Текст книги "Через тернии к свету (СИ)"

Мартовский Сокол

Вечеринка в честь праздника Восьмого марта была в самом разгаре. Вина, водки и прочих горячительных напитков выпито немало, конфеты и бутерброды подъедены, в вазах уныло чахли первые тепличные тюльпанчики, прогибаясь на субтильных стебельках.

Женщины веселились, мужчины, понятное дело, не мешали. Негромкую музыку, льющуюся из старомодного кассетного магнитофона, заглушали громкие голоса.

– Деньги, деньги, деньги. Сволочные бумажки. Бумажки-проститутки. Но как без них? Правда, Филипп Петрович?

Барсуков Евгений, менеджер из отдела бумажной продукции, нависал над главным бухгалтером фирмы, словно скала над крошечным утесом.

Филипп Петрович – невысокий, лысоватый, с маленьким носом-кнопкой и солидным «воротничком» на талии, – испуганно переминался с ноги на ногу. Там, где обитали цифры и колонки, он считал себя едва ли не королем. А вот общаться с людьми он не любил: путался, терялся, сжимался в комочек и забивался в угол от смущения.

– Жень, да оставь ты человека в покое! – воскликнула проходившая мимо кассирша Леночка и отнюдь не застенчиво вильнула обтянутым коротенькой юбочкой задом.

Филипп Петрович залился краской: понятное дело, с женщинами у него тоже было не ахти.

Иван Краснопольский, лениво наблюдавший за происходящим со стороны, дожевал бутерброд с копченой колбасой, смахнул с подбородка крошки и, самоуверенно тряхнув гривой светлых прямых волос, принял охотничью стойку.

Слава богу, дичи было – хоть отбавляй. Взять ту же Леночку – милый, весьма милый анфас. Профиль тоже ничего – на третий, любимый Иваном размер, потянет. Но Леночка, увы, крутила любовь с Костиком, его заместителем. Хотя, судя по тому, как девушка строила глазки то Барсукову, то бухгалтеру, а Костик демонстративно отворачивался и флиртовал с завхозшей, между влюбленными пробежала кошка.

Правда, иллюзия грозила казаться обманчивой: милые бранятся, только тешатся. И Краснопольский повернул голову в другую сторону.

У подоконника стояла сотрудница рекламного отдела Наташа и как-то странно улыбалась, искоса поглядывая в его сторону. Наташа была хороша – внешне, да и вообще.

Они с Иваном жили в соседних подъездах, и Краснопольский нередко наведывался в гости, когда Наташин муж отбывал в очередную командировку. Не далее, как вчера вечером он видел ее благоверного с чемоданами – стало быть, временно одинокая женщина поджидает Ивана на огонек.

Однако на горизонте маячила еще одна соблазнительная перспектива: новенькая секретарша Варя. Хорошенькая, покладистая, длинноногая. Один минус – не замужем. Минус весьма существенный, поскольку ни принцем на белом коне, не последним уходящим поездом Краснопольский становиться не собирался. Разве что на одну ночь…

Иван задумался, почесал за ухом, затем махнул рукой: была не была! Потом вежливо откланяется и сделает вид, что чрезвычайно занят – прием, отработанный не раз.

Приняв решение, Краснопольский зарделся от удовольствия. Глянул мельком на помрачневшую вдруг Наташу и почувствовал легкий укол совести. Маленький такой укольчик, совсем крошечный. Напомнил себе, что соседушка-то далеко не святая, и спокойно направился в центр праздничного зала.

– А не спеть ли нам друзья, под гитару?

– О, – восторженно отозвалась прекрасная половина, ради которой, собственно, и устраивался вечер.

– О, – уныло вздохнули мужчины, пряча глаза куда-то вниз, к обтоптанным туфлям.

Все знали, что Краснопольский Иван, начальник Службы безопасности, не чета остальным в плане охмурения милейших созданий: обладал незаурядным умом, броской блондинистой внешностью, прекрасно пел, особенно под гитару, которая, известное дело зачем, была тщательно спрятана в личном шкафу для одежды и вынималась по вот таким вот особым случаям.

Краснопольский самодовольно усмехнулся, откинул назад прядь волос – еще одно отработанное движение, и протопал к выходу, намереваясь идти в свой личный кабинет за гитарой.

