Текст книги "От ненависти до любви 2. На пути в вечность (СИ)"

Автор книги: Екатерина Челядинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

– Что ты тычешь ей кроссовками в лицо! – оттолкнул его ректор. – Вот, белый галстук!

– Он слишком толстый, – всхлипнула я, оценив его.

– Режьте! – разрешил он.

– Короткий, – сообщила Лунь, обрезав тонкую полоску и приложив ее к моей спине.

– Ты могла бы сначала померить, а потом резать, – вздохнул ректор, принимая от нее назад лохмотья от галстука.

– Время! Уже должны выезжать! – забежал снова Димка. – А так прямо нельзя? – махнул он неопределенно на мою спину.

– Как «так», идиот? Если я отпущу платье, оно свалиться, без бретелек же!

– Не кричи на моего мужа! – ворвалась Катя, держа в руках ворох тюли для окон из прошлого тысячелетия. – Я нашла старую занавеску. Обрежем ее и скрутим в жгут. На конце завяжем стильный бант. Винтажно, а что?

Мама с ужасом посмотрела на ножницы в руках Лунь.

– Это же бабушкина занавеска! Она собственноручно ее сделала!

– Это моя бабушка, – напомнил ей ректор и со вздохом махнул рукой. – Режьте, только аккуратно. Ничего, если она станет на несколько сантиметров короче. Но ты, Диана, должна будешь ее собственноручно прооверложить.

– Она? Она не знает, что такое «иголка», а вы ей «оверлок». Скорее Ди из нее плащ-палатку сошьет, чем починит. Я ей даже пуговицы в школе пришивал – она ж безрукая вообще, – заржал Димка, а я уничтожающе на него посмотрела. Но возразить мне было нечего, против правды не попрешь. Димка подавился смехом, наткнувшись на мой взгляд, и поспешил сменить тему. – Торопитесь! А то жених, пока будет невесту ждать, успеет передумать и сбежать,  – и уже тише добавил подошедшему Илье, –  И правильно сделает. Дурак он что ли – на такой криворукой жениться, – продолжал похихикивать он. Илья изо всех сил старался сдержать улыбку.

– Поди вон, балбес! – дала ему подзатыльник мама и я ее поблагодарила счастливым кивком.

**

Опаздывают уже на двадцать минут! Диана, я убью ее! Гости уже не скрываясь переговариваются, строя предположения на счет задержки. Я нетерпеливо расхаживаю перед алтарем и тоже строю догадки от самых жутких неудач, которые могли с ней приключиться, как-то метеорит упал ей на голову, до самых вероятных для нее, например, старушку переводила через дорогу, а та оказалась международным преступником, прилетел на вертолетах интерпол, ее шлейф намотало на винт, платье порвалось и она срочно ищет новое, поэтому задерживается.

Церемония проходит, вернее, будет проходить в закрытом парке под открытым небом в лучших традициях романтических фильмов. Гости давно заняли свои места, все опоздавшие прибыли. Кроме невесты и ее семейства, будь оно неладно! Церемония должна уже начаться! Где ее черти носят?

– Позвони! – рыкнул Юре, стоящему рядом и втихаря попивающему виски прямо из нагрудной фляжки. – Дай мне! – выхватил я у него лекарство от нервов.

– Едут, – в третий раз сообщил он, – Уже в квартале отсюда.

– Почему задержались?

– Что-то с платьем. Когда я звонил в первый раз, мелкая кричала на кого-то.

Платье? Я был прав! Устроила истерику в день свадьбы! Опоздала к алтарю! Невероятно? Нет, в этом вся она. Черт. Как же бесит!

Наконец, прибежали подружки невесты и заняли положенное место. Семейство тоже расположилось на своих местах в первом ряду.

И грянул марш. На дорожке показалась моя жена.

– Красавица, – ахнули гости в унисон моим мыслям.

К алтарю ее ведет ее отец. После долгих споров я убедил ее в этом. Он, кстати, ждал их здесь не желая ехать к Истоминым. И даже виновато предполагал, что задерживаются они, потому что дочь не хочет идти к алтарю с ним. Пришлось его успокаивать, а это самому мне успокаиваться совсем не помогало.

