Текст книги "Колоски (СИ)"

Автор книги: Елена Павлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 29 страниц)

– Да так… – безразлично пожал плечами Роган. – Лимон вот кончается… А так ничего. Тьфу, – с отвращением выплюнул он лимонную кашу, достал из кармана баночку, из неё – новую дольку. Понюхал. Скривился. Подумал, засунул дольку обратно и убрал баночку в карман. Сейчас-то Йэльфа поблизости нет, так зачем над собой издеваться?

Лиса сочувственно вздохнула. Потом хихикнула. Потом заржала в голос. Роган удивлённо посмотрел на неё.

– Хи-хи… История любви: «Ох-ох! Ах-ах! Тьфу!» – заламывая руки и хватаясь за сердце, изобразила Лиса бурные чувства и опять захохотала. Маг смущённо улыбнулся. Потом тоже засмеялся, осознав нелепость ситуации.

– Слушай, а может – ну его, лимон этот? Ну, поймёт. И что? Ты же с Доном живёшь? – Роган не видел ничего особо опасного в таком развитии событий.

– Нет, – покачала головой Лиса, сразу перестав смеяться. – Ты не понимаешь. Дон меня не любит, Роган. Он всё для меня сделает, и ещё немножко, и любому голову открутит, но это не любовь. Это, скорее, хорошее, бережное отношение к собственности. И я его не люблю. Привязана, да, и ценю его очень, и уважаю, и благодарна – но того, что сейчас творится с тобой, у нас с ним никогда не было и, думаю, никогда не будет. А может, и будет – если он станет драконом, и я стану драконом – вот тогда и посмотрим. А пока у нас взаимовыгодная сделка, и только она, как бы это со стороны ни выглядело, – вздохнула Лиса со спокойствием человека, смирившегося с обстоятельствами. – Я понимаю, это цинично, но мне с ним удобно, понимаешь? Плюс отсутствие альтернатив лично у меня. Я за него тогда замуж потому и вышла, что рассчитывать-то мне с моим Видением было не на что, ты же помнишь, сами же меня дразнили? Да, если честно, нормальный мужик от меня и без Видения через неделю сбежал бы, с моим-то характером. И четыре года назад на продолжение совместной жизни я тоже с открытыми глазами пошла, потому что уже была Ника. Она полукровка, развитие замедленное. Ну, проживу я ещё лет пятьдесят – до её шестидесяти, а дальше она бы одна осталась. А так рядом будет Дон, я так рассуждала. А тебе оно зачем? Это сделка, Роган. Мы, скажем так, используем друг друга по назначению. Очень вежливо и аккуратно, но именно так. Ты на такое согласен? – мотнула она головой в сторону холма с пещерой. – А ни на что другое ни один из них не способен, и не выдумывай никакой блажи на тему пробуждения в нём ответного чувства. Это почти чистый интеллект – у кого сколько есть. Ну и чуть-чуть эмоций, так, слегка. Изобразить-то они могут что угодно, но именно изобразить. Ты не Видящая, ты поверишь. Знаешь, как Дон говорит – всем хочется верить в то, что хочется. А когда до тебя дойдёт, что это… – неопределённо взмахнула она рукой, – иллюзия, фикция… Вот ни разу не завидую! Вот и думай – оно тебе надо?

– Да нет, наверно, – задумался Роган. – Знаешь, я это на самом деле подозревал, потому и с лимоном тебя послушался. Просто мне в голову не приходил такой… элегантный способ скрывать свои эмоции, – хмыкнул он. – Я же с Доном не один год общаюсь, кое-что успел понять. Но ты всерьёз уверена, что он прямо так на меня набросится?

– Абсолютно, – кивнула Лиса. – Ты вкусный, понимаешь? Очень. Гораздо вкуснее, чем их энки, энергетические кормлецы. Дон мне это в своё время объяснял. В добровольные энки идут либо экзальтированные психопаты, либо очень расчетливые ребята, так он тогда сказал. И энергия от них – как манка на воде. А ты влюблён! Если уж даже я, без всякой влюблённости, для Дона оказалась предпочтительней какого-нибудь добровольца – как ты думаешь, какая реакция последует на тебя? Да он тебя с ног до головы мёдом вымажет, вылижет, а потом опять намажет и по-новой лизать начнёт! Да ещё так повернёт, что ты при этом будешь на голубом глазу считать, что сам так и хотел. Вот прямо мечтал и рвался! Пока не дойдёт окончательно, зачем ему это нужно. Хочешь так пожить? Вперёд!

