Текст книги "Осколки на снегу. Игра на выживание (СИ)"

Автор книги: Элина Птицына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 40 страниц)

Глава 31

Белоглазые, говорят южане, уничижительно посмеиваясь над соседями, занявшими земли Рещага. Народ этот поразительно отличается от черноглазых и черноволосых силезийцев, буларцев, антольцев, и иных прочих, с кем рещагцы ведут торговлю и в окружении коих живут. Деньги у них не в чести, рассчитываются они серебром, но, если кто согласен так и натурой, обменивая рыбу и дичь на зерно. Они – отличные охотники, и от того, что леса они не рубят никогда, дичи в их лесах много, многим больше, чем у соседей, которые рядом с ними на той же земле обитают. Лес в нынешнем Рещаге что-то навроде божества, и, если кто-то его рубит и будет пойман на месте, то будет убит тут же. Рыбу они ловят много и морских гадов добывают обильно – они ныряльщики отличные и искусные подводные охотники. А лодки у них странные – мелкие и не ясно из чего сделанные. К лодкам они тоже чужих не пускают.

Из книги рассказов о народах Южных земель, изданной в Имберии век назад

Рещагцы сами себя звали издревцами. Они верили, что отцы их – духи деревьев. В той части цивилизованного мира они были единственными язычниками, хотя молелен вовсе не имели и никак божеств не изображали. Им любое дерево – Бог. И свою жизнь они всегда сравнивали с жизнью дерева.

Из статьи в «Островном Еженедельнике»

Лесорубу с топором дерево не отказывает в тени, но лесоруб не всегда может понять куда падает дерево

Народная мудрость

Настроение у Карла было на редкость отвратительным. Погода за окном словно вторила ему: шел мелкий, моросящий дождик. Да, дело к зиме, уже скоро пора протапливать камины.

Из Империи пришли письма о болезни Посланника. Вроде бы ничего серьезного, что заставило бы тревожиться за лира Лортни, но как-то странно – он никогда не болел или попросту не признавался в этом. С другой стороны, Лортни старше Карла. И это мысль тоже не радовала, напоминая и о собственном возрасте, и о том, что Посланника не кем заменить – нет такой же равноценной фигуры. Лир Лортни – глыба, а остальные – просто камушки на его фоне.

Но, главное было в другом: «белые глаза» не давали Карлу ни покоя, ни сна. Еще во время разговора с братом, он подумал про того, кого во дворце называли начальником охраны мужа Наследницы, принца Фавнестина.

– Хотя какая там служба охраны и безопасности, людей раз, да два, – пробурчал Карл себе под нос. По большему счету охрану семьи Наследницы обеспечивали королевские гвардейцы – и это правильно. С другой стороны, должна же быть у наставника принца какая-то приличная должность, коль уж принц не захотел с ним расставаться.

И вот зачем этому человеку смерть Винтеррайдера?

Зачем ему интриговать против Карла?

И принца Фавнестина, и его наставника Джегена подчиненные Карла проверяли не один раз, еще тогда, когда Королева только вознамерилась найти дочери мужа с достойной родословной.

Поиски закончились быстро – принцесса влюбилась в сына герцога Сак-Брельского, младшего брата Кайзера, и это было единственным достоинством Сак-Брельских. Богатыми землями они похвастаться не могли. Карл с женой, помнится, шутили меж собой, что все герцогство состоит из одного большого парка. Но это было выгодное родство, ведь важна кровь и род, а не земля, и Королева смеялась, что даже любовь стоит на службе Имберийской Короны.

Ну да, наследница Имберии замужем за племянником Кайзера, принцем Фавнестином. Это повесомее, чем брак самой Королевы. Но Королева и не искала любви, давая брачные клятвы. Любовь у нее уже была.

А вот принцесса – наоборот. Та, словно в пику родителям, жаждала брака по любви. Она его получила.

И, когда придет ее время, фактически править Имберией будет ее муж. Ему хватит ума, скрываясь за плечом жены, направлять ее в нужное русло. Чете Огаст это было понятно как белый день, с первого года брака Наследницы. Но Карл не видел в этом проблемы: рассудительный и вдумчивый Фавнестин прекрасно уравновешивал вздорность своей жены.