Идет слишком медленно. Специально треплет мне нервы? Разве могу я ждать еще хотя бы минуту? Нет! Не выдерживаю и иду навстречу. На полпути встречаемся, и растерянный отец передает ее руку мне. Невеста сияет улыбкой и во все глаза смотрит на меня. А я поражен ее огромными чистыми глазами, такими теплыми, махровыми. Хочу всю жизнь смотреть в эти глаза.

– Ты такой красивый, – не выдерживает она и шепчет, но через секунду ее настроение меняется, я успел к этому привыкнуть за этот месяц.  – Но что ты делаешь? – хмурится она.

И я вспоминаю, что я делаю и почему был так зол минуту назад.

– Заждался, ты слишком медленно идешь!

– Так положено, вообще-то, – шепчет она, улыбаясь гостям.

– Как ты могла опоздать сегодня?! – шепчу и я. Мы продолжаем медленно плестись к алтарю. Черт, что не так с этой дорожкой? Бесконечная… Еще и Ди меня тормозит. И страшно злит.

– Дурацкая лента на платье порвалась! – жалуется она и пускается в лишние объяснения, от которых у меня начинает дергаться глаз. – Я подвязана прабабушкиной тюлью ручной работы, между прочим. А прабабушка даже не моя, а Истомина. Катя – спасительница, нашла ее в каком-то старом сундуке. Я даже не знала, что они у Истоминых есть. Но Катя везде залезет. Без мыла в любую дырку.

– Ты невозможна! – на грани крика шепчу я ей. – Вечно ты так. Не представляешь, как нервничал твой отец. А я!

– Не смей ругаться на меня перед алтарем! – вспыхнула Ди. – Все время отчитываешь…

– Я пытаюсь тебя перевоспитать. Ты слишком несерьезна.

– Ох, серьезно! – повышает она голос, но торопливо снова переходит на шепот. – Перевоспитать? Это уже слишком!

До алтаря осталось несколько метров. Если мы пойдем хоть немного медленнее, мы просто остановимся!

– Сегодня наша свадьба, а у тебя все наперекосяк! Ты хоть раз ждала кого-то у алтаря двадцать минут? Я уже такого себе напридумывал.

– Вот именно, свадьба уже сегодня, а ты все еще воспитываешь меня, – рычит она сквозь стиснутые зубы и улыбку, которая превратилась в оскал.

– Говори тише! А лучше помолчи.

– Дорогие новобрачные! – начала ведущая.

– Помолчи?! – едва не завизжала Ди, последняя реплика стало красной тряпкой для быка. – Я помолчу, когда меня спросят, хочу ли я замуж за такого ворчуна!

– Издеваешься? Хотя бы сегодня можешь не спорить со мной? Мы же женимся, черт возьми!

– О, тогда у меня плохие новости! Спорить я буду до конца своих дней. И если тебя это не устраивает, может, не будешь жениться на такой скандалистке?

– Сегодня важный день! – пыталась привлечь наше внимание ведущая, но нас уже было не остановить.

– У меня тоже новости, милая! Мы уже женаты, забыла? Это было неправильно, и сегодня мы делаем все по правилам, как ты мечтала! И я! Пытаемся сделать, но ты... Формальность это короче! Свидетельство ведь на стенке уже висит. В рамочке, ты сама ее выбирала!

– Что, твою мать, ты сказал? Себя слышишь?! «Это было неправильно?» Назвал формальностью нашу свадьбу?!

– Какого черта ты делаешь? – срываюсь и я на рык. Это за гранью!

– Вот уж действительно! Какого черта я здесь делаю! Это же неправильно! Черта с два я выйду за тебя снова! Нет. Неа. Не буду выходить за тебя. Я за этого придурка не выйду! – сообщает эта ведьма опешевшей ведущей, тыкая в меня пальцем.

– Ты уже вышла, дьявол тебя забери! – сносит у меня крышу от злости и я ору.

– В таком случае я требую развод! – закричала и Диана.

Картина Репина «Не ждали». Родственники повскакивали с мест, гости в шоке. Зато многочисленные журналисты ликуют, неистово щелкая камерами.

– Это выше моих сил! Знаешь что, а давай! Давай разведемся! Ты же фурия, а не женщина!

– Вы же можете нас развести? – игнорирует она меня и обращается к ведущей. Она же не серьезно?

– Но для этого нужно писать заявление и прочее… документы собирать, – не до конца веря в происходящее отвечает та.

