничего не понимая, уговаривала девочек замолчать и слушать молитву. Уже поздно, пора всем спать! Но воспитанницы не слушали.
Тонкий капризный голосок Вивианн прорезался в общем гаме:
– Правда ли, что сестра Марго оставит нас и уедет в Америку?
Упала полная тишина. Все затаили дыхание. И в этом напряженном молчании сестра Генриетта растерянно сказала:
– Право, не знаю… Госпожа начальница говорила, что давно мечтает заняться миссионерством в диких колониях. Она хотела бы поехать в Америку, но…
Остальное потонуло в общем нестройном вопле. Катрин давилась от смеха под одеялом. Вивианн колотила ногами и руками по кровати и яростно вопила. Аньес заливалась звонким хохотом. Девочки бурно обсуждали друг с другом такое событие. Отъезд сестры Марго к дикарям! Меллиса холодно взирала на всё это с высоты и машинально продолжала водить гребнем по волосам.
Примчалась мадам Доминик. Вдвоем с сестрой Генриеттой они восстановили порядок и стали читать молитву. Девочки повторяли хором. Потом сестра Генриетта пожелала всем доброй ночи, и вместе с мадам они перешли в другую комнату.
Катрин выбралась из-под одеяла и постучала в доски верхнего этажа. Меллиса свесила голову со своей полки.
Переглянувшись, подружки фыркнули. Потом Катрин снова стала смеяться. Всё громче и громче. Меллиса тоже не могла удержаться и хохотала, словно ее щекочут пятки. Почти немедленно их обеих поддержала Аньес и тоже залилась смехом. Заглушая звонкий смех, она закрывала рот ладонью, но всё равно было слышно. Кроме того, кровать Вивианн тряслась от смеха. Девочки одна за другой растерянно поднимали головы с подушек, понимая, что их разыграли, хотя и не могли сообразить каким способом, тоже начинали смеяться.
Одна Вивианн злилась и кусала ногти, мечтая отомстить за такую подлую шутку. Ведь она поверила, поверила, как и все! Хотя с самого начала знала, что Меллиса врёт и то, что она рассказывала, никогда не могло быть правдой! Вивианн бесилась, чувствуя себя униженной и обманутой. А девочки, насмеявшись вволю, сладко заснули. И если кому-нибудь в эту ночь снились страшные крысы, девочки считали такой поворот очень забавным и только улыбались во сне…
Глава 4
Мадемуазель де Бриз ни грамма не удивилась, когда после завтрака ее вызвали в кабинет старшей воспитательницы.
Меллиса предполагала, что мадам Доминик, слышала вчера всю историю и донесла на нее сестре Марго. Теперь от нее потребуют объяснений, но Меллисс рассчитывала легко выпутаться. Однако ей ничего не пришлось сочинять в свое оправдание.
Сестра Марго встала из-за стола и шагнула ей навстречу. Возвышаясь над Меллисой строгой черно-белой горой, сестра Марго сказала:
– "Или я, или она!" – вот значит как? – Потом вдруг она улыбнулась и, нагнувшись, слегка ущипнула Меллису за щеку: – Ну и плутовка же ты!
После старшая воспитательница выдвинула ящик стола и достала оттуда вчерашнюю салфетку с "узором".
– Я прошу позволения, мадемуазель, оставить этот шедевр у себя, – сказала сестра Марго. – Боюсь, мне будет не хватать вас, и я хотела бы заранее иметь подарок на память о ваших милых шалостях.
– А куда я денусь? – прежде чем ответить, насторожилась Меллиса.
Но у сестры Марго вдруг прорезалось чувство юмора.
– Поверила! – победно улыбнулась она и снова села за стол. – Я говорю о будущем, мадемуазель де Бриз. О том благословенном времени, когда какой-нибудь добрый человек возьмет вас к себе и избавит нас от стихийного бедствия! Можете поверить, я лично молюсь об этом каждый вечер на сон грядущий.
– А!.. – понимающе протянула Меллиса и после этого разрешила сестре Марго взять себе салфетку как сувенир. Старшая воспитательница внимательно вглядывалась в жуткие пятна и полосы импровизированного узора.
– Мне не жаль шелка, – задумчиво сказала она, – но я хотела бы знать, что ты думала, когда творила вот это?
Меллиса с полуулыбкой качнула головой к плечу.
– Не помню. Сперва я злилась, потом всё забыла и не думала ни о чем. Мне было интересно сделать всю салфетку цветной и поскорее.
