Текст книги "Колоски (СИ)"

Автор книги: Елена Павлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава девятая
Все надежды и мечты…

Роган только-только успел слегка прибрать следы бардака.

– Жнец Великий! Это что же у вас тут делается? – Лиса не хуже Ролы за щёки схватилась, глядя на преображенный оазис, кучу разнообразного барахла и бесчувственные тела друзей у подножия непонятной машины.

– Да мы тут… это… работали, – Роган всерьёз затосковал. Вот так всегда: он и не участвовал, а отдуваться придётся за всех, как единственному бодрствующему. – Мы машину испытывали, Лиса! Все живы, все здесь, я пересчитал, ага! Ты не думай, Вэйта с Йэльфом тут не было, они в той пещере. Вот это, видимо, Саймон, у него пальцев шесть, а вот этот – это Фэрри, он, это… новенький…

– Да уж, поработали… литров на двадцать коньяка, – повела носом опытная Лиса. Оглядела Фэрри, покачала головой: – Надо же, собака! И где вы только таких берёте? Ящерки, пёсики – цирк! Работнички! А это ещё что? – пошла Лиса по кругу, рассматривая кучу барахла. Мечи, арбалеты, щиты, бочонки, копчёные окорока, одежда, отрезы тканей, даже какая-то мебель – скамейка, что ли? – всё здесь было перемешано и основательно присыпано песком.

– Да не знаю я! – взмолился Роган. – Я ж спал. Проснулся, а они – вот! Но наши все тут, я пересчитал!

– Ой, какая прелесть! – ухватила Лиса радужный шар. – А можно я Нике возьму? Какой мячик!

– Не, Лиса, это не мячик, ага-ага, это деталь от машины, ты уж извини. Из кучи этой – всё, что хочешь, а это никак.

– Вот ты жадина какая! У вас же ещё есть, вон, лежат!

– Они расходуются, понимаешь? А делать их мы не умеем, ага.

– Не умеете? Да ну… Да чего там делать-то? Это ж радуга, как Дон показывал. Только свёрнута. Вот, погоди… – Лиса, высунув от сосредоточения кончик языка, сложила руки, потом медленно развела ладони. Мостик маленькой радуги перекинулся перед её грудью. – Во-от. А теперь… – пригляделась она к готовому шару и сделала быстрое движение, взлетели и опустились локти. На ладони у Лисы лежал стабилизатор. – Вот, как-то так.

Роган сглотнул. Прикрыл глаза, помотал головой, открыл глаза. Шар не исчез.

– Как ты это сделала? – отчеканил Роган. Больше всего он был похож сейчас на охотничью собаку в стойке на дичь.

– Да как? – удивилась Лиса. – Просто… сделала…

– Нет уж! Ты уж покажи уж! – вознегодовал Роган. – Это уж вообще уж, что такое! Никто не понимает, а она – сделала! Как?

– Ну-у… На-ка, подержи. Вот, – опять взлетели локти, и на её ладони появился ещё один стабилизатор.

– Не понимаю, – больным голосом сказал Роган. – Мистика!

– Но, Роган, я не знаю… – растерялась Лиса. – Я же не маг, откуда я знаю, как получается?

– Да не могут этого маги! Не могут, понимаешь? Это свет! А свет так себя не ведёт! – шипел и плевался Роган.

– Ну… не знаю… Да ты сам-то попробуй? Концы сводишь, они и зацепляются. Только ровно веди и не растягивай сильно, а то, мне кажется, надо будет ещё оборот делать, но руки-то так не выворачиваются. Я… Ну-у, хочешь вместе? Как Ри показал, ментальный контакт? Сможешь ко мне в голову залезть?

– Смогу. Уже. Давай. Понял, ага. Стой-стой! Не понял! Понял, понял! А…га… – на ладони у Рогана лежал непрозрачный бурый шар. Цвет и фактура материала вызывали вполне отчётливые и весьма неаппетитные ассоциации. Лиса даже носом повела. Нет, запаха не было, но вид! Роган недоверчиво ткнул в него пальцем и медленно побагровел, начиная с шеи. Глаза вытаращились, нижняя челюсть выпятилась, ноздри раздулись… Лиса опасливо попятилась. Надо же, как рассвирепел! Вот нисколько бы не удивилась, если бы из ушей мага сейчас забили две струи пара. И гудок – ту-ту-у-у!

– Роган? – отступая, затрясла пальцем перед собой Лиса. – Роган, я тут ни при чём! Думаешь – нет? Чесслово!

