Текст книги "От ненависти до любви 2. На пути в вечность (СИ)"

Автор книги: Екатерина Челядинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

Глава 12

Глава 12

Утро ворвалось в мой сон резко с громким шумом приземляющегося вертолета. Подскочив на кровати, я в испуге оглядывалась, недоумевая, где же землетрясение, где небо, обрушивающееся на землю? Где Ваня? Нету. Никого и ничего. Кровать пуста, небо на небе. Натянув большие штаны, я поспешила вниз, одергивая футболку. Куда он делся? Кто прилетел? Почему в такую рань? Еще даже солнце не встало, едва светает. Ничего спросонья не понимаю.

– Вань? – позвала я, но никто мне не ответил.

Я вышла на улицу, ежась от холодных порывов ветра и мелкого дождя, разбрасываемого вертолетными лопастями под самыми неожиданными углами. Приземлилось два вертолета. Из них высыпало с десяток молодых мужчин, одетых в черные костюмы. Кто это? Что им нужно? Страх начинает скручивать внутренности в пружину.

– Ваня? – снова прокричала я.

Лопасти не переставали вращаться, создавая жуткий грохот и уничтожая лесную тишину и покой. Я, наконец, увидела Ивана с сигаретой на пристани. Большая часть прибывших направились бегом к нему. Да что происходит, черт возьми?! Я тоже побежала в ту сторону, но на моем пути встали двое.

– Вам придется пройти с нами.

– Кто вы? Что вам нужно? – испугалась еще больше я.

– По приказу Ивана Львовича мы обязуемся доставить Вас домой.

Я растерялась. У Вани какие-то срочные дела и мы должны срочно вернуться? Что-то неожиданное, иначе почему он меня не предупредил? Но зачем здесь все эти люди?

– Ладно, только я попрощаюсь, – согласилась я, выглядывая из-за их спин Ваню. Попыталась обойти их, но меня не пустили.

– Пройдемте, пожалуйста, – перехватил меня под локоть один из них.

– Эй! – возмутилась я, безуспешно пытаясь вырвать руку. – Я пойду сама! Не трогайте меня.

Происходящее меня сильно напугало. Все как-то странно и неправильно. Почему они приехали сюда? Почему их так много? Почему Иван не объясняет мне ничего?!

Группа людей окружили Ваню и настойчиво указывали в направлении вертолета. Он был зол, отталкивал их. Какого черта?!

– Что вы делаете?! Ваня! – закричала я и сильнее рванулась из рук мужчины, но тот удержал меня. – Что они делают?! Отпустите! – закричала я на него.

– Мы – охрана Льва Петровича Царева. Все будет хорошо, если Вы пройдете с нами.

А, так это папаша Царева натравил их на нас! Узнал, где мы, и решил устроить это представление? Запугать нас решил? Старый хрен!

– А ну отпусти меня! – завизжала я, когда охранник потянул меня в сторону второго вертолета. – Я никуда не денусь! Просто скажу пару слов Ивану!

– Не положено. Не доставляйте себе и нам лишних проблем.

– Всего минута! – не могла не настоять я.

Я продолжила брыкаться, наблюдая больше за тем, что происходит на пристани. Иван что-то доказывал охране и указывал в нашу сторону. Его тоже не пускают? Он, наконец, посмотрел на охрану, которая удерживала меня, и замер на секунду. Потом с силой оттолкнул от себя ближайшего телохранителя и ринулся ко мне. Я забилась с удвоенной силой и тоже смогла вырваться, ударив охранника под коленку.

Подбежав, Иван рванул меня в объятия. Охрана неловко мялась рядом, не решаясь вмешиваться.

– Что происходит? – расплакалась я, боясь разжать объятия. Жуткое чувство, что стоит мне его отпустить – он исчесзнет.

– Все будет хорошо. Шеф все объяснит тебе. Я люблю тебя. Пожалуйста, прости. И дождись. Все будет хорошо.