– Если бы ты захотела, наверняка могла бы стать превосходной рукодельницей, – заявила сестра Марго. – Надо же было положить столько сил и терпения для осуществления своей мести!
– Мне это не показалось трудным, – скромно ответила Меллиса.
– А твои невозможные проделки, наверно, все кажутся тебе легкими, – сурово заметила сестра Марго. – Потому что ты увлечена их осуществлением. Неужели, Меллисс, у нас нет ничего, что могло бы тебя увлечь в… более мирном направлении?
– Может, и есть, – с готовностью согласилась Меллиса. – Только я еще не определила, что это, госпожа.
– Думаю, могу подсказать тебе, – объявила сестра Марго. – На воскресном выступлении в родительский день, ты могла бы спеть песню.
– Я?? Мне кажется, вы всегда назначаете Вивианн, – заметила Меллиса.
– А в этот раз, несмотря на твое плохое поведение, я решила назначить тебя. Вивианн как всегда будет петь в хоре и этого достаточно.
Да, Вивианн де Граншан была солисткой хора девочек, певших на родительских днях. У нее был тоненький голосок, способный брать чисто самые высокие ноты и выводить сладостные рулады. Вероятно, она развила свои легкие и горло бешеным визгом, который, по мнению Меллисы, звучал очень "женственно" и противно. Сама же Меллиса никогда не пела в хоре, хотя на занятиях музыкой и пением считалась одной из лучших учениц. Но в хоре она своим сильным, не слишком высоким голосом специально перебивала стройное пение девочек. И устраивала прочие шалости: то начинала петь басом, то смешно кривлялась на разные голоса, пока ее не выгоняли с репетиций. Просто ей не хотелось быть на вторых ролях там, где главная Вивианн. И вообще ее вредный характер протестовал против общих приютских дел. Она охотно участвовала только в пасхальных и рождественских постановках. На родительских днях Меллиса изредка танцевала что-нибудь светское, специально разученное для такого дня.
Все учителя считали Меллису способной, но такой ленивой и своенравной, что не пророчили девочке ничего хорошего от всех ее ярких талантов. И вот теперь старшая воспитательница назначает ее петь. А ведь сестра Марго столько раз прогоняла Меллису с репетиций, находя ее голос "чересчур светским". В нем, даже на высокой ноте звучащем несерьезно, с насмешкой, сестра не находила "духовного прилежания".
– В это воскресенье ты будешь петь, – решительно объявила сестра Марго.
– Но осталось только три дня, – робко напомнила Меллиса. – Я успею выучить всё?
– Когда ты решаешься на какую-то бесстыдную авантюру, то успеваешь подготовиться в считанные секунды! – сурово ответила сестра Марго, но она не злилась. Она гордилась собой. Ведь три оставшиеся дня недели будут посвящены полезному делу, и проделки мадемуазели де Бриз временно прекратятся. А там, если опыт удастся, с понедельника придется придумать еще что-нибудь.
– Но вы говорили, госпожа, что мой голос, как у уличной девки, и я пою, как в трактире, – подозрительно напомнила Меллиса.
– Разве? Значит, так и споешь. Предоставь мадам Демар решать, подходишь ты для такого задания или нет. Ступай, найди мадам, и обе ждите меня в музыкальном зале.
Меллиса молча сделала реверанс и вышла. Она выполнила всё так, как ее просили.
4(2)
Мадам Демар, одевавшаяся всегда очень ярко и жившая долго в Париже, сперва подняла руки к вискам, будто у нее мигрень. Но, выслушав сестру Марго, мадам стала слушать Меллису. Их оставили вдвоем. До вечера с кратким перерывом на обед, мадемуазель де Бриз и мадам Демар отчаянно препирались, но после окончания урока явились сестра Генриетта и сестра Марго. Сестра Генриетта пришла увести девочку на ужин. Сестра Марго желала узнать о ее успехах. Мадам Демар сказала, что довольна своей ученицей.
"По сравнению с бесчувственной пищалкой Вивианн – это клад! Простите за прямоту, госпожа начальница".
Только после этих слов сестре Генриетте удалось оторвать Меллису от двери, где она подслушивала, и увести в столовую. Меллисс была крайне довольна. Кроме того сияния, которое излучала ее мордашка, ничем более мадемуазель де Бриз не нарушала порядок в оставшиеся дни недели. Подругам Меллисс ничего не говорила, несмотря на их расспросы. Девочки как-то сами узнали о ее предстоящем выступлении. Сторонницы Вивианн осыпали Меллисс насмешками, а она никого даже не ударила. Сама Вивианн скрипела зубами от злости.