– Ампф… Фрумпф… – запыхтел маг, не находя слов. – Мистика! – взвизгнул он наконец неожиданно прорезавшимся фальцетом. – Не бывает! Это… Не бывает!

– О, гляди-ка, ещё один! Райнэ, это заразно? Чего у тебя там не бывает, трепетный мой? – Дон блаженно потянулся, лёжа на песке, потом прогнал волну по телу и вскочил. – Ну, и?

– Ты вот это вот видел, а? Вот это вот? – ткнул ему чуть ли не в нос руку с шаром Роган. – Вот такое вот это?

– Э-эм-м… Ну-у… – осторожно принюхался Дон. – Ёжик? Сдох? Бедняга! Соболезную…

– Два! Два года назад доказали, что такой плазмы не-бы-ва-ет! – разорялся маг, тряся ладонью. – Есть файерболы, есть светляки, а среднетемпературной быть не-мо-жет! До-ка-за-но! А главное – толку с неё, с такой… Ни тепла, ни света… – уныло поник он вдруг и опять потыкал в шар пальцем.

– Это? Плазма? Ты уверен? Ну и-и… забей! – Роган на такое вопиюще антинаучное предложение опять запыхтел без слов, но Дон его возмущение проигнорировал: – С этими-то разобраться тоже не удалось никому, а они есть, – привёл он самый веский довод, подхватив с песка шар стабилизатора, – и вполне работают. А где ты этот-то взял?

– А сделал он его, – наябедничала на Рогана Лиса. – Я хотела взять для Ники, а он не дал, а я сама сделала, и он тоже захотел, но у него вот такое получилось!

– Бр-р-р, – помотал головой Дон, – что ты сделала?

– Да вот! – показала Лиса последний стабилизатор. – На! Вот, смотри: вот и вот! И вот! – протянула она Дону очередной шар.

– Ого! – заценил Дон, тут же сотворяя радугу. – А дальше как? Так? – радуга свернулась, сверкнула… и погасла. Дон опять сотворил, свернул… с тем же результатом. – Роган, не пыхти, у тебя хоть что-то вышло, а у меня вообще ничего! Во, смотри! Лучше попробуй ещё раз, может это у тебя первый блин, который комом.

Роган попробовал. И ещё раз. И бурых шаров стало три штуки. Он совсем поник и расстроился, Лиса почему-то даже виноватой себя почувствовала.

– Да и ладно, – подвёл черту под опытами Дон. – Лиса, а ты к нам или от нас?

– К вам, полчаса назад закрылась, – кивнула Лиса. – Пирожков вам корзинку принесла, и так, по мелочам. А тут такое… Что у вас тут было вообще? Барахло какое-то, собачка…

– Всё записано, – щёлкнул себя по ленте видеошара Дон. – Если честно, с середины помню плохо, – ухмыльнулся он. – Коньяк-с! И остальные были не лучше. Поэтому предлагаю разбудить, накормить и позвать наших эльфов кино смотреть, они всё веселье пропустили, как всегда. Ты как, останешься? Роган, хватит сокрушаться, пристроим мы твои шарики к чему-нибудь, жизнь научит! Жизнь – она вообще такая… Поднимай народ! Нас ждут великие свершения! Целая корзина пирожков! А с яблоками есть? Ты моя умница! А с мясом? Здорово!

– Но, Дон, это же, наверно, долго? А я, вообще-то ещё поспать собиралась сегодня ночью!

– Не-ет, ну что ты. Мы всего-то часа три колобродили. Забавно было не везде, это вообще можно на ускоренной просмотреть – часа за полтора управимся. А потом вместе и уйдём, у меня тоже планы есть кое-какие, – улыбнулся Дон так, что Лисе стало жарко. – Пусть просыпаются пока, а я за Дэрри схожу. А то нехорошо, он, всё же, Корона. А теперь у меня есть, что предложить. И ему, и Короне.

– Дэрри, сильно занят?

– Дон? Где ты был? Я тебя сто раз вызывал! Ты что, блоки на связь ставишь? Совсем сдурел? У нас такое творится!

– Дэки, детка, ты же не думаешь, что папа Дон тебя обидит? Хочешь все отгадки разом? Их даже попробовать можно. На вкус, на цвет, на запах! Хочешь? Тогда давай сюда.

– Так. Это ведь ты всё устроил? Признавайся! А в глаз? А что это у тебя с глазами? Линзы поставил? А зачем? А это что? Портал… вниз? Это куда? Под землю? Там пещера, что ли?