Огасты надеялись – буде сбудется – они переживут свою владычицу, и следующая монархиня позволит им уехать в родовой замок и доживать дни как им самим угодно.

А если нет?

А если все происходящее – интрига Фавнестина? Но в чем смысл? Или это не его партия?

Джеген Бркут – воспитатель принца Сак-Брельского, и его Высочество серьезно прислушивается к Джегену. Биография наставника прозрачна как слеза младенца. Выходец из маленького Южного княжества, чье название уже стерлось с карты, Джеген поступил на службу в гвардию Кайзера безусым юнцом. Однако, оказался храбр и отважен, да и умел, как все мужчины его народа: на охоте он заколол медведя-подранка, бросившегося на герцога Сак-Брельского.

Конечно, столь небанальный поступок привлек к нему всеобщее внимание. Юноша, повредивший в том бою ногу, получал царское лечение и неменьшее внимание от газет и дам. И к тем, и другим он относился с большой прохладой.

Бркут родился в княжестве Рещаг, заметно отличавшемся от своих соседей. Население Рещага было пришлым, но случилось это столь давно, что историки сломали не одно перо в своих бумажных спорах – откуда именно пришли белоглазые, да только истину так и не установили.

Доподлинно известно только то, что, отвоевав себе узкую полоску скалистого берега и лесистые равнины материка вдоль гор, белоглазые занялись мирной жизнью рыбаков и охотников. С земледелие у них было не на высоком уровне. Они увлекались огородничеством, предпочитая закупать зерно у соседей в обмен на рыбу и дичь. Лес белоглазые берегли и не трогали. Они верили, что их предки когда-то были духами деревьев, которые соблазнились красотой человеческих женщин настолько, что не побоялись покинуть святая святых – заповедный лес в поисках другой доли. А, чтобы в будущем духи неведомого всем остальным народам леса, не перепутали людей зеленой крови с остальными, белоглазым и был дан отличительный признак: слишком светлые глаза. В них можно было найти оттенки серого или даже голубого – так можно и грязный потемневший лед, тающий под солнцем весной, назвать белым. Но соседи не заморачивались: белоглазые – и все! Тем более, в свете факелов всегда казалось именно так.

Политическое устройство княжества больше напоминало обычаи большого военного отряда с выборной должностью во главе. Впрочем, это так и было. Мобилизовались белоглазые мгновенно. И большим почетом пользовался тот род, который давал народу зеленой крови больше воинов.

Карл усмехнулся: народ зеленой крови. Обычная у них была кровь – красная. Ему ли не знать? Белоглазые со своими длинными ножами были той еще занозой в Южных княжествах. Одно хорошо: их было не так много, да и за века они подрастеряли свой аскетичных дух, уделяя куда большее внимание комфорту. Но молодому Карлу все равно пришлось много потрудится для того, чтобы вихрь истории разметал белоглазых по разным странам.

Вот и Джеген Бркут из рода Желтой Сосны скалистые берега своего родного Рещага вряд ли хорошо помнил. Родину он покинул ребенком. И до службы у кайзера жил в Имберии вместе с матерью. Кайзер тогда еще охотно брал рещагцев в гвардию – их воинственность вошла в поговорки. Впрочем, от услуг белоглазых быстро отказались.

Рещагцы в прямом смысле слова оказались деревянными, недоговорными и свято блюли какие-то свои правила чести, не понятные нормальным людям. Драки с их участием, в которых бравых гвардейцев рещагцы резали своими знаменитыми длинными ножами как поросят, стали почти обыденностью в армии кайзера. И тогда их отсеяли, собрали в отдельный отряд и услали на дальние рубежи. Война, уронившая империю и царства, фактически уничтожила зеленокровных.

Джегена все это не коснулось. Медведь на той охоте серьезно повредил ему бедро и к службе он был мало годен. Сак-Брельский забрал его к себе, а там и приставил к сыну. Джеген не был простым воспитателем, он скорее стал другом старшему, являясь заботливым наставником для младшего. Разумеется, он следил и за безопасностью принца.