– Что? Не пойму. Ваня?! – цеплялась я за его свитер, влажный от дождя. Как долго он простоял на пристани? Он же заболеет. Ему нельзя мерзнуть. Но он быстро стянул его и натянул поверх моей футболки, оставаясь в одной майке под холодным дождем. За это я должна его простить? И чего мне надо дождаться?

Ваня крепко поцеловал меня и резко отстранился. Кивнув мне за спину, он последний раз заглянул мне в глаза, всего на секунду, и отвернулся, пошел к ожидающим его охранникам.

– Ваня! Я не понимаю! – я ухватила его за руку, но меня сразу оторвали от него и буквально потащили в сторону вертолета. Иван полуобернулся и отчетливо прорычал «аккуратнее», но так и не взглянул больше на меня. Я заливалась слезами. Происходит что-то ужасное! Неправильное! Поему он не смотрит на меня? Куда уходит? Почему бросает? Это из-за отца? Я ничего не понимаю!

– Ваня! – продолжала кричать и вырываться я. Мне страшно и жутко! Куда он уходит?! – Иван!

Я знала, что он меня уже не слышит в продолжающейся какофонии вертолетного грохота, но продолжала звать. Замешкавшись перед ступенькой, он снова оглянулся на меня. Всего секунда. Такая долгая секунда. Мозг в деталях запомнил ее. Сгорбленная фигура, крепко сжатые кулаки, хмурые брови, полные бессилия глаза. Вот он отворачивается, ударяет кулаком по железному боку и скрывается в кабине.

– Ваня, мне страшно, – всхлипываю тихо я. Меня уже тоже «проводили» к летающему монстру. Вертолет с Иваном медленно поднялся.

– Нам пора. Ваши вещи, – протянул мне подошедший охранник мой рюкзак. Я взяла и обняла его руками, ища в нем поддержки. Что же происходит? Почему сейчас? Ни с того, ни с сего.

Полет я запомнила плохо. Я продолжала тихо плакать от страха и непонимания. В голове шумело, и не было ни одной связной мысли, только одни и те же вопросы беспорядочно вспыхивали, заставляя меня снова и снова всхлипывать.

После приземления меня ожидал черный внедорожник. Ветер, поднятый вертолетом, высушил последние слезы. Рыдания иссякли, оставляя пустоту и давление в области грудной клетки. Как будто где-то там были резервуары слез, которые я опустошила, и они теперь пытались сжаться.

Меня легко подталкивали в спину, направляя к машине. Я послушно переставляла ногами, не представляя, что я могу сейчас сделать. Как все исправить? Как их остановить? Ведь надо что-то делать! В машине меня ждал уже знакомый начальник охраны.

– Здравствуйте, – на автомате поздоровалась я, присаживаясь рядом с ним.

Вспомнились слова Ивана, что он должен мне все объяснить. Я пытливо уставилась на него полными надежды глазами. Он отдал распоряжение водителю ехать по моему адресу и повернулся ко мне. Его лицо немного смягчилось, когда он разглядел мои опухшие от слез глаза.

– Здравствуй, Диана. Ты помнишь меня? – мягко начал он и я нетерпеливо кивнула. Ни к чему длинные приветствия.

– Что происходит? Объясните, – попросила я, обнимая себя за плечи. Холодно во влажной кофте. Холодно внутри.

– Ивана Львовича отправляют доучиваться последний год в Кембриджский университет. Так решил его отец.

– И Ваня согласился? – не поверила я ушам.

– У него не было другого выхода. Он хотел защитить тебя. У них соглашение с отцом: если ты выдержишь этот год и не бросишь Ивана Львовича, Лев Петрович оставит вас в покое. Он и так подарил вам эти два месяца. Очень щедро с его стороны. Вообще-то ты не должна была знать об этом, но я не смог отказать Ивану. Он мне как сын. Вот, он просил передать тебе это, – начальник протянул мне небольшой толстый конверт. Я поспешила вскрыть его. Там была записка и тот самый телефон, который не так давно я вернула Ване.