В коридоре он увидел Филиппа Петровича, стоявшего у подоконника с зажигалкой в руках. Между пальцев блеснуло синее пламя, а в воздухе запахло горелой бумагой.

– Осторожно, Петрович, – заметил Краснопольский, – Еще пожар устроите.

Бухгалтер подпрыгнул на месте от неожиданности, выронил зажигалку и уставился на Ивана взглядом затравленной белки.

– Я… я курить хотел…

– Так вы же не курите, – удивился Краснопольский и грозно сдвинул брови: никто на фирме не упускал случая поддеть зануду-Петровича.

– Я… я… начал. Нервы, понимаете?…

– Понимаю, – уже серьезно буркнул себе под нос Иван.

Он вдруг вспомнил, что на столе у него лежит отчет Костика, поданный пару часов назад. Документ этот вырисовывал, на первый взгляд, совершенно безобидного бухгалтера в очень невеселых тонах. Оказывается, Петрович коротал одинокие вечера не в объятиях жены-толстушки, а протирал и без того затасканные брюки на кожаных креслах в игровых залах. Вот уж, что явилось для Краснопольского откровением, так это пристрастие бухгалтера к азартным играм. Никогда бы не подумал…

Хотя, что творится в чужой голове – страшно представить. Особенно, если голова эта принадлежит человеку весьма странному, нелюдимому, ведущему скрытный образ жизни.

И, казалось бы, какое дело фирме до того, чем занимаются сотрудники в свободное от работы время? Но ведь бухгалтер – это лицо, ведающее финансами. А по данным Костика, Петрович за последнюю неделю сильно проигрался. Сей факт наводил на крамольные мысли: где деньги брать будет? В такой ситуации начальник Службы безопасности обязан быть начеку. Подстеречь, если что. Не дать человеку ступить на скользкий путь грабежа и обмана.

Краснопольский еще раз грозно зыркнул на вконец оробевшего Петровича и скрылся за дверью своего кабинета. Когда он вышел с гитарой в руках, бухгалтера уже и след простыл. Но Иван не стал заморачиваться по этому поводу. Как-никак праздник.

Вернувшись в зал, Краснопольский вытащил на середину стул, уселся, закинул ногу на ногу и примостил на колено гитару. Зазвучал бессмертный романс Магомаева – песенка Трубадура из «Бременских музыкантов». Мотив этот обладал гипнотическим воздействием на неискушенные женские души, и начальник уже прокручивал в голове план, как сбежать незаметно, удерживая в своей ладони Варину нежнейшую ручку. Но неожиданно погас свет, и песня оборвалась на полуслове. По залу прокатился ропот возмущения. Кто-то наткнулся в темноте на столик: послышался звон разбиваемых стаканов и приглушенный мат. Краснопольский раздраженно вздохнул: такой запал, и все коту под хвост. И самое главное – выбрали же момент!

Он снял с плеча ремешок гитары и вручил ее в первые попавшиеся руки, а сам стал пробираться в коридор. То, что света не стало, его не удивило: по всему району отключили горячую воду, жители массово включили бойлеры – теперь сидели без света и воды. Вчера выбивало пробки три раза. Сегодня, думали, пронесет. Не вышло.

Краснопольский наощупь добрался до распределительного щитка, крышка которого почему-то оказалась открытой, полез внутрь, как вдруг его сбили с ног. Иван шлепнулся носом в пол и четверть минуты лежал, считая мотыльков, круживших перед глазами.

– Вот зараза, а? И чего, спрашивается, носиться?

Он поднялся сначала на четвереньки, потом во весь рост, добрался до щитка и нажал пару кнопок. Коридор озарился ярким светом. Краснопольский удовлетворенно вздохнул и отряхнул брюки: теперь можно и возвращаться.

Но дойти до двери в праздничный зал не успел. С криками «мать твою так» на него мчался взволнованный не на шутку Барсуков.

– Иван Андреич, там беда!

– Что за беда? – снисходительно спросил Краснопольский, глядя, как с его побелевшего лица стекают струйки пота.

– Петрович, кажись, убился.

– Насмерть? – в глазах Краснопольского мелькнула искорка смеха.

– Не знаю… я его не трогал, но похоже, насмерть…

Выражение лица Барсукова было совершенно серьезным, и Краснопольскому вдруг стало не до смеха. Похоже, с недотепой-бухгалтером действительно что-то приключилось.

– Показывай.

