Текст книги "От ненависти до любви 2. На пути в вечность (СИ)"

Автор книги: Екатерина Челядинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Глава 11

Глава 11

Утро моего восемнадцатого Дня Рождения началось с многочисленных поцелуев от мамы и поздравительной песенки в ее же исполнении. Настроение отличное, душа поет в такт любимой маме, которая, впрочем, от песенки уже перешла к воспоминаниям, как в это самое мгновение восемнадцать лет назад она превратилась в самого счастливого человека на планете. Я родилась в восемь утра, в восемь она меня и разбудила. После мокрых глаз и приглашения идти на праздничный завтрак мама ушла, а я пританцовывая направилась в ванную. На телефоне уже было четыре поздравительных сообщения: Дашка, Илья, Олег и Димка. Последний, кстати, успел материализоваться на кухне, пока я была в душе. С криком «уши сюда», он поймал визжащую меня и принялся их дергать, превращая в пунцовые пельмени. И так каждый год! Зараза!

Завтрак прошел в чрезвычайно веселой обстановке. Мама напекла вкусностей всяких разных. И хоть мы уже лопались от обжорства, не смогли удержаться, когда мама достала из духовки еще не до конца остывшее безе. Божественно! Вскоре Димка ускакал на работу, дернув меня за ухо напоследок, мама засобиралась на подработку, а я скрылась в комнате, поминутно проверяя мобильный.

– Вот негодяй! Я его еще в полночь поздравила, а от него ни ответа, ни привета! Подлец. – недовольно пробурчала я.

И когда он появится? Стоит ли начинать собираться, или подождать еще? Ругнувшись в сторону телефона еще раз, я полезла в пакеты с подарками. От мамы мне досталась чудная плойка. Все не оставляет надежды, что я прекращу ходить с пучком на голове? Наивная. Димка подарил чехол на новый телефон с изображением любимой музыкальной группы. Здорово. Когда я убирала пакеты с кровати, из маминого выпал еще и подарочный конверт. Деньги? Отличненько! И сколько же?

Как только я открыла конверт, радостная улыбка резко сползла с моего лица. Это был чек на внушительную сумму. От отца. Откупается? Маловато тогда за восемнадцать-то лет – презрительно скривилась я. Подавила мгновенное желание изорвать подарок в клочья. Хотя я и ничего от него не хочу, маме пригодятся эти деньги. Кредит за квартиру все еще не погашен, а это не полностью, но хоть частично облегчит наше бремя. Мама уже была в прихожей и обувалась, когда я вышла. По ее испуганному лицу поняла, что она надеялась скрыться до того, как я обнаружу подарок. Боится очередного скандала, который случался обычно при упоминании персоны нон грата.

Но мне не хочется сегодня ругаться.

– Мне лично ничего от него не надо. Но и отдавать чек я не собираюсь. Обналичь и внеси в счет уплаты долга за квартиру, – сухо произнесла я, протягивая маме конверт. Она потупилась и переступила с ноги на ногу.

– Кредит он уже погасил, – нехотя тихо ответила она. Моя рука дрогнула, но я не удивилась, что мама ничего не говорила раньше, учитываю мою реакцию на любое упоминание об этом человеке.

– В таком случае верни это ему. Или делай, что хочешь.

– Не надо, купи себе что-то, – неуверенно начала мама, но я ее оборвала.

– Забери или порву, – продолжала я настаивать, протягивая ей конверт.

Мама кивнула и взяла его. Я с фальшивой улыбкой попрощалась и ушла в комнату, одолеваемая раздражением. Прицепился. Сколько времени прошло, а он все не поймет, что я не оттаю. Когда он снова исчезнет? То, что это произойдет, я нисколько не сомневаюсь.

Неприятные мысли были быстро вытеснены звонком в дверь. Мама что-то забыла? Ключи – поняла я закатывая глаза и поспешила в прихожку. Но мама еще не ушла и уже открыла. За дверью оказались цветы. Буквально. Большущий букет белых роз. Ого! Это мне?! – обрадовалась я.

– Это Вам. – обратились, очевидно, к маме, не оправдывая моих жадных надежд, – Поздравляю с именинницей. Спасибо Вам за такую прекрасную девочку, – послышалось из-за букета. Его опустили ниже, и я увидела того, кто их принес. По голосу я уже узнала его. Мой самый лучший в мире парень обнял мою маму и поцеловал в щеку. Мама зарделась и принялась его благодарить. Она посетовала, что уже опаздывает, но строго наказала мне покормить «Ванечку», передавая мне букет, чтоб я его в вазу поставила.