– Я пришлю вам своего адвоката в таком случае, – кивает ей деловито моя жена. Состоявшаяся и законная, черт возьми!

– Диана, Иван! Прекратите этот балаган! – подбежала к нам мама и отчим Дианы. Теща и тесть!

– Как же прекратить, ведь этот клоун только вошел в раж! – повернулась к ней Ди и снова ткнула в меня пальцем.

– Ваша дочь совсем чокнулась, Вы знаете? И она уже меня доконала!

– Ну-ка заткнулись оба! Двести человек гостей, пресса, все смотрят на вас. Что бы ни было, обсудите это завтра! А сейчас слушайте речь и открывайте рот в нужных местах!

– Мы не можем обсудить наш развод завтра! – с не совсем адекватной улыбкой сообщаю теще последние новости.

– К черту тебя. Вот так вот. Ни за что не выйду за этого козла!

Глава 30

Глава 30

– Так, пошли к машине и все обсудили! – рыкнула на нас мама. – А вы проконтролировали! – это на шаферов и подружек. – А я пока улажу с гостями... – вздохнула мама и повернулась к десяткам насмехающихся гостей. – Уважаемые гости! Наши молодые немного нервничают! Не расходимся, официанты разнесут напитки и угощения. Объявляется небольшой перерыв. Полчаса, не больше! – с широкой улыбкой развела она руками и повернулась к ведущей. – Займите их чем-то. Если никто не уйдет за это время – мы увеличим Ваш гонорар вдвое.

***

Пока Марина Сергеевна решала проблемы детей, ее телефон надрывно вибрировал в кармашке костюма.

– Кто там такой настойчивый? – шептала она, доставая мобильный. – Алло?

– Здравствуйте. Пока Вы объявили антракт на сцене этого театра, я хотел бы Вас пригласить на чашку кофе в ближайшую кофейню. У меня к Вам срочный разговор.

– Кто это?

– Отец Вашего зятя. Жду Вас, это важно.

В трубке послышались короткие гудки.

– Что за? – уставилась она недоверчиво на трубку. – Что ему еще надо? Сегодня! Уж не задумал ли он какую подлость… Надо сходить, пока непутевые молодожены заняты.

Предупредив мужа, она пошла в кофейню, расположенную в сотне метров на одной из аллей парка. Зайдя внутрь, она не удивилась безлюдному помещению, ведь парк сегодня закрыт. За одним из столиков сидел Лев Царев, поодаль стояла его охрана. Завидев Марину, он кивнул ребятам и те вышли. Лев привстал, когда Марина подошла к столику.

– Вы же знаете, что сегодня Ваш сын жениться на моей дочери? Вызвать меня на разговор именно сейчас не самая лучшая идея.

– Я пришел, чтоб дать Вам возможность много заработать, – без предисловий начал он. – Четыре года назад мне поставили диагноз рак мозга. Я проходил лечение все это время. Но мне осталось не больше года по самым оптимистическим прогнозам. Ваше лекарство может спасти меня?

– Сегодня свадьба! – всплеснула руками женщина. – Мы не можем поговорить позже? Хотя я, конечно, Вам сочувствую.

– Они все равно ругаются, а у меня не так много времени. Мы договорим прежде, чем они помирятся.

– Но я не онколог.

– Я прошу Вас. Мне нужна именно Ваша консультация.

Марина вздохнула и села за столик, соглашаясь. «Я же все-таки доктор – это мой долг. Я давала клятву Гиппократа, в конце концов» – решила она.

– У вас последняя стадия?

– Да, – деловым голосом подтвердил Лев. И Марина удивилась, когда на его лице не дрогнул ни один мускул. Как будто он не о своей болезни говорит.

– Какие симптомы?

– Потери памяти, могу забыть, как писать, но потом вспоминаю. Потери сознания. Не узнаю некоторых людей. Иногда заговариваюсь.

Поразительное самообладание. Любой на его месте с ума бы сходил от ужаса и жалости к себе, ведь все это признаки скорой кончины.

– Изменения мозга уже необратимы. Дальше будет хуже. На самом деле Ваше состояние отличное для этого периода. Это удивительно. Вы можете однажды забыть, как дышать, глотать, ходить или говорить. Неизвестно какой участок нейронных связей пострадает следующий.

– Но лекарство Слединых разве не может все это излечить?