С точки зрения Карла, не очень не профессионально.

Но, кажется, после разговора с Тенью, эту точку зрения нужно пересмотреть. С другой стороны, Джеген не единственный белоглазый в столице. Просто во Дворце их больше нет.

Вот! Сама Королева их плохо терпит.

Королева, помнится, сказала, что одного – вполне достаточно. И что один Джеген своим видом может испортить аппетит всей имберийской знати.

Ну да, по общепринятому мнению, рещагцы не были красавцами. Высокие, поджарые, широкоплечие, неуловимо похожие друг на друга, что мужчины, что женщины и – все с сероватой кожей, волосами и глазами в цвет ее, длиннолицые, прямоносые, большеглазые, – если каждую черту их лиц рассматривать отдельно, то она, пожалуй, хороша, а вот все вместе почему-то совсем нет.

Рослые, но невзрачные.

Стройные, но не привлекательные.

Крупные, но незаметные.

Серые.

Странные. Угрюмые. Высокомерные.

Джеген за королевским столом сидел с видом оскорбленного высокородного, которому потроха вместо рыбы предложили. Но рещагцы с такими лицами живут от первого побега до последнего корня.

Жили.

Вряд ли они восстановятся как народ.

Да, ничего не остается Карлу как только ждать: что принесет слежка.

И дай Небо, Королева не узнает, что Карл следит за ее любимой Наследницей.

* * *

Старая рана почти не ныла, но Джеген с силой опирался на трость. За окном моросил дождик. Надо же было так бездарно расположить столицу – она открыта всем морским ветрам и непогодам. Джеген поморщился: этот город он когда-то не взлюбил с первого взгляда. А скоро тут начнут топить камины. За столько лет он так и не привык к их варварским обычаям: рубить лес, чтобы отапливать свои жилища!

– Нашили бездну камней. Ужас! Я решительно отказалась это носить! На балу я хочу танцевать со своим мужем, а не стоять прекрасной статуей на радость всем этим людям! Минни, детка, верни коника брату! – громкий голос наследницы Имберии просто ввинчивается в уши.

Надо взять себя в руки.

А это неожиданно оказывается сложным. Он слишком привык к тому, что его дорога равна и где-то допустил ошибку.

– А потом чай с дипломатами! И вся эта тяжесть! Ужас! Они просто решили довести меня до нервного срыва! Минни, детка, не дразни младшего, будь хорошим мальчиком! – наследница всплескивает руками.

Кто в этой зале близок к нервному срыву, так это сам Джеген.

Скоро во дворце соберется целая пропасть народа – весь цвет знати прибудет на осенний бал. И дипломаты тоже. И вот теперь не ясно, стоит ли делать то, что они задумали?

Издревец задумчиво взглядывает на своего воспитанника. Принц слушает жену с привычной снисходительной улыбкой. Он к ней привык.

Джеген помнит, как он шипел в свое время: «Она глупа!»

Тогда он умело возражал Фавнестину. Девушка просто влюблена до безумия. А женщина, до такой степени потерявшая себя в любви, пластичнее воска.

Будь она обычной дворяночкой, то, вероятно, просто пережила бы свою первую любовь, отделавшись горячкой. При первом знакомстве она категорически не понравилась Фавнестину, но он – правильно воспитанный юноша – никак этого не показал.

И не будь она наследницей трона, рано или поздно, она бы выяснила истинное отношение принца к себе. Порыдала бы в подушку, рассыпав осколки сердца по девичьей, может быть, даже собралась бы в монастырь.

Но прошло бы несколько месяцев или год, и, собрав сердечко заново, восстала бы дева другим человеком – трезвым, без ненужной восторженности. Следующая ее любовь, приключись она, была бы зрелой и выдержанной.

Увы, она была дочерью Марии Александры и будущей королевой, а влюбилась в его воспитанника так, что забывала дышать в присутствии избранника.