– Ну-у, отчасти. В смысле – участвовал. Лезь. Лезь-лезь, не сомневайся, только не свались, там карниз узкий. А теперь вот сюда. Проходи, сейчас познакомлю с теми, кого не знаешь. Райнэ, позвольте представить: Риан Дэрон на-фэйери Лив ле Скайн, Принц-на-Троне! А это, извольте видеть, мой Принц, Пэр Ри ле Скайн, простой дракон за своей скромной утренней трапезой, – развлекался Дон на всю катушку. Ри, вгрызаясь в трофейный копчёный окорок, вяло кивнул вампиру без отрыва от важного процесса.

– Чш-што?!!

– Ри, покажи ему!

– А пофол ты, – поморщился Ри и отмахнулся локтем. Бывший владелец окорока, похоже, был спортсменом, мясо приходилось грызть с полной самоотдачей. Да и Принцев Ри за свою жизнь навидался, а окорок сожрут, только отвлекись! Ходят тут всякие… – Шам покажывай.

– Ну-у, ладно, потом. А вот этот ящер, извольте видеть, мой Принц, это Саймон Ридли. Жнецом называть не советую – не любит! Активно так не любит. С последствиями. В рыло даст.

– Чш-што?!!

– Дон, ну что ты над ним издеваешься! Из всего представление устраиваешь! Дэрри, иди сюда, садись, вот, молока выпей.

– Ну, Лиса-а! Я на его лицо любуюсь со страшной силой, а ты сбиваешь! Это ж лучшие моменты его вампирской жизни, когда ему ещё удастся обалдеть до такой степени? Съёмка-то всё ещё идёт! Ты представляешь, какие это кадры для истории: Принц Дэрри в ох…э-э-э, в изумлении!

– Так. Щас я тебя убью. Ар-р-р!

– Ай! Дэрри! Держите себя в руках, мой Принц! Ай! Нельзя так бурно выражать эмоции, Короне это не пристало! И убивать меня нельзя, я ценный! Это произвол! Геноцид среди меня-а-а! – восхищённо ржал Дон, удирая во все лопатки за холм от впавшего в ярость Дэрри. Кажется, на этот раз Принца всерьёз заинтересовало, что у Дона в голове. В буквальном смысле. За двумя холмами Дон позволил себя догнать, но перекинулся в дракона. Дэрри так и сел.

– Эт… Это что?

– Это я! – перед Дэрри опять стоял Дон. – Я тебе нравлюсь? Ну признайся же, мой трепетный! Ты же для этого за мной бежал?

– Дон… – Принц помотал головой. – Ты что, не видел…

– Ах, жестокий! – азартно придуриваясь, картинно заломил руки Дон. – Ты так и не скажешь? Как я страдаю!

– Да хватит тебе! Я тебе серьёзно говорю! Мне голову напекло, наверно, но, знаешь… показалось…

– Не показалось, Дэрри, – Дон подошёл и уселся рядом, очень довольный. Протянул руку. – Вампирам не кажется. Потрогай.

– Тёплая… – Дэрри повёл носом. – Ты… ты что – живой?!! – Дон довольно захохотал. – Но… как?!!

– Легко! Хочешь так же? Хоть сейчас! В пять секунд!

– И… и они… – показал Дэрри себе за спину.

– А то! Все, – кивнул Дон. – И Йэльф, и Вэйт. Совершенно живые ДРАКОНЫ. Хочешь опять стать живым, мой Принц?

– А ты… всё ещё Дон? – Дон серьёзно кивнул. – Ты уверен?

– Ну, за будущее ручаться не могу. Кое-что уже проявлялось: на Йэльфа обозлился и безобразно нарычал. Но пока все изменения задавил вполне успешно. Тушка – блеск, главное – контроль, но мне не привыкать. Зря, что ли, мышью управлять учили? И тут не сложнее, перенастроил – и порядок. Решайся.

– «Придёт дракон, корону возьмёт. И будет дракон на Троне всегда», – пробормотал Дэрри.

– Ты о чём? – не понял Дон.

– Помнишь, отец тогда говорил – пророчество. Помнишь? Значит… оно сбудется? И дракон всегда будет на Троне? Дон, я не хочу! Я не хочу быть драконом на Троне, да ещё и всегда, я к Детям Жнеца уйти собирался! Надо же… а я не верил…

– Это та считалка? – хихикнул Дон. – Дэрри, трепетный мой! Это всего лишь выдранные с мясом строчки из описания того, как Перворождённые растили Дворец! Скверно переведённые с эльфийского! Дракон и так на Троне, и Корона изначально у него, он её в правой лапе держит! Ты на Троне раз в два дня сидишь, на свёрнутом драконовом хвосте, уж присмотрись, что ли, на что сам же свою задницу и кладёшь! Даже в шуточном марше поётся: «На Троне Корона и Перелеска мать!», сколько ты это орал, а ничего не понял!

