Текст книги "От ненависти до любви 2. На пути в вечность (СИ)"
Автор книги: Екатерина Челядинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Глава 16
Глава 16
– Когда ты подойдешь к отцу? Все скоро уже кончится. Сколько нам еще тут торчать? Нас уже наснимали, на вопросы мы ответили, чего ты ждешь?
Иван выглядел немного недовольным. Мы с ним сидели на диванчиках в месте для курения. Одни. Мне возвращаться в банкетный зал, где все на меня косились, а некоторые даже руками указывали, совершенно не хотелось.
– Не могу я. Не хочу! – выхватила я у него сигарету и попыталась затянуться. Уныние меня одолело.
– Эй, даже не думай, что я позволю курить матери моих детей! – возмутился Ваня, возвращая себе свою дымящуюся собственность.
– Каких, блин, детей? Совсем крыша съехала? Тебе, значит, можно? Без селезенки! – подскочила я с дивана, готовая к битве. Надо срочно выплеснуть накопившиеся эмоции.
– Будущих. И селезенка здесь не причем. Легкие то на месте, – с умным видом заявил этот дурак. – И с темы не съезжай. Что еще за «не хочу»? Зачем мы тогда тут задерживаемся?
– Не знаю! – нахмурилась я, наблюдая, как он затягивается и выдыхает облачко дыма в очередной раз. – А знаешь что, давай-ка ты тоже бросай. Курение убивает – не знал? Только я могу тебя убивать, – взъелась я и легко пнула его по голени, когда не получилось отобрать у него сигарету снова.
– Убей меня полностью, – хохотнул Ваня и встал с дивана, приближаясь ко мне вплотную. Я счастливо прищурилась. Вот и мстя моя. Ждем-с, когда наклонится вплотную для поцелуя…
– Не собираюсь я тебя целовать, вонючка! – выдаю прямо в лицо, имея ввиду сигареты, и отскакиваю на безопасное расстояние. Кажется, пора убегать. Не понравилось ему новое прозвище. Совершенно. Вон как морда лица вытянулась. А ручонки уже тянуться к моей шее. Не успеть мне…
– Не помешаю? – неуверенно покашливание заставило нас прекратить дурачиться и обернуться.
Дверь в курилку открылась, и появился Марк Орлов. Веселье с меня как ветром сдуло.
– Нет. Добрый вечер, – первым нашелся Иван, отстраняя меня и протягивая руку мужчине. – Меня зовут Иван Царев. Я – любимый человек Вашей дочери.
Вот же. «Дочери» блин. Распинается еще. Вежливый весь такой. А ведь сам-то о нем не самого высокого мнения. Даже ниже моего. Марк с неуверенной улыбкой пожал протянутую руку.
– Очень приятно. Мы уже встречались, я помню.
– Я тоже рад, – выдал Иван и отошел на пару шагов, оставив меня как бы наедине с художником
Повисло неловкое молчание. Марк кинул на меня осторожный взгляд.
– Здравствуй, Диана.
Я только кивнула, не в силах придумать достойный ответ. О чем мне вообще с ним говорить? Чужой. Снова неловкая пауза.
– Ей очень понравилась Ваша картина, – через несколько секунд повернулся к нам Иван. – Она сразу разгадала, что картина не веселая, как может показаться на первый взгляд, – попробовал он спасти положение. Марк воодушевился.
– Правда? – посмотрел он на меня, а я снова только кивнула, не раскрывая рта. Зачем мне вообще язык нужен? Мороженое есть, ага.
Разговор не клеился. Я смогла только выдавить несколько фраз о том, что на его картине нет, по крайней мере, нелепых фигур и странных вещей. А то была там одна работа, циркули на трех ногах, кривые линейки всякие, лекала. Еще смогла спросить, где студию строить будут. Отец, впрочем, тоже не отличался многословием, поблагодарил за приход, похвалил внешний вид, в двух словах рассказал о студии.
Да уж. Это у всех так или только у меня? Никак не клеится разговор с отцом. Если его можно так назвать. Постояли, ни о чем поговорили и разбежались. Ну, не совсем разбежались, а вернулись в банкетный зал. Там все подходило к концу. И это не странно, уже ночь глубокая. Отец представил меня нескольким знакомым, все жутко удивлялись. Наверное, потому, что у такого талантливого и воспитанного человека такая неуклюжая и скандально известная дочь.