«Привет, моя девочка. По этому телефону мы будем связываться. Я позвоню тебе. Прости, что не рассказал. Я до последнего надеялся, что смогу все решить. Не хотел омрачать это время ожиданием расставания. Я люблю тебя, ты же знаешь это? Дождись. Будь сильной. Уверен, отец попытается сломать и купить тебя. Я верю в тебя. А ты не верь ничему, что он будет говорить. Дождись. Я вырвусь к тебе при первой возможности. Мне просто нужно немного времени, чтоб все продумать. Все будет хорошо, я обещаю. Прости. Дождись. Вместе мы все преодолеем. Ты – вся моя жизнь»

Письмо было пропитано страхом. Я чувствовала его в каждом слове, в каждой букве, в самом подрагивающем почерке. Он, как никто, знает своего отца и его методы. И он боится не только из-за него. Он боится меня и моих решений.

Я буду сильной. Не поддамся, дождусь. Я тоже люблю тебя. И я в тебя верю! Как бы я хотела сказать тебе это в лицо, обнять, поддержать. Слезы снова покатились по моим щекам. Как же он один выдержал это, сколько ему пришлось сражаться в одиночку против собственного отца? И ты – моя жизнь. Я включила телефон. С экрана на меня смотрел мой любимый. Кривая улыбка, прищуренный взгляд, в руке два купона, которые я ему подарила. Я открыла эту фотографию и приблизила, чтоб прочитать, что он на них написал.

«Желание № 1. Прости. P.S. Спасибо за купоны, теперь у тебя нет выбора»

«Желание № 2. Дождись меня, не поддаваясь на провокации»

– Даже не стоило тратить купоны, конечно, я дождусь, – прошептала я и поцеловала экран. И когда он успел сделать это фото?

Смущенно взглянула на шефа, тот с улыбкой наблюдал за мной. Робко улыбнулась в ответ. Да, все будет хорошо. Обязательно. Иначе и быть не может.

Убеждения, что называется, не убедили. Почему именно сегодня? После того, как мы были так счастливы. Почему именно теперь все разрушено? Когда я увижу его снова? Увижу ли… Что будет дальше?

Руки продолжали мелко дрожать, а внутренности сжиматься. Что было после разговора с шефом – помню плохо, в голове поселилась черная дыра, притягивающая мелкие детали, незначительные мысли. Расстроенная женщина с красной сумкой, сломанный светофор, большая лужа, грязный пес в ней. Темное мрачное небо отражало мой внутренний мир. Моросит дождь. Прикрываю глаза на секунду. Чернота и пустота. И три слова Ваниным голосом стучат набатом: все будет хорошо.

По приходу надеялась скрыться в своей комнате и вдоволь себя нажалеться. Но и этого не получилось. У нас были гости. Редчайшее, должна заметить, событие. Если не считать Димку, но он давно уже не гость, а член семьи. Но сейчас не было и его, зато обнаружился Истомин и двое пожилых людей. Пожилых – это я загнула, но им явно под шестьдесят. Все они теснились в нашей маленькой кухне. Мама и пара за столом, на котором стоит давно остывший нетронутый чай, а Олег с кружкой у окна.

– Здравствуйте, – удивленно выдавила я. Все вздрогнули и повернулись ко мне, переминающейся на пороге кухни. До моего прихода они, кажется, молчали. Наверное, довольно давно.

– Привет! – неестественно радостно оживился Истомин.

– Дочка, – мама тоже обрадовалась, но как-то испуганно.

И снова повисло молчание. Пара с интересом меня разглядывала.И смотреть было на что. Волосы влажные и спутанные, с опухшим от слез лицом, глаза красные и лихорадочно блестят, в чужих штанах и кофте не по размеру выглядела я наверняка эпично. Эти странные детали заметила мама.