Девочки, для которых предводительницей была Меллиса, уверяли ее в успехе и дразнили Вивианн. Та говорила: "Подождем до концерта", – и крепко надеялась на провал ненавистной соперницы.
Но Меллиса не принимала участия во всём этом. Она только бегала на уроки к мадам Демар. Они занимались на лужайке далеко за стеной приюта. Меллисс не ходила на прогулки, не устраивала шалости, даже не думала о Вивианн. Песню она преспокойно разучила за один день. С мадам Демар они не столько репетировали, сколько говорили о Париже. Словоохотливая мадам рассказала Меллисе почти всю свою жизнь (с подробностями), и они стали большими подругами. Ведь мадам, хотя и старше сестры Генриетты и выражалась она более "по-светски", то есть так, как говорят на улицах, но всё же мадам было около тридцати пяти лет, а Меллиса, в отличие от своих сверстниц да и более старших девочек, отнюдь не считала такой возраст глубокой старостью. Поэтому, говорили две женщины, большая и маленькая, о многом. В том числе о Любви. Ведь Меллисс должна была исполнить романс о нежном сердце, а не песенку про лужок и овечек, какую пыталась сначала поручить ей сестра Марго. Но вдвоем с мадам они отстояли светскую тему. Прослушав генеральную репетицию всего концерта в субботу, старшая воспитательница позволила оставить всё как есть и высказала сдержанное одобрение всем девочкам и их учительницам.
Но в воскресенье после концерта, сестра Марго очень сердилась. Она опять отругала сестру Генриетту и вызвала к себе Меллису для разговора.
Да, Меллиса прекрасно спела романс. Ее одобрили даже барон и баронесса дю Шалли – директора приюта. Но что она вытворяла потом!
Меллисе после выступления подарили пышный букет цветов. Вместо того, чтобы сделать реверанс в знак благодарности и уйти, девчонка прижала букет к груди и пару секунд стояла, уткнувшись в него лицом. Потом вскинула руки над головой и высыпала на себя дождь цветов. В зале стали аплодировать.
Став на колени, Меллиса собрала все цветы, потом подошла к сидящей за клавикордом мадам Демар и подарила ей несколько цветков. Учительница поцеловала девочку в щеку. Тогда Меллисс, неся оставшиеся цветы, сошла со сцены и, подходя к каждому в первом ряду, дарила ему цветок. Ее все целовали. Дамы и мужчины. Мужчин было больше, а подлая девчонка чуть не садилась к ним на колени и обворожительно улыбалась каждому. Да, она прекрасно сделала, что подарила цветы директрисе и ее мужу, барону, но ее поведение всё-таки крайне развязно и совершенно недопустимо.
Именно так и восклицала сестра Марго.
Но девочка явилась к ней прямо со сцены. Она была в нарядном розовом платье и казалась очень хорошенькой. Сердиться на нее сегодня было тяжело.
– Неужели ты не понимаешь, как плохо и нескромно ты поступила?
Меллисс вытащила из-за спины последнюю белую астру и подала ее с реверансом сестре Марго. Старшая воспитательница с минуту скорбно смотрела на Меллису, потом взяла ее за плечи и, притянув к себе, тоже поцеловала.
– Я не сделала ничего особенного, – сказала девочка, то ли оправдываясь, то ли вдруг застеснявшись.
– Ужасная, ужасная плутовка! – погрозила ей пальцем сестра Марго. Но голос старшей воспитательницы предательски дрогнул. – Смотри, Меллисс, если ты не исправишься, придется мне перевести тебя в рабочую группу!
Меллиса с улыбкой пожала плечами:
– Вряд ли.
И было не ясно, в чем она сомневается, в своем раскаянии или в возможностях сестры Марго.
Глава 5
Но однажды случилось то, что резко изменило положение Меллисы в приюте. Причем, вовсе не в ту сторону, какой она сама от себя ожидала.
По большим праздникам девочек из приюта Святой Анны водили в церковь в деревне возле Ларшана. Обычно воспитанницы довольствовались внутренней небольшой капеллой в приюте или главным монастырским храмом в честь святой Анны. Поход в деревню осуществлялся нечасто. И вот, в конце сентября, в один из праздничных дней сестры кармелитки повели своих воспитанниц в деревенскую церковь.
Девочки шли торжественно, парами. Они с любопытством смотрели по сторонам. Меллиса шла в одной из последних пар, держа за руку Аньес Деларю. В последнее время они крепко сдружились.