– А при чём тогда про речную воду? Утратит свет, тепло…

– Балда! Я же говорю – перевод скверный! Не утратит, а отдаст.

– А разница? Всё равно утратит!

– Так отдаст-то Трону! – взвыл потерявший терпение Дон. – Трон часть Дворца, он живой, иначе уже давно рассыпался бы! За столько тысяч лет! А свет и тепло отдаёт ему вода, и не речная, а озёрная! Озеро Стилл сильно вытянутой формы, это часть системы, там даже течение есть, и «Лив» к его воде вполне применимо… Да что я тебе рассказываю? Тьфу, ну головой-то подумай! Своей, не папиной! Ладно, соображай пока. Но имей в виду: как решишь – так в любой момент, я для тебя уже всё зарезервировал. Пошли пока кино смотреть. Мы тут погуляли от души по одному забавному миру. Раскололи мы машинку эту, всё работает, можно райна Берта домой отправлять. С Рианом поговоришь? Чтобы не буйствовал?

– Та-ак. Так это подкуп?

– А то! А что тебе не нравится? Ты считаешь, жизнь – это мало? Но не торопись, я ещё мастера Корнэла подключу, все вместе и займёмся…

– Ой! Подожди! Открути назад, пожалуйста! Ну, пожалуйста! – Вэйт умоляюще потянулся к Дону. Тот пожал плечами, тётка в видеошаре резво и нелепо побежала по лужайке задом наперёд. – Вот, вот тут! – Дон опять включил запись. – Вот, слышите – поёт! Где-то там, слышите? А можно узнать, что он поёт?

– Ну-у… Это к Саймону вопрос.

– Можно, – кивнул Саймон. Он, как проснулся, опять стал ящером и по этому поводу был благодушен. Не понравилось ему бесчешуйное кожистое бытие. Очень уж непрочная штука, эта кожа, и слишком чувствительная. Колко, щекотно, совсем неудобно, и как вы так живёте, без чешуи? И вот это всё между ног болтается – как так можно? Никогда не понимал… Страшно же! Вдруг за что зацепится? – У меня координаты все записаны, можно сходить, взять крови, и пусть Йэльф амулет сделает.

– Ага, кто-то тебе прямо так крови и даст, побежит прямо, – закивал Роган. – Это не просто надо по координатам, это…

– Райнэ, а давайте потом, а? Я досмотрю и пойду себе, а вы займётесь, ладно? Вы выспались, а я, наоборот, спать хочу, – пресекла Лиса паузу в просмотре. Вэйт со вздохом согласился.

Изображение, если честно, оставляло желать лучшего. Дон был изрядно пьян, поэтому двигался, против обыкновения, отнюдь не плавно, а иногда и вовсе забывал о том, что ведёт запись. Широкий формат чьей-нибудь спины вызывал возмущённое рычание у зрителей, потому что всё не помнил никто. Но попадались и удачные куски.

– О-ой, это вы им моё выеденное яйцо втюхали? – поразилась Лиса. – Им, что, понравилось, как оно завывает? Ну, ни фига себе! И ещё попросили? Да-а… Это они теперь на нём играть учиться будут? Так, Саймон, пометь там у себя: если вот сюда ещё раз соберётесь, меня не звать!

– А сама-то гудела, и ничего? Все нервы тогда вымотала! – припомнил ей Роган.

– Так это когда сама – тогда прикольно. А когда не сама – так бы и убила! Будто сам не понимаешь!

В Найсвилле шёл первый час ночи. Дон валялся на кровати и заплетал Лисе мелкие косички. Занятие нравилось обоим и было весьма долгоиграющим: волосы у Лисы сильно отросли ещё во время памятного сна в реке, концы не секлись, она их и не стригла. За четыре года получилась коса ниже пояса.

– Дон, вы бы хоть рассказали Ри про Вэйта, поговорили. Что же так над беднягой издеваться, он уже похудел даже! Ри ведь сам не поймёт, он рассеянный, а Вэйт ему не скажет, он стесняется. Просто глупость какая-то получается!