– Что это с тобой? – подняла она в удивлении брови.

– Это В-Ванино, – я споткнулась на его имени и кашлянула, – Х-холодно стало. Было. Я пойду, переоденусь, – заикаясь выдавила я и поспешила скрыться в ванной комнате, пока слезы не полились снова. И так картинка довольно прискорбная.

Сначала умылась и зашла в свою комнату. Надевая джинсы и свитер, причесывая волосы, я старательно отгоняла воспоминания о произошедшем. Буквально через силу размышляла о неизвестных личностях. Надо отвлечься. Мне должно быть интересно, почему такая странная компания собралась на нашей кухне.

Пока я делала свои дела, в квартире повисла давящая тишина. Напряжение так и чувствовалось в воздухе. В комнату постучали.

– Да? – подняла я глаза.

– Это я, – показалась из-за двери голова Олега. – Можно?

Я кивнула.

– Кто это? – поинтересовалась я.

– Это Следины. Родители твоей мамы, – огорошил меня Истомин. – Что-то случилось? Твое лицо…

– Случились нежданные гости, – отвернулась я. – Откуда они взялись?

 – Помнишь, я читал тебе статью об ученых? – загорелся Олег, забыв о моем лице. – Еще тогда я заподозрил связь между вами. От нечего делать я стал искать информацию о них. Это было сложновато, ведь в последнее время о них мало что было известно. Но я оказался прав. С трудом нашел контакты через отзывы их старых пациентов. У них когда-то была клиника своя, но уже больше десяти лет они не практикуют. Иногда читают лекции, но большую часть времени работают в своей лаборатории. Короче, я отправил им письмо по обычной бумажной почте, потому что, представь только, никаких электронных контактов я так и не нашел. В письме описал твою историю и прикрепил фото твоей мамы. И свою електронку и телефон, конечно. Ответа долго не было, а с неделю назад они вдруг написали, что это действительно их дочь, попросили адрес и помощь в поисках. – Олег расхаживал по комнате, периодически взмахивая на эмоциях руками, пока я сидела на кровати и меланхолично скручивала из подсохших волос неаккуратный пучок. – Ну, вот они и приехали вчера. А сегодня с утра я забрал их из гостиницы и привез сюда. Я хотел рассказать тебе раньше, но ты была все время занята со своим кхм, да. Вот так как-то. Кажется, они хорошие люди.

Я задумалась. Ого. На этом эмоции как-то заканчивались. Истомин, уж не добрый фей ли ты часом? Филатова поймал, предков моих нашел, привез их. И главное, все по собственной инициативе и совершенно «безвозмездно, ну, то есть, даром», как Сова из Вини Пуха говорит. Странно как-то.

Потом обязательно выспрошу о мотивах его доброжелательности, а сейчас мне пора спасать маму из неловкой ситуации. Да и познакомиться не мешало, узнать хоть, что это за люди. У меня о них сложилось не самое лестное впечатление, но было бы приятно ошибаться. Мы пошли с Олегом на кухню, над которой уже витали призраки родившихся, состарившихся и умерших ментов, как говорится.

– Ну, здравствуйте, бабушка, дедушка, – кивнула я паре и сложила руки на груди, прислоняясь к дверному косяку. – Почему пришли так поздно?

Следины растерянно переглянулись. Прорезавшаяся было улыбка на лице женщины быстро увяла.

– Диана, – предостерегающе посмотрела на меня мама.

А что Диана? Так и будем молчать, что ли? Надо как-то налаживать контакт. Самый подходящий вариант – с рассказа о прошлом. Как мне кажется.

– Они долго искали вас, но не могли найти, – попытался спасти положение Истомин, тоже укоризненно посмотрев на меня.

