Текст книги "Через тернии к свету (СИ)"

Автор книги: Елена Ляпота

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

4

Последние дни своей жизни Кристина была совсем плоха. Тело ее высохло, почернело, и передвигалась она исключительно с помощью Катрин. Держась за ее механическую руку, Тина все еще пыталась шутить.

– Смотри, какая красота, Ян. Совсем как настоящая. Мне не жаль умирать, зная, что с тобой останется моя копия. Плохо только, что у нее нет чувства юмора.

Ян молчал, глядя на обеих: цветущую розовощекую девушку-робота и поблекшую, изнуренную болезнью женщину, которую любил. В этот момент он почти ненавидел Катрин за то, что она так безлико, но так кощунственно точно походила на его возлюбленную.

Кристина умерла ночью, пока он спал. Наутро Ян обнаружил уже окоченевшее тело. И только мобильник, который Каспаров настоятельно требовал держать при себе, продолжал пульсировать и мигать одинокой лампочкой, показывая, что ловит сигнал, идущий к нему из устройства в голове Кристины. Но теперь ему нечего больше ловить. Все, что было, умерло вместе с ней.

Ян склонился над ее посиневшим лицом, но не осмелился поцеловать в последний раз. Умерло лишь ее больное тело. Скоро, совсем скоро она вернется к нему – живая и пыщущая здоровьем.

Эта мысль придала ему сил. Ян постарался закрыть свое сознание от мучительной правды, поднялся с кровати и спустился в лабораторию, где под наблюдением нанятого им ученого, формировалась новая человеческая особь – его Кристина. Прошло уже два месяца с того момента, как начался процесс развития клона. Еще через четыре Тина откроет глаза в совершенно новом, но таком привычном для нее мире.

5

Моррис поднялся с кушетки и подошел к окну. На улице было унылое субботнее утро, редкие лучи солнца пробивались сквозь пелену облаков. А, может быть, оно казалось Моррису таким, потому что всю прошедшую ночь он практически не спал…

Работа, исследования, эти чертовы отчеты…

Было как-то тревожно. Словно в воздухе затаилась гроза.

Прошло уже четыре месяца с момента их памятного разговора с Яном. Больше они не виделись и общались. Когда Моррис в последний раз беседовал с Кристиной около двух месяцев назад, той остались считанные дни. Смерть была написана у нее на лице, притаилась в глазах и разоблачалась в каждом движении увядших губ.

Прошло уже слишком много времени. Она бы не протянула столько. Однако Ян Каспаров молчал. И от этого Моррису было немного не по себе.

Он потянулся к видеофону и приказал связать его с домом Каспаровых. Поначалу ему разрешили только аудиосвязь.

– Здравствуй, Яни. – миролюбиво сказал Моррис. – Давненько мы с тобой не связывались. Я уже начал беспокоиться.

– Спасибо, Моррис, – выдержав паузу, ответил Ян. Голос его был подозрительно бодрым и ровным. – У нас все хорошо.

– Хорошо или отлично? – улыбнулся Моррис, глаза его при этом оставались серьезными. – Могу я увидеть свою пациентку?

– Без проблем.

Ян открыл доступ для видеосвязи, и Моррис увидел Кристину, сидящую на краешке кушетки – румяную, улыбающуюся, красивую. Она помахала Моррису рукой.

– Привет, Тина, – сказал Моррис, отмечая про себя, что выглядит она превосходно для своей болезни, особенно учитывая, что по его меркам, женщина давно должна быть в могиле. – Как ты себя чувствуешь?

– Как птенец в гнезде, – ответила Кристина. – Муж опекает меня так, словно я могу упасть и разбиться.

Несомненно, это она – ее голос, полушутливая манера вести разговор, жесты, движения. Неужто Ян осуществил задуманное? Но это невозможно!

– Скажи, детка, сколько будет 13 в восьмой степени? – спросил Моррис.

– 815.730.721. – мгновенно ответила Кристина. Моррис увидел, как Ян положил руку на ее плечо и сжал со всей силой. Если бы Катрин была человеком, было бы очень больно.

– Тебе не кажется, друг, что у тебя полно своих дел? – зло спросил Каспаров.

– Ты играешь с огнем, Ян. Позвони, когда будет совсем жарко.

– Непременно.

6

Ян нажал кнопку разрыва связи и погрузился размышления. Моррис был прав – Ян скользил по лезвию ножа. Но пути обратно не было. Жизнь без Тины представлялась ему головоломкой, складывать которую не было никакого смысла.