– Не так всё просто, Лиса. У Вэйта, конечно, проблема, но не только эта, – усмехнулся Дон. – Как выяснилось, он оригинал: ни разу за все века не примерял на себя женское тело, и сейчас на этом горит. У него почти шок, сам пока не знает, чего хочет, а ты – «расскажите Ри». Рассказать-то можно, но вряд ли Вэйт поблагодарит, может счесть подставой и обидеться. Он же, как принято говорить, «очень мужественное существо», несмотря на внешнюю ребячливость. Двойственность для него мучительна, не стоит это усугублять. И заметь, несмотря на предложение свести его и Ри, ты до сих пор говоришь о нём в мужском роде! И я. И все остальные тоже.

– Да? Да, правда… – удивилась Лиса. – Как-то я… не подумала. Но если там любовь… Ри ведь тоже к нему неравнодушен, это видно, так почему нет? А почему – оригинал? Ты вот… тоже… – и забуксовала, вдруг осознав то, чего Дон от неё никогда и не скрывал, просто она об этом никогда не задумалась.

– Да с чего ты взяла? – приподнявшись на локте, засмеялся Дон. – Но с тобой-то зачем мне было перекидываться? Или я чего-то не учёл? Ты тоже хотела попробовать? Ну, извини! Но это легко исправить, я всегда к твоим услугам, ты же знаешь!

– А… Ой… Упс… – Лиса отчаянно покраснела. Над ней, смеясь, склонилась… Ника. Только взрослая и более тонкокостная, изящная и лёгкая. Не полукровка. – Дон, не надо, а? Я совсем не это имела в виду! Ну, пожалуйста, ну, перестань! – съёжилась Лиса и вжалась в подушку, потянув на себя простыню. Даже зажмурилась. Но фигуру оценить успела, и позавидовать тоже: грудь больше, чем у неё и, блин, стоячая! А талия? Нет, понятно, конечно: не рожала, не кормила, но… блин! Лиса такой даже в юности не была. Эх, везёт некоторым…

– Так тебя не интересует однополая любовь? – забавлялся Дон. – Но Ри с Вэйтом ты ведь свести предложила? Ну-у, если тебя уж так это напрягает – перекидывайся тоже! И всё опять станет правильно – мужчина и женщина! Давай-давай, интересно даже, что из тебя получится? Или действительно так попробовать? Вдруг тебе понравится? Вдруг это как раз то, чего тебе всю жизнь не хватало?

– Дон, перестань! – Лиса решительно вывернулась, отбросив простыню, села, свесив ноги с кровати, и хмуро нахохлилась. – Я вообще об этом не думать стараюсь, а ты… не надо было мне всё это затевать. Драконы, полёты… Гнать надо было этого Ри, сразу. Детская мечта, блин! Заперенасбылась, блин!

– Да что с тобой, зверёк мой свирепый? – Дон обнял её со спины, ткнулся носом в макушку. Лиса нервно дёрнулась, но это уже опять был нормальный Дон, жёсткий и твёрдый, без всяких там… припухлостей. Только тёплый, никак не привыкнуть. А он уже под коленки подхватил, на кровать уволок и опять обнял, и как у него так получается? Ноги свои кренделем сложил, руками заплёл, спиной к себе прижал, будто гнездо для неё свил из собственного тела. – Ну, не шуми! Лиса, ты всё ещё мыслишь, как человек, и человеком себя воспринимаешь. Но это уже не так, пойми. Ты больше не Видящая и не человек. Теперь ты свободна, понимаешь? Ты можешь быть кем хочешь и с кем хочешь. Теперь у тебя есть выбор…

– Да нет у меня никакого выбора! – отчаянно охнула Лиса. – Это ты пойми! Я отравлена, Дон! Отравлена Видением! Правильно Майка говорит, все мы уроды. Видящие гораздо большие нелюди, чем вампиры, Дон, вам люди хоть как-то нравятся, хоть забавно вам на людей смотреть. А Видящим даже не забавно. Я и Майку никогда не спрашивала, как она меня видит, сама знаю, что там не цветущий сад. Уж скорей пустыня. Или кладбище. Я выжжена, Дон. Я слишком хорошо представляю себе, каковы все изнутри! Я уже не могу, не в состоянии никому верить, ты понимаешь это? Я просто ЗНАЮ, что все вокруг лгут, если не мне – то самим себе. Все, понимаешь? ВСЕ! Одно время даже презирала – всех. За враньё за это, – она помолчала, обиженно сопя. Дон не мешал, только крепче обнял. – Потом-то поумнела. Вот, как вы все умерли, тогда и поняла, что иногда просто невозможно выжить, не наврав самой себе с три короба. Даже жалеть научилась. Плохо, правда, получается, но… иногда бывает. Но, ты пойми, пока у меня было это Видение проклятое, я хоть о ком-то могла точно сказать: вот этот вот сейчас мне не врёт, и «вот этому» поверить, хотя бы на этот конкретный раз. А теперь у меня Видения нет – и что мне делать? О каком выборе тут может идти речь, Дон? Не издевайся! Я за последние дни вообще вопросы задавать перестала, знаешь – «не хочешь лжи – не спрашивай», есть такой афоризм. Не хочу.