Мы с Ваней тоже засобирались, только мне в туалет понадобилось. Без этого точно никак нельзя было обойтись, блин. Знай я заранее о последствиях, я бы до дома потерпела. Неудачница хренова. Короче, я проходила как раз мимо стола с напитками и пирамидой из бокалов шампанского, когда какой-то урод сильно толкнул меня в плечо. Ожидаемо я покачнулась. Как раз в сторону пирамиды. И это не моя вина, честно! Ведь толкали меня прицельно! Сейчас будет трэш – пронеслось в голове. И я не ошиблась. Обеими руками я нырнула в хрустальный шедевр с пузырящимся напитком. Этот нежный перезвон я не забуду никогда. С одной стороны это даже красиво, если не быть в такой непосредственной близости. А я все падаю, падаю, как Алиса. Жаль только не в страну чудес.
Руки, наконец, нашли опору и врезались в стол. А бокалы продолжали рушиться и падать, расплескивая в разные стороны сладкую жидкость и разбиваясь на тысячи осколков.
Удивленные восклицания и ахи толпы я не слышала, только видела отвисшие челюсти и вскинутые руки, чтоб рот прикрыть. В такие моменты наступает оглушающая тишина, по крайней мере, в ушах виновника конфуза. Но сейчас этого не произошло. Из колонок продолжала тихо звучать очень подходящая случаю песня.
Это солнце взорвется, разлетится на стекла.
И даже птицы замолкнут…
Да, на стекла уже все, что могло, разлетелось. И птицы замолкли, щелкнув клювами.
Черт возьми!!! Так хотелось мне закричать. Однако я справилась секунд за вечность, продолжая упираться в стол и низко опустив голову. Стоит сосредоточиться на том, чтоб встать ровно и не поскользнуться на мокром полу. Еще больше внимания мне все равно не заполучить, как ни старайся. И так все мое.
Шампанское было повсюду, даже с ресниц моих капало. Медленно сгорая от раздражения и унижения, я повернулась в сторону козла, который меня толкнул. Молодой парень замер в шоке вместе со всеми. Рожа выражала крайнюю степень ужаса. Притворного – поняла я сразу, стоило взглянуть в глаза. Неужели он это специально сделал?!
– Ты в порядке? – подбежал ко мне Иван, осматривая ладони.
Они не пострадали. В отличие от моего самолюбия. Толпа быстро начала оживать и шептаться. Отовсюду до меня доносились нелестные комментарии, вроде «несчастная», «та самая», «неуклюжая», «неловкая», «привлекает внимание», «испортит любой праздник», «зачем ее пустили». Иван тоже слышал это, только если у меня выступили на глазах обидные слезы, то у него пар из ушей от злости пошел. Резко он повернулся к моему обидчику, сверкая глазами.
– Вам стоит быть аккуратнее, – угрожающим тоном произнес он.
– Но она сама… – начал было толкнувший меня парень, но я его перебила.
– Это моя ошибка! – громко сказала я. – Прошу прощения.
Ошибкой было приходить сюда! Отвратительное чувство досады и жалости к себе заполнило меня всю. Развернувшись на каблуках, я помчалась к выходу. Пощелкав кнопкой лифта и не дождавшись его, я ринулась на лестницу. Рыдания уже начинали душить меня. Не хочу стать участницей еще одной сцены, не хочу, чтоб на меня смотрели снова. Уже на улице Ваня догнал меня.
– Диана, постой! Я не мог тебя найти. Где ты была? – остановил он меня за плечо. Я не хотела поворачиваться. Слишком стыдно.
– В аду! Снова! Зачем ты привел меня сюда?! – всхлипывая спросила я, размазывая по лицу слезы.
– Мы же должны…
– Я не хочу больше быть посмешищем! – закричала я на него, обернувшись. – Это не мой формат! Мы встречаемся больше полугода, но это не отношения! Это цирк уродов! Одного урода – меня!
– Прекрати! Ты не виновата! Уверен, он специально сделал это, – встряхнул Ваня меня за плечи. Я раздраженно оттолкнула его.