Барсуков повернулся и показал пальцем в конец коридора. Там, за поворотом, находился мужской туалет.

– Надеюсь, он не заснул мордой в писсуаре, – кто-то шибко шустрый на язык спешил поупражняться в остротах.

Краснопольский недовольно огляделся вокруг: он и не заметил, что вокруг собралась толпа.

– Так, никому не мешать! – грозно приказал он. Впрочем, после нескольких рюмок водки, его не сильно боялись.

Краснопольский с Барсуковым пошли к мужскому туалету, а за ними хвостом семенил заскучавший было коллектив.

Дверь в туалетную комнату была распахнута настежь. Краснопольский нахмурил брови.

– Это я оставил, – испуганно промямлил Барсуков, – Когда увидел, что…

Но Краснопольский и сам уже заметил Петровича, лежавшего на полу со спущенными штанами. Должно быть, упал в процессе…

Начальник службы безопасности осторожно зашел в туалет и наклонился над телом бухгалтера. Голова несчастного покоилась возле унитаза, пятая точка подпирала дверь в кабину, не давая той закрыться, ноги разъехались во все стороны. Прямо под ним растеклась огромная лужа то ли воды, то ли…

Краснопольский наклонился и повел носом. Похоже, кто-то спьяну промахнулся, а Петрович неосторожно ступил, поскользнулся, упал. Может, и сам не добежал. Только вот почему в кабинке – мужчины обычно пользовались писсуарами, что в стене напротив. Хотя, кто его знает – может, Петровичу приспичило что-то еще…

Краснопольский услышал женские голоса, что-то возбужденно обсуждавшие, и понял, что театр – то бишь туалет – уже полон зрителей, без зазрения совести разглядывающих Филиппа Петровича. Он достал из кармана платок и накинул на срамное место. Все-таки негоже любоваться на мужчину, когда он так…

Рука невольно задела пухлый голый живот бухгалтера.

– Теплый, – пробормотал себе под нос Краснопольский, посмотрел Петровичу в лицо и вдруг понял, что тот еще дышит.

– «Скорую» вызывайте, – крикнул он толпе.

Все тотчас же засуетились, выуживая из карманов мобильники.

– Петровича не трогать, – продолжал распоряжаться Краснопольский, – Можем навредить. Да и вообще, все вон отсюда. Человеку дышать нечем.

– А чем тут дышать? Аммиаком? – заметила завхозша и глупо хихикнула, – Извините.

Иван Краснопольский укоризненно покачал головой, достал из внутреннего кармана пиджака рацию и связался с охраной.

– Денис, – коротко сказал он, – У нас тут… Уже слышал?! Хорошо работает «почта». Пришли-ка сюда Володю. Сам оставайся на посту. Скоро приедет «Скорая».

Отдав распоряжение охране, Краснопольский отправил толпу собираться по домам. В свете сложившихся обстоятельств дальнейшее празднование казалось ему неуместным. Настроение упало ниже плинтуса. Варечка сейчас упорхнет на все четыре стороны – и толку было стараться, бренчать на гитаре давно набивший оскомину мотив…

Иван неторопливо прошелся по коридору. Поравнявшись с окном, он заметил на полу что-то белое, машинально наклонился и поднял: терпеть не мог, когда на полу что-то валяется. Затем поискал глазами урну. Не обнаружив таковой, уже собрался было вскипеть и устроить разгон начальнику хозяйственной службы, как вдруг в голове будто что-то выстрелило. Иван внимательно посмотрел на белый комочек в своих руках: бумага, скомканная и, кажется, с обгоревшими краями. Перед глазами возникла картина последней встречи с незадачливым бухгалтером.

Петрович что-то жег – пахло именно горелым, а не табачным дымом. Краснопольский его спугнул. Вот он и скомкал то, что должен был сжечь, по всей видимости, целиком, и выронил.

Иван развернул уцелевший клочок бумаги и прочитал обрывки фраз.

Жду…

в туал…

Сожг…

Целую, сгораю от

Твоя одинокая кра…

Что за?! Краснопольский помотал головой, сдерживая рвущийся наружу смех. Петровичу кто-то назначил свидание! Одинокая красавица! Да еще и в туалете! Да это просто анекдот! Вся фирма будет ржать, если узнает…

И кто, интересно, позарился на такие прелести? Краснопольский вспомнил белый рыхлый живот бухгалтера, приплюснутый мясистый нос, обвисшую, как у женщины, грудь…

Не иначе как!..