Джеген не собирался отказываться от такого подарка. Кайзер, впрочем, тоже. Но, надо признать, что конечные цели Джегена и Кайзера слегка рознились. Но рассказывать об этом Его Величеству издревец не собирался, да и до сей поры их пути совпадали.

Королевская принцесса Жозефа Мария оказалась двойным подарком. Едва выйдя замуж, она выложила новоиспеченному мужу всю свою обиду на мать и отца, и Джеген, выслушав воспитанника позже, только подивился – на какой ерунде и сколько времени может зиждиться негодование и досада на собственных родителей. Впрочем, «ерунда» тоже была хорошим козырем.

Впрочем, ему-то что? Он не собирался становиться душевником принцессы. Организовывая этот брак, он думал, что ее придется долго подводить к нужным мыслям, а оказалось, надо просто незаметно растравлять раны.

В этом искусстве равных ему не было.

Королева полагала свою дочь умной, муж считал королевскую дочь глупой, Джеген же видел, что она о б ы к н о в е н н а я, просто рождена с золотой ложкой во рту, а оттого избалована не в меру. Он даже немного жалел ее: родилась бы в семье попроще, было бы лучше. Однако, своими истинными мыслями он не делился ни с кем и никогда.

И, благодаря этой привычке, до нынешнего времени у него не было провалов. А покушение на Винтеррайдера, как ни крути, выглядело именно провалом. Тень не явился после задание, и это было подтверждением того, что все случившееся пошло по худшему сценарию. Барон пропал, а это означало, что он может быть жив, а вот Тень мертв.

А ведь все собранное досье, свидетельствовало о том, что Тень самый выгодный для них исполнитель. Было приятно воспользоваться человеком Карла, чтобы потом его убрать. Поиграть, так сказать, с Карлом…

Поиграл.

И проиграл.

Подставился?

Значит ли это, что Огаст за ними следит? Как давно, и что он знает?

* * *

В королевском замке Норд-Уэст вовсю готовились к осеннему балу, который традиционно открывал Малый королевский сезон и предварял собой Большую охоту на лис. Последняя традиция потеряла свои корни еще в древности, и никто точно не мог сказать, чем так прогневали аристократов рыжие зверьки, коих теперь в некоторых местностях разводили специально, чтобы гостям в сезон охоты было кого гнать по убранным полям.

Впрочем, имберийские газеты уверяли, что охота – дань уважения дворянства к своим арендатором-фермерам. Благородные господа освобождали последних от пронырливых хищников, которые когда-то всерьез угрожали деревенским хозяйствам.

Но, сколько бы не было лис в Имберии, Малый королевский сезон всегда ценили за его относительную свободу. Ведь Большой уже прошел, и все дебютантки представлены, строгие чинные танцы оттанцованы, намеки на сватовство сделаны и даже предварительные согласия от папенек получены, урожай убран и доходы посчитаны – самое время веселиться, и в непринужденной обстановке наблюдать женихам и их родителям за девицами, а девицам – за женихами, старым ревнивым мужьям – за юными ветренными женами, а светским сплетникам – за всеми подряд.

Осенний бал – время веселья и танцев не только в королевском дворце, но и на площадях столицы. Дороги в это время оживлены, артисты и театры, цирки и акробаты, провинциальные дворяночки и их маменьки в старых платьях, безусые юнцы, мечтающие о гвардии, фермеры, раз в год катающие свое семейство на развлечения – все спешат на праздник.

Гостиницы всех мастей в это время ломят цены, арендные дома заняты деревенскими семействами, на рынках творится неимоверный ажиотаж, модистки не спят ночами, расшивая дамские платья, портные корпят над новыми господскими ливреями, барышни получают пачки писем от поклонников, и столичная почта сбивается с ног.

Весь высший свет в движении и визиты наносятся непрерывно: всем хочется успеть собрать все слухи и сплетни, чтобы войти в сезон во всеоружии.

Наверное, только егеря на своих участках спокойно готовятся к скорым визитам охотничьих поездов, да лисы – невольные виновницы переполоха – спят в норах, не ведая, что скоро под пенье охотничьих рожков и лай гончих за ними на прекрасных лошадях погонятся господа в рыжих одеждах.