Когда она торопливо ушла, Иван, наконец, прошел в квартиру, пряча руки за спиной. Я смущенно растянулась в улыбке, сдерживая любопытство. Медленно он достал руки. В одной из них был небольшой букетик нежнейшего фиолетового цвета. Фиалки, дикие – ахнула я. Осторожно приняла букет, ныряя в него носом. Волшебный аромат этих цветов заставил меня в наслаждении прикрыть глаза. Запомнил. Нашел. Как же я люблю его. С этой мыслью я бросилась к нему на шею и сама его поцеловала. Долго и страстно.

– Я буду дарить тебе фиалки каждый день, если ты всегда будешь так реагировать, – со сбившимся дыханием отстранился Иван.

Это совсем не обязательно – их дарить, могу реагировать так на одно твое появление. Подумала я, но озвучить эти мысли не хватило смелости.

Я поблагодарила любимого за прекрасный сюрприз и повела на кухню, чай пить с маминой стряпней. Обещала же накормить.

– А ты чего не ешь? – похвалив заочно маму, заметил Царев.

– Я уже завтракала, – с улыбкой от его полного рта ответила я.

– Тогда иди, собирайся, – кивнул на дверь Ваня. – Нас уже ждут.

– Кто?

– Вертолет. Мне показалось отличной идеей провести Наш День в рыбацком домике.

Я запрыгала и захлопала в ладоши. Рыбацкий домик – это то место. где я уже бывала однажды с Дашкой. Ура! Мне там очень понравилось, это будет замечательный день! И … ночь? Щеки опалил стыд от смущающих мыслей, но я спросила:

– А кто еще будет?

– Только мы, – не обращая внимания на мой смущенный вид ответил Иван, поглощенный поеданием очередной булочки с орехами и сахаром.

Я снова захлопала в ладоши, только уже мысленно. Сегодня я соблазню своего парня. И ничто мне не помешает! Я решила! Но пока я умолчу о своих планах. Слишком он церемонный в этом вопросе.

 Переодеваясь и укладывая волосы маминым подарком, я напевала веселую песенку.

Don't pull your pants before I go down,

Don't turn away this is my time,

Don't make demands I don't take none,

Just say a prayer that it gone get done.

Ну и что, что она пошловата, зато танцевать и махать волосами под нее – самое оно.

Взгляд упал на конверт, в котором прятался мой подарок для Ивана. Не подумайте, там, конечно, не деньги. Купоны. Эту идею я почерпнула из какой-то книги или фильма, я уже забыла. Мне хотелось подарить ему что-то особенное, но что я могу подарить Цареву? У него все, что нужно, есть, а что не нужно – зачем дарить? В общем, из годных идей эта была единственной. Конверт я тоже сделала своими руками и разрисовала. Помимо стандартного поздравления, там изображена золотая рыбка. В конверте три картонных купона в виде сердечек с надписью «желание».

«Желаю тебе счастья. Я хочу помочь тебе исполнить все свои желания, минимум три – гарантирую. Я люблю тебя. Твоя золотая рыбка»

Может это банально, но мне почему-то очень нравилась эта идея. Подарю прямо сейчас! С наполовину подкрученной головой, я выскочила на кухню и вздрогнула. Иван со злющим лицом уставился в телефон. За секунду он потушил злость и улыбнулся мне. Я даже потрясла головой, не уверенная что действительно видела это, что мне не привиделось.

– Готова?

– Нет. Я ведь еще не подарила тебе подарок. Вот, – протянула я конверт, – с Днем Рождения.

– Спасибо, – кивнул и принял конверт Иван. С интересом стал разглядывать его, поглаживая пальцами рисунок на морскую тематику. Потом он заглянул внутрь, и лицо украсила озорная улыбка, когда он прочитал поздравление.

Окончательно смутившись, я сбежала обратно в комнату, пообещав скоро справиться. Не забыла достать из недр шкафа спрятанное от мамы тайное оружие против Ивана с его выдержкой и запихнула его в рюкзачок, вместе  расческой, косметикой и другими девичьими мелочами. Он мне сюрприз с домиком приготовил, так у меня тоже сюрприз готов. Я раньше не была уверена, что у  меня появится возможность воспользоваться своим оружием, а теперь шанс точно есть.