– Лекарство остановит распространение опухоли. Но мозг мы восстановить не в силах, и он продолжит с вами шутить, – пожала плечами женщина. Царев кивнул.

– Это позволит мне жить?

– Да. Но гарантий нет. Как я говорила, вы можете забыть дышать. Или видеть. Или слышать. И нет гарантий, что Вы вспомните.

– Я хочу жить, – уверенно заявил Лев и поджал губы, не допуская возражений. Марина посмотрела на него глазами матери и откинулась на стуле, складывая на груди руки.

– А зачем? – прямо спросила она. – Ваши дети вас ненавидят. Управлять бизнесом вы не можете. А что еще у вас есть?

Это действительно любопытно: зачем живут такие люди, чего хотят от жизни? Марина вот хотела счастья с мужем, позаботиться о дочери, понянчить внуков. А что дорого такому, как Царев?

– У меня есть связи в Министерстве здравоохранения, – с угрозой выдавил Лев. – Вы говорите не как врач! Может, Вы больше не хотите им быть?

– Я говорю как мать человека, которому вы портили жизнь, – посуровела и Марина, не впечатлившись его тоном и продолжила бросать в него камнями. – И как теща человека, который ненавидит вас. А сестра этого человека стыдится того, что она ваша дочь. А муж этой женщины желает вам смерти. И он в этом не одинок. И все это ваша семья. Не жутко ли Вам от осознания этого?

Лев сделался немного задумчивым. Но никак не показал, что эти слова больно задели его. И задели ли?

–  Они не понимают. Я хотел успеха и признания для них.

– Для Лизы, – поправила Марина. – А как же Иван?

– Я... – немного скривился Лев, следующая фраза далась ему с большим трудом, – ошибался на его счет и изменил теперь свое мнение о нем. Но он зацепился за эту... – он оборвал себя, взглянув на мать «этой», которая подняла брови и задрала подбородок. – Он бы стал отличным президентом корпорации, если бы не был так слаб и зависим.

– Он счастлив. Это не слабость и зависимость! Это любовь, о которой можно только мечтать. А вы любили хоть кого-нибудь? – почти с жалостью посмотрела на него Марина. Он отвел глаза на секунду, а потом выплюнул:

– Нет. Я уничтожал в себе глупые чувства и бесполезные мысли. И объектов этих мыслей. И все шло по плану, я поднялся так высоко.

– Все шло по плану, пока «объектами» не стали ваши дети. Откуда они вообще у вас взялись с таким отношениям к чувствам? Где ваша жена?

– Далеко. Вас не касается, – снова его тон скатился в угрожающий.

– Вы все потеряли, – покачала головой Марина и действительно пожалела этот кубик Рубика, не способный любить.

– Я президент! – горячо возразил Лев и впервые яркие эмоции скользнули по его лицу.

– На грани банкротства, – напомнила Марина.

– Все исправится с вашим лекарством, – с превосходством напомнил он ей.

– Но не вы, – безжалостно подвела итог она. И имела ввиду не только то, что он не выздоровеет, но и то, что он останется все таким же бесчувственным.

– Лекарство прошло слишком мало испытаний на людях. На поиски отчаявшихся и согласных испытать его на себе уйдут годы, – продолжила она после паузы.

– Я буду первым, – с усмешкой поднял бровь Лев. – Другого выхода у меня нет.

– Шестым, – поправила Марина.

– А что случилось с остальными?

Он знает. И марина знает, что он знает обо всем, что касается этого лекарства. Но она решила все-таки ответить.

– Трое выздоровели, но у них были поражен не мозг. Это была девушка с яичниками, она даже смогла доносить ребенка без хирургического вмешательства. Мужчина с костями: он теперь может ходить, хоть и на костылях. И женщина с метастазами по всему телу теперь тоже здорова. Двое с раком мозга умерли, и у них была похожая на вас ситуация. Хоть рак был побеждён, они не выжили.

Он уже слышал это и знает о своих шансах, но почему-то хотел услышать это снова. Это помогает ему смириться?

– Я буду первым, – уверенно заявил он.

И Марина поняла, что это помогает ему бороться. Он не тот человек, чтоб смириться даже с безвыходным положением.