– Н-нет, – с долей неуверенности сказал Роган. Подумал, и сказал уже уверенно: – Нет, не хочу. Эх, ладно. Пойдём, пройдёмся, что ли? Хоть на окрестности посмотрим. Всё таки, другой материк!

Дон с трудом сдерживал хохот. Ой, какой телёнок! И, кажется, собирается «всерьёз поговорить». По крайней мере, сопит очень многообещающе. И собирается, и собирается. И ещё долго, наверно, собираться будет. Соблазнить его, что ли? Трахнуть и побеседовать в более интимной обстановке. Ой, нет, он же серьёзный, он ещё и смущаться будет! И вот это недоразумение претендует на Лису? Да она его с потрохами съест! У неё же менталитет, почти как у вампира: гибкие принципы и железная хватка! Он ей на один зуб. Мощь! Что толку в мощи, если ты недотёпа? Да, гениальный, но ведь рассеянный, как сам склероз! А лет-то ему – батюшки! Восемь тысяч! Это называется – хорошо сохранился! В смысле мозгов. Как младенец, чесслово! Дон не выдержал и фыркнул. Ри подозрительно покосился на спутника.

– Ри, ну хватит, а? – весело взмолился Дон. – Или ты у меня всерьёз жену отбивать собрался?

Дракон нахмурился, побагровел и засопел ещё громче.

– Ри, трепетный мой, не надо! Я весь такой чувствительный! Одна взятка на три заготовки – и я отвяжусь!

– Что-о? – опешил Ри.

– Три, – показал Дон три пальца для наглядности. – Заготовки. Для тех, кого выберу лично я. И я ни на что не претендую!

– Высь и крылья! Да как же… Как же она с тобой жила-то? – ахнул Ри. – И ты её вот так просто предаёшь? Что же ты за человек?

– Не предаю, а продаю, – улыбнулся Дон. – И не человек, а вампир. Но… не хочешь – не надо, – пожал он плечами. Ну, согласись, с внутренним хохотом думал он. Я смогу спокойно преобразовать Лью и Дэрри, иначе мне могут просто не дать это сделать, а Лиса, узнав о наших торгах, такого пня тебе под хвост выдаст – сам удивишься, как высоко летать умеешь! Да, меня после этого она тоже по голове не погладит, но, хотя бы, не свяжет свою и Никину жизнь с таким нелепым существом, как ты! Ну соглашайся, мой трепетный! Лиса ж не дура, прекрасно понимает, что в сделке участвуют двое. Двое, обрати внимание! Главное, чтобы ты ей не сболтнул о том, что её купил, до того, как она станет драконом, а то ведь и отказаться может от обиды. А так нельзя, это неправильно. Лиса всегда мечтала о крыльях. И Видящей она при этом перестанет быть. И станет Лиса крылатой, свободной и счастливой. И на кой фиг ей будем и я, и ты, мой трепетный? Свободной она станет, понимаешь? Но без этой сделки она, чего доброго, решит, что так неправильно, что чем-то тебе обязана, а вот этого я и не могу допустить! А трепетный стоит и на Дона странно смотрит.

– А теперь объясни мне, клыкастик, что за многоходовку ты затеял, и на фига тебе понадобилось передо мной себя подонком выставлять? А? И говори, как маме родной, а то выпорю. Ну? Я рассеянный, да, но не идиот. С такой дрянью ни одна Видящая жить не стала бы, давно маршировал бы вдаль, колонной по три. Я тебя слушаю внимательно.

Выпорет, понял Дон, глядя в голубые, без белка, спокойные очи с вертикальным зрачком. Не прокатило. Но почему?!!

– Не-не, ты когти-то не отращивай, не поможет. И слинять не вздумай. Показываю, – рука Ри вдруг мгновенно удлинилась и захлестнула шею Дона, как щупальцем, хоть и не в удушающем, но очень плотном захвате. И Дон не успел увернуться, он вообще ничего не успел, он с большим трудом даже заметить сумел, как это произошло. – Дошло? – так же спокойно, почти скучающе, объяснил Ри. – Говори, клыкастик. И не дёргайся, а то нервный я в последнее время какой-то.