И чего это они меня все одергивают сегодня? У меня, между прочим, день с утра не задался, а к встречам подобного рода я и вовсе была не готова. Сначала папаша материализовался, теперь вот бабуля с дедулей, блин. Прям воссоединение семьи! Столько лет прошло, а теперь они в один момент появляются все. Ну и что, что с появления отца прошло уже несколько месяцев? Все равно странно. Все слишком странно, черт возьми!

– Выходит, не зря мы прятались, – изобразила я вежливую улыбку. Мама снова взглянула не меня с угрозой. Да что?! – Давайте знакомиться что ли? Меня Дианой зовут. Вчера восемнадцать исполнилось. Это не мало, между прочим. А я вас до сих пор не знаю. Как вас зовут? – поочередно взглянула я на Слединых. – Сколько лет, чем занимаетесь, где живете?

Мама собиралась уже снова осадить меня и даже открыла рот, но бабушка ее опередила.

– Здравствуй, Диана. Меня зовут Екатерина Александровна Следина. Я твоя бабушка. А это дедушка – Сергей Валентинович.

– Мы рады познакомиться с тобой. Жаль, что так поздно. Прости,  -помял в руках салфетку новоиспеченный дедушка.

Доброжелательные речи Слединых сбили с меня спесь и желание пристыдить их. Да, мне было обидно, что он пришли так поздно. Но ведь пришли. И в этом нет, по большому счету, их вины. Мама ведь сама из дома сбежала и не желала связь поддерживать. Хотели найти – уже похвально. Хотя я пока не была уверена, что рада познакомиться с ними. Не зря же мама сбежала от них.

– Это я должна просить прощения. Все из-за меня, – тихо произнесла мама, пытаясь проглотить ком в горле. – Простите меня. И ты, доченька, и мама, и папа. Пожалуйста, простите. Мне так жаль. И так стыдно.

Мама вдруг залилась слезами. Я хотела подскочить к ней, чтоб обнять и утешить, но меня опередил мой дедушка. Как же все-таки странно употреблять эти слова даже мысленно. Бабушка тоже всхлипнула и протянула к маме руку, похлопывая ее по вздрагивающим плечам. Я стояла и смотрела на эту картину, заламывая руки. И тоже не могла сдержать слез.

Почти двадцать лет они не видели свою дочь. Почти двадцать лет дочь была лишена родительской любви и ласки. Почти двадцать лет они не обнимали и не говорили друг с другом. Почти двадцать лет между ними была глухая стена, которая теперь вдруг рухнула. Не могу представить, насколько сильно они скучали, насколько сильно им друг друга не хватало. Да, мама виновата. Гордыня затмила ее разум и чувства. Как это ужасно: иметь возможность вернуться, но стыдиться собственных ошибок настолько, чтоб даже не хотеть этого. Какой огромный груз, должно быть, мама тащила на себе все эти годы. Как мучилась, как винила себя. И все равно ничего не делала.

Рыдания за столом становились все громче, а объятия крепче. Олег сконфуженно попрощался со мной и скрылся, не желая быть лишним. А я все стояла и смотрела на счастье родителей от воссоединения со своим единственным ребенком. На счастье ребенка, снова очутившегося в самых родных руках. Пусть это моя мама, но я видела сейчас именно ребенка, потерявшего так надолго своих папу и маму.

Слезы радости от встречи и облегчения от прощения, омывали всю мою семью. Какой же большой она вдруг стала. Я не заметила, когда и меня втянули в обнимашки.

Спустя тысячу лет мы успокоились и расселись. Я накрыла на стол, пока за ним потекла, наконец, оживленная беседа. Столько произошло в жизни этих людей, столько нужно рассказать, столько спросить. Разговоры не умолкали до самого вечера, пока Следины не начали собираться в гостиницу. Мама хотела их оставить, но они не хотели доставлять нам неудобства. Они взяли с нас обещание показать им завтра столицу и уехали.

