Текст книги "Колоски (СИ)"

Автор книги: Елена Павлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Глава одиннадцатая
Как пошли наши ребята…

Дома не поколдуешь, приходится каждый раз тремя порталами вдаль мотаться, под заглушку Ри. А то из магистрата сразу за задницу возьмут – как и когда тут появилась, почему у них сразу не зарегистрировалась? Ах, вообще дар не регистрировала? И лицензии нет? Чудненько! И объясняй потом, кто ты и что ты. Семь потов сойдёт, пока докажешь, что ты не злоумышленница коварная. С другой стороны – в Найсвилле уже скоро зима, а здесь вечное лето. В затяжной осенний дождь даже приятно сбежать сюда – погреться. А вот учиться совсем неприятно, оно от погоды не зависит. Но приходится. Дон очень ярко ей расписал, что может натворить бесконтрольная сила, и Лиса признала – надо. «И стало так по слову моему» – это действительно оказалось страшно. Вот так ляпнешь что-нибудь, как у Лисы это водится – глядишь, а оно и «стало». И исправлять страшно – вдруг ещё хуже выйдет? Не бегать же каждый раз кругами с воплем: «Я не хотела, оно само!»

Никогда Лиса учиться не любила. Читать – да, запоем, а учиться – нет, что в школе, что в Универе. У неё и знания-то все получились начитанные, не из программы. Единственное, что учителям удалось ей вдолбить – уголовный кодекс. Но это уж вынужденно, какой же консультант без знания кодекса. Зато психологию почти самостоятельно выучила, и с удовольствием, потому что не по учебнику… И вот – опять учиться! Да ещё и по вечерам, после целого дня работы – корчму-то не бросишь, жалко! Хорошо, хоть спать теперь нужно не больше трёх часов, вполне хватает, а то совсем зашилась бы. И Дона опять где-то носит, всё дела у него. Лучше бы уж он её учил, а не Ри с Роганом! С ним хоть весело…

– Страшно спросить: и что это ты сделала? Вот это вот, вот что это такое, а? – учитель из Рогана получился тот ещё: ехидный, вредный, так бы и прибила, чесслово! Правда, Ри ещё хуже, ему откровенно скучно с ними заниматься, с ним не зло берёт, а стыдно за свой тупизм делается…

– Это заклинание «Чистоты», – насупилась Лиса.

– Ага, ага! И кто тебе сказал, что его можно навешивать на внутреннюю сторону одежды? Как её носить-то? Пачкаться не будет, ага-ага, но ты попробуй в ней походить и хоть раз вспотеть! А? Ты же не вампир, это они не потеют! А внешние характеристики драконье тело воспроизводит полностью достоверно, и потоотделение тоже – и как ты себя будешь чувствовать? Я же говорил, там три части: «Разделение», «Сбор» и «Отведение». И куда оно отводить у тебя будет? Обратно на кожу? Ага-ага! И что у тебя с кожей будет? Надолго «Чистота» навешивается только на внешнюю сторону! Чтобы отталкивать внешнюю грязь. А изнутри надо либо стирать, либо применять кратковременную «Чистоту». Причём, сняв перед этим одежду, а то без кожи остаться можно. Тьфу! Вот уж вообще уж, сподобил Жнец ученицей! Вроде не дура, а такую чушь порешь!