Дон тяжело вздохнул. Ну, да, это же не человек, и не эльф, а дракон, блин, тварь совершенно незнакомая. А Дон, купившись на недотёпистую внешность, пытался просчитать его, как человека, вот и ошибся. Почти первый раз в жизни! Эх, подосадовал на себя Дон. И сказал всё, что думает о Лисе, о себе, о всяких там драконах вообще, и о несправедливости Мира в частности. Ри долго смеялся.

– Ну, ты тупо-ой, – объяснил он Дону уже потом, когда они уже сидели на пригорке, перед ними горел костерок, а на прутике шкворчали ломтики хвоста ящерицы. – В вас, в каждом – моя кровь. И я не просеку, что моя кровь каверзу затевает? Не смеши, убогий! И с Лисой ты в отношении меня не прав. Я бы с удовольствием, но решать ей. Я ей должен, клыкастик, хоть она этого и не знает. Зато знаю я, а долги я отдаю всегда. Любые. Могу рассказать, если хочешь. Но в обмен на легенду. А то фигня получается: я не знаю легенду про себя самого! Пойдёт? И за этих трёх своих, как их? Не парься, в общем. Сделаем. Лиса, между прочим, мне о них уже говорила. Недооцениваешь ты свою жену. И сам себя чуть не перехитрил. Вот поверил бы я, что ты подонок – и что бы от тебя осталось? С оторванной головой даже Поднятие не работает. Ну, что? Будем сказки сказывать? Ну, слушай.

Дон потягивал ящеричью кровь из кубка, свёрнутого из шкуры ящерицы, слушал, и понимал – каким бы рассеянным ни был новый знакомый, у Дона изначально не было никаких шансов закрутить свою интригу. Просто потому, что этому рассеянному склерозу восемь тысяч лет, и всё, что только возможно, у него в жизни уже было. Он успел побыть и учителем, и правителем, и Создателем, и кем он только ни был за свою жизнь. А Дону чуть больше шестисот, и весь его опыт в построении интриг – не больше, чем детский лепет, по сравнению с тем, что пережил Ри.

А потом рассказывал Дон, и комментарий дракона к древней таинственной легенде привёл его в щенячий восторг.

– Во накрутили, а? Да не было ничего подобного! Я же один был, да ещё и маленький. Мне же года два или три было от силы, дурак дураком! Энергию только-только ещё научился собирать, как – надеюсь, объяснять не надо? Летел я над лесом, смотрю – самочка симпатичная в ручейке у бережка плещется… – Дон радостно взвизгнул и заржал. Словосочетание «самочка Перворождённых» наполнило его кристально чистым восторгом, прямо счастье какое-то! Ри не понял, но Дон, хохоча, замахал руками: дальше, дальше! – Ну, да, плещется, значит. Ага, думаю, чистенькая – ещё лучше! Ну, я, как всегда, стал самцом того же вида – и оппа. А что она разумная – и в голове не мелькнуло! Сам-то подумай: ни городов, ни дорог – ни фига никакой цивилизации! Сплошной лес вокруг! А у меня ж память крови! А по этой памяти – если разум – значит, что-то этакое построено должно быть. Хоть домик, хоть мостик какой-нибудь. Я ж не знал, что они себе внутри деревьев хоромы выращивают, снаружи-то не видно! И огня они не знали, а в памяти у меня это непременный атрибут разума. Вот так я там около года и пасся. Я их почти и не различал, если честно. Колер один, фигурки одинаковые. Только иногда казалось, что позавчера волосы подлинней были. Но фиг знает – может, обрезала? Во-от. О совместимости и потомстве мысли ни одной не было. Совсем. Я ведь до них уже год с разными местными тварями таким образом энергию собирал – и ничего. А потом вдруг – бац, и я почувствовал, что я отец. У нас это очень чётко ощущается. Своя кровь, понимаешь? А потом оказалось, что я их за это время всех оприходовал! Я ж беременных не трогал, других искал. А что это у них от меня, мне и в голову не приходило! Самцы-то у них были – при чём тут я? И как стали они все рожать – Высь и Крылья! Я думал – с ума сойду! Так что никакой матерью я никогда не был. Это ж надо такое выдумать? Я, конечно, могу выглядеть женщиной – как и ты, но только выглядеть. А рожать – извините! Нечем, знаешь ли!