Мария-Александра с детства любила это время. Осень всегда была для нее порой беззаботности. Она любила простые танцы осеннего бала, отсутствие строгого этикета во время охоты, скачки на своем Астоне – особенно тот миг, когда жеребец, играючи, брал фермерские изгороди. Королева обычно стремилась завершить текущие дела к началу Малого сезона, чтобы в моменты веселья не отвлекаться на неприятные известия. Но в этом году что-то пошло не так.

Карл посчитал, что ему не стоит скрывать от Королевы пропажу Тени. Тем более, он сам еще не понял, могут ли об этом доложить Ее Величеству без него.

Мария-Александра же полагала, что исполнителей черной работы может убирать только сам заказчик – с гарантией уверенности, так сказать, ради своего спокойного будущего и поэтому теперь была мрачна.

– Получается, мы не знаем жив он или мертв, – она хрустнула пальцами. – Твои человек не вышел на связь.

Карл бесстрастно смотрел в лицо своей Королеве, силясь увидеть в нем хотя бы тень и н о г о знания, но не находил ее.

– Надо было снова поменять исполнителя, – хмуро уронила Королева. – Не затягивая, заранее. Почему я должна думать об этом за тебя? Разве прошлый раз ты не мог понять, что эту меру профилактики стоит повторять время от времени?

Карл склонился в поклоне и услышал раздраженное:

– О, Небо! Прекрати расшаркиваться, мы здесь одни… А! Только Рейчел с нами. Да, тут все свои. Ах! – Королева стукнула веером по ручке кресла. – Рейчел, ты что опять съела конфету? Ты, как ребенок, право слово! Утром встанешь на весы при мне!

Выпрямившись, Карл сочувственно взглянул на подругу детства, что, кажется, давно – не превратилась в тень королевы, а слилась с ней, и покорно, без эмоций, сносила все, что изливалось на нее все эти годы.

Мария-Александра не терпела полноты, а Рейчел – увы – имела определенную склонность к пышности, за это и страдала от постоянного контроля госпожи-подруги. Вот и сейчас лицо Рейчел выражало абсолютное ничего.

– Вы сегодня просто невыносимы. Все! – сказала королева, сердясь. – Ты же понимаешь, Карл, в каком мы положении? Если твой исполнитель сделал свою работу и погиб – это прекрасно, но мы не знаем об этом! А если его раскрыли и он погиб? А если Винтеррайдер затаится и в самый неудобный для нас момент выскочит со своим гарнизоном в наши тылы?

– Позвольте напомнить, Ваше Величество, мы не ведем боевых действий в Империи и не собираемся их вести…

– Шинай! – резко ответила Королева. – Мы не собирались вести там боевых действий, а, по сути, вынуждены были к ним прибегнуть!

– На престоле Империи Ваш Сын!

– Это утешает. И тревожит! Бедный Майкл, я своими руками отправила своего мальчика на этот дикий Север! – она прекрыла глаза ладонью.

– Ваше Величество! Император – отважный мужчина. Он это вполне доказал своими морскими походами.

Королева вздохнула.

– Я знаю, Карл, но заговоры мы не можем исключать. Ты сам мне рассказываешь про недовольных щенком имберийской суки! – мрачно подчеркнула она. – И теперь мы понятия не имеем, есть ли в тылах у нашего мальчика этот человек со своим войском или нет? Тем более, мы знаем с тобой, что они имели боевые стычки! Да я уверена, этот Винтеррайдер завидует Майклу! Мой сын открыл Жемчужные Острова!