И снова повторилось волшебство. Полет на вертолете больше не казался таким страшным, но внутри снова бурлил адреналин и восторг. Иван больше не обнимал меня за плечо, в том не было необходимости. Зато он достал телефон и принялся фотографировать мои восторженные моськи, посмеиваясь надо мной, когда я показывала язык или пучила глаза.

Сегодня по небу снова гуляли тяжелые тучи, как на протяжении последних недель, но ни ветра, ни дождя не было. Дождь будет к вечеру. И гроза. Буря? Возможно.

Стол в этот раз был накрыт не на улице, ведь уже довольно прохладно, а в домике. Нет, домиком его назвать сложно – это полноценный дом. Даже домище. И с противоположного берега он казался немаленьким, а при ближайшем рассмотрении оказался весьма внушительным. Два этажа, мансардой третий, высокие потолки, все из дерева. В главной большой комнате на стенах муляжи рыб и головы животных. Мне показалось это отвратительным, и я обрадовалась, когда узнала, что нам не придется сидеть здесь, среди мертвых животных. Ваня провел меня на второй этаж, там тоже была большая гостиная, только уже без трупов, а очень даже миленькая. Я догадалась, что ее специально для сегодняшнего дня украсили легкими шторами, гелиевыми шариками, привязанными к полу пучками, а небольшой круглый стол, уже уставленный угощениями и цветами, дополнял картинку. Хотя от некоторых (угощений, а не цветов) все еще шел пар, доказывая, что их поставили совсем недавно, никого из персонала не было. Они покинули это место с нашим приходом на том самом вертолете. Мы остались совершенно одни. В лесу на берегу озера. Я подошла к огромному окну почти во всю стену. Красота. Вот бы жить здесь.

– Я хотел провести этот день с тобой. С тобой одной, – подошел Ваня и обнял меня со спины.

– Давай выключим телефоны? Чтоб остаться совсем одним, – предложила я, наслаждаясь его близостью. Он согласился. Да мы их и не включали после вертолета.

Сейчас я могу представить, как мимо идут годы, десятилетия, а мы все также стоим рядом и обнимаемся. Вокруг нас прибавляется наших потомков, наши лица прорезают морщинки, и мы так счастливы.

– Мне так хорошо сейчас. Вот бы стоять так вечно, – с затаенной тоской проговорил Иван.

Ох, действительно у дураков мысли одинаковые. Я хмыкнула.

– Я как раз об этом думала. Пойдем праздновать? Я проголодалась. А потом пойдем гулять?

За обедом мы неспешно переговаривались. Говорила в основном я. Рассказала о своих планах на субботу, о том, что Дашка приедет, попросила его договориться с Юрой на счет столика, предупредила, что он обязан прийти к нам домой в субботу на обед, иначе меня мама из дома выгонит. Он только улыбался и кивал, доставая телефон и вновь снимая меня. Я пригрозила пальцем, мол, договорились же выключить. Он показал, что телефон в режиме полета. Корча рожи на камеру и продолжая трещать, я набивала желудок вкуснейшим обедом.

После мы пошли гулять вдоль берега, держась за руки. Вокруг тишина, наэлектризованный воздух и водная гладь, подобная зеркалу. В ней так четко отражался лес и тучи, создавая иллюзию параллельного измерения. Периодически на поверхности появлялись круги. Иван рассказал, что это рыбы. В этом озере водились и мелкая плотва, и карпы, и щуки большие, и даже, как заверяет егерь, огромный двухметровый сом. Дальше Иван начал рассказывать жуткие истории про сомов-людоедов и я теснее прижалась к нему, с опаской косясь на водную гладь и вздрагивая, когда появлялись очередные круги. Сомы-людоеды кажутся нелепой выдумкой, пока не останешься наедине с озером в жутковатой тишине. И эти круги какие-то подозрительно большие.

Да ладно, ладно, не совсем я дурочка. Мне просто нравится так крепко обнимать Ваню, ат о, как он меня оберегающе поддерживает, заставляет сердце выскакивать из груди.

Давно я не вспоминала о своей карме, но сегодня она не преминула сама о себе напомнить. Когда мы были на противоположной стороне озера ровно напротив дома, сверкнула молния и раздался гром. Вздрогнули от неожиданности мы оба, остановились и уставились в небо.

– Надо бежать, – протянул задумчиво Иван.