Лиса только сердито сопела. Подумаешь, в первый раз ещё круче было. Роган как объяснил, она тут же всё прямо и поняла, и сразу и сделала, только порядок немножко перепутала. Вместо грязи в кучку собралась сама тряпка, потом ловко разделилась на много мелких тряпочек, а те поднялись на уголки и шустро куда-то усеменили, пока Лиса беззвучно клацала челюстью и пальцем в них издали тыкала. Издали-издали. Тряпочки так себя не ведут! А эти, вот эти – может они и кусаться заодно научились? Страшновато! Так и не нашли их потом, с концами удрали. Типа, отвелись. Роган даже и не сказал тогда ничего, только глаза у него такие сформировались… выразительные… А сейчас вот ругается. Нет, чтобы похвалить, что у неё всё-таки получилось – ну, наизнанку, но получилось же! Фэрри, вон, вообще свою тряпку в который раз спалил, его всё на огонь пробивает, а у Лайма вместе с грязью краска сошла, и неровно даже, пятнами, вот так-то! Может, обидеться, что ли? Недаром у Рогана, как и у неё, одни вампиры в приятелях, которые обижаться не способны. Тоже характер – того. Ага. Сказочный. Трудная штука, эта магия. И полёт – совсем не такая лёгкая и приятная процедура, как ей всегда казалось в мечтах. И знать надо до фига – аэродинамика крыла и тела, расход силы и контроль формы, восходящие потоки, нисходящие, воздушные ямы, турбулентности всякие – мозги закручиваются! Вот как раз этой турбулентностью. Думала – крылья раскинь, и лети себе. А оказалось – где взлетишь, там и сядешь, без знаний-то.

Да ещё и пробудившаяся память крови дракона – такая каша в голове, ужас! Всплывают какие-то обрывки знаний, непонятно о чём, непонятно зачем. Выплавка стали осуществляется в три этапа… какая выплавка? Зачем Лисе какая-то там сталь? Начертание на пентакле руны «Ом» производится в третий день второй луны правым седьмым отростком, сложив остальные в оную руну… Но у Мира всего одна луна, а уж отростки… Из чего и на каком, простите, месте их выращивать-то? Карау-у-ул!

Да, кое-какие знания приходились очень к месту. Теперь она, например, поняла, ПОЧЕМУ не стоит навешивать «Источник» на молоко. Знала-то, что не стоит, и раньше, сама как-то раз попробовала, давно уже, когда только начала с корчмой. А как же не попробовать? Хоть небольшая, да экономия! Только никакой экономии тогда не получилось, даже стоимость печати не оправдала. Примерно около часа кувшин был неиссякаемым источником молока, потом, где-то с полчаса, неиссякаемым источником кислого молока, ещё с четверть часа – простокваши, а потом в распоряжении Лисы оказалось неограниченное количество горькой вонючей тухлятины. А вот теперь ей удалось понять, почему это так получается. Вот на корову или козу «Источник» навесить можно, и навешивают, особенно на фермах ле Скайн, потому молочные продукты и дёшевы. Но тут своя беда: молоко не кровь, само не потечёт, его выдаивать нужно, а скотинка живая, терпеть дойку бесконечно не сможет. Из этих соображений «Источник» на них навешивают самый короткий, на часа на два, но с высокой селективностью, потому молоко и не обесценивается, а которое без печати выдоено – вообще немеряно стоит. Какие-то там различия во вкусе имеются. Правда, только на вкус на-райе, людям-то пофиг. В каждом деле свои хитрости…

Пэр

Это произошло ещё летом. В узком и мелком ручейке, берущем начало в болоте, неуклюже ворочалось нечто весьма изрядных размеров, почти безуспешно, но настойчиво пытаясь смыть с себя слой болотной липкой грязи. Ручеек был явно мал для его габаритов, но более подходящего в округе, увы, не наблюдалось. Понять, что или кто это, было затруднительно – ручеёк был не только маловат, чистотой он тоже не отличался. Но и с трудом отчищенные места ясности зрителю не добавляли. Создавалось впечатление, что грязь рельефно облепила пустоту, ком просто уменьшался в размере по мере того, как ил уносила вода.

«Вот не хотел я на ней жениться, не хотел! Я же сразу понял: обидчивая, вспыльчивая дура с непомерным самолюбием. А всё отец! Захотелось ему в семью сильную магичку, видите ли! Вот сам бы на ней и женился, всё равно они с маменькой давно расплевались! И ребёнка я не хотел, молоды ещё оба были – детей заводить. Но, раз уж залетела – согласился: пусть будет. Вот теперь и расхлёбываю, как дурак. В буквальном смысле: болотной жижи нахлебался по самое нехорошо. А с виду вполне приятная полянка была. Совершенно неустроенный мир!»

Примерно такие мысли одолевали Пэра в первый час пребывания в мире, где полгода назад нашёлся его потомок.