– Амбиций вам не занимать, – протянула она и против воли с уважением улыбнулась. – Увидимся в понедельник в клинике, я познакомлю Вас со своими родителями. Приведите своих онкологов, чтоб обсудить Ваше лечение. А теперь мне пора на свадьбу. Вас же туда не пригласили, так что прощайте.

– До свидания.

Десять лет спустя он умер. В больнице из-за психосоматических болей. Все десять долгих лет мозг играл с ним в жестокую игру. Лучшие врачи мира пытались облегчить его участь, Марина Сергеевна стала лечащим врачом по его личной просьбе. Следины тоже помогали, пока не умерли. По иронии судьбы, они погибли не от болезни, а в автомобильной аварии, когда возвращались домой после получения Нобелевской премии. Но они прожили достойную жизнь: получили таки премию, спали мир от страшной болезни, понянчили правнуков. Возраст у них уже был преклонный.

В больнице Лев Петрович был один. Его дети были заняты своими детьми, да и не особо хотели его навещать. Надо отдать им должное, когда им сообщили, что у их отца остались считанные недели, они зашли сказать «прощай». Иван приходил с детьми, которых у него на тот момент было четверо. Диана не пошла, ей запретила мама, ведь зрелище это было не для беременной. Лиза тоже приходила, но не потому, что сильно хотела прощаться, а чтоб продемонстрировать, какой счастливой она стала без отцовской «заботы», ведь теперь у нее есть дочурка от любимого, которую она вырастит со всей заботой, и не будет заставлять быть совершенством.

Перед смертью лишь один человек заглянул в палату умирающего. Женщина, которая единственная жалела этого несчастного, не умеющего жить человека.

– Мои дети выросли сильными и счастливыми, – сообщил Лев своему лечащему врачу.

– Это не Ваша заслуга, – обронила она, проверяя приборы и анализы.

– Моя, – уверенно заявил мужчина.

– Они страдали все детство – это Ваша заслуга. Их характер закален детскими обидами. И их счастье – заслуга их самих. Их победа над Вами и Вашим «планом».

 – Ты права. Я знаю, – тихо проговорил Лев, уставившись в потолок полными слез глазами. – А признать это, значит принять мысль, что жил я зря. А я не зря! Я сделал их сильными и обеспечил до старости. И их дети ни в чем не нуждаются. И внуки не будут.

Марина посмотрела на мужчину в нерешительности. Даже перед лицом смерти он не признает, что был не прав.

– Они отказались от наследства, – решилась сообщить она.

– Ты жестокая, – усмехнулся он, бросив на нее короткий взгляд. – Но я не об этом. Последние десять лет у них все получалось, бизнес у них процветает. Они не встретили ни гвоздя, ни железа на своем пути. Я помогал и исключал все проблемы. Это было не так-то просто. Лизе не хватает упорства, а Иван слишком импульсивен. Я помогал. Помог им.

Он говорил это с такой гордостью. Достижения своих детей он считает своей заслугой.

– Они знают об этом? – спросила Марина.

– Расстроятся, если узнают. Не говори. А то прибегут с обвинениями в шпионаже, – хохотнул мужчина и скривился от боли.

– Они бы справились сами, – вздохнула Марина и увеличила дозу обезболивающего. Хоть и знала, что это бесполезно. У него болит не тело. У него болит душа, воспоминания, у него болит прожитая жизнь.

– Не будь так беспощадна, – прохрипел он. – Позволь мне почувствовать, что не все я делал неправильно. Кстати, мне снился сон сегодня. Из прошлого, которое я хотел бы забыть. Но я помню… И быть Вам одиноким всю жизнь до самой смерти. И семья Ваша будет желать Вашей же скорейшей кончины. Звучит, как проклятье. Это твоя дочь мне сказала. А еще, что я – жалкое зрелище. Никто не соскучится и не заплачет на похоронах… Ты могла бы заплакать? Все-таки, я самый прибыльный твой пациент, – попытался пошутить мужчина.

– Не думаю, – тяжело вздохнула женщина, поправляя подушки своему пациенту. Сегодня он слишком разговорился. Чувствует.

– Ты слишком честная. Как и твоя дочь. Ты воспитала ее достойно, – все тише говорил Лев.

– Спасибо.

– Жаль, мы не встретились с тобой раньше. Меня бы ты тоже воспитала достойно, – усмехнулся он и закрыл глаза в последний раз.