– Ага, пока дождь не, – я запнулась, когда крупная капля упала мне на лоб, – начался, – обреченно закончила. Схватившись за руки мы помчались дальше по дорожке, громко хохоча. Я еще и повизгивала, когда очередная холодная капля скатывалась за шиворот. Сверкнула еще одна молния и вместе с очередным раскатом грома небеса разверзлись ледяными струями проливного дождя. Стало не до смеха, мы чертыхались во все горло, пока летели на всех парах домой, оскальзываясь на размокшей земле. Я несколько раз чуть не упала, но Иван благородно спасал меня от встречи с грязной дорожкой.

– Погуляли, блин! Я вся мокрая! – сокрушалась я, когда мы залетели в дом. Прямо на пороге принялись сбрасывать с себя промокшую верхнюю одежду.

– Холодно, – пожаловался Царев, – Необходим горячий душ, а то заболеем.

Он подошел ко мне и принялся аккуратно отжимать мои волосы, с которых все еще капало. Я сидела на корточках и пыталась избавиться от промокших и липнувших к ногам кед. Справившись с перепутанными шнурками, я и ботинки Ивана развязала.

– Разувайся, – встала я и стянула с себя кеды. – И носки, – заметила я.

Блин, мокрые лосины противно прилипли к телу. У Царева не лучше. К тому все грязные сзади едва не до затылка.

– И штаны! – добавила я. – Тут есть, во что переодеться?

– Не знаю. Давай поищем?

– В таком виде нельзя идти через весь дом, штаны видел свои? Все в грязи. Свинья, – ухмыльнулась я.

– А сама! – возмутился Иван, оглядываясь на грязный порог. – Проклятие. Снимай свои штаны и иди в душ, я пока поищу сухую одежду.

Иван отвернулся, чтоб не смущать меня. Хотя чего тут смущаться? Майка длинная, за тунику сойдет. И ему даже не любопытно! Вот же зараза. В голову пришла блестящая идея, я не позволила себе ее обдумать, чтоб не передумать. Сделав вид, что запуталась в штанинах, я вскрикнула и упала на пол. Царев, конечно, сразу оглянулся. Помедлив несколько секунд и задержавшись взглядом на оголенных ногах, он закусил нижнюю губу и наклонился ко мне.

– Ты в порядке?

– Лосины мокрые, к ногам липнут, запуталась, – промямлила я себе в оправдание. – Ногу, кажется, подвернула, – потерла нисколько не пострадавшую пятку с самым страдальческим видом.

– Черт, – выругался сквозь зубы Иван и подхватил меня на руки.

– Твои штаны, – попыталась я его остановить, когда он понес меня на второй этаж в ванную.

– Не заставляй меня их снимать! Иначе… Черт.

Я не сдержала довольную улыбку. Все же ему не безразлична моя близость. Он заметил улыбку и подозрительно прищурился. Я мгновенно скорчила невинное личико.

– Сама справишься? – с угрозой спросил Ваня у дверей в ванную. Я закивала, как китайский болванчик, стараясь подавить счастливую улыбку. К столь решительным действиям переходить рано, к тому же еще тайное оружие надо подготовить.

– Грейся, холодная как лягушка. Я в низу в душ схожу, – отчитался Ваня и пошел.

– Ага, – махнула я ему рукой.

Дождалась, пока его шаги послышатся на лестнице, и поскакала к своему рюкзаку, брошенном у стола на диване. Так, план действий такой: принять душ, привести в порядок лицо и волосы, надеть тайное оружие, соблазнить своего парня. Блин! Как-то унизительно. Почему мне приходится его соблазнять?! Что мне вообще взбрело в голову? Как ненормальная зацепилась за эту идею. Просто этот Димка! Он вон свою Катьку даже не любил сначала, но все ее недостатки постель искупила. Сколько они уже вместе? Долго.