Ян отослал Катрин назад в лабораторию, а сам прилег на кушетку и закрыл глаза. Последние месяцы он перестал различать день и ночь. Время казалось ему сплошным непрерывным потоком. Просто иногда светило солнце, а в остальных случаях приходилось включать свет. Он работал и ждал, верил и надеялся.

Для всех Кристина была еще жива. Для него же она должна была вот-вот родиться.

Ян незаметно погрузился в глубокий сон. Все вокруг замерло, двигались только образы, живущие в его мозгу, истерзанном томительным ожиданием чуда.

Яну снилось, будто он блуждает внутри системы, напичканной платами, проводами, окутанной полупрозрачной сероватой дымкой. Он слышал голос, идущий откуда-то спереди, и шел на него, но голос все удалялся и удалялся, двигаясь с большей, чем Ян, скоростью.

Тут он увидел глаза жены – словно вырванный кусок из прозрачной картины. Глаза эти жили и плакали, и Ян кожей чувствовал, как ей больно и страшно. Он протягивал руки в пустоту, безрезультатно пытаясь ухватить призрак.

– Что со мной, Ян? – спрашивал ее голос. – Скажи мне, где я?

Это был всего лишь сон. Ян закричал и проснулся. В комнате кроме него никого не было, и все же осталось ощущение, будто он не один. Он не мог их видеть наяву этих глаз, однако воспоминание о них прочно застряло в его мозгу. Этот сон повторялся уже много раз, и все время он слышал голос Кристины – далекий и испуганный, каждый раз задающий один и тот же вопрос.

7

7 декабря это наконец-то свершилось. Ян Каспаров вместе с доктором Павлецким извлекли из инкубатора полностью сформировавшийся клон. Они аккуратно положили тело девушки на смотровой столик и несколько секунд с любовью рассматривали творение своих рук: новая Кристина была такой молодой и здоровой, тело ее казалось совсем юным и гибким, нежным, как у младенца.

Ян спохватился и прикрыл обнаженное тело девушки простыней. Почувствовав на теле легкое дуновение прохлады, новорожденная Кристина пошевелилась, глазные веки чуть дрогнули, уголки губ капризно скривились.

– С днем рождения, любимая. – ласково прошептал Ян.

Кристина попыталась открыть глаза, но свет явно ей мешал. Она протянула ладони к глазам и завыла – как-то по-звериному.

Яна передернуло, едва он услышал ее голос, такой жуткий и незнакомый. Но он постарался отогнать от себя страх. Ян приказал Катрин притушить верхний свет, и положил руки Кристине на плечи.

– Не бойся, солнышко, я с тобой.

Кристина издала еще один нечеловеческий вопль и отскочила в сторону, прочь от Яна, и, не сумев удержаться на столе, упала на пол. Ян бросился, чтобы ей помочь, однако Павлецкий схватил его за локоть.

– Не надо, – сказал он, пряча глаза. Яну показалось, или Павлецкий действительно побледнел, – Пусть лучше робот.

– Хорошо, – неожиданно согласился Ян. – Катрин, помоги ей встать и усади на кушетку.

Девушка-робот послушно подошла к неуклюже барахтающейся на полу Кристине и склонилась над ней, чтобы поднять. Новорожденная брыкнулась, но не сумела избежать цепких объятий робота. Тогда она попыталась вцепиться зубами в руку Катрин. Органическая кожа затрещала и порвалась, обнажая биометаллическую структуру тела робота.

– Понадобится несколько дней, чтобы восстановить кожу, – пробормотал обескураженный Ян.

Павлецкий только пожал плечами и поднял руку ко лбу, чтобы вытереть проступившую испарину.

Между тем Катрин подняла девушку и поставила на ноги. Конечности, не привыкшие к ходьбе, подогнулись, и Кристина едва не рухнула вниз, беспорядочно размахивая руками. Катрин сумела удержать ее от падения, подняла на руки и отнесла на кушетку. Но и там Кристина не смогла усидеть: она постоянно рвалась куда-то, падала, корячилась на полу, выла и брызгала слюной, пыталась укусить Катрин за любую часть тела, до которой получалось дотянуться.

– Она ведет себя как сумасшедшая, – испуганно сказал Павлецкий, – У нее даже взгляд безумный.

– Это стресс, – жестко сказал Ян. – Пройдет несколько дней, и она придет в себя.

– Увы, Ян. Она абсолютный ноль, просто телесная оболочка. Нам придется заново учить ее двигаться, говорить, держать ложку в руках, даже думать.

– Я подключу к ее мозгу устройство, которое передаст ей информацию о том, что происходило с ней в последние месяцы ее жизни. Это поможет ей осознать себя.