А через несколько дней они улетели домой, истребовав почти клятву, что мы с мамой приедем к ним на Новый год, который уже меньше, чем через два месяца. Оказалось, что живут они на берегу Черного моря. Я зажглась этой возможностью увидеть так часто лелеемую в мечтах морскую стихию. Надо только немного подождать и закончить семестр. Это будет сложно, учитывая мои пропуски.

Пока дедушка с бабушкой были здесь, мысли о моей потере немного потеснились. Но стоило им уехать, а маме уйти на работу, стоило мне остаться одной, как мысли о Ване накрыли меня с головой. Он так и не звонил, а его телефон был недоступен, с какого номера я бы не пыталась до него дозвониться. В понедельник я летела в университет на максимальной для моих ног скорости, желая скорее встретиться с Гнездовым и Дмитриным. Они должны что-то знать, должны связываться как-то с ним.

Но они не знали. И не связывались. И вообще, надеялись, что это я им хоть что-то объясню. Утратив последнюю надежду, скупо я рассказала о произошедшем в рыбацком домике, о письме и безмолвном пока телефоне. Отчаяние овладело мной. А что, если он больше никогда не позвонит мне? Что, если он сейчас не может и потом не сможет? Пока не перестанет хотеть. А что, если с ним что-то случилось?

Понедельник медленно тянулся в таких печальных раздумьях и метаниях. Я даже не сразу обратила внимание на изменившееся вдруг отношение одногруппников. Ну да, иначе и быть не может. Сплетни в этом гадюшнике распространяются с пугающей скоростью, и сегодня уже весь универ знал о том, что Царев уехал, куда уехал и как надолго. А главное, что он бросил жалкую  меня. Взгляды снова щедро плещут презрением и злорадством.

Это просто смешно! Они как роботы, которых запрограммировали, когда смеяться, когда восхищаться, когда презирать. Одно и то же. Пока только смотрят, шепчутся и похихикивают. Вопрос времени, когда они снова начнут цепляться ко мне. Как предсказуемо.

Первыми набрались смелости мои «любимые» подружки-ведьмы. Мари и Лилия. Ничему их жизнь не учит.

– Кого-то бросили. А я ведь предупреждала, что так и будет, – с притворным сочувствием подошла ко мне после пар Мари, когда я уже закрывала свой шкафчик.

– Больно упасть с небес на землю? – с другой стороны подступила Лилия.

– Не знаю, не падала. А вот ты можешь упасть, если будешь много говорить. Расскажешь… – начала я с каменным лицом. Я металась между желанием исчезнуть из этого бренного места и желанием избить их до смерти, выплеснув накопившуюся злость на несправедливость и свою беспомощность.

– Заткнись, убогая! – зашипела, пылая ненавистью, Мари, приблизившись почти вплотную и хватая меня за волосы. – Теперь тебе не стоит вообще раскрывать свою вонючую пасть. Тебя некому защитить. Теперь ты одна…

– Не одна, – послышался серьезный голос в нескольких шагах от нас. Ведьмы вздрогнули, а мое сердце пропустило удар. Но вспыхнувшая было надежда от смысла сказанного быстро угасла, когда я узнала голос. Игорь прислонился спиной к шкафчикам и засунул в карманы руки, смотря перед собой. Вечно скучающий вид сменило раздражение.

– Подойдете к ней – и вопрос о вашем отчислении поднимут снова, – угрожающе продолжил Олег с другой стороны. Он стоял посреди коридора, сложив на груди руки и нахмурив брови. Прямо телохранители.

– Пошли вон, куры, – оттолкнула я подальше от себя ведьм и пошла мимо них, не забыв сказать «спасибо» Игорю. Олег пошел следом, настаивая на том, чтоб отвезти меня. Я лишь пожала плечами.

На выходе меня поджидал Илья, он тоже увязался с нами. Его довезли до метро, а меня, как вип-персону, Олег повез домой. По дороге он попытался выспросить, что же произошло, но натолкнулся на глухое раздражение. Я только заметила, что ему бы поучиться такту у Ильи, который всю дорогу до метро рассказывал какую-то веселую историю. Олег не обиделся и быстро сменил тему. Чтоб вскоре замолчать, ведь я была сегодня не лучшим собеседником.