«Стоп», – хлопнул себя по лбу Краснопольский и призадумался. Несчастный случай с Петровичем выглядел теперь не столь уж случайным. Только вот зачем? Кому могла понадобиться смерть этого упыря? Петрович, скорее всего, за целую жизнь и мухобойки в руках не держал – опасался мушиной мести. Более трусливого существа было еще поискать. Хотя, рискнул же он играть в азартные игры…

Интуиция зашевелилась, проехалась по зубам напильником и теперь не давала покоя. Что-то здесь было не так. Только вот что?…

Краснопольский сунул бумажку в карман и свернул к выходу. Следовало расспросить охрану – кто входил, кто выходил, кого заметили за чем-то подозрительным…

Денис божился, что за время его дежурства «и мышь не пролетала» ни внутрь, ни наружу. Краснопольский похлопал его по плечу и кивнул: будь начеку, а сам отправился в туалет – то бишь на место преступления. Была одна занятная мыслишка, которую не мешало бы проверить…

Петрович по-прежнему лежал на полу в луже. Володя брезгливо смотрел на него, стоя в противоположном углу. Краснопольский присел на корточки рядом с бухгалтером, со словами:

– Надо человеку штаны одеть. А то еще медсестрички в обморок попадают.

– Чего они там не видели, – хмыкнул Володя, но вмешиваться не стал: пачкаться было неохота.

А Краснопольский между тем натянул брюки на пухлый зад бухгалтера, попутно обшарив карманы. Не обнаружив того, чего искал, он залез во внутренний карман пиджака Петровича, однако и там было пусто. Иван усмехнулся, похоже, догадка его была верна.

Он поднялся, сполоснул руки в умывальнике и коротко приказал Володе «бдить». Затем вышел, достал рацию и долго говорил о чем-то с Денисом. Потом убрал рацию и направился в праздничный зал.

Весь коллектив был практически уже «на выходе». Ожидали «Скорую» – хотелось узнать, что там с Петровичем. Сам бухгалтер мало кого волновал, однако любопытство подстегивало: будет, о чем дома рассказать, за праздничным столом.

– Господа, – многозначительно заявил Краснопольский, прикрывая за собой дверь, – Все вы знаете, что у нас произошло ЧП. На нашего главного бухгалтера, многоуважаемого Филиппа Петровича…

Он сделал паузу, поскольку при слове «многоуважаемый» большинство прыснули и стали перешептываться с соседями. В этот же момент в зал впорхнули, держась за руки, словно влюбленные подростки, Костик, его заместитель, и Леночка – раскрасневшиеся и взмыленные, как после долгого бега. Глаза у обоих блестели.

«Вот и помирились», – подумал про себя Краснопольский и поискал глазами Варечку. Та стояла, опустив взгляд в пол, и нервно теребила ремешок сумочки. На него принципиально не смотрела. Краснопольский разочарованно вздохнул и продолжил.

– Совершено покушение, – сказал он и окинул взглядом притихшую толпу. На лицах у всех было написано недоумение – и больше ничего.

Краснопольский зачем-то посмотрел на Барсукова и скривил губы в лукавой усмешке. Тот внезапно съежился, лицо побелело.

– Чего вы на меня смотрите? – пискнул он осипшим голосом.

– Так ведь ты его и нашел! – вставила свой пятак словоохотливая завхозша, – Целый вечер доставал человека, а под конец убить решил. Лужу сделал.

Только на этот раз никто не рассмеялся, и завхозша благоразумно прикусила язык.

– А с чего вы взяли, что на него кто-то покушался? – спросил главный юрист фирмы, Леонид Кондратьев.

– Я обнаружил улики, указывающие, на то, что Филиппа Петровича заманили в туалет с преступной целью.

– Но зачем?

– Объясню чуть позже. А пока – извольте пройти за мной.

– Кто?

– Все.

Толпа недовольно загудела. Послышались раздраженные возгласы:

– Нам домой пора!

– Да что вы такое придумали, Иван Андреич, вызывайте милицию – пусть разбираются.

– Беспредел!

– Вы давайте, не задерживайтесь, – спокойно приговаривал Краснопольский, подпихивая коллег к выходу из зала, – И милицию вызовем, и преступника найдем, и домой пойдем. Похмеляться…

В коридоре их встретил Володя, оставивший на минутку свой пост рядом с пострадавшим Петровичем, и указал на соседнюю дверь. Толпа, недоумевая, прошла в отдел бумажной продукции.