***

– Дамы и господа! Прошу прощения за задержку! – объявляет Марина Сергеевна двум сотням гостей. – Милые бранятся – только тешатся. Только место они выбрали неудачное.

– Это небольшой розыгрыш! – перебивает ее ведущая свадьбы, спасая положение. – Итак, мы начинаем!

На заднем плане слышится марш Мендельсона.

– Ты любишь его? – шипит протестующей Диане мама. Это выбивает ее из колеи, и она с шумом выпускает воздух.

– Вообще, да. Но сейчас ненавижу!

– А ты? – поворачивается к Ване.

– Больше жизни люблю… ругаться с ней, – признает тот с широкой улыбкой.

– И я, – добавляет Диана со  смехом, любуясь своим мужем. Ведущая продолжает говорить. – Мама, тебе пора занять свое место.

– Боже, вы же еще совсем дети! Беременный ребенок и директор-ребенок, – присвоила она ярлыки молодоженам и вернулась на свое место. Они посмотрели друг на друга и смиренно признали ее правоту несколькими кивками. Пожав плечами, мол «ну, вот так как-то», они повернулись к ведущей. И как раз вовремя.

– Согласен ли ты, Иван…

– Согласен.

– Согласна…

– Да!

– Кхе-кхе. Властью, данной мне… Подождите целоваться! Произнесите Ваши клятвы!

Новобрачные с широкими улыбками нехотя оторвались друг от друга под смех гостей. Натуральный цирк, скажете вы? Точно!

– Дорогой Иван! Когда я впервые увидела тебя, я сразу поняла, что ты – самая большая задница на планете!

– Да, помниться, именно это ты и сказала.

– Не перебивай меня! Так вот. И ты старательно подтверждал это на протяжении долгого времени. Я ненавидела тебя с первой минуты знакомства!

– Прости, но мечтал тебя убить еще до нашей встречи.

– Заткнись! Ты стал моим проклятием. Из-за тебя в моей жизни происходили самые плохие вещи, самые страшные неприятности. Но, как это ни парадоксально, именно ты всегда меня спасал. Ну, почти всегда.

– Что еще за «почти»? – вскидывает брови жених.

– Вот же! – закатывает глаза невеста, – Когда меня яйцами закидали, меня твой шафер спас! – тычет она куда-то в сторону пальцем. Снова слышится смех, и громче всех смеется Юра Дмитрин.

– Но он же мой, все равно, что я сам тебя спас, – расправил грудь Иван.

– Не присваивай себе чужие заслуги!

– Диана! – слышится голос Марины Сергеевны и невеста опомнилась.

– Что там дальше то? Я же готовилась, учила. Так-с.

– Пока ты только гадости сказала, самое время переходить к хорошему, – подсказал жених. Невеста кивнула и продолжила.

– С твоим появлением моя жизнь превратилась в хаос. Но именно рядом с тобой я ожила. Я не помню ни одного важного события до твоего появления. Их просто не было?

– Эй! А как же наша война с хулиганами? Это важное событие! – завопил из толпы Дима.

– Да какого вы все мне мешаете?! Дайте сказать! Так. Я училась, дружила, ела и спала – это все, что можно рассказать о жизни «до». Ну, и воевала с идиотом-соседом против школьных хулиганов. Черт, я сбилась и все забыла!

– Ты говорила, что я задница, потом, что я испортил тебе всю жизнь, – мрачно напомнил Иван. – И что подвергал твою жизнь страшной опасности.

– Да! Но ты спасал меня. Ты подарил мне приключения, о которых я всегда мечтала. Я не знаю, как я влюбилась в такого негодяя. Первой чертой, которая покорила меня, стала честность, наверное. Прямолинейность. Потом сила. Ты ведь можешь все! «Я – Иван Царев» и все такое. Нет для тебя невыполнимой задачи.

– А как же моя красота? – обвел ладонью свое лицо новобрачный, строя обворожительную моську.

– Даже твой нарциссизм меня умиляет, – хихикнула новобрачная и продолжила. – Я люблю тебя за все! И пусть эта фраза так банальна. Но совокупность всех твоих  идиотизмов представляет для меня самую большую ценность в этом мире. И я клянусь, – громко воскликнула она, привлекая всеобщее внимание, – что буду спорить с той, ругаться и временами бить. И клянусь, что всегда буду мириться, просить прощения, если не права и прощать, если ты попросишь прощения. Даже если не попросишь, скажу тебе по секрету на будущее, я все равно буду ждать тебя. Всегда. Вся моя клятва летит к чертям, я все забыла, но я правда буду любить тебя в горе и в радости, в болезни и здравии. И даже смерть не разлучит нас, ведь ты уже обещал умереть в один день.