Мысли о том, что я могу завести себе гарем, когда увидела у подъезда Димку, выходящего из своей машины, здорово подняли мне настроение. Игорь в защитники записался, Олег в извозчики, Илья в веселители, Димка в жалобщики, должно быть. Судя по раздраженной мине, снова с Катей поругался.

Все эти мысли заставили черноту внутри немного потесниться. Временно. Пока я не осталась одна в своей комнате. Наедине с безмолвным телефоном. Время тянулось катастрофически медленно, нехотя. Я тупо лежала на кровати, ходила в универ в надежде на хоть какие-то новости от Вани, разочаровывалась и снова возвращалась домой и ложилась на кровать. Кажется, это называется депрессия? Ожидание звонка сводит с ума.

Из последних сил я продержалась до четверга. Утром пятницы я не пошла в универ. Я пришла под большое офисное здание, принадлежащее корпорации Империаль. Такое огромное и страшное. Такое деловое. Туда-сюда сновали люди в строгих костюмах, некоторых сопровождала охрана или несколько секретарей и помощников. Я на этом фоне выглядела такой неуместной и мелкой. Как воробышек в толпе (стае?) страусов. Или павлинов. На меня бросали равнодушные взгляды и проходили дальше. По своим важным взрослым делам. Какое им дело до странной девушки в школьной форме? Я уже собралась было уходить, так и не собравшись с духом, когда ко мне подошел один из охранников со входа.

– Диана След? – осмотрел он меня с любопытством. Я кивнула, сжимая в руках лямки своего рюкзачка. – Пройдемте со мной.

– Куда?

– Вас желает видеть господин Царев.

Я неуверенно последовала за ним. Господин? Какие важности. Зачем я пришла сюда? И как он узнал, что я здесь? Что мне сказать ему? Я просто хочу удостовериться, что с Ваней все в порядке. Да, это и сделаю. Спрошу и уйду. Не важно, что он скажет. Пусть даже унижает, мне нет до него дела. Я просто узнаю и все. Проводив меня в здание, он указал на лифт и объяснил, как найти кабинет генерального директора. Я воспринимала информацию плохо и половину прослушала из-за волнения. В любом случае, это можно у любого спросить. Уверена, где самый главный кабинет, знают все.

Не без труда я нашла приемную. Улыбчивая секретарша вежливо поприветствовала меня и попросила присесть на диван. Придется немного подождать, пока Лев Петрович закончит важный телефонный разговор и пригласит. Я послушно присела, с любопытством оглядываясь. Очень современно, все в черно-белых тонах, стекло, кожа, зелень, шкафы с папками. В общем, все, что бывает в офисах. Наверное.

Время текло медленно, заставляя меня все больше волноваться. Что мне говорить? Как вести себя? Как он будет себя вести со мной после того моего выступления в ресторане? Нервничая все сильней, я сверлила взглядом секундную стрелку на квадратных часах за спиной секретаря. То, что она не двигалась, я заметила не сразу. Точно не двигается. Батарейка села или время вдруг остановилось? Я посмотрела на замершую в своем кресле девушку за стойкой и почти уверилась, что планета вдруг остановила свое вращение, и все на ней замерло в вечной бесконечности, кроме меня. Но ее глаза бегали по монитору компьютера. Или мне кажется? Нет, вот она поднимает взгляд на меня, и я опускаю глаза. Невежливо так пялиться на людей.

Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и вскочить с дивана. Девушка не смогла подавить улыбку и ответила на звонок. Я покраснела и снова присела. Снова тишина. Прошло уже двадцать минут, судя по большим электронным часам, показывающим время в разных часовых поясах и главных столицах мира. А зачем тогда часы со стрелками? Для красоты? Эх, не смыслю я ничего в дизайне.