Уже шестой раз проходил он порталом в этот мир, но лишь во второй раз опустился на поверхность. И второй раз этот мир подстраивал ему пакость. Ну, положим, к ощущению отцовства он уже притерпелся и не реагировал так болезненно, как в первый раз. Но ещё почти полгода ушло на подбор дробности порталов, чтобы он смог находиться здесь долго, не трясясь от холода и не опасаясь свариться заживо. В первый раз они просчитались, и он едва не замёрз насмерть, в тёплый день под ярким солнцем. Ещё четыре раза проходил он в открытый в атмосфере портал, быстро делал контрольные замеры и тут же активировал обратную цепочку перемещений. Очень дорого получилось, но могло обойтись ещё дороже, если бы испытателя нанимали со стороны. В последний раз всё было практически нормально. И вот теперь он наконец опустился, отыскав внизу самое ровное место. Обнаружения он не боялся: поляризовал тело ещё в воздухе, войдя в режим невидимости. Надо ведь оглядеться, разведать, а потом уже вступать в контакт. И опустился. И понял, что тонет. Ровное место оказалось болотом с тонким слоем травы поверх зловонной жижи. Не будь он так ошарашен и взвинчен, он, конечно, преобразовал бы эту органику, да и ассимилировал – двойная польза, и обед, и освободился бы. Кислородная органика – она везде одинакова, преобразовывай да потребляй. Но, получив под ноги трясину вместо ожидаемой плотной опоры, он запаниковал, растерялся – и просто не сообразил. Чтобы не увязнуть бесславно в трясине, обратился к магии, и запаниковал ещё больше, ощутив разницу. Вместо привычной на Дракхе мягкой однородности, здешняя магия расходилась на неравномерные потоки, как свет распадается на спектр, пройдя сквозь призму. Один из этих потоков и напугал его до колик. Испытывая порталы, он на местную магию внимания не обращал – а зря! Зелёный поток, с мягким привкусом травяного сока, яркий красный с оранжевыми сполохами, отдающий дымом, и голубой, со странным лекарственным запахом, тревоги не вызывали. Но насыщенный, даже густой багрово-красный, переходящий местами в чёрный, с отчётливым вкусом и запахом крови – Высь и Крылья, да это некромантия! Самая натуральная, запрещённая во всех известных разумных мирах, злостная некромагия, на крови! И все эти потоки были каким-то образом связаны с его потомком, это чувствовалось, а особенно – как раз последний. Бедный беспризорник, во что ты превратился здесь? Хотя… этому беспризорнику уже восемь тысяч лет: разум, в отличие от тела, воспринимает именно местное течение времени. Как столько прожить, не сойдя с ума? А, похоже, что и сошёл. Этот мир просто пропитан некромагией, разве можно творить такое в здравом уме? Как здесь ещё хоть кто-то уцелел? Увы, приходится признать: его ребёнок – либо сумасшедший, либо преступник. И, скорей всего, очень сильный маг. За восемь тысяч лет можно собрать огромное количество энергии. Очень сильный сумасшедший некромант и некромаг. Кошмар. Нет, нечего и думать пытаться забрать его домой. Никто не будет брать в расчет, что по меркам родного мира ему всего два с половиной года. Его осудят и казнят, а сам Пэр и весь его род будут опозорены. Что же делать-то?

Ближе всего жизнь чувствовалась в горном массиве неподалёку. Пэр поднялся в воздух, на крыльях путь занял меньше четверти часа. Покружился, рассматривая сверху предгорье. Лес на довольно большом пространстве был вырублен, вырубка огорожена, и весьма всерьёз, внутри стояли одноэтажные строения из дерева и камня. В горе виднелись туннели, видимо, здесь добывалась руда. Попытался просканировать на магию, и сразу нашёл подтверждение своим самым худшим опасениям. Работали живые, надзирали за ними мёртвые. В поляризованном теле он долго наблюдал с вершины скалы неподалёку. Странно, но серьёзного владения магией в них не чувствовалось. Магия присутствовала, но плотно упакованная в артефактах, и применялась, видимо, для горных работ, а не личных нужд. А в самих аборигенах и умертвиях её почти и не было, так, по мелочи. Почему бы это? При желании он один мог бы на раз всех уложить. Некоторое время он всерьёз обдумывал эту идею, но потом улетел от греха подальше, едва справившись с импульсивным желанием освободить несчастных аборигенов от ига умертвий. Они, конечно, всего лишь дикари, но даже они не заслуживают такой участи. Но тут уж он сам себя остановил: прежде надо подготовить место, куда их вести. Здесь их явно кормят и одевают, хоть как-то, а что может предложить он? Свободу умереть с голоду? Холод пока не грозит, но зима здесь, судя по растительности, длинная и холодная, значит, нужно ещё и жильё. А жильё ещё предстоит найти, хотя бы временное, или сделать. И хоть какой-то запас еды, а дальше пусть уж сами…