– Да-а, дела-а… Такое мне в голову не приходило, каюсь, – всерьёз расстроился Дон. Тоскливая обречённость в голосе Лисы непривычно и неприятно отозвалась в нём. – А я так за тебя радовался, что ты освободишься…

– Спасибо, Дон. Я тоже так думала. А вышло наоборот. Попыталась урвать для себя крохотный кусочек, а потеряла весь Мир и самое себя. Знаешь, я вампиром всего ничего пробыла – часа полтора? Но заноза в мозгах осталась колоссальнейшая. Удивительное состояние: я точно знала, как правильно, а как неправильно, и никаких сомнений. Не для других правильно, а именно для меня, понимаешь? Такая лёгкость…

– Нормальное состояние ординара, – кивнул Дон. – Но вместе с этим и теряется многое: жалость, сочувствие.

– Да у меня и так с этим не очень…

– Я всегда говорил, у тебя очень наш подход к жизни, – засмеялся Дон. – Вампиры не сочувствуют, они исправляют возникшую неправильность в своей картине мира. Оперативно устраняют диссонанс. Как раз твой стиль!

– Похоже, – кивнула Лиса. – Примерно так, только ещё острее, чем при жизни. Знаешь, было здорово. Не представляешь, как я жалею об утрате этого ощущения. Да нет, понимаю – сама дура. Жадная дура: полёт ей подавай! А что к полёту ещё и вечность прилагается – так дура же, вот и не подумала. И это ещё один ужас. Дон, зачем дуре вечность? Обеды варить? У меня заранее крыша едет! Пройдёт пятьсот лет, тысяча – а я буду торчать в кухне? Нет, останься я ординаром – это было бы нормально, вот, чувствую просто. Но не осталась же! И теперь, как подумаю… Убей меня сразу, а? Только не больно, я знаю, ты можешь. Если меня ещё в прошлую зиму уже тоска взяла – что дальше будет? Талантов-то нет у меня, стихи не пишу, музыку не сочиняю, в рисовании ноль – что мне делать, Дон? Дракончиков плодить? Самка-производитель? Дракоферма? Так ведь не люблю я детей, я и с этими-то с ума схожу, когда летом приезжают! Как мне жить, Дон, что делать?

«Целоваться – у тебя здорово получается!», чуть было не ляпнул он по привычке, но вовремя себя одёрнул. Да, Лиса отзовётся на ласку, но боль души это не избудет, она только притихнет на время, а проблема останется. Вечная проблема вечных: что делать? Надо же, как быстро она всё поняла! Так, всё очень плохо, гораздо хуже, чем он думал. Всё, что он собирался ей говорить, никуда не годится. Надо быстро сообразить, что ей можно сказать, а что категорически нельзя. Но врать уже можно, счастье-то какое! Только осторожно. Главное – не объяснить ей ненароком, обойди Жнец, что в теле дракона она с лёгкостью необыкновенной может в любой момент вернуть себе это своё Видение, было бы желание. И в любой момент выключить. Когда-нибудь она это, конечно, поймёт, но лучше когда-нибудь потом, когда научится контролировать свою силу и свои желания. Пусть научится хоть немного доверять и верить, иначе она может стать опасной. Видение плюс неконтролируемая мощь – очень неприятное сочетание. А пока надо её заболтать и успокоить. Начнём с очевидного.

– Ты зря себя винишь. Собственно, после того, как ты получила инсульт, от тебя уже ничего не зависело, решение принял я, и не жалею! Очень удачно получилось! Потому что никакая ты не дура. Посидела бы, всё обдумала, да, того гляди, и отказалась бы. А меня это не устраивает. Я ведь тебя на поднятие уговорить хотел, не сейчас – лет через пятнадцать.

– Сдурел? – возмущённо дёрнулась Лиса.