– Так. Ага. Йэльфу это рассказывать нельзя, – жизнерадостно констатировал Дон. – И с Талиэльфи тебе лучше не встречаться. Да и с остальными жёнами Старейшин, – довольно паскудно захихикал он. – И Квалинести навещать – ой, не советую!

– Да я как-то и не рвусь, – в тон ему фыркнул Ри. – Хотя, не могу отрицать, что это был самый запоминающийся и плодотворный опыт межвидового секса в моей жизни, – скривился он.

– Красиво излагаешь! – откровенно заржал Дон. – Да уж, ты отколол! Отец Перелеска! Герой-любовник! Ой, не, я тут такое слышал: «святой отец воинства» – вот это точно про тебя!

– Сам дурак, – добродушно огрызнулся Ри. Права была Лиса. Нормальный, умный мужик с чувством юмора и способностью вовремя признать свою ошибку. Напрасно Ри боялся, что он попытается не пустить Лису в драконы. Очень не хотелось убеждать, а тем более драться, а тем более убивать. Да и Лиса бы обиделась. Обошлось. И пустил, и сам попросился, и ещё кого-то там приведёт. Вот и отлично. Только пусть Лиса про этого кого-то что-нибудь скажет, как Видящая. Всякую шваль в драконье племя принимать – ну совсем не хочется.

Глава пятая
Тщета раздумий, суетности власть

Волоча на себе пару уже разделанных молодых ящериц и три яйца, завёрнутых в шкуру уже съеденной, в портал они прошли ещё не друзьями, но уже приятелями, неплохо понимающими друг друга. И насторожились. В оазисе было подозрительно тихо. Никто не отдавал безапелляционных распоряжений ворчливой скороговоркой, никто никого не гонял кухонным полотенцем, не плескался, визжа, в озере и не висел на пальме, добывая орехи. Только зайдя внутрь, они обнаружили причину всемирного умиротворения. Посреди топчана надёжным заслоном от нечаянного Видения лежало бревно, заботливо завёрнутое в шкуру, у стенки спала Лиса, с краю на оставшейся полоске сопел Роган. Интересно, подумал Ри, откуда они бревно взяли? В роще поблизости упавших деревьев не было…

– Чего это они? – шёпотом удивился Дон.

– А чего ты хочешь? Мы от вас ушли когда? Вечером, на закате. Для них сейчас около двух часов ночи, – так же шёпотом ответил Ри.

Дон заморгал, соображая.

– А-а! – дошло, наконец, до него. – А я сбился: солнце и там и тут вкось, я и разницы-то не заметил! Но там это был, значит, закат, а тут, значит, восход. Ну, да. Понял. Тогда пусть спят.

Зато бункер под холмом встретил их чуть ли не дракой.

– Ри! Нет, ты ему скажи, ты скажи! Это же неправильно – всех в драконы! – бросился Вэйт к добытчикам. – Раст – он же совсем чокнутый, ку-ку! Нет, он не плохой, но он столько пережил – вот мозги и свихнулись, он такое делает – его уже три раза общий Совет упокоить собирался, всерьёз обсуждали – и его в драконы? Он и драконом чокнутым будет, только возможностей больше получит для… своих дел! А он говорит – всех! – в страшном возбуждении тыкал он пальцем в Йэльфа.

– Ой, да что ты? А как ты определять будешь, как? – тоже подскакивал Йэльф. – Ладно, Раст – козёл, с ним всё понятно, а остальные? Это я овечка белая? Или ты, селекционер хренов? Травка ему, цветочки, грибки-ягодки… Видал я твои цветочки, меня – меня! – после них неделю кошмары мучили! Или вот он, интриган ушлый? – ткнул он пальцем в Дона. Тот гордо задрал нос. Не каждого сам Старейшина ушлым интриганом признает, это сильно постараться надо! – Как ты будешь решать, кто достоин, а кто нет?

– Он не будет, – твёрдо пообещал Ри. Йэльф замолк. – И он не будет, – пообещал Ри Вэйту, и тот тоже замолчал. – И я не буду, – вампиры растерянно переглянулись. – Она будет, – мотнул Ри головой в сторону выхода. – Она Видящая, – напомнил он, и на лицах появилось понимание.

– Ты думаешь, она согласится? – с большим сомнением посмотрел на него Дон. – Ты ж слышал, она хочет быть первой.