– Я знаю! Но виновата все равно я! Потому что пришла! С тобой! Потому что я След Диана! Потому что ты Иван Царев! Потому что мы вместе, – рыдания уже скатились в истерику. Прохожие жалостливо или осуждающе глазели на нас. Это все меня доконало. – Я устала быть собой. Это так унизительно.
Ваня привлек меня к себе и крепко обнял. С неба сыпался снег, оседая на красивой прическе и дорогой шубке, которую забрал Ваня и накинул мне на плечи. И на слишком дорогом для меня парне тоже был пушистый снег.
Это все не мое.
Больше всего бесит, что так думают абсолютно все. Как будто я украла чью-то возможность – быть рядом с этим человеком. У того, кто это заслужил по праву рождения.
– Не плачь, пожалуйста. Я все решу. Вместе мы справимся, – гладил он меня по волосам и целуя в макушку. А я все плакала и плакала, желая, чтоб все это прекратилось, чтоб время вернулось вспять, и не было бы в моей жизни журналистов, высшего общества и всепоглощающего чувства стыда. Чтоб мы сидели на моей кухне, и пили растворимый кофе глубокой ночью, как тысячу лет назад.
– Я не хочу больше быть Дианой След, позорной подружкой миллиардера Ивана Царева, – тихо шептала я в ему в грудь, когда рыдания стихли. – Как было бы просто и здорово быть не нами. Просто пара неизвестными никому обычных студентов, которые влюбились. Милой парочкой, каких миллионы. Кому ничего не мешает строить отношения. Не хочу быть здесь. Не хочу быть нами.
**
Бедная моя девочка. Ты так устала. Сколько свалилось на тебя по моей вине. Мне так жаль, что я – это я. Действительно было бы замечательно быть кем-то другим. В другом месте, в другое время, другие люди.
– Ты уверена, что так было бы лучше? – тихо спросил я под ее всхлипы. Она только кивнула.
Что ж. Так и будет, если ты этого хочешь.
Да, у меня уже есть решение. Мне только нужно немного времени.
**
– Что? – тупо переспросила я.
Мы с Иваном сидели у моего подъезда в машине. Десять минут назад он позвонил мне и потребовал в своей обычной манере скрасить его одиночество кратким «спускайся». Я спустилась минуту назад. И за эту минуту он умудрился меня настолько огорошить, что мне даже показалось, что он свихнулся на фоне произошедшего за эти две недели со дня благотворительного аукциона.
О, произошло многое. Утренние газеты снова пестрили моими фото, с телевизора ведущие светских новостей выплевывали мое имя, откровенно потешаясь над моим поведением, внешним видом, чертами лица, даже местом жительства. Меня сравнивали с гусеницей, которой никогда не стать бабочкой, с бродячей кошкой на выставке собак, все кричали мне «Опомнись! Не стоит быть там, где тебе не место!» и другие вариации, сводящиеся к этому смыслу. Иван рвал, метал, ругался, дрался и даже напивался. Рвал газеты, метал мой телевизор в окно, пока мама была на работе, ругался с прохожими, слишком долго смотревшими на нас, дрался с работниками издательств желтой прессы, напивался с Юрой и Игорем, со мной однажды, и даже с Димкой и моей мамой. На фоне того, как по нему ударила эта история, я держалась хорошо. Несколько дней рыдала, не выходила все это время из дома, забросила учебу и вообще дальше машины Ивана никуда не передвигалась.
Но все не так плохо, как могло быть. Потому что в сети мнения разделились стараниями Вани: одни поддерживали телевизор и газеты, другие – меня. Иван пытался контролировать ситуацию, но все давно вышло из-под контроля. Поэтому он и бесится. Потому что его возможности не так велики, как у его папаши, которого я теперь действительно ненавижу всей душой. Ладно бы он всерьез хотел от меня избавиться, но он просто издевается. Насмехается, получает удовольствие от процесса моего морального уничтожения. От моего унижения.
– Это – твой новый паспорт, – раздельно повторил Иван, протягивая мне книжечку, которая сильно отличалась от моего паспорта. – Это – билет на самолет. Завтра рано утром мы летим в Китай.