– Император талантлив. Да, ваш Сын, он не может иначе, – учтиво заметил Карл, и, вызвав слабую полуулыбку на лице правительницы, продолжил:

– Я уже бросил все силы на выяснение неугодных нам обстоятельств: жив или нет Винтеррайдер, где он, если жив, как он умер, буде такое случилось, – спокойно заговорил он. – Если он жив, мы его найдем, где бы он не прятался – на островах или на Севере. На лайнер уже сегодня под видом пассажиров сядут наши агенты. Да, официальное расследование ведут Острова, но человек, который стоит во главе комиссионной группы, нами вполне прикормлен и будет сотрудничать с нашими людьми. Мы все узнаем, Моя Королева. А что касается Севера, то гарнизон «Оплота» возглавляет человек, который уже работал на нас и на Императора Михаила. Кроме того, мы внедрили туда нашего агента. У нас все под контролем, хотя – я полностью разделяю Ваше мнение – ситуация с покушением крайне неприятна для нас, – Карл старался говорить убедительно, чтобы успокоить Королеву, но странным образом успокаивался сам. У них на самом деле мелкая сеть и раскинули они ее широко, очень широко.

– Перепроверь все сам, – монархиня устало оперлась на руку, снова уронив лоб в ладонь. – Привлеки Дербу к этому делу. Красивым и знаменитым женщинам порой удается разговорить даже каменные глыбы. Она сегодня в ночь уезжает в Империю на гастроли, правильно? Вот и проинструктируй ее еще и по этому поводу. Ах, милый Карл, если два этих человека попросту утопили друг друга я буду счастлива, но покуда не узнаю наверняка, то не смогу спать спокойно! Постарайся принести мне хорошие вести и быстро!

Карл снова изогнулся в поклоне:

– Да, моя Королева!

* * *

День уже склонялся к вечеру, когда Карл покинул покои королевы. Близился вечерний чай – дело сугубо семейное, потому как надо же коронованной бабушке хотя бы раз в день видеть внуков.

Чаепитие, хоть оно и продолжалось чуть более получаса, было обязательным для Семьи делом – вот и сейчас Карл почтительно склонил голову, посторонясь, ибо к чайной гостиной следовали царственные внуки в окружении своего Малого двора.

Подумать только, когда-нибудь этот важный мальчик, шествующий впереди своего брата, прервет правление королев. Да, но Карл вряд ли увидит время, когда на трон по-настоящему вернется мужчина. Впрочем, Имберия сильна другим – последовательностью и неизменностью традицией.

Взгляд, который почувствовал лир Огаст, был быстрым, но слишком пристальным. Карл быстро вскинул глаза. Джеген Бркут сегодня прихрамывал больше обычного. Когда издревец поравнялся с главой контрразведки, они раскланялись: Карл – изящно, белоглазый – тяжело опираясь на трость.

И взаимно не понравились друг другу. Но сторонний наблюдатель вряд ли бы заподозрил за их светскими легкими полуулыбками взаимную недоверчивую настороженность.

Карл мельком подумал, что надо было напросится на королевский чай – у него была такая привилегия. С другой стороны, за Джегеном есть кому наблюдать, а он вряд ли как-то себя выдаст прямо вот в этот вечер. Своими взглядами Карл будет нервировать издревца позже. Если, конечно, это понадобится.

К тому же он торопился, хоть и привычно сдерживал себя, не выдавая истинного настроения. В покоях, которые чета Огаст имела во Дворце, уже должна была его ждать Анна, вернувшаяся от дочери. Карл готовился стать дедом и чувствовал странную растроганность при мысли об этом.

Как летит время! Их нечаянная дочь уже замужняя дама и скоро сама станет матерью. С этой мыслью он вошел в угодливо распахнутые двери собственных дворцовых покоев.

Жена поднялась ему навстречу из глубокого кресла. Солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, вызолотил ее светлые волосы, подчеркнув веселую яркость глаз.

– Отдых пошел тебе на пользу. Ты еще больше похорошела, любовь моя, – Карл решительно притянул к себе жену, обнимая, а она слегка потерлась лицом о его шею и тут же, откинув голову, заглянула в глаза, обнимая мужа за плечи и щурясь от удовольствия.

– Какая она довольная! – прижимая к себе жену, со ласковым смешком в голосе, в третьем лице заметил человек, которого всерьез побаивалось все королевство.

– Я соскучилась, – шепнула Анна. – И очень рада, что вижу тебя!

– Я тоже, – ответил он в тон, с наслаждением вдыхая свежий еле уловимый запах ее духов. Его Анна, наконец-то рядом с ним. – Как наша малышка?