Это все-таки важная часть отношений. И уже пора. И вообще! Не трусь! Женщина ты или право имеешь? Тьфу, как-то я неправильно изречение употребила…

Мне последнее время стало вдруг страшно. Иван ведет себя странно, скрывает что-то. Глаза отводит, думает о чем-то все время. Надо сосредоточить все его мысли на мне! Мы уже четвертый месяц вместе, а он ни то, ни се…

Или не четвертый? Так! Это тоже крайне важная часть отношений. С какого момента мы стали парой? После нападения Зазу он стал открыто заявлять о своих правах на меня. Это сойдет за начало? Нет, тогда я еще его терпеть не могла. Тогда первое свидание? Или с приезда Дашки и танца в клубе? Или после моего признания? Блин! Я совсем запуталась. Какое-то у нас слишком длинное начало. Все не как у людей. Надо просто выбрать день…

Покончив с водными и косметическими процедурами, я нарядилась в изящное кружевное белье черного цвета. Я его специально купила для такого случая. Эх, дура, надо было и чулки брать. Это ж самая сексуальная запчасть. Но мне хотелось, чтоб я не выглядела слишком вульгарной. Хочу, чтоб все получилось естественно и само собой. И чтоб он не догадался, что я пытаюсь его соблазнить! А то я умру от смущения. Вот, как с вывихнутой лодыжкой. Случайность же? На руках нес и на ноги мои смотрел. Вот так и с бельем. Дверь случайно распахнется, а я такая еще не успела одеться, в одном белье, ага. Правдоподобно же?

Стоп, а с чего ты взяла, что даже если все получится, и ты сможешь продемонстрировать ему свое белье, он сразу и соблазнится?

Ну как? Я же почти голая… И он сказал, что я сладкая. Нет?

Да. Как пончик в шоколаде.

Блин. Ну как тут не соблазниться? Я стала совсем стройной за лето, с такой-то работой. Белье сексуальное, личико невинное, все при мне. Тут только бревно не поймет, что я уже готова. Не против, а совсем даже наоборот.

Стук в дверь заставил меня подскочить на месте. Сердце испуганно заколотилось, щеки покраснели, руки-ноги затряслись.

О, так еще сексуальней – с сарказмом отметила часть сознания.

– Я сухие вещи принес. Протяни руку из-за двери, я подам.

Чертов джентльмен! Нет бы самому инициативу проявить! Бесит! Из-за него я в таком глупом положении! Не смей трусить, След! Будь сильной! Ради любви!

Дверь открывается наружу, поэтому я встала перед ней. Наверняка для удобства Иван встанет у стены и посмотрит на открывающуюся дверь в ожидании моей руки. А увидит меня всю. И все у меня получится. А если он сразу отвернется, то моя вывихнутая лодыжка снова резко заболит!

Я глубоко вздохнула и резко выдохнула, пытаясь успокоиться. Но сердце продолжало быстро колотиться. Отбросив лишние мысли, я приоткрыла дверь.

Как я и предполагала, Царев стоял рядом, прислонившись к стене. Красивый – промелькнуло в голове. Волосы влажные, поза расслабленная, на плечах полотенце, в руках вещи для меня. Одет в футболку и мягкие штаны. Как в замедленной съемке я вижу, как он медленно поворачивает голову, как распахиваются его глаза, когда он замечает меня, как расширяются его зрачки, когда он замечает мое оружие, как из протянутой было руки падает на пол одежда для меня.

– О, – переводит он глаза на выпавшие вещи и резко садиться, чтоб их поднять. Но вставать не торопится. Смотрит на мои ноги. Медленно встает, пока глаза не останавливаются на моем лице. Дрожа всем телом от страха быть отвергнутой, я вглядываюсь в его лицо, чтоб уловить малейшую смену настроения. И ничего не могу понять. Серьезный, хмурит брови, глаза потемнели, нижняя губа закушена. Сосредотачиваюсь снова на глазах и понимаю, что смотрит он на мои губы, слегка подрагивающие от волнения. Какая-то часть меня расслабляется – он хочет меня поцеловать, а другая превращается в заведенную пружину от ожидания его следующего шага. И он делает этот шаг! Наконец-то, господи. Резко протягивает ко мне руку и выдергивает на себя, сминая губы в поцелуе. Эйфория заполняет меня всю, вытесняя глупые страхи и волнение.

Гроза давно закончились. Сумерки плавно превратились в поздний вечер. В моей пустой голове пульсирует лишь одна мысль: я счастлива. Совершенно счастлива.

Как приятно чувствовать его тепло рядом с собой. Мы лежали на широкой кровати, тесно прижавшись. Расслабленно он перебирал волосы на моем затылке, а я выводила пальцем узоры на его груди. Все произошло так естественно. Все мои страхи, будто я не интересую его, как женщина, сейчас казались такими глупыми. Интересую. Боже, как же сильно я его интересую.  Я тихонько хихикнула, припоминая все, что он говорил мне в порыве страсти. Даже в такой момент он умудрился меня отругать и за белье, и за ноги, и за губы, и за все на свете. Щеки залил румянец от воспоминаний.