Ужасно! Неужели ему придётся уничтожить своего потомка? Самое странное, что во всех этих существах – и живых, и мёртвых, ощущал он некое подобие родства, слабое, но несомненное. И в мёртвых – о, ужас! – оно было гораздо сильнее! Но и в живых чувствовалось. Это… его отдалённые родственники? Потомки его потомка? Да, за восемь тысячелетий – вполне возможно… одиночество – страшная штука. Но… с аборигенами, гадливо передёрнулся Пэр. Нет, не о том он думает. Это просто подтверждение неадекватности его ребёнка, а с ней и так всё ясно. Проблема в другом. Как отыскать единственного, если в каждом из встречных чувствуется родная кровь? Искать максимальную концентрацию? А может… не искать? Вернуться и сказать, что за эти полгода потомок умер? И пусть он останется здесь. Живой, пусть и сумасшедший. Ведь, каким бы он ни был – это его ребёнок!

Нет, не получится. Произведения некромагии – кошмарные твари, питающиеся чужой кровью, чужими эмоциями, а иногда и тем и другим, потому что своих у них нет, только то, что им удаётся урвать у других, у живых. Именно урвать, отнять: кто же в здравом уме захочет быть пищей? А когда на тебя охотятся, когда боль и страх – какие могут быть эмоции? Правильно: гнев, ненависть, ужас, ярость. Видимо, самые большие для умертвий лакомства. И они ненавидят живых за то, что зависят от них, но обойтись без них тоже не могут. И неудивительно, что рано или поздно миры, зараженные некромагией, исчерпав внутренние ресурсы – живых существ, начинают экспансию. История знает два примера, тогда ещё думали, что обойдётся. Не обошлось, и это было страшно. Одна из планет людов – существ, очень похожих на местных аборигенов, только с хвостом – с тех пор просто голый каменный шар, даже без атмосферы. А рухи одну из своих планет взорвали, так боялись, что хоть кто-то уцелеет. Он просто не имеет права скрыть свою находку. А когда он сообщит, вступит в дело бюро безопасности Сообщества, и этот мир прекратит своё существование, его в лучшем случае стерилизуют. Что же делать?

Полдня он кружил над предгорьем, обнаружил ещё несколько таких же поселений, рядом с каждым провёл по часу-полтора, наблюдая и сравнивая. Очень неудачным было, что аборигены всё время держались кучей, были друг у друга на глазах, даже во время избавления тела от органических остатков находились под присмотром. Для целей Пэра это совсем не подходило. Ему нужен был одиночка, и в спокойной обстановке, чтобы снять с его мозга информацию об этом мире, а таких тут не наблюдалось. Странное местечко. И ещё что-то было здесь неправильное, совсем, но сначала он никак не мог это уловить. Только к вечеру до него дошло: здесь не было женских особей. Ни одной. А может, аборигены однополы? Есть же в природе такие существа. Но… странно. Нет, не стоит делать выводы на неполных данных, обследованная территория слишком мала. Надо завтра полететь на восход, посмотреть, что в других местах делается. Вот уж чего-чего, а времени, пока он тут, у него навалом. Соотношение примерно 1 год к 3000, если он просидит здесь хоть десять лет, дома пройдёт всего-то… А сколько? Да неважно, мало пройдёт. А жить он здесь может… почти бесконечно… Какое искушение! Нет, об этом лучше не думать. Об этом можно подумать потом, сначала надо разобраться с некромантом, которым стал его потомок. С питанием проблемы не было, органики вокруг было полно. Преобразовал в съедобную массу килограмм десять и ассимилировал, заморачиваться на придание внешнего вида было лень. Поставил «Полог» в расщелине скалы и устроился переждать тёмное время суток. Мало ли что может летать в темноте в мире некромантии. Толку-то в инфракрасном зрении, если там холодные умертвия. А дракон трудноуязвим, но отнюдь не бессмертен.