Краснопольский вошел последним и запер за собой дверь. В ответ на изумленные возгласы, он предложил всем выстроиться под стенкой, а сам встал во главе начальственного стола.

– Ситуация складывается непростая, – начал Иван, – Как вы знаете, через три дня у нас зарплата. Так вот – директор уже передал деньги на выплату нашего с вами скромного заработка, включая и премиальные, и отпускные для тех, кому выпало отдыхать весной…

– Ну и? – спросил главный юрист. В голосе уже не слышалось раздражения и недовольства. Упоминание о зарплате магическим образом подняло у всех настроение.

– Деньги лежат в сейфе главного бухгалтера. А ключи от сейфа исчезли.

– Как так исчезли?! – охнула толпа.

– А вот так, – театрально закатил глаза Краснопольский, – Учитывая, что на фирме больше ста сотрудников, по моим скромным подсчетам, в сейфе лежит около 20 тысяч долларов. Так что цель преступника более чем ясна. Извольте показать содержимое карманов, сумок, барсеток, портмоне…

– Безобразие! – визгнула завхозша, – Да у меня там…

– Вы предпочтете ожидать милицию? – язвительно спросил главный юрист и, схватив ее за локоть, потащил к столу.

Как оказалось, завхозше действительно было, что скрывать в своей сумочке: Иван выложил на стол с десяток конфет, завернутых в салфетку, штук пять бутербродов с колбасой в целлофановом пакете, гигиенические тампоны и превеликое множество скомканных чеков.

Женщина стыдливо покраснела и стояла, недовольно поджав губы, пока Краснопольский брезгливо осматривал сумочку.

– Карманы! – потребовал он.

– Отсутствуют, – завхозша подняла руки вверх, чтобы он смог убедиться, что ни на юбке, ни на короткой курточке карманов нет.

– Хорошо, – смилостивился Краснопольский.

– Может еще что показать?

– Спасибо. Как-нибудь в другой раз, – насмешливо улыбнулся Иван, – Пожалуйста, станьте возле окна.

Завхозша, которая уже отошла от смущения, плотоядно стрельнула глазками и стала возле окна, чуть поодаль от толпы.

Следующим был Леонид Кондратьев, главный юрист. Совершенно невозмутимо он вывернул карманы и протянул Краснопольскому раскрытую барсетку, затем молча отошел к окну.

Краснопольский посмотрел на Барсукова. Тот резко выпрямился и, расправив плечи, принял боевую стойку. Под левым глазом нервно задергалась жилка.

– Что вы на меня опять смотрите! – рявкнул он, брызгая слюной. Иван порадовался, что стоит далеко от него. Иначе пришлось бы нести пиджак в химчистку.

– Любуюсь.

– Да оставьте вы человека в покое, – внезапно воскликнула Варечка и покраснела.

Краснопольский посмотрел на нее с удивлением, будто видел впервые. Чувства, всколыхнувшиеся в груди, нельзя было назвать приятными. Подобного «предательства» от намеченной возлюбленной он не ожидал. Барсуков, значит…

– Извольте-ка, милая барышня, – с трудом выговорил он и поманил девушку пальцем.

Варечка, охваченная праведным гневом, скинула с себя плащ, перевернула вверх ногами и стала трясти. В карманах оказалось пусто.

Ту же операцию она повторила с сумочкой. Нехитрая поклажа выпала на стол и разлетелась во все стороны. Краснопольский с грустью наблюдал, как Варечка, наклонившись, собирает помады, расчески, платочки и прочую дамскую мелочь.

Наконец, девушка застегнула сумочку и, демонстративно постукивая каблучками, зашагала к окну.

«А ножки-то у нее кривые будут», – отметил Иван.

– Барсуков, – кивнул он неожиданному сопернику, – Ваша очередь.

Барсуков, нахально улыбаясь и не спуская с Краснопольского обозленного взгляда, подошел к столу и стал выкладывать содержимое карманов: мобилка, зажигалка, мелочь, носовой платок, ключи от машины с затейливым брелком в виде женского бюста, из которого при нажатии вылезало нечто такое, что особо щепетильным барышням не стоит показывать, и, наконец, связка ключей, которыми Барсуков громко стукнул о стол, как бы показывая: вот он я – чист, аки агнец божий. Однако мгновение спустя улыбка сползла с его лица, а глаза стали круглыми, как теннисные шарики.