– Ну и пусть будет первой, – пожал плечами Ри. – Только сначала пусть кандидатов проверит. Думаю, ей со швалью тоже общаться не захочется, да ещё так долго. Мы, как ты понимаешь, очень долго живём. И на Созидание нам начхать, и серебром нас не уроешь, и, если нам разонравится кто-то потом, избавиться от него будет весьма затруднительно. Вот так. Подкрепиться не желаете? Прошу! Наисвежайшие! – он протянул вампирам свёрток с ящеричьей кладкой.

– Ух ты! А чьи это такие? – Вэйт опасливо потыкал пальцем в кожистую кожуру яйца размером с хорошую тыкву. – Ты точно уверен, что их едят?

– Я же ел, – пожал плечами Ри. – Это от ящерицы. Вот такой, но эта молодая, маленькая ещё, – поднятая за середину хвоста, ящерица носом возила по полу.

– Да что ты? И что из этого? – Йэльф тоже подозрительно косился на кожистое чудо. – Сам сказал: тебя дубиной не убьёшь, так что тебе какие-то яйца?

– Не хотите – не надо, Лиса с магом съедят, – фыркнул дракон.

– Я уже ел, – кивнул деду Донни. – Никакого привкуса.

– Да? А! Ага. А во что вытряхнуть-то есть у тебя?

Ри шагнул к полке, взял два отрезка металлической трубки, воткнул в одно яйцо под разными углами, пробив кожуру, и сделал приглашающий жест.

– О, экзотика, – пробормотал Йэльф и присосался. Вэйт нерешительно потянул из другой трубочки. – М-м-м! – сказал Йэльф через некоторое время.

– Угум-м, – согласился Вэйт. Яйцо стремительно проваливалось само в себя, морщилось и комкалось.

Дон подсел к столу и углубился в дебри записей. И очень быстро понял: в том, что касается биологии, он ничего не понимает. Тех знаний, что имелись у него, не хватало, чтобы понять эти выкладки. И дело было не в количестве знаний. Это был какой-то совершенно другой подход, другой принцип.

– Ри, а что ты вот тут имеешь в виду? Вот тут такое странное преобразование. Заготовки ведь у тебя без ДНК? – подошёл он к дракону. Ри разделывал ящерицу на железной стойке и укладывал мясо в нишу на лёд. Заглянул через плечо в собственные выкладки в руках Дона.

– Ну, правильно. А что непонятно-то?

– Тогда о каком пробуждении памяти крови вот здесь у тебя речь? Там же не твоя кровь получится. Какая память крови у той же Лисы? Как её дед плюшки на продажу пёк? Магов-то у неё в роду не было…

– А вот ни фига. Я сначала так же рассуждал, всё норовил свою ДНК впихнуть – сначала вампиров своей кровью инициировал, потом в Зверей впихнул, потом ещё много чего было, потом здесь с ящерицами возился. И всё со своей ДНК. А потом сообразил, Лисе спасибо. Люди – мои потомки, я же тебе только что рассказывал, и ДНК у них уже наполовину моя. Вот из неё память крови и пробудится. Просто у человеческого тела для полного раскрытия возможностей потенциала не хватает. Или самого тела, надо по количественным характеристикам ещё посчитать. Человеческие маги – те, у кого потенциал случайно получился чуть повыше. Проявившийся доминантный ген, понимаешь? Собственно, вся магия или от меня, или от Перворождённых. Целительство от эльфов, а вся боевая – это моё, эльфы над огнём не властны. И у вас от одного к другому тоже моя кровь передаётся, хоть и модифицированная. Но тут сложнее, у вас и изначальная магия должна восстановиться, эльфийская. Власть над растениями и всё такое прочее. А вот с Перворождёнными и Истинными, которые в вампирах не побывали, как-то совсем иначе будет действовать. Честно говоря, я вообще про них не думал, даже не знаю, можно ли их в драконов обращать. Да и зачем? Не люблю я их, все уб-богие. Вот Вэйточка разве, так и он теперь вампир…