– Не спеши, Ян, – сказал Павлецкий. – Ей нужно время, чтобы оправиться от шока, который она испытала, впервые очутившись в незнакомом ей мире. Потом мы попытаемся вернуть ей воспоминания.

Ян ничего не сказал, только кивнул головой, глядя на Кристину, извивавшуюся в механических руках Катрин. Выражение лица ее внушало ему ужас и разочарование. Но он упорно пытался бороться с этими чувствами.

8

Дни проходили за днями. Ян и Павлецкий практически все свое время посвящали тому, чтобы обучить Кристину тому, что она должна уметь, будучи человеком. Однако девушка не проявляла желания учиться тому, что было для нее непонятно. Она жила собственной жизнью, абсолютно не похожей на человеческую.

Тина как зверь хватала еду ртом или руками, отказывалась сидеть за столом, предпочитая забиться куда-нибудь в уголок и лакомиться пищей, урча от удовольствия. Ей было безразлично, какого качества и состояния была еда – сырая или готовая, свежая или залежавшаяся на столе. Она словно кошка тащила все и запихивала в рот, будто никак не могла насытиться. Кристине было безразлично, что лицо ее было вымазано едой, а руки липкие от жира.

Одежду она ненавидела, а если ее насильно одевали в то, что не удавалось снять, то выла и пыталась разорвать пальцами или зубами. Спала она в углу за шкафом, свернувшись в клубочек на мягком одеяле, а если было холодно, забиралась под него.

Хуже всего было то, что Кристина абсолютно не понимала человеческую речь. Она издавала собственные звуки и никак не реагировала на то, что ей говорили Ян или Павлецкий. В глазах не было ни проблеска разума, зато телом владели животные инстинкты.

Она то пряталась ото всех, то терлась о ноги Яна, игриво покусывала пальцы, и красноречиво показывала, что она самка, готовая к случке. Но Каспаров не хотел видеть ее такой, поэтому ласково, но настойчиво пресекал ее брачные игры.

Тогда Кристина переключилась на Павлецкого. Этого уже Ян не смог терпеть.

– Игорь, так больше не может продолжаться. Нужно вернуть ей память.

– Согласен, – ответил Павлецкий, которому явно не нравилось то, какой оборот принимал эксперимент. – Только знаешь, о чем я подумал? Ты ведь записывал все, что происходило с Кристиной в последние месяцы ее жизни, включая момент смерти?

– Да.

– Согласись, девушке незачем переживать ее страдания. Кто знает, какими были эти ощущения. Может, стоит стереть некоторые моменты.

– Ты прав, – подумав, ответил Ян. – Пускай Катрин проиграет нам ее эмоции за последние несколько дней. Я уберу то, что Кристине не стоит знать.

Ян подозвал Катрин и открыл панель для загрузки микрофайлов. После достал мобильный Кристины и осторожно извлек драгоценный файл с записью. Бережно, дрожащими пальцами, словно это была святыня, он поместил его в панель и запустил программу воспроизведения.

Катрин неожиданно замерла и выпрямилась как струна. Зрачки ее расширились, а тело мелко-мелко затряслось. Девушка-робот простояла так с минуту и рухнула на пол. Ян опустился перед ней на колени и открыл панель управления, однако механическое тело отказывалось отвечать. Ян провел пальцами по ее запястью, однако не сумел нащупать привычно пульсирующий проводок.

– Что с ней? – спросил Павлецкий.

– Не знаю, – с отчаянием в голосе сказал Каспаров. – Она не реагирует. Должно быть, что-то вывело систему из строя. Возможно, мощный импульс… Моя Катрин, я погубил ее…

– Не думай об этом, Ян. Робота ты сможешь починить. А вот представь себе, что было бы, если бы мы подключили этот прибор Кристине? Мы бы убили ее…

– Это всего лишь микрофайл…

– Думаю, лучше не рисковать, – сказал Павлецкий.

– Я проверю его на другой системе.

Ян извлек микрофайл из Катрин и ушел в соседнюю комнату, где находилась мощная система обработки информации. Павлецкий последовал за ним. Каспаров осторожно загрузил файл и уставился на панель воспроизведения. Однако система молчала.

– Файл пуст. – удивленно сказал Ян. – Здесь нет никакой информации.

– Я же предупреждал, что это может оказаться бредовой идеей – записывать человеческие импульсы на электронный носитель. Память, эмоции – такая чушь, Ян. Это не сработало, потому что в принципе невозможно.

– Раньше ты пел совсем иную песню, Игорь.

– Твоя вера оказалась заразительной, – сказал Павлецкий и грустно улыбнулся. – Не понимаю только, что же произошло с твоим роботом?