Утром он полетел навстречу восходящему солнцу. Часа через полтора лёту в воздухе появился привкус дыма, а минуты через две под крылом мелькнули постройки – и тут же скрылись позади. Слишком маленькое было поселение – или скорость великовата. Он вернулся, поднялся выше и пригляделся. Вот, теперь понятно. Он немного не то искал. Нет здесь широких дорог, и зданий высотных, как на Дракхе, тоже нет. Здесь дичь и глушь, и не следовало ему забывать об этом. Ниточка дороги рассекала лес, на неё бусинами были нанизаны маленькие поселения. Стоит, наверно, спуститься, принять удобный для передвижения вид и посмотреть на аборигенов поближе. И послушать, о чём разговаривают они между собой. Может, найдётся какая-то зацепка для поисков? Он опустился на расчищенное место рядом с одним селением и стал выглядывать подходящую для копирования форму. Поляризация не годилась, она хороша в воздухе или на твёрдой поверхности, а здесь он будет оставлять следы, да и пыльно здесь, а пыль не поляризуешь – это не часть тела. И получится оставляющий следы мутный силуэт – не лучший вариант для исследователя. Через некоторое время в деревню забежал большой кудлатый пёс с вислыми ушами. И глаза у него с виду были самые обыкновенные, собачьи, только не видели ничего. Пэр просто вырастил пару похожих на глаза органов, а настоящие глаза спрятал в носу. В нос-то ему никто заглядывать не будет? Очень удачно, что у аборигенов есть такие зверьки. Видимо, они играют здесь ту же роль домашних любимцев, что на Дракхе мелкие ящерки. Но эти достаточно большие и сильные, а главное – они вездесущи, а внимания на них никто не обращает. И так он думал ещё целых три минуты. А потом он перестал так думать. Потому что на дорогу перед ним вышел один из таких местных зверьков. А потом и ещё три. А потом он уже думал только о том, чтобы не споткнуться, перебирая непривычными конечностями, а за ним с рёвом неслась стая местных собак, изгоняя странно пахнущего наглого чужака, не знающего этикета собачьего знакомства. Выбежав за пределы видимости аборигенов, он перекинулся прямо на бегу и взлетел. Внизу на дороге обиженно взвыла стая.

Нда, похоже, образец был выбран неудачно. А вот эти? Только мелкие, не слишком ли большой диссонанс получится между видимой симуляцией и пространственным карманом? Зато у этих крылья есть, можно будет летать! Очень удобно!

У них таки были крылья, и они таки на них летали, и хорошо летали, надо сказать. А ещё у них оказались очень твёрдые и острые клювы, и этими ими они тоже очень умело пользовались. И было их до фига! Откуда появились-то? Только что всего одна сидела, но стоило ей каркнуть – сразу целая стая налетела! И чужака в компанию они тоже не приняли, погнали вон. Еле удрал, от изумления забыв, что может просто поляризоваться и исчезнуть. А аборигены уже насторожились и забеспокоились. Да и то: сначала собаки как взбесились, все и сразу, теперь вороны с граем круги над деревней закладывают. Пришлось Пэру искать другое поселение, и там, распластавшись на самой высокой и крепкой крыше и мимикрировав под её материал, внимательно пронаблюдать за местной живностью, чтобы не пришлось опять улепётывать от стаи мелких тварей. Он мог бы уничтожить их всех одним движением воли, но, как бы ни было для него оскорбительно их поведение, не за этим он здесь появился. Об этом он себе и напоминал, сопя от злости.