– Это… это не мое, – прошептал он и нервно кашлянул.

– Ясное дело, не ваше, – ухмыльнулся Краснопольский, беря в руки искомую связку ключей, – Это Филиппа Петровича. Не скажете, как попало в ваш карман?

– Не знаю, – промямлил Барсуков, – Я не брал. Зачем? У меня зарплата нормальная. Да и родители…

– А родители-то здесь при чем? – оборвал его Краснопольский, – Родителей оставьте в покое. Они за вас отвечать не могут…

– Я говорю – родители денег дают. На фига мне эти вонючие двадцать тыщ? С какого перепугу руки марать!

– А ты не выпендривайся, – понеслось из толпы, – Богатенький Буратино! Человека убил!

– Не убивал я, – чуть не плакал Барсуков.

Краснопольский откровенно наслаждался зрелищем. Особенно ему понравилось, как Варечка, закусив губу, огорченно опустила голову и отвернулась к окну.

Затем он внезапно посерьезнел, вынул из внутреннего кармана рацию и нажал кнопку переговоров.

– Ну что? – спросил он и, выслушав ответ, нахмурил брови, – Уверен? На все сто? Четко? Хорошо… Хотя, что тут хорошего… Да, давай. Санитаров пускай, конечно. Нет, ментов пока не надо. Шефу звони – скажи, что я просил.

Положив рацию на стол, Краснопольский опустился в кресло и, не обращая внимания на стоявший в комнате шум и гам, задумался. Минут через десять, когда разгневанный коллектив уже готов был, фигурально выражаясь, топить Барсукова в унитазе или, на худой конец, выбрасывать из окна, Иван поднялся и рявкнул на всю комнату:

– Тихо!

Толпа перестала гудеть. Даже завхозша, дама чрезвычайно легкая на язычок, умолкла, слегка озадаченная резким тоном начальника службы безопасности.

– Во-первых, я попрошу вас отпустить ремень господина Барсукова, – попросил Краснопольский не в меру инициативную бухгалтершу, которая вцепилась в Барсукова и тянула неизвестно зачем ремень его брюк. Девушка покраснела и шарахнулась в сторону.

– Во-вторых, не шумите: за Петровичем только что приехала «Скорая». В-третьих, хочу сказать, что Барсуков не виноват.

– Как это? – возмутился кто-то, – У него нашли ключи.

– Ключи эти ему подбросили.

– Но кто? И с чего вы взяли, что ключи подбросили?

– Кто? – усмехнулся Краснопольский, – А вот это – самая неприятная для меня вещь. Вычислить настоящего преступника…

– Так вы не знаете – кто он? – спросила завхозша и снова стрельнула глазками. Краснопольский вдруг показался ей чрезвычайно интересным… собеседником.

– Да, да, не томите, – вдруг попросила Варечка и, отлепившись от подоконника, подбежала к Барсукову и повисла на любезно подставленном локте.

– Что ж, расскажу все по порядку, – с грустинкой в голосе начал Краснопольский, – Сначала я не сомневался, что наш дорогой Филипп Петрович пал жертвой собственной неосторожности. Под хмельком и не такое бывает.

Мужская половина населения согласно закивала, и по лицам заскользили понимающие ухмылки.

– Однако в коридоре я случайно нашел наполовину сожженный клочок бумаги. Из обрывков слов удалось понять, что кто-то назначал кому-то любовное свидание. В туалете. Это показалось мне смешным, но тут я вспомнил, что видел, как наш Петрович жег что-то в коридоре, как раз на этом самом месте. И понял, что дело нечисто. Вот это и была моя главная улика.

Я подумал – а кому могло прийти в голову соблазнять Петровича, да еще в туалете? А главное, зачем? Истина, как известно, плавает на поверхности. Я проверил карманы пострадавшего и не обнаружил ключей от сейфа, где хранились деньги. И понял, что преступники имели корыстную цель.

– Преступники?