Ян ничего не ответил. Он нажал кнопку блокировки системы и вышел из комнаты. Это был полный крах. Все его мечты, надежды, вера, которая питала его все эти месяцы, оказались напрасными. Он так и не смог вернуть Кристине память и человеческое «я». Оставалось только ждать, пока все не произойдет своим путем. Единственное, что он мог сейчас сделать – это помочь Катрин.

Но когда Ян вошел в помещение лаборатории, его поджидал еще один удар. Девушка-робот исчезла.

9

Опять череда бесконечных однообразных будней. Время шло, но ситуация становилась все хуже. Поведение Кристины в корне изменилось, однако не в ту сторону, которую планировал Ян. Девушка стала спокойной и безразличной к окружающему миру. Она могла часами сидеть, глядя куда-то в потолок, и потихоньку скулить. Поначалу это пугало, но спустя несколько дней начало сильно раздражать.

И Ян, и Павлецкий много раз пытались пробиться сквозь броню, которой окутала себя Кристина, однако с каждой попыткой она становилась все дальше… Тина не понимала, что они хотят от нее, но красноречиво показывала свое желание побыть в одиночестве.

– Она угасает на глазах. – сказал как-то Павлецкий, с опаской глядя на расстроенного напарника. Он боялся реакции Яна, боялся сломать его и без того исковерканную психику. Но Ян из последних сил держал себя в руках.

Он видел, как исхудала и поблекла Кристина. Цвет ее кожи был бледен, как будто она никогда не видела солнце. Глаза потухли и утратили всякое выражение. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что она умирает. Но почему? Почему, черт возьми?!

В один из этих дней в нему приехал Моррис. Ян широко распахнул входные двери и порывисто обнял его за плечи. Некоторое время друзья стояли, не говоря ни слова. Потом несколько смущенно обменялись приветствиями, после чего Ян повел друга вниз в лабораторию.

Едва увидев Кристину, Моррис поспешил к ней и взял ее ладонь в свою. Она подняла на него огромные печальные глаза и даже не пыталась сопротивляться, когда он дотронулся до ее лица.

– Мне очень жаль, Яни. – сказал Моррис, закончив осмотр. – Она не протянет и нескольких дней.

– Но почему, Моррис, – спросил Ян. В горле его больно застрял комок, который он тщетно пытался проглотить. Боль растекалась по всему пищеводу и словно мешала дышать – Что мы сделали не так?

– Вы дилетанты, – безжалостно бросил Моррис и покосился на Павлецкого. Тот сделал вид, будто разговор его не касается, и повернулся к ним спиной.

– Ты не хотел меня слушать, Яни. А твой дружок наверняка забыл тебе кое-что рассказать. Может, ему хотелось заработать денег. А может, он, как и ты, дурак, надеялся осуществить грандиозный проект создания клонированного человека.

– Я думал, у нас все получится, – сказал Павлецкий и подошел к ним. – Думал, что изобретение Каспарова, считывающее импульсы человеческого мозга и записывающее память на электронный носитель, поможет осуществить невозможное. Но я ошибся.

– О чем вы?! – почти закричал ничего не понимающий Ян.

– Я провел кое-какие исследования, – ответил Моррис и протянул ему маленький футляр. – И выяснил, что в основе закона, запрещающего клонирование человека, лежит вовсе не моральный аспект, а сугубо научное обоснование. Я принес тебе несколько файлов с записью экспериментов клонирования людей. Можешь просмотреть, но предупреждаю – это ужасное зрелище.

– Почему?

– Ты видел, что происходило с Кристиной после того, как вы клонировали ее тело? Не спрашивай, откуда я узнал. Я вижу результат – он такой же, как у всех несчастных, которых попытались клонировать. Этот эксперимент проводили сотни раз, а итог был один и тот же. Клонировать можно лишь клетки телесной оболочки, но то, что внутри – душу, разум, человеческие чувства – нельзя воспроизвести. Это против природы. Поэтому все клоны без исключения рождались безумными, наделенными лишь примитивными животными инстинктами. И все они через некоторое время умирали без всякой на то причины – просто угасали на глазах.

– Предполагается, что клоны умирали от одиночества, подобно некоторым животным, которые не могут жить в неволе. – добавил Павлецкий. – Мне очень жаль Ян. Я искренне верил, что у нас все получится.

– Жаль… – прошептал Ян и обессилено опустился на кушетку. – Жаль… Я уже привык, что Кристину не вернешь, глядя на нее такую… Так что мне даже будет легче, когда она… перестанет мучиться.