Стало немного понятнее, хоть и не сильно. Но Дон был упрям и пробивался сквозь дебри выкладок Ри, пока не победил. Но замысловато, блин! Университетским деятелям это показывать не стоит – на истерику изойдут. Хоть и привязанные к теории магополя, но совершенно дикие преобразования магэнергии в материю, магическое изменение биологического материала и ещё масса всего накручено – сам Дон за согласование стольких потоков просто не взялся бы. А если бы и взялся – опробовать на практике не рискнул бы ни за что. Ну и упёртый же этот Ри! Это сколько же он времени и сил в это вбухал, если Дон даже понять это с трудом может. Действительно дело всей жизни… Вот с порталом он разобрался быстро. С электричеством Дон был знаком, на многих производствах оно ещё применялось, и назначение ветряков было вполне понятно. Споткнулся он на преобразовании электричества в магэнергию, но, подумав, разобрался и восхитился. И – да! Экономичнее, не говоря уже о том, что безопаснее, поддерживать портал в открытом виде, чем каждый раз запускать заново. Но вот пыль… Оседает в плоскости, как это? Гравитационного равновесия, вот как это. Что это такое, Дон тоже уже понял. Но перспектива каждый раз чихать при прохождении портала совершенно не радовала. А заэкранировать его от пыли и впрямь не получится. Вообще магические решения не годятся. А вот механические… Почему она вообще там оседает? Она не электризована, она свободно оттуда вылетела, когда Ри чихнул, прямо облаком! А-а, вот оно! Поймал!

– Ри, а я знаю, как убрать пыль из портала!

– Да? – очень удивился Ри. – Излагай! – он засунул последний кусок ящерицы на лёд и тоже подсел к столу.

– Тяга! Как в печке! Обыкновенный ток воздуха – и не будет никакой пыли! Тут, над порталом, сделать воздуховод, трубу, короче. И ветряк воткнуть, но не тот, который электричество вырабатывает, а наоборот, потребляет. И никакой магии. Перед прохождением включил, продул – и пошёл в чистый портал.

– Как это – ветряк наоборот? А-а! Так был же такой! До войны, у людей! Вентилятор называется. Но, блин, он на переменном токе у них работал, и… А, фигня, сделаю! Но ты голова-а! А я уж настолько привык на магию полагаться, что о таком решении даже не подумал. Всё гадал, как бы заклинание приспособить, чтобы не сгорело. Молоде-ец! – с удивлением, будто не веря себе, покивал Ри.

Дон чуть не лопнул от гордости! И обернулся к Йэльфу с Вэйтом – слышали? Старейшины, братски обнявшись, спали на куче шкур. Рядом валялась сморщенная яичная кожурка. И Дон понял, что тоже очень хочет спать. Да и то – неделя в Поиске, потом такая нервотрёпка в корчме, когда он, не разобравшись, чуть не пошёл голыми руками дракона воевать. А интересно, хихикнул он про себя, как бы это выглядело? Вот сраму-то было бы! Зассытник! Йерой! Вот уж действительно – драный гоблин! Получился бы в результате. Сильно драный, однако.

– Рад, что хоть в чём-то смог помочь. А-ах! – зевнул Дон. – Знаешь, сам от себя не ожидал. Очень сложно, даже для меня. Вот эту схему еле разобрал, хорошо, что ты всё разными цветами обрисовал – а то не понял бы…

– Какую схе… Агр-рых-х-х! – Ри побагровел, глядя на чертёж схемы преобразователя. Сколько он над ним сидел! Как старательно чертил! Как нравилась ему строгая чёрно-белая красота чётких линий! А теперь! Все электрические цепи были красненькими и синенькими, а полученная магэнергия распадалась на зелёненькую, оранжевую, голубенькую и коричневую. Пёстрая мешанина линий очень напоминала детский лабиринт «Отведи Машу к каше». – Вэйт!!! – взревел Ри, сразу поняв, чьи шаловливые ручонки здесь порезвились. Правильно говорят: горба и Жнец не скосит. – Тварь убогая!!! Вэйточка без листьев, дубина, блин, чтоб тя гоблин обглодал! – слетела и разбилась колба с полки, Йэльф и Вэйт зачмокали, заёрзали, но не проснулись.

– Да чего ты? – не понял Дон. – Это он разрисовал, что ли? Так и хорошо, иначе я бы не понял, что к чему, я же говорю! – Ри злобно пыхтел и фыркал, но стал успокаиваться. – Не, серьёзно, так нагляднее, – уверил его Дон и попытался переключить внимание Ри на более важную проблему: – Ты мне лучше такую вещь скажи: какая предельная мощность может через это проходить? И как долго при этом оно продержится? Дело в том, а-ах! – зевнул он и передумал рассказывать. – Ой, сплю я совсем! Знаешь, ты посчитай пока, если не трудно, а зачем – тебе Йэльф расскажет, он больше меня знает. А мне надо в корчму сбегать и «Осознание» на дверь повесить, пока совсем не заснул. Или Лису туда перетащить? Как думаешь, как лучше?