А потом рыжая Муся вылезла из чердачного окошка и блаженно поточила когти об его хвост. Ну-у, она-то думала, что об конёк крыши… Да вообще она не думала, не будет же приличная кошка думать о всякой ерунде, об которую она точит когти! Вот ещё! А крыша вдруг встала дыбом и улетела, свалив трубу и панически хлопая крыльям из дранки. И ме-э-эдленно растаяла в воздухе. Безобразие! Ма-аоу-у! Фр-р-р! Что творится, а? Стоит выйти погулять – тут же сносит крышу! И ведь даже не весна! Вот только вернись, дрянь такая, я те дранку-то пообдеру! Небось, не полетаешь больше, как хлопать нечем станет! Тьфу! Птичка гордая! Тьфу!

А Пэр, опустившись на дорогу, с изумлением исследовал глубокие царапины на своём хвосте. Это что – на него напали? Вот это мелкое недоразумение? Или это была случайность?

А интересная зверюшка! Мелкая, но боевая! Попробовать, что ли? Только опять очень маленькое тело. Зато бродит вроде бы сама по себе, не стайная…

Нет, хватит. Так он ничего не поймёт. Так и будет бегать то от одних, то от других тварей. Всё-таки, поляризация. Да, придётся постоянно держать очищающее заклинание, которое жрёт гоблинскую кучу энергии, и постоянно следить за собой, чтобы не оставлять следов в мягкой пыли – а что делать? К спящему аборигену в мозг за сведениями залезать бесполезно, в других мирах проверено, спящий мозг обучается хорошо, а обучает плохо. Такому научит… сны же! А они такие бывают… сами знаете. А к бодрствующему подбираться, чтобы в транс ввести, придётся в поляризации. Иначе, видимо, никак. Так, копируем тело вот этой последней, боевой, и поляризуемся. Так и энергии меньше уходить будет на очистку: тело маленькое, компактное, и следы его не будут отслеживать – кому оно интересно? Неужели и этот шаг окажется неудачным?

Он даже не предполагал, насколько правильным было это решение! Это только кажется, что кошки – одиночки. На самом деле, они жёстко делят территорию и главенство на ней. Неизвестно ещё, что сделал бы с неожиданно объявившейся незнакомкой местный главный Васька, серый полосатый бандит с драными ушами. Может, прогнал бы, а может – и нет…. И неизвестно, что для Пэра было бы хуже…

Хорошо с Валеком посидели! Правильный зять – это… правильно. Только далековато. Вот говорил же Морите – через две деревни замуж дочку отдавать – далековато оно. Да разве послушают? Бабы, одно слово! Любовь у них, понимаешь. А ты мотайся за две деревни на внука посмотреть. Тьфу! Но пацан справный, что уж тут. А папка у него дурак. Валек-то. Всё идеи завиральные в голове бродят. Говоришь ему: маги есть зло – не понимает! Нечеловеческое это, понимать же надо, и сами они не совсем люди уже. Потому как не может человеческая пчхи… пхикика… нет, пчихика, да. Не может она справиться с таким. А ежели справилась – так она уже и не человеческая. А он – помощь, вишь ли, ежели что. А что – что? Ежели ой. Нет уж, милый, ежели «ой», так лучше уж сразу в сноп Жнецов под обмолот, чем такая помощь! После ихней помощи, пожалуй, как раз комнатную температуру тела и получишь. На вечную, типа, память, ага. Ты-то, зятёк, их ни разу не видал, а я один раз видел – и хватит. На всю жизнь. Мать Перелеска, это ж страх какой! Не, с виду-то они, вроде, и ничего, но страшно-о-о – жуть. Почему-то. В аккурат пчёлкинские возы-то в Пеньках горели – и выскочил один! Глаза такие… и волосы… А потом ещё три набежали. И арбалеты не помогли, ушли они во круг свой огненный, и всё, и что тут сделаешь? А возы сгорели. Такую тебе помощь надобно? Дурак ты, Валек, как есть дурак! А зачем возы сожгли – а кто их знает? Нелюди же. Кто ж их разберёт?