– Да, преступники. Их было двое. Мужчина и женщина. Инь и янь. Женщина заманила Петровича в туалет, где, по всей видимости, выдала ему аванс, в процессе которого – вы уж извините, не стану вдаваться в подробности своих догадок – ключи оказались у нее. А мужчина в это время, вырубил свет и, воспользовавшись темнотой, забрал ключи. Потом намеревался включить свет – чтоб никто не заметил, что он погас не случайно, но я его опередил. Щиток был открыт…

Краснопольский замолчал на минуту и окинул помрачневших коллег внимательным взглядом. Оценил эффект от произнесенных им слов и продолжил рассказ.

– Откровенно говоря, я сильно сомневаюсь, что преступники намеревались убить Петровича, или даже ранить. Все произошло случайно. Зачем пускаться в крайности – ведь они состряпали себе великолепное алиби. А Петровичу подложили огромную свинью. Ведь когда стало бы известно о пропаже денег, в этом обвинили бы Петровича – он, как все знают, жить не мог без игровых автоматов и ежемесячно спускал на них колоссальные суммы денег!

– Петрович?! – ахнула молоденькая бухгалтерша, – Да он трусливый, как заяц. И он…

– Ты права, золотце мое, – снисходительно улыбнулся Краснопольский, – Я вдруг вспомнил Барсукова, который подтрунивал над нашим главным бухгалтером за то, что тот слишком любил деньги. Действительно, Филипп Петрович слишком уважал деньги, чтобы выбрасывать их на ветер. Тут я и понял, что твой отчет, Костик, большая лажа.

Краснопольский сделал шаг вперед и в упор посмотрел на своего заместителя. Тот, однако, никак не изменился в лице, а совершенно спокойно спросил:

– А доказательства где?

– Как всегда – на месте. Полный карман, если хочешь. Я специально дал всем понять, что подозреваю Барсукова. И когда начался обыск – выждал время, чтобы преступник, от некуда деваться, подбросил ключи именно Барсукову – кандидатура идеальная: и над Петровичем насмехался, и в туалете его нашел… Хочешь знать как я тебя поймал? Все элементарно, Ватсон. Подними голову вверх.

Костик машинально задрал голову и увидел, как из кучи папок на шкафу на него смотрит крошечный глазок видеокамеры. Лицо его пошло пятнами.

– Ты ведь об этом не знал? Володя только-только установил. По моему приказу. Привет тебе и твоей очаровательной Леночке. Очень попрошу вас не уходить. Скоро приедет шеф, будем разбираться…

* * *

Спустя четверть часа офис практически опустел. Врачи «Скорой» сообщили, что пациент «жить будет», и забрали Петровича в больницу. Костика с Леночкой увели в комнату для дежурных и оставили под бдительным Володиным оком. Взбудораженный и уже практически трезвый коллектив помаленьку расходился домой.

Варечка упорхнула из офиса под ручку с по-прежнему бледным Барсуковым. На прощание она метнула в Краснопольского презрительно-убийственный взгляд. И тот вдруг заметил, что глазки у нее тоже косят.

Неожиданно к нему подошла Наташа и, не стесняясь, положила руки на пояс.

– Ты не скоро домой пойдешь?

Соседушка ласково улыбнулась: прямо выплеснула на Краснопольского ушат тепла и нежности. В голове Ивана зажглась красная лампочка: осторожно! Опасность! Он нехотя, но решительно убрал руки.

– Не знаю, Натуленька… – ответил он, падая «на дурачка», – А что, муж снова в командировке?

– Нет. Он ушел. Навсегда.

– Бросил? – встревожено спросил Краснопольский, мечтая оказаться сейчас где-нибудь в Тьмутаракани, лишь бы не утирать бабьи сопли.

– Нет. Я сама ушла.

– Что ж так? – наигранно удивился Иван, практически зная ответ.

Соседушка влюбилась. Ему тоже, положа руку на сердце, не все равно. Но не жениться же… Он ведь еще молодой. Он еще свободный. Сокол.

– Ты ж у меня такой умный. Такой… я прямо с ума схожу от гордости, какой ты замечательный… Неужели не догадался?

Наташа взяла его руку и положила себе на живот, а сверху накрыла своей ладонью. Краснопольсикй вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха, потянул пальцем воротник, пошатнулся и упал в обморок…

– Перетрудился наверное… Да и выпил слишком много, – смеясь, сказала Наташа главному юристу, который замер с плащом в руках, глядя на распластавшегося по полу начальника Службы безопасности, и шепотом добавила – вот и приземлился, Сокол…

Оглавление