Сколько еще ждать? Я уже хотела обратиться с этим вопросом в секретарше, но на ее телефоне раздался сигнал, и мне разрешили войти коротким «зови».

– Лев Петрович готов Вас принять, проходите, пожалуйста, – снова улыбнулась мне девушка. Я кивнула и на ватных ногах пошла в кабинет великого и ужасного.

Не трусь, След. Он не съест  тебя. Просто узнаешь, что с Ваней и уйдешь. Плевать на все. Можешь уйти в любой момент. Не трусь.

Стукнув два раза для порядка, я открыла дверь и вошла в большой кабинет. Здесь все было выдержано в тех же цветах, что и приемная, но мне показалось, что тут более мрачно. И холодно. И темно. Не смотря на стеклянную стену с видом на деловой центр столицы с его небоскребами.

– Здравствуйте, – хрипло начала я и прокашлялась. Не зная, стоит ли мне присесть, я неловко замерла посреди кабинета.

– Здравствуй. Я ждал тебя. Хотя ты пришла раньше, чем я ожидал, – с холодной улыбкой поприветствовал меня Царев. От его ничего не выражающего взгляда по моей коже прошел озноб. Повисло неловкое молчание.

– Я хотела спросить, что с В… Иваном, – сглотнула я. Глаза бегали по кабинету, не желая останавливаться на пугающем мужчине. Руками сильно сжала ручку рюкзака, чтоб они не дрожали.

– С ним теперь все замечательно, – улыбнулся еще шире и еще холодней Лев Петрович, продолжая смотреть на меня немигающим взглядом. Точно змей.

– Хорошо, – тихо сказала я, опуская голову.

Чувствую себя жалкой. Не знаю, что еще добавить, что сказать, как спросить, чтоб выяснить хоть немного подробностей. Трусиха несчастная, зачем тогда пришла?!

Но Царев избавил меня от необходимости подбирать слова.

– Я напомнил ему о долге перед семьей. И он понял меня довольно легко, как ни странно. Наверное, он уже успел устать от тебя. Как кот наигрался с мышкой. Он ведь даже не звонит тебе. Наверняка познакомился с какой-нибудь интересной девушкой. Достойной моего сына. И ему не до тебя. Учеба в Кембридже, деловые встречи, новые выгодные знакомства. Новые друзья, новая подруга. Его жизнь становится такой хорошей вдали от тебя.

Чем дальше я слушала, тем больше расслаблялась. С Ваней все хорошо, он не может мне звонить, потому что отец пристально наблюдает за ним. И за мной, очевидно, тоже. И раз он злится, значит что-то идет не по его плану.

– Спасибо, что рассказали, – улыбнулась я, не в силах сдержать радость. – Теперь мне все понятно.

Царев приподнял одну бровь, продолжая холодно улыбаться.

Раз Вы мне это говорите, значит, его обработать не получается. Надеетесь, что я сделаю это за Вас в порыве ревности? Устрою скандал или поступлю так же, как поступает по Вашим словам он? Я не такая дура. Я люблю Ваню и доверяю ему. Даже если Вы силой подложите под него кого-то, я не поверю. Пока Ваня сам мне не скажет, что я больше ему не нужна. Хотя даже тогда я не буду уверена и обязательно проверю. Но Вам я этого не скажу. Считайте меня дурочкой, так мне будет безопасней.

– Что же тебе понятно? – прервал затянувшееся молчание Лев Петрович и подался вперед.

– Что мне никогда не стать такой же … интересной, как девушки вашего круга. Мне пора. До свидания, – я опустила голову, улыбнулась и пошла к выходу.

– А ты не так проста? – спросил Царев, когда я уже открыла дверь. Я оглянулась и увидела злобную гримасу. – Прощай.

Надо было добавить трагизма, а не улыбаться, идиотка!

Я выдала себя.