– Никак не лучше, – проворчал всё ещё злобный Ри. – Падай и спи, всё там уже висит, Лиса перед уходом всё сделала, даже по видеошару кого-то там предупредила.

– Да-а? – обрадовался Дон, блаженно потянулся, и через мгновение спящих вампиров на куче шкур в углу стало трое. Ри вздохнул. Он сегодня тоже устал. Отвык от общения, совсем отвык. И народу-то немного, а так тяжело переносится. Или это из-за того, что они именно здесь, в его доме? А вполне может быть, думал он, глядя на спящих. Его будущие драконята. Надо пройтись и поискать поблизости подходящий холм, сделать в нём пещеру – и пусть тусуются там. А посторонние здесь, в лаборатории, да ещё и Вэйт среди них – это совсем не дело, постоянный напряг. Но кто же знал, что сразу столько народу набежит? Он-то думал – постепенно, по одному. Самых умных, самых талантливых. А Лиса сказала, что он дурак. Что в результате он получит двадцать спесивых одиночек, а никакое не племя. И справиться с этими одиночкам не сможет, потому что они уже тоже будут драконами. А надо пусть и не самых-самых, но друзей. И он согласился, только вот…. У него-то друзей не было, вот беда. Он-то как раз был одиночкой. И у Лисы двадцати друзей что-то не наблюдалось, а из тех, что были, в большинстве, почему-то, оказались вампирами. Лиса и сама удивилась, когда это поняла. И почему это так вышло? «Наверно, из-за характера моего безобразного», сокрушалась она вчера. «Вампиры необидчивы, я на них ору, а они только хохочут. Из людей, пожалуй, только Роган и способен меня в больших количествах переносить. И в драконы Роган со всех ног побежит, но кто ещё? Ну, Квали. Но он, во-первых, эльф, во-вторых, в драконы идти не может, его дети должны Трон наследовать. А с братцем Вакой, например – как приедет, так и поругаемся. Ну, Рола. Но куда уж ей в драконы! Она на Дона-то до сих пор глядит, как хомяк из банки. Как это? А так это: видно насквозь, спрятаться негде, бежать некуда, съест – не съест? И ведь знает же, что не съест, а всё равно хомяк хомяком. Ну, Гром ещё, но он откажется, наверно. Он в парке со Зверями вполне счастлив, и летать никогда не рвался. Не знаю я.»

Жизнь внесла свои коррективы и в мечты Ри, и в соображения Лисы, сходу открыв всё Старейшинам. Всего двум, но… Вот уж о ком Ри никогда не думал, как о будущих драконах, а, похоже, именно из них и придётся набирать. Вон, как загорелись идеей. А это значит, что нужно просчитать на совместимость их поддерживающее и его преображающее заклятия. И внести соответствующие изменения. В обе стороны, иначе ничего не получится. Блин. И ещё. Что он там просил, этот Донни? Предельная мощность? Интересно, зачем ему это?

Лиса проснулась от того, что, поворачиваясь на другой бок, крепко приложилась лбом. Аж искры из глаз! Села, потирая лоб, и не поняла сначала, где это она. Потом вспомнила. А лбом приложилась об ту самую трубу, которую сама же на топчан и положила, чтобы нечаянно Видение на Рогана не сработало. Потому что Роган жжётся. А труба, как выяснилось, бьётся. Блин! Тем же местом треснулась, что и неделю назад! Только-только синяк прошёл! Больно! И есть хочется. А где все-то? Тихо-то как! Лиса осторожно перелезла через Рогана и отправилась на поиски хлеба и зрелищ.