– Теперь моя очередь? – спросил у ведущей Иван, часто моргая.

– Боже! Ты плачешь? Моя речь так тронула тебя? – запрыгала на месте невеста и принялась заглядывать ему в лицо.

– Я, конечно, тронут, но не преувеличивай. Я не умею плакать, – стал отнекиваться жених.

– Дашка, быстро сфоткай его! – завопила пуще прежнего Диана.

– Я убью вас, если вы это сделаете! – пообещал Иван, угрожающе помахав кулаком Юре и Даше.

– Говорите клятву, – напомнила ведущая.

– Да. Хорошо, Диана. Я готовил совсем другую клятву. Идеальную и романтичную. Но раз уж ты достала столько скелетов из шкафа, мне тоже следует. Получай, милая, заслужила. В первый день я искал встречи с ней, чтоб сообщить ей, что я ее ненавижу и собираюсь уничтожить. Но когда я увидел эту коротышку с пучком на голове, я растерялся. Что еще я могу сделать, чтоб испортить ей жизнь, ведь судьба уже сделала это за меня – подумал я.

– Грубиян! – воскликнула невеста, а жених продолжал.

– Но эта девица бросила мне вызов. И мне стало любопытно, храбрая она или глупая. Я видел, что она боится меня, ведь тогда у меня была страшная репутация.

– Короче, он назвал меня глупой.

– Я хотел оставить ее в покое, но не мог не ругаться. Одним своим появлением она портила мне настроение и лишала покоя. Она тут говорила, что не может вспомнить, что было до меня. Так вот я отлично помню, что было до нее. Я жил в непроглядной тьме. Я не дышал. И не хотел дышать. Я просто замер.

– Заледенел, – тихонько добавила Диана.

– Она разбила мою тьму. Я стал двигаться, меняться и стремиться к чему-то. Я научился смеяться, научился желать чего-то. Желать ее.

– Вот об этом можно не говорить, – зашипела покрасневшая невеста.

– Я бы послушал, – хохотнул Юра.

– Заткнитесь, – посоветовал Иван им обоим, и продолжил. – Она не просто изменила мою жизнь, она мне подарила жизнь.

– Пока нет, но скоро подарю, – гордо улыбнулась Диана и погладила живот.

– Не подаришь, если не замолчишь. Придушу тебя, – шепотом пообещал ей муж. – Мы прошли через многое. Прошли долгий путь от лютой ненависти до признания в любви. От признания, до свадьбы путь был еще сложнее и длиннее. Мы так много ругались. Даже сегодня. Но я знаю, что она всегда на моей стороне, и от этого чувствую себя всемогущим. Я ровняюсь на нее. Она поразила меня своей храбростью. Поразила тем, с какой силой бросалась на мою защиту. Невероятная девчонка. Я восхищаюсь ей одной, вижу ее одну, живу ради нее одной. И я клянусь, что ты будешь счастлива со мной всю жизнь

Счастливый жених замирает. Кто-то нажал паузу.

– Ты снова смотришь этот цирк?

В большую темную гостиную, залитую светом большого экрана телевизора, вошел молодой мужчина двадцати пяти лет. Девушка двадцати лет, лежащая под пушистым пледом на большом диване, подтянула под себя ноги, освобождая место, чтоб ее брат присел.

– Это не цирк, Вов. Это чистая романтика, – с широкой улыбкой ответила она. – Я мечтаю встретить кого-то, хотя бы в половину такого же крутого, как папа.

– Вика, ты меня удивляешь. Эти люди всю жизнь ведут себя, как дети. Сумасшедшие, – со смешком откинулся на диване парень, перекладывая себе на колени ноги сестры и укрывая их пледом.

– Это твои родители, между прочим. Разве они не милые? Посмотри, сейчас начнутся поцелуи.

– Шутишь? Я наизусть все знаю. Они смешные. И, кстати, они снова разводятся.

– Нееет, – застонала девушка, закатывая глаза.