– Чего хихикаешь, маленькая развратница? – отодвинулся Ваня и с улыбкой вгляделся в мое лицо в тусклом свете ночника. Хорошо, что он не видит моего смущения. А вообще щеки просто предали меня, на самом деле я не чувствую смущения или стыда. Я чувствую, что все сделала правильно. Я так рада, что решилась. Потому что это самая лучшая ночь в моей жизни. Ну и что, что пока вечер.

– От счастья. Я люблю тебя, Иван Царев! – громко выдала я. И пусть весь мир меня услышит.

– Я тебя больше! – в тон мне ответил Ваня со смехом и чмокнул в нос.

– А вот и нет! – утерла я нос, ладошкой.

– А вот и да! – попытался снова покуситься на мой нос Иван, но я успела прикрыть его рукой.

– Не спорь со мной! – ущипнула свободной рукой за бок.

– А ты не перечь мне!

Мы рассмеялись над своей глупостью. Эта привычка ругаться по каждому поводу всегда находит выход.

– Я голодная, – откинулась я на подушки и натягивая покрывало до самого подбородка. – Настолько, что готова съесть все остатки на столе и с тобой не поделиться.

– А я настолько уставший, что не смогу дойти до стола. Ты же не оставишь меня умирать от голода прямо здесь? – Иван перевернулся на живот и положил голову на сложенные руки. И моська такая жалобная. Забавная. Любимая. Родная.

– Предлагаешь мне отнести тебя?! – возмутилась я такой наглости. Ваня уткнулся лицом в простыни и засмеялся.

– Я, конечно, хотел бы в этом поучаствовать, исключительно ради смеха, но почему бы тебе просто не принести перекусить прямо сюда?

– Ладно, – легко согласилась я, резво вскакивая с кровати прямо в покрывале и морщась от легкой боли. – Тогда ты несешь завтрак!

– Как ты? – поднялся за мной Иван, заметив мои ужимки. – Я был грубым?

Его взволнованное лицо было таким милым. Грубый – это не про него уж точно. Судя по рассказам Дашки – первый раз у всех самый худший, поэтому я была готова к боли. Но после ведь было так прекрасно! Если это – самый худший раз, то, боюсь, в следующий я просто умру от наслаждения и счастья.

– Так и должно быть. И ты был прекрасен. Я очень счастлива. – заверила я, прижимая ладони к его щекам.

– Невероятная, – обнял меня он и глубоко вздохнул, уткнувшись носом в мои волосы.

Я быстро обняла его в ответ и отстранилась, спеша скрыться на лестнице. Покрывало безбожно сползало, мешая мне добраться до еды как можно скорее. Мы были на третьем этаже, ведь там самая красивая и видовая спальня, а вот ужин остался на втором этаже.

На столе царил легкий хаос, убраться было некому. Так, сначала туалет. Рванувшись к заветной двери, я запуталась в длинных полах двуспального покрывала и повалилась на пол. После моего выразительного ругательства в стиле соседа-грузчика сверху послышалась нотация от Вани по поводу манер юной леди, которая завершилась вопросом, жива ли я там, в смысле тут, вообще.

– С этого должен начинать заботливый парень! А ты только отчитать горазд. – прокричала я в ответ, выпутываясь и сыпля уже тихими проклятиями на покрывало.

Встала и со злости еще и пнула его, как недостойное моих телес облачение. Надо что-то надеть. На глаза попалась сиротливо лежащая у дивана Ванина футболка. Я и схватила ее по пути к вожделенному белому другу. Сделав дела и пригладив спутанные волосы, я вернулась к столу. Что же взять? Холодное мясо как-то не вызывает желания его есть. А вот поднос с фруктами очень даже. Подумав, я закинула прямо на них еще и несколько кусочков хлеба. Обожаю хлеб с яблоками.

– А вот и ужин, – обрадовала я курящего на балконе в простыне Ивана. Тот поспешил в комнату, ежась от холода.

– Это все? – расстроился он при виде подноса.

– Мясо принести? Оно же холодное.

– Ладно, обойдусь, – отмахнулся Иван, вгрызаясь в сочное красное яблоко. – А зачем хлеб?

– А ты попробуй.