Никого. Лишь небеса, синея, блещут, листы чего-то там трепещут, светило золотит песок, мы совершаем марш-бросок, вот и чудненько. Так, сначала вымыться. Ну и жара тут, прямо пекло! Все тряпки к телу прилипли! А мы их отполощем, отожмём и опять напялим, по такой жаре – самое оно. Во-от, уже лучше! Правда, озерцо – не фонтан, чисто подосланное. У берега довольно мелко, и вода тёплая, да, а чуть дальше – яма с тиной! Вода сразу ледяная, и проверять – есть ли там вообще дно, совершенно Лиса не собиралась. Но пришлось: ухнула Лиса в неё с головой совершенно для себя неожиданно, напугалась ужасно, еле выбралась опять на мелкое место и обозлилась со страшной силой. Нет, с одной стороны – сама виновата, в незнакомом водоёме надо себя поосторожнее вести. А с другой – надо Ри по шее дать, что ж за свинство такое? Он здесь живёт, и пьёт, поди, отсюда – дно не выровнять, что ли? И от тины почистить не мешало бы. И орехи надо собрать, вон их сколько! Не хочет есть, так на Базар их, и продать, деньги лишними не бывают. И Вэйт прав, в самом деле! Надо хоть траву какую посеять, уж больно неприютно тут.

Лиса вернулась под крышу, отломила, за неимением ножа, по куску хлеба и сыра, прихватила одну из бутылок с вином и вылетела из сарайчика, как ошпаренная. Надо же, пока спала – и не замечала, какая там духота и жарища! Здесь хоть и слабый, но, всё же, ветерок обдувает. И Лиса уселась опять на солнышко под пальму – сохнуть и строить планы освоения местности. А как же? Ей теперь тут часто бывать придётся, что ж, просто смотреть на эту неприглядность? Тем более, что все вокруг маги! И никто ни фига не делает, как всегда! Вот почему так: тот, кто может – ничего не делает, даже не думает о том, чтобы что-то вокруг улучшить – мелочи, видите ли. Мужики, одно слово! А она видит, что надо сделать – а сил-то нет, только две руки! Ничего, вот станет драконом… нет, драконкой… нет… а как сказать-то? Надо у Ри спросить, как у них женщины называются. Вот, короче, станет – и всем им задаст! А чего задавать-то? – перебила она себя. Уж как станет, так и сама всё сможет! Она отхлебнула вина из горлышка – крепкое, зараза, не окосеть бы! – и огляделась вокруг, прикидывая, что она тут сделает в первую очередь. Хотя – нет. Здесь она ничего не будет делать. Это место Ри. А вот там, где они с Роганом гуляли – там и надо. Здесь вокруг такие же пологие голые холмы, вот между соседними и надо будет развернуться. А что? Тент от солнца натянуть, а под ним гамаки повесить. И спать на ветерке. Спать… Опять её разморило. Спала-спала, а не выспалась. И голова побаливает, да и не удивительно. Второй раз по тому же месту приложилась! Нет, надо с солнца уйти, вон, уже голову напекло, даже нехорошо как-то, мутит, не стоило вино на жаре пить. И вообще – что-то слишком много она пьёт в последнее время. Как тогда с Ри начала, так всю неделю спать кривая и ложилась, нервы успокаивала. Вроде по чуть-чуть, а к ночи в лоск. Уже Рола коситься стала. Не следовало бы с сотрясением, конечно, но… Хорошо, Дона дома не было, он бы ей задал! Хотя при нём ей бы и не понадобилось, он здорово успокаивать умеет. И, кстати, надо найти Ри и рассказать ему, что они нашли с Роганом за во-он тем холмом! Она вскочила на ноги… Резкая, запредельная боль взорвала голову. Тело скрутил спазм, Лису вырвало, по ногам потекло горячее, но даже стыдно не стало – так было плохо, плохо, плохо! В ушах раздался звон, все звуки отдалились, будто вата в уши набилась, в глазах поплыли пятна, чёрные, как Зверь, как Тихий, потом зрение вообще отказало. «Я умираю? Как глупо! Вот сейчас, когда уже почти сбылось?..», с нестерпимой обидой, перекрывшей даже страх, подумала Лиса и потеряла сознание.

Рогану было очень жарко, очень душно и страшно лень. Он слышал, как Лиса искала еду, но даже не пошевелился. Она ушла – вот неугомонная-то! – и он уже почти опять заснул, но тихий вскрик снаружи заставил его насторожиться, и сон слетел. Ну, что опять с ней такое? Он сполз с топчана на пол на четвереньки, помотал головой, ткнулся лицом в край постели, помычал страдательно и жалуясь на жизнь. Нет, придётся выйти хотя бы за надобностью. Он встал. Вышел. Огляделся, щурясь и морщась. Невдалеке под пальмой навзничь лежала Лиса.