Я рассеянно взяла паспорт и билет и с недоверием их разглядывала. Билет как билет, наверное. А вот паспорт вообще не как паспорт. В смысле, цвет, форма, герб и содержимое на мой паспорт похожи только фотографией. И то лишь отчасти, прическа другая, цвет волос. Я как будто старше. Все другое.
– Республика Куба? – начала я с обложки.
– Да. С этим Дмитрин помог, – серьезно отвечал Царев, роясь в документах и выбирая еще несколько из них. – Теперь ты – Сара Мартин, тебе двадцать один, уроженка Канады, кубинское гражданство. Это загранка, несколько виз на всякий случай, билет в Китай, но обрати внимание на пункт вылета.
– Узбекистан, – отстраненно прочитала я. – Не понимаю. Ты свихнулся. Или шутишь? Что это все такое? – совершенно не въехала я в ситуацию.
– Ты тогда подала мне блестящую идею. Здесь нам отец не даст спокойно жить. Я не хочу заставлять тебя страдать. Так, это документы о зачислении в университет Нанкин, – подал мне еще файл Иван, продолжая вгонять меня все дальше в ступор. – Мы сбежим из-под его гнета на какое-то время. Пока у меня план на пять лет, я уже подписал контракт с IT-Inc благодаря Игорю. Меня теперь, кстати, зовут Джон Мартин, и я твой…? – кинул на меня повеселевший вопросительный взгляд Иван.
– Что?
– Кто.
– Конь в пальто! – нахмурилась я, – Что ты выдумал? Как мы уедем? Как будем жить? Как моя учеба? Под чужим именем в чужой стране! Нас посадят в тюрьму, не успеем мы в самолет сесть. Я не хочу становиться международной преступницей с поддельными документами.
Я говорила, а сама не верила в то, что несу. Это не может быть в серьез. Сорваться с места и улететь за тысячи километров прикрываясь фальшивками? Бред.
– Ты меня не слушаешь? Ты уже зачислена в Нанкинский университет. Уедем быстро не оставляя следов, я все продумал. Жить будем в хорошей служебной квартире, я смотрел фото. Я буду работать, ты учиться. У тебя в паспорте учебная виза. А это моя, рабочая, – показал он мне свой загранпаспорт на нужной странице. – Документы самые настоящие. Ты обратила внимание на мою фамилию? Я твой муж, – расплылся в идиотской улыбке Царев.
– Объелся груш… – огрызнулась я, разглядывая документы. – Но как мы сможем жить, не зная языка совершенно?
– Английского будет достаточно на первое время, – отмахнулся Иван, – К тому же я уже нанял репетитора, который ускоренным курсом будет нас обучать.
– Но мой английский тоже далек от совершенства, – вяло возразила я. Осознания, что я о своем ближайшем будущем говорю, не было и в помине.
– Будет тебе еще один репетитор, – заверил Ваня.
– А мама? Точно, мама ни за что меня не отпустит, – даже как-то обрадовалась я. Все, этот аргумент прекратит эту абсурдную ситуацию.
– Маме мы не можем ничего сказать, – решительно поджал Ваня губы. – Придется оставить ей короткую записку, потому что ее точно будут расспрашивать. И, в конце концов, она тоже однажды сбежала из дома, так что она тебя поймет.
У меня не нашлось слов. Как он может так просто говорить о таком? Я не готова к таким переменам в жизни. Слишком неожиданно! Я не тот человек, который способен на такую спонтанность.
– Я не могу просто взять и свалить в неизвестность, – опустила я голову, продолжая рассматривать паспорта.
– Почему в неизвестность? Я же все предусмотрел и тебе объяснил. Что тебе не понятно? Я еще раз могу все в подробностях описать. Завтра утром мы летим в Узбекистан по старым паспортам, там нас ждут стилисты, которые быстро переделают нашу внешность под фото. А оттуда мы летим в Нанкин. В аэропорту нас встретит такси и отвезет на квартиру. У нас будет два дня, чтоб осмотреться и купить все необходимое, наличные я приготовил. В местном банке откроем новые счета и с понедельника мы отправляемся работать и учиться.