– Кто разводится? – вошел в комнату еще один молодой человек двадцати трех лет, потянулся и опустился на подлокотник дивана в изголовье Вики.

– Привет, Слав. Мама с папой.

– Да они издеваются! Надо мной все коллеги уже смеются! Я больше ни  за что не пойду на их свадьбу! Пусть женятся за границей и без свидетелей!

– Кто женится? – впорхнула в комнату сонная семнадцатилетняя девушка, выпускница школы, и плюхаясь на пол рядом с диваном.

– Пока еще они разводятся. Угадай, кто? Лиза, у тебя всего одна попытка, – наставительным тоном предупредил Вова, не скрывая усмешки.

– Здорово! –захлопала в ладоши девушка. – Они все равно потом поженятся. И я снова куплю себе новое платье! И в этот раз я буду главной подружкой невесты, Вика! Ты была в прошлый раз! А до тебя Аня! Это нечестно!

– А где Аня, кстати? давно ее не видел. – поинтересовался Слава, зевнул и переместился в одно из многочисленных кресел, устраиваясь поудобнее и готовясь продолжить просмотр.

– Она вся в работе! Открывает новое брачное агентство. Завтра приедет, – ответила Лиза, незаметно стягивая на себя плед.

– Это не брачное агентство, глупая, это агентство по организации свадеб! – заглянул в комнату двадцативосьмилетний Петя, самый старший ребенок в семье. – Привет всем, сколько ж мы не виделись! – Он бросился обнимать сестер и братьев.

– Привет, бабник. Тебя тоже давно не было. Как дела? – улыбнулась радостно Вика.

– Кажется, я женюсь! Никогда не поверите, на ком! – гордо заявил Петр, останавливаясь в центре комнаты и упирая руки в боки.

– Никогда не поверю, что ты женишься! – парировала Вика.

– На ком? – заинтересовалась Лиза.

– На Джессике!

– На… стоп! На той самой Джесс, британской принцессе?! – шокировано подскочил с дивана Вова, чуть не роняя Вику. – И она согласилась?

– Да, а чего ты так удивляешься? Мы уж месяц встречаемся вообще-то! – обиделся Петр.

– Всего месяц! Я за ней год в Оксфорде ухаживал, и она меня отвергла!

– Это ты – офисный планктон, зануда и ботаник. А это я – фронтмен самой популярной рок-группы Европы, – захохотал над ним брат.

– Я не зануда! – возмутился Вова.

– Он не зануда! – подтвердила вошедшая в комнату жена Вовы. – Но ты же не расстроен, что принцесса отвергла тебя? – с угрозой повернулась беременная на последнем месяце девушка к нему.

– Конечно, нет, дорогая. Просто я не верю, что за него хоть кто-то согласился выйти. Он же бабник!

– Прекратите. Завтра большой праздник, не будем ругаться накануне кануна Рождества, – попыталась вразумить их младшенькая Лиза.

– Мне кажется, Лиза – самая глупая в семье, – засмеялся над ее фразой Слава.

– А мне кажется, что Петька! – возразил обиженный Вова.

– А Вовка – самый скучный! – парировал Петр.

– А Слава – самый самоуверенный! – скривилась Лиза.

– А мне кажется, что Петька! – снова вступил Вова.

– Не называй меня Петька! Зануда.

– Не называй его занудой, – заступилась за любимого брата Вика. – Ты и правда слишком самоуверенный.

– Это потому что я самый крутой из вас, – гордо пояснил Петя. – А ты всегда за него заступаешься, потому что похожа на него! Училка!

– Зато у меня мозги есть, – снисходительно посмотрела на старшего брата Вика.

– А у меня огромный биллборд с моим фото в центре НьюЙорка!

– На той фотке ты, кстати, неудачно получился, – захихикал Слава.

– Ага, лицо вообще невыразительное. И эти черные линзы – старомодно, – поддержала его Лиза. Вика дала ей пять со смешком.

– Снова все неудачники против меня! – возвел глаза к потолку Петр.

– Сам ты неудачник! Я работаю в аппарате президента, между прочим! Самый молодой сотрудник! – гордо заявил Слава.

– Ты там месяц работаешь, стажер! А вот я – директор банка уже два года. Меня называют самым перспективным директором из всех, кто занимал эту должность до меня, – похвастался Вова.