По дороге в церковь колона воспитанниц приюта на перекрестке разминулась с похоронной процессией. Сестры остановили свое шествие, давая дорогу скорби. Печальная процессия прошла мимо девочек, причем Аньес и Меллиса увидели ее первыми, ведь они стояли в хвосте колоны.
– Бедняжка! – вздохнула Аньес.
Они успели услышать, что умерла дочь садовника. Маленькая девочка, такая же, как они. Позже они видели всю процессию в церкви. Девочки совсем не было видно, ее закрывали огромные букеты цветов и одиночные цветы, осыпавшие ее мягким ковром.
Во все глаза глядя на этот цветущий холм, Меллиса думала не о смерти. Ее кольнула игла жалости, но не к маленькой умершей девочке, а к себе.
"Будь я хоть сто раз герцогиней, мне никогда не видать столько цветов! А вдруг я завтра тоже умру?.."
Меллиса думала над этой тайной всю ночь. Она не могла заснуть. К утру ею прочно завладела мысль стать дочерью садовника. Меллиса прекрасно знала, что она герцогиня, но готова была поступиться своим гербом ради высокой-высокой горы цветов на своей могиле. Почему-то ей казалось теперь это куда более важным, чем титулы, роскошная жизнь и всё прочее, чем бредила Вивианн.
И с утра Меллиса во-первых дождалась нового высказывания от мадемуазели Граншан о ее голубых кровях и величии, во-вторых, насмерть разругалась с Вивианн после этого, обозвав ее безмозглым ничтожеством. И, в-третьих, явилась к сестре Марго и попросила о переводе в рабочую группу. За все предыдущие сто лет существования приюта Святой Анны этот случай был единственным.
"Неслыханно!" – так и сказала сестра Марго и пошла к директору.
Если и раньше никто не знал, что делать с Меллисой, то теперь, своим решением мадемуазель де Бриз и вовсе поставила всех в тупик. Дирекция целый месяц решала, что ей делать и как поступить. Наконец просьба была удовлетворена, но в отличие от других воспитанниц, Меллисе разрешалось посещать родительские дни, и ее продолжали обучать музыке.
Дурной пример мадемуазели де Бриз никогда не оставался без отклика. Скучая без нее, девочки младшей группы стали тоже подумывать о переводе. Подружки Меллисы, Катрин Бошан и Аньес Деларю вскоре последовали за ней.
Вивианн ничего не понимала. Ее окончательно перестали уважать. В приюте произошла негласная революция.
А Меллиса тем временем чувствовала себя совершенно свободно среди "изгнанниц высшего света", как стала называть их группу Аньес.
Благочестивого настроения Меллисы хватило до самого Рождества. Потом она снова стала проказничать, но ни разу не пожалела о своем решении. Ее проделки приняли другой, более спокойный характер. Меллисс казалась переменившейся, задумчивой и часто сбегала с уроков или спускалась из окна лунной ночью, чтобы посидеть на высокой крепостной стене, окружавшей монастырь и приют, где она могла смотреть в даль на звёзды, а ветер развевал ее волосы на пятидесятифутовой высоте от земли. Хотя она могла бродить по ночам, пугая старших девочек и несчастную мадам Доминик, принимавших ее за привидение, но все, особенно сестра Марго, считали перемены произошедшие с Меллисой, переменами к лучшему. Лишь одна сестра Генриетта вздыхала, видя, как "чахнет" и всё больше замыкается в себе ее любимица.
Меллиса больше не выражалась вульгарно при воспитательницах, но она почти перестала разговаривать с ними. Она рассказывала подружкам истории, но стали они совсем иными: о дальних странах, путешественниках и рыцарских войнах. Она рассказывала о пещерах, полных сокровищ и страшных разбойниках, но голос ее звучал как-то грустно, и она никогда не пересказывала свои истории сестре Генриетте.
Когда весной мадам Демар, вдова, вышла вторично замуж и уехала в Париж, Меллиса перестала посещать занятия музыкой. И более никогда не пела на выступлениях в родительские дни.
Через два года, вместе с другими девочками рабочей группы, Меллиса де Бриз покинула приют Святой Анны, чтобы стать приемной дочерью в семье садовника из Ларшана. Его домик был недалеко от города, возле небольшого леска, и туда Меллиса переехала из приюта. Простой деревянный дом вовсе не походил на замок герцога де Немура, но у мадемуазели де Бриз были на этот счет свои планы.