Он говорил серьезно и спокойно. Убедительно. Послушать его – и все действительно вполне реально. Не будет больше вездесущих папарацци, не надо ждать очередной свиньи от его папаши, не надо скрываться. Прохожим не будет до нас дела. Мы будем просто спокойно жить. Это было бы так замечательно! Но… Что, если мы поссоримся? Всерьез. Куда я пойду? В чужой стране с поддельными документами, никого не зная. Я даже домой вернуться не смогу, потому что буду полностью зависима от Вани в финансовом плане. Я стану бомжом и попаду в тюрьму. Или умру на улице от голода и холода. Это меня пугает. Даже обременяет. Как будто меня снова связали, и я не могу двигаться по своему желанию.
– Я не могу. Я боюсь, – тихо произнесла я, опуская голову еще ниже.
– Чего? – отвернулся от меня Иван, догадываясь о моих мыслях.
– Я не смогу справиться.
– Тебе и не нужно ни с чем справляться. Я все сделаю, лишь бы мы были свободными, – уже несколько раздраженным голосом ответил Ваня, тарабаня пальцами по рулю.
– Я не буду свободна, – едва слышным шепотом возразила.
– Что?
– Я не буду свободна в чужой стране без прикрытого тыла.
– Я понял. Ты не доверяешь мне. Не хочешь зависеть от меня, так? – повернулся он ко мне. Обиделся. Сильно.
– Да, – прямо взглянула на него. Не смогла я придать его словам более мягкий смысл. – Я не смогу нравиться тебе всегда. Однажды мы обязательно поругаемся, а мне не куда будет уйти. Я боюсь.
– Мы каждый день ругаемся! Но от этого ты не стала менее дорогой для меня. А я для тебя? Ты боишься разлюбить меня! Так ведь? – вскричал Ваня.
– Я не знаю! – выкрикнула и я ему в лицо. – Хорошо? Любовь живет три года, слышал такое? Я не знаю, что с нами будет через год! Рано или поздно нас обоих доконают эти скандалы! Я не хочу быть в другой стране без средств к существованию, когда это произойдет!
Царев на минуту опешил. У него даже челюсть отвисла от моего заявления. Сейчас будет громко – поняла я. И не ошиблась. Он принялся кричать.
– Когда?! Ты говоришь «когда»! То есть даже не сомневаешься, что однажды захочешь меня бросить! Отличные новости! А, может, тогда прямо сейчас разбежимся? Если боишься расставания, зачем ты вообще начинала? Если ты знаешь, что когда-нибудь умрешь – зачем тогда живешь? Самое время прыгнуть с крыши! Твои слова не имеют смысла! Я все равно не собирался привязывать тебя к себе деньгами, если ты об этом. Счет пойдешь открывать одна, я даже не хочу знать, где и как ты это сделаешь! Не хочешь пользоваться деньгами, которые тебе я предлагаю – иди на подработку. Любовь же три года живет? Так вот у тебя есть еще минимум два, чтоб заработать на обратный билет! Документы все твои отдаю тебе, чтоб ты не переживала, что я могу удерживать тебя еще и таким образом! Спрячь их понадежнее, чтоб у меня соблазна не было. Я же такой, правда? Беспринципный лживый ублюдок, который хочет посадить тебя на цепь! Хорошего же ты обо мне мнения. Как же приятно это осознавать-то! Не ожидал даже! Сюрприз, твою мать!
– Хватит уже на меня орать, псих! – возопила я, чтоб оборвать поток ругательств. Но это было лишним, потому что он уже закончил, вышел из машины, громко хлопнув дверью, и подкурил, продолжая что-то бубнить себе под нос. Я осталась сидеть, собираясь с мыслями.
Я его сильно оскорбила своим недоверием. Но разве могу я просто отдаться обстоятельствам, не продумав пути отхода? Да мало ли что может произойти в будущем! Это он сейчас любит меня, а я его. Но я не знаю, будет ли так вечно. Ничто не вечно под луной – это не мои слова, а мудрого человека. Но совесть все равно противно заскребла по ребрам изнутри, заставляя ежиться и кусать губы. Я не жалею о сказанном, но мне стоило более удачно подобрать слова. Что же теперь делать?
Пока я занималась самокопанием, Царев плюхнулся обратно в машину. Молча он стал собирать разбросанные документы. С моих коленей тоже забрал. Даже новый паспорт из рук выдернул не смотря на то, что я сопротивлялась.