– Все очень хорошо. Я расскажу, милый. Мы можем поехать домой?

– Да, на ночь. Хотя… к нам привезут Дербу. Инструктаж, – Карл еле заметно поморщился.

– Пускай, – легко согласилась Анна, уже без улыбки вглядываясь в лицо мужа. – Тогда… Идем? Я распорядилась, чтоб наш мотор нас ждал.

– Ты моя умная девочка, – шепнул Карл.

По дворцовым коридорам чета Огаст шла по разным краям причудливой шинайской дорожки, еле заметными кивками отвечая на поклоны придворных.

Мотор у них был не самой последней марки, а потому с открытым местом для водителя и охраны. Зато сами господа в салоне словно в коробочку запакованы, никто не потревожит, да и коробочка у них с секретами – артефактов в ней много, на случаи любых катастроф: на безопасности семьи Карл никогда не экономил.

Ездили они всегда без горничных и лакеев (те следовали в другой машине, если необходимость в них была), и поэтому первым делом Анна сама опустила шторки, не подозревая, что вызвала этим хихиканье скучающих придворных дам на нижней галерее дворца.

– Можно подумать! – сказала одна другой, играя веером. – Можно подумать, Огасты – молодожены, сразу, быстро-быстро опустили шторки. Вот зачем? Пожалели бы себя, без опущенных штор у них был шанс любоваться видами столицы, а не скучными лицами друг друга!

– Но лира Анна только сегодня приехала, – нерешительно протянула вторая подруга. – Хотя в их возрасте, конечно, это странно.

– Да они же ненавидят один другого! – воскликнула первая, перебивая. – Ты видела, как они вместе ходят по дворцу? Еле терпят эти несчастные мгновения вдвоем!

…Карл же с облегчением уронил голову на плечо жены. Анна быстро коснулась губами его виска, вскидывая руку и поворачивая камень на браслете. Камень, впрочем, цвет не изменил.

– У нас с тобой здесь глушилка постоянно работает, – пробормотал ей в ухо муж.

– Лучше перепроверить, – ответила она, склонившись к нему. Ее теплое дыхание, знакомые мурашки по его коже – они так шептались детьми, но тогда это было так невинно!

– Моя лира!

– Мой лир!

– Я сейчас усну, – со смешком сказал он через несколько мгновений, и пожаловался. – Ты рядом и… Я так устал без тебя!

– Ну, ничего, – нежно промолвила жена, – будем спать прямо тут, в салоне, не выходя, но зато во дворе собственного дома!

Они, чуть отодвинувшись, одновременно взглянули друг на друга – глаза в глаза и, рассмеявшись, снова приникли – плечом к плечу, рука в руке.

– Рассказывай, – шепнула Анна. – А то я уже боюсь, глядя на тебя. Сейчас что-нибудь сама придумаю – хуже будет!

И она рассмеялась своей шутке, гладя его по руке.

Карл фыркнул и, чтобы не волновать ее, буквально тремя фразами изложил суть дела.

В их паре Анна всегда отвечала за аналитику. Ум у нее был быстрый, интуиция сильной, а память бездонной. Без Анны он не провел бы такое количество блестящих операций… Впрочем, в их маленьком кружке это не являлось секретом ни для кого. Еще в детстве Карл и Анна были успешнее прочих, если делали что-то вдвоем. И, давая согласие на их брак, королева прекрасно осознавала свои выгоды. Единственное, что ее пугало, так это то, что, родив детей, Анна превратится в обычную дворянку, которая не видит дальше двора собственного имения, и не сможет хорошо, на должном уровне, служить своей Королеве. Анна с блеском доказала обратное, но… дочь у них только одна.

Жена рассеянно водила пальчиком по его ладони, прикусив краешек нижней губки. Он потянулся ее поцеловать, но она в ответ чуть боднула его лбом.

– Ты думаешь о том, прав ли я в своих предположениях? Или о том, какие цели преследует этот издревец? – улыбнулся Карл.

– Вероятно, чтоб Имберии не было? – полувопросительно ответила жена.

Мотор вкатился во двор городского дома Огастов.