Пэр тихо покинул трясучий местный транспорт и сильно одурманенного аборигена. Надо было подумать и разобраться с полученными сведениями. А потом получить ещё порцию от кого-нибудь и сравнить. В идеале – от этого самого Валека. Надо учитывать разные точки зрения, полгода ему специально это вдалбливали прежде, чем сюда отпустить. Энергетический слепок он снял, найти сможет, координаты известны. Только застать в нужный момент. Что-то такое мелькнуло в этой голове на заднем плане, про маленькие строения на отшибе, куда они удаляются для избавления от накопившихся в теле токсичных веществ. Удивительно несовершенная конструкция тела у этих местных. То ли дело – дракон.

Поднялся на крыло, отсчитал вторую бусину на нитке дороги и опустился на расчищенном месте. «Огород», всплыло в мозгу название. Так, перекинуться, уничтожить следы… гм, плешь получилась среди растений… а ему-то что?

Следы невидимой кошки привели к задней стене хлева. Вонь стояла почти ощутимой плотности. За стенкой похрюкивало и взмемекивало, разума не ощущалось. А вот и искомое строение. Но как же здесь воняет! Так, преобразование органики… вот так, уже можно существовать, а то пары аммиака – не лучший вариант атмосферы. Теперь надо частично распределиться по внутренней поверхности и ждать. А пока можно разобраться с полученными сведениями. Во-первых, они всё же двуполы. Во-вторых, магией здесь не пользуются, он бы ощутил её проявления. И тот, первый, магии откровенно боялся. Но речь шла не об умертвиях, а об аборигенах, владеющих магией, и о южных, тёплых землях, вот там есть и магия, и те, кто ею владеет. Ну, правильно: владеющие магией сильнее, вот и вытеснили своих лишенных магии собратьев в холодные и неприютные северные земли. И, судя по страху в мыслях, с боем вытеснили. Дикари, что с них взять? Кто сильней, тот и прав. А о драконах мыслей не было, если не считать за упоминание странный мыслеобраз со звучанием «мать Перелеска». Жаль, что раньше не сообразил, надо было прозвонить ассоциации. Но это и у следующего обследуемого можно сделать, это явно что-то общеизвестное. Надо только аккуратно настроить ему мысли в нужном направлении, чтобы думал тематически.

Но следующий обследуемый оказался самкой.

Быстренько, пока спит… Еле укачала, голова уже пухнет… Прав Валек, надо к Ринне зайти, да травок ещё попросить, что ж он орёт-то непрестанно! Ну, хоть за ночь всего два раза проснулся, мама говорила – я и по ночам орала. Знала бы – не рожала бы… А мать – «не ходи к травнице» – ага! И чего они все так магии боятся? Валек вот не боится. Да и не магия это никакая, подумаешь – трава! Хотя какая-то магия у Ринны есть, это точно. Собирала же сама травки, правильные, и сушила правильно, а как у Ринны они всё равно не действуют, слабее получились, намного. Что-то такое есть у Ринны, и про на-райе она много знает – а откуда? Вот, то-то! Вот была бы здесь магия! И посуду бы не мыть. И не стирать, всё магией. Сказала так – раз, и всё готово! И огород не полоть. Нет, надо Валека подговорить, и уйти туда, на юг. Вот Тору годик будет – и сбежать. Ринна говорила – всего десятую часть отбирают на-райе. Что ж они, одно яйцо из десятка не отдадут? Зато огород полоть не надо, на-райе споёт – ни одного сорняка не вылезет! А здесь тошно, невмоготу уже… ой, опять пищит! Скорей…

Нет, правильный настрой в этом мозгу создать так и не удалось, слишком сосредоточена была эта самка на своём детёныше, слишком торопилась. Но нечто новое для размышления у Пэра появилось: на-райе – это кто? Кто-то, связанный с управлением растениями. И отбирающий десятую часть от свеженажитого. Так это они владеют тёплыми южными землями? А причём тут маги-аборигены? А умертвия тогда с какого боку? Нет, надо подождать пресловутого Валека.

Но Валек в тот день в строении за хлевом так и не появился. А Пэр остался сторожить, он не торопился. Место удобное, ничуть не хуже любого другого, и органики полно. Модифицированная, она вполне пригодна для ассимиляции.