Вот, След! Доигралась! Сейчас он тебя и бросит! И забудет о такой трусливой недоверчивой курице, которая упустила свой шанс на счастье! Найдет себе другую, и будет жить с ней счастливо в твоей китайской квартирке! Будут они вместе есть, улыбаться, гулять и спать! А ты будешь в Империаль ходить под градом насмешек и локти кусать! Дура несчастная!
– Я все сказал. Вот твои билеты и документы. Времени у тебя не много, подумай хорошо. Я приму любое твое решение. В семь утра рейс. Буду ждать у терминала, если ты решишь поехать. Я улетаю в любом случае. Теперь иди.
Растерянно я приняла из его рук папку с моими документами, которые он собрал отдельно от своих, и посмотрела на него. Обиделся. Брови нахмурены, желваки прыгают, губы поджаты. Я вздохнула. Такой злой, но такой родной.
– Иди, иди, давай, – поторопил он меня не глядя. Только перегнулся через мое сидение и открыл пассажирскую дверь, стараясь со мной не соприкасаться. Стало обидно до слез, и я выскочила из машины и бросилась в подъезд. Не успела за мной захлопнуться дверь, как взвизгнули шины и он умчался.
Глава 17
Глава 17
Закрывшись в своей комнате, я обняла медведя и окончательно разрыдалась. Сама не знаю, почему. От страха, обиды, безвыходности. Что мне делать?!
Просто закрыть глаза и представить, что это все – дурной сон. А завтра ты проснешься в своей обычной жизни. Представь, что этого всего просто не было. Фантазия разыгралась. Разве могло это быть правдой? Я в Империаль, издевательства, попытка изнасилования, похищение, выдуманная журналистами помолвка с Иваном Царевым. Я просто сошла с ума! Смешно даже. Проснусь завтра, поем овсянки, обую теплые ботинки, шапку и пойду по февральскому морозу в институт. В ГИПЭ, конечно.
А Иван Царев полетит на своем частном самолете в Китай, в Америку, на Луну или Марс – меня это больше не будет касаться. Ему будут подавать дорогие коктейли, он будет читать новости с Уолл-стрит и решать, купить ему еще один слиток золота или футбольную команду.
Что за чушь ты воображаешь?! Он, конечно же, будет ждать тебя в аэропорту. Напряженно высматривать твой силуэт в толпе, закусив губу. Будет хмуриться и смотреть на часы. Будет тихонько бормотать себе под нос ругательства в твой адрес, но будет ждать до последнего. Потом психанет, ударит пару раз кулаком в стену и пойдет в самолет. Решит вычеркнуть из своей жизни такую никчемную трусиху.
А ты будешь сидеть здесь и рыдать! И будешь жалеть! Но ничего не сможешь сделать. Он просто исчезнет из твоей жизни навсегда!
Мама услышала мои стенания и поскреблась в дверь.
– Доченька, ты чего? Плачешь там? – заботливо спросила она. – Можно мне зайти?
– Нет, – всхлипнула в ответ. – Я хочу побыть одна. Прости, мы с Ваней повздорили, ничего серьезного. Просто я маленькая и глупая, вот и плачу.
Мама вздохнула. За последнее время она уже привыкла к одиноким истерикам в закрытой комнате. За всей этой скандальной шумихой это превратилось в почти ежедневный ритуал. Все слова для утешения она уже истратила.
– Ну ладно, – погладила она дверь. – Сильно не расстраивайся, милые бранятся – только тешатся. Если захочешь поговорить, приходи ко мне в любое время. Хорошо?
– Ага, спасибо. Мам?
– Да?
– Я тебя люблю, – выдавила я и громко всхлипнула.
– Я тоже тебя люблю, милая. Не плачь, завтра все прояснится. Утро вечера мудренее.
Это точно. Утром все определится, отчего я тогда рыдаю сейчас?
Оттого, что завтра могу его потерять навсегда. А если поеду? В неизвестность. Другая кровать, комната, страна. Люди. Никого знакомого! Ни одного друга, все останутся здесь. Олег, Димка, а мама! Как без меня?