Я отщипнула кусочек и ткнула им в губы Вани. Он послушно принял угощение. Знаком я указала на яблоко, и он и его откусил.

– Странно, – задумчиво прокомментировал он, – Но вкусно.

– Обожаю есть так, – поведала я, довольно жмурясь от сладости яблока. Иван с улыбкой следил за выражением моего лица.

– А что еще ты любишь?

Я стала красочно рассказывать, как обожаю с детства черевишню. Одно время мы жили в частном домике, и у соседки прямо над забором росло это дерево. Мне было лет пять, лето перед школой. Уже достаточно взрослая, чтоб перелезть через забор и вскарабкаться на дерево. Там я и проводила свои дни, пока мама была на работе. Отношения с несколькими детьми у меня еще не успели наладиться, скучно, а на дереве так здорово. Но счастье было недолгим. Бабушка приметила, что ей уже и компота сварить не с чего, меня скараулила и отходила веником. Вот такая трагическая история любви получилась. Иван хохотал, как последний дурак, когда я жаловалась на бабульку, гнавшую меня веником через весь поселок. Эта история плавно перетекла в другую, в третью, в пятую. Я говорила и говорила, а Ваня сыпал вопросами и смеялся. Так много смеялся.

– Все, у меня язык отсохнет столько болтать. Теперь твоя очередь. Расскажи теперь ты о самом курьезном случае из детства. Только чтоб смешно было! Не все ж тебе надо мной ржать.

**

Детство… Я задумался, какая история подойдет сейчас. Ничего грустного, друг. Сегодня только веселье. Она должна быть счастлива. Ведь ей придется часто вспоминать этот день. И он должен быть отличным.

– Так. Пожалуй, пусть это будет вот что. Я ненавижу кошек, ты знала? В детстве я страшно мечтал о котенке, потому что у Игоря он был. Путем длительных истерик и угроз я добился от сестры с няней кота. Счастью не было предела, когда мне подарили заветную коробочку с милейшим беленьким засранцем. Но кот не шел ко мне. Ни в какую. Убегал, прятался и громко орал. Сейчас я понимаю, что у него просто были нервы из-за переезда. Но тогда мне хотелось придушить его, лишь бы он поиграл со мной. Или хотя бы позволил себя погладить.

Я пустился в историю, как Игорь облил меня кошачьей мятой. В то время он не был еще таким безучастным. А мятой он облил меня, чтоб помочь с котом подружится. Но это обернулось не просто дружбой. Получилось что-то в некоторой степени даже интимное, потому что кот совершенно свихнулся. И не только мой, но и котенок Игоря, еще пара кошек прибежали от соседей и буквально облабызали меня всего. Я пытался скрыться от кошачьей любви на дереве, но и там они меня достали. Я уже ревел на всю округу, но кошкам не было дела до моей трагедии. В общем, я свалился с дерева. И только тогда ухохатывающаяся няня спасла меня.

– Ха-ха, тебя изнасиловали кошки, – промурчал комок рядом.

Я усмехнулся. Засыпает. А я не смогу уснуть. Буду наслаждаться каждым мгновением, которое у нас осталось. Я внимательно разглядывал ее, запоминая каждую черточку лица, облако волос, рассыпавшихся по подушке, сложенные под щекой маленькие ладошки. Достал телефон и сфотографировал. Улыбка на сладких губах постепенно угасла. Спит.

Я не хотел так проводить наш последний день, вернее делать то, чем он завершился. Боялся, что это все усложнит для нее. Будет еще тяжелее. Но разве мог я сдержаться. Разве мог устоять перед таким напором. Удивила меня. Снова.

Простишь ли ты меня? Поймешь ли, почему не предупредил, не рассказал?

– Я просто не хотел омрачать это время ожиданием и грустью. Достаточно того, что я сам не мог отделаться от тоскливых мыслей. А ты была так весела. И сейчас ты счастлива. От этого я тоже счастлив. Я бы хотел не знать, что будет завтра. Но… Ты понимаешь меня? Согласна со мной? Скажи, что я был прав. Скажи, что простишь.

Я продолжал тихо шептать спящей девушке всякие важности, а потом и глупости. Но ее сон невозможно было потревожить. Спит так крепко.

Я так люблю ее.

Спасибо, что появилась в моей жизни. Я ни за что не отпущу тебя. Мне только нужно знать, что ты понимаешь меня. И прощаешь. И будешь ждать.