Земля, кабинет

– Я тут проезжал мимо парка. А приятное местечко, хорошо бы там коттеджик для себя воткнуть. Только ларьки какие-то торчат не по делу, – мужчина лет сорока в хорошем костюме вальяжно и скучающе отдавал распоряжения более молодому, в костюме поплоше. Поплоше – не потому, что не мог позволить себе такой же, но одеваться лучше, чем твой шеф да ещё и тесть в одном флаконе, просто глупо. – Найди хозяев, пусть приберут барахло своё. Только аккуратно. Всё понял? – брюзгливые складки у губ обозначились чётче, а от взгляда блёклых глазок, полных мертвящей скуки, молодого продрал мороз по коже. – Работай.

– Так… парк же… – осмелился вякнуть молодой.

– Садово-парковое хозяйство, – кивнул и скривился шеф. – Не твоя печаль. Нажму, где надо – будет просто садовое. Моё садовое хозяйство. Чё тормозишь? Помру – всё вам с Дианкой достанется, для вас же стараюсь. Главное – ларьки убери. Или и этим мне заниматься? – начальственно рыкнул он, и молодого сдуло из кабинета. Вот уж влип, так влип, в который раз за последний год обречённо думал он, плетясь по коридору. Но, кто ж мог подумать, что у Дианки, самой отвязной стервочки в их компании, такой папашка? И вместо отработанной схемы «поматросил и бросил» придётся на ней жениться, да ещё и в этот хренов «бизнес» по уши влезть? Или тихо сдохнуть через пару недель после свадьбы, у шефа с этим быстро. Чёрт, чёрт, чёрт, как же страшно! И не сбежать, ради доченьки шеф из-под земли достанет…

Вэйт и Дон решили наведаться к Артёму в гости. Дон – за новой порцией песен, Вэйт – за черенками. Вышли в парке, – там, всё же, полегче дышалось. Портал замаскировали, вписав обод портала в неон рекламы «Орбит» – Артёмова идея, это он туда маяк воткнул! Задняя сторона щита пряталась в кустах, да ещё и закрывалась, как дверь. Можно прикрыть и гулять совершенно спокойно. Лишь бы энергии хватило. Прошли до опушки по странно безлюдному парку.

И застыли у крайних деревьев. Вместо знакомых ларьков чернели обгорелые остовы, вокруг валялись выбитые стёкла. Даже сквозь новые, специально для этого мира сделанные и уже третий раз улучшенные Роганом фильтры, воняло гарью и – чуть заметно – кровью. «Очищение», оставленное Вэйтом, давно рассеялось, не вынеся такого варварского обращения.

Переглянулись, поспешно вернулись и перенастроились по маяку на квартиру. Там ярко пахло незнакомой травой и вполне знакомой мятой. Артёма в квартире не было, только его мать вздыхала в соседней комнате. Травами пахло именно оттуда.

– Давай выясним у неё, – затравленно шепнул Вэйт. – У одной память править легче… – Дон понял и кивнул. Только надо выйти из квартиры, чтобы избежать лишних объяснений о том, как они сюда попали. Люди – животные территориальные, не стоит сразу настраивать её против себя.

– Кто там? – глухо донеслось из-за двери.

– Здравствуйте, – старательно выговорил Дон, успевший немного выучить язык, пока занимался переводами. – Мы заходили на работу к Артёму. Что там произошло? И где он сам?

Дверь открылась. Маленькая, чуть выше Вэйт, с отёкшими от постоянных слёз глазами.

– Всё будет хорошо, – тут же поймал Дон её взгляд. Она слабо улыбнулась… и осела на пол.

– Ты что делаешь? – ахнула Вэйт. Дон и сам растерялся.

– А я ни при чём, – удивился он. – Похоже, она мне просто сразу поверила, расслабилась и… ага, заснула, – оттянул он покрасневшее веко и проверил пульс. – Тем лучше. Дай-ка, я её перенесу в кровать, а ты Ри позови, пусть у неё в памяти пошарит, пока она спит. И амулет для неё захвати, не настолько я хорошо язык выучил. Вдруг она проснётся, надо же общаться как-то. Мы-то поймём, что она говорит, а она-то нас – нет.