– Вот о том я и говорю, – засмеялся Дон. – Я бы предлагал, ты отнекивалась, так бы и тянулось без конца. Уже знаешь, как себя чувствует ординар, и то вон как дёргаешься, а уж не зная – точно бы отказалась. А так очень удачно, хлоп – и в вечность! Ну, за себя не можешь – за меня порадуйся: я уже говорил, ты нужна в моей картине мира, так что я, как раз, очень рад, что ты не сообразила про бесплатное приложение к полётам. А насчёт талантов – они у тебя точно есть, просто всегда не доставало времени, чтобы их развивать. Хоть и с той же корчмой – тебя же никто не учил, до всего сама дошла! И с магией – ты вспомни, какой сегодня Роган был хорошенький со своей плазмой, и у меня не вышло, а ты эти стабилизаторы, как пирожки печёшь. И с Лягушонком тогда всё, чему я тебя учил, вполне успешно применила. Ты у меня вообще умница. И доверять со временем научишься, тебя просто опалило это твоё Видение, но это пройдёт, не сомневайся. Ты же не вампиром стала, ты жива, развитие не прекратилось. Просто надо немного подождать. Торопиться-то некуда, никто же не заставляет тебя прямо сейчас резко менять жизнь. И рядом все мы, мы же тебе не врём?

– Мне – может, и нет, а себе – постоянно, – вздохнула Лиса.

– Ну, к катастрофическим последствиям это ведь не приводит? Вот и ладно. Главное – не впадай в панику и не придумывай про окружающих то, чего сама же и испугаешься. Я даже помню, что ты мне зимой излагала. Что нет в мире того, кому ты была бы необходима. Это глупости, Лиса. Причём теперь, с утратой Видения, ещё и опасные. А вдруг такой найдётся, но будет тебе противен так, что ты и смотреть на него не сможешь? Вон, как Ри на тебя смотрит, скоро дырку проглядит – хочешь? Интересу ради? Загуляй, пококетничай, поваляй в кроватке. Для этого доверять не обязательно. А для меня, как ты понимаешь, тема измены несколько смешна, так что я не обижусь – хочешь? Он-то по щелчку прибежит!

Лиса не раздумывала.

– Не хочу, – решительно, но осторожно, чтобы нос Дона с макушки не съехал, замотала она головой. – С ним… не смешно. Он зануда. Он никаких «интересов» не поймёт, и ни за что потом не отвяжется. И что я с ним делать буду? Я-то тоже зануда, даже пошутить не умею, вечно братец Вака лается, что шутки у меня казарменные и вообще – циничка пошлячная. И кокетничать я не умею, не научилась, не с кем было и незачем. Представляешь – парочка зануд? Да я повешусь!

– Во-от, – засмеялся Дон, – а ты говоришь! А Лайм? Настоящий мужик, хоть и эльф наполовину, у него даже борода растёт, и он её бреет, – заговорщицки прошептал он Лисе на ухо. – Чесслово! Я сам видел! Не то, что я – не пойми, что. Дроу ле Скайн, а теперь ещё и дракон. И ни у кого борода не растёт, так со мной и не узнаешь никогда, как это – когда тебя щетиной… – Лиса вывернула шею и покосилась назад очень выразительно. Типа, спасибо, всю жизнь мечтала, чтобы щетиной покарябали, ага. Дон захихикал, но продолжил ей в макушку: – И моральные нормы у него очень человеческие. Опять же, не то, что у меня, старого развратника. Неужели он тебе не нравится?

– Нравится, – честно вздохнула Лиса, изучая давно знакомый рисунок на обоях и прижимаясь спиной к надёжной груди старого развратника. – Но он… слишком добрый. Я с ним постоянно себя контролирую – обидеть боюсь. Ты же меня знаешь, я и не хочу, а как ляпну… Даже дружить, наверно, не получится, всё виноватиться буду, что я злобная стерва. Нет, я знаю, что я злобная сварливая стерва, но комплексовать из-за этого совершенно не хочу. Тебя от моей вредности на «хи-хи» пробивает, иногда даже обидно, а он старается быть своим, но… Знаешь, так, наверно, дворняжка рядом с породистым псом себя чувствует, чесслово! Воспитание у него, вот что. И оно из него совершенно неосознанно вылезает. На Квали немножко похоже, но в нём не напрягает, как-то он это умеет сглаживать. Или молодой просто, и спеси в нём пока нет, какая у многих на-райе вырабатывается. Лайм тоже не спесив, но он, похоже, очень старый, да? – Дон утвердительно повозил носом по её макушке. – Во-от, я ж чувствую! Есть в нём старомодность какая-то, и вежливость прямо до церемонности, и мне сразу неуютно так… Я-то тварь невоспитанная, почти беспризорник, знания нам в голову запихивали, а с воспитанием в Универе плоховато. Может, конечно, это у него только со мной так срабатывает, а с тобой он другой, но я уж лучше издали, на цыпочках. Не умею я так, как ты. Вот ты всем подходишь. И мне, и Лайму. И Мастер Корнэл твой такой же.