– Ты это переживешь, Ян. – Моррис присел рядом и положил руку ему на плечо. – Ты пытался, но не смог переиграть Бога. Твоя Кристина была бы тебе благодарна за эту попытку…

– Я потерял Катрин. – неожиданно выпалил Ян и закрыл лицо руками. Он боялся, что окружающие заметят отчаяние, затаившееся в уголках его уставших глаз. Но Моррис не сказал ни слова. А Павлецкий отошел к стене, возле которой прикорнула спящая Кристина, и заботливо прикрыл ее одеялом.

10

За окном все оставалось по-прежнему: февральское солнце отражалось от зеркальных окон здания напротив, вереницы аэромобилей неслись куда-то по своим делам, крошечные кусочки серого неба мелькали сквозь редкие просветы в череде машин.

Ян оторвался от бесплодного созерцания улицы и начал собираться домой.

Дом… С некоторых пор это слово приобрело совершенно иное значение. Дом – значит беспорядок и одиночество, холодный ужин и пропахшая виски постель. Похоронив обеих Кристин, Ян пристрастился к выпивке перед сном. Это согревало душу и отгоняло тревожные сны. Хотя Кристина давно перестала ему сниться.

Было чувство, словно по земле прошел ураган, оставив после себя лишь щепки, из которых нужно было как-то строить новую жизнь. Все было реальным, но казалось покрытым унылым серым туманом.

Ян отправился домой, по дороге заскочив в магазин за очередной партией виски и готовым ужином. Поставив аэромобиль в гараж, он вошел в дом через заднюю дверь.

Первое, что бросилось ему в глаза, это идеальный порядок, царивший в гостиной. Все вещи лежали на своих местах, кофейный столик вычищен до блеска, в вазе – свежие розы. Из кухни доносилась тихая музыка, а в воздухе витал аромат чего-то вкусного, до боли знакомого.

Ян зажмурил глаза, а когда открыл – видение не исчезло. Наоборот, к нему добавились еще звуки шагов. На пороге кухни возникла Кристина и остановилась, насмешливо глядя ему в глаза.

– Ну вот, Каспаров, ты и допился до чертиков.

– Откуда ты?… – только и смог сказать Ян, прежде чем оступился и упал прямо на бутылки с виски. Раздался хруст, и Ян почувствовал, как по животу его растекается холодная влага.

– Отлично, – хмыкнула Кристина. – Мало того, что полдня вычищала твой свинарник, так еще и тебя отстирывать придется. Сам поднимешься или помочь?

– Ты дома… – очумело произнес Ян и, поднявшись на коленях, подполз к жене и прижался к ее ногам. – Что это было, любимая?

– Просто дурной сон. – сказала Кристина. – Будешь ужинать?

– Конечно, – просиял Каспаров и почувствовал, как у него урчит в животе.

– Сегодня твой день, мой ученый муж, – сказала жена, возвращаясь на кухню. – Я приготовила все, что ты любишь: суп из шампиньонов, картофель, запеченный в сыре и кроличье рагу. Надеюсь, ты не лопнешь. Я на всякий случай приготовила компот со слабительным.

Ян рассмеялся и проследовал следом за ней к столу. Кристина взяла в руки супницу, а Ян обнял ее сзади – так привычно, так радостно – прижался губами к ее затылку и вдохнул аромат ее духов. Его рука скользнуло по ее запястью, как вдруг пальцы нащупали какие-то грубые края. Ян посмотрел на руки Кристины, заметил безобразный рваный шрам и почувствовал, как по телу пробежал противный холодок.

– Не говори ничего, Ян. – тихо сказала Кристина. – Просто сядь и поешь, если сможешь.

– Я ничего не понимаю. – Ян отпустил ее и присел на кухонную табуретку. Взгляд метался по всему ее телу – с головы до ног. Он знал это тело наизусть, но теперь с трудом узнавал.

– Я тоже не совсем понимаю, Ян. Знаю только, что мне было так страшно, как никогда в жизни. Мне казалось, что я умерла, а потом вдруг очутилась в темном непонятном месте, где ничего не могла видеть, только слышать. Я не понимала, что творится вокруг. Я долго боролась, чтобы не сойти с ума. Но я выдержала. И теперь снова с тобой.

Кристина посмотрела на лицо мужа, однако Ян сидел молча, взгляд его казался потерянным. Мозг лихорадочно пытался соображать, но у него это скверно получалось.

– Извини, что бросила тебя, оставила одного, Яни. Но мне было необходимо время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, к тому, чтобы чувствовать мир через эмоции, а не нервные окончания, и получать от этого удовольствие, чтобы уживаться с колоссальным потоком информации внутри меня, к тому, что я уже никогда не буду прежней.

– Катрин?

– Не знаю, милый. Я то, что я есть.

Оглавление