– Зато мне не все подходят, – тихо засмеялся Дон. – А Мастер Корнэл дипломат, ему положено всем подходить. И кое в чём ты не права. У тебя ведь был курс психологии в Универе? Я там не учился, но учебник прочитал. Вспомни: «всё, что делается личностью – делается для себя, иные соображения – обман или самообман. Личность самоценна и не может оправдывать свои действия или существование благом другой личности». Там дальше про исключения, про родителей и детей, но не суть. Я сначала возмутился и долго думал, даже наизусть выучил, потом понял. Это правда, Лиса, так и есть.

– Я помню, – вздохнула Лиса. – Самое смешное, что я почти то же самое когда-то говорила Квали. А вот к себе применить не получается. И… хорошо, для себя. А вот тебе – для себя – зачем тебе я? Теперь? Знаешь, я ведь всерьёз гадала, как у нас с тобой теперь будет. Я-то знаю, что я не подарок, это вампирам со мной забавно, а людям со мной тяжело, я знаю. Нет, ты не подумай, я не «ищу оправдания своему существованию», а, вот, как ты говоришь – интересу ради. Ты больше не ле Скайн – почему именно я?

Дон вдруг быстро и неуловимо развернул Лису, как в гамак опрокинул. Осторожно коснулся губ.

– Ты хочешь признания в любви? – улыбнулся он. Глаза его смеялись, но голос звучал серьёзно. А ведь это первый раз за всё время, когда он смотрит мне глаза в глаза, а не занавешивается своими шикарными ресницами, поняла вдруг Лиса. И глаза опять нечеловеческие. Странно, почему вокруг меня так мало людей? Рогана человеком не назовёшь, он маг, этим всё сказано. Да и сама уже не… А Дон, не дожидаясь ответа, задал новый вопрос: – А ты поверишь? Без Видения? – и Лиса виновато отвела взгляд. Дон засмеялся, чмокнул её в нос, будто знак восклицательный поставил. – Не торопись, это придёт. И верить, и доверять научишься, пусть не сразу, но уж времени-то теперь достаточно. Вот тогда и будут всякие признания, и без вопросов, обещаю. А пока позволь напомнить: ты моя жена. И пусть Ри что угодно говорит про снятие клятв при обороте – Утверждения нашего брака никто не отменял! Утверждению-то ты веришь? Ты – моя, а живой я, оказывается – очень жадный. Ага, сам не ожидал. Прямо собственник! Нет, играть можешь, с кем хочешь, но насовсем не отпущу! Вот такая метаморфоза, учти на будущее! Сбежать даже не пытайся: догоню и покусаю, р-р-р! – осторожно прикусил он её ухо. Лиса ойкнула и покраснела. И подосадовала: дурацкое свойство, уж сколько лет замужем, а краснеет каждый раз, как девчонка! Поймала довольный взгляд Дона и ещё сильней покраснела, хотя, казалось – уж дальше некуда. Очень уж откровенный у него взгляд. И обещающий. Сразу такое вспоминается… А он ещё и смеётся, зараза такая! – Нет, ты не смущайся, а то горчить будешь. А то, что ты вкусная, всё ещё имеет силу. Сейчас объясню, – улыбнулся он на явное недоумение Лисы. – Ты помнишь, мы собираем энергию, которая иначе выплёскивается в никуда, люди не могут ею пользоваться, помнишь? Драконы так тоже умеют, но немного иначе. Это был мой самый первый вопрос, Ри мне довольно подробно объяснил. Драконы энергией обмениваются, при этом она растёт у обоих. Не знаю, как я тебе понравлюсь в этом плане, сам себя не попробуешь, но давай рискнём? По крайней мере, энергия у меня теперь своя, не заёмная. А тебе скоро магии учиться, запас лишним тоже не будет. Да? Иди сюда…

И они попробовали.

Они… плыли… их путь ветра ночные звёздами кропили, вставал туман над скошенной травою у ручья, под первым снегом яблоки, упав с ветвей, алели, пробился крокус сквозь прозрачный талый лёд, сгорала палая листва в костре весеннем, сладость дыма полынной горечью оставив на губах, и тихий поцелуй, касанье – как дыханье, опять заставил выгнуться оба тела в блаженной истоме последней тягучей судороги. Канули в небытие века и тысячелетия, пока Мир возвращался на место.