Не пропадет. За ней Димка присмотрит. И доктор, с которым она встречается уже, как оказалось, больше полугода. А я ведь даже с ним не познакомилась! Она так и не собралась представить нас. Мало ли, он плохой человек. А если хороший, но мама снова на Марка переключиться? Вон как он старательно клинья к ней подбивает уже который месяц. Я с ним, кстати, тоже так и не наладила отношения. Только с Ильей иногда общаюсь. А в последнее время не до него было за всеми этими скандалами.
Как они меня достали! Видеть в газетах самые позорные свои фото, слышать из телевизора свое имя, окруженное насмешками, люди на улицах, тыкающие в меня пальцами, глупые школьники, снимающие меня на телефон и мерзко хихикающие. Все достало.
Даже если Иван исчезнет, я все равно не скоро смогу вернуться к обычной жизни. Уж точно не смогу спокойно выйти завтра на улицу. И такую скандально-известную студентку вряд ли захотят принять обратно в ГИПЭ. Куда же мне тогда деваться?
По большому счету, кроме мамы меня здесь ничего не держит. А уехать подальше от проблем очень хочется. Просто спокойно жить с любимым человеком хотя бы какое-то время.
Я ведь люблю этого придурка! Как я без него буду? Да никак! Я умру от одиночества. И от ревности. Он ведь такой красивый, точно китаянку себе миленькую заведет! Блин.
В его словах на счет отдельного счета есть смысл. Хотя будет стыдно делать это, но так мне будет спокойнее. На всякий случай не помешает иметь сбережения.
Кажется, у меня большие проблемы с доверием. Надо верить любимому хотя бы. Он ведь еще меня не подводил.
Но на работу обязательно устроюсь! И пусть даже не обижается. А похвалит за самодостаточность!
Стоп, След. Неужели ты действительно планы китайские уже строишь? Да ты бредишь! Кто тебя на работу возьмет с твоим-то английским? И кем ты будешь работать? Что ты умеешь, кроме как подносы разносить? А ведь там нужен язык по любому. Кому нужна официантка, которая не понимает клиентов? Правильно, никому.
Можно посуду мыть, там не надо с людьми общаться почти, знай себе намывай. Или листовки раздавать. Или квартиры убирать. Или вообще репетитором по русскому языку! Надо только проверить, изучают ли в этом университете русский язык.
Поддавшись порыву, полезла в интернет. Просто так. Посмотрю одним глазком, от чего отказываюсь, и все.
Ого! Добытые сведения меня вдохновили. Этот университет потрясный! Если верить Википедии, там сорок тысяч студентов, великое разнообразие специальностей. А какая у него история! Он начал работать в двести каком-то году, развивался, модернизировался в ногу со временем и уже на этой базе стал современным Нанкинским университетом. Это один из лучших ВУЗов Китая, в нем сделали много всяких открытий. А еще там так красиво! Я могу представить, как гуляю по городу, покупаю еду на улице, держу Ваню за руку.
От восхищений меня отвлек звук нового сообщения на телефоне.
«Я на тебя не давлю, но если ты все-таки примешь правильное решение и согласишься, то не забудь тепло одеться, там холодно. И не собирай чемодана, возьми только несколько вещей первой необходимости в маленьком рюкзачке, чтоб он не превышал размеры ручной клади»
Я улыбнулась и поцеловала экран. Не смотря на то, что я его обидела, он все еще переживает обо мне. И очень хочет, чтоб я поехала с ним. Разве могу я просто все это проигнорировать и забыть? С ним плохо, но без него вообще невозможно! Разве смогу я когда-то полюбить кого-то еще? Кто сможет с ним сравниться? Представить, что смогу обнимать кого-то другого, невозможно. Самый родной на свете.
Лучше жалеть о том, что сделала, чем о том, чего не сделала – так говорят умные люди? Я рискну. А вдруг это будет самое счастливое время в моей жизни?
Оно точно им будет! Только мы вдвоем. Никаких папаш и журналистов. Я могу довериться ему? Он ведь сможет справиться со всем? Он обещал. И я всегда смогу вернуться. А лишить себя пусть небольшого, но шанса на счастье, я не имею права! Нельзя отказываться, даже не попытавшись!
«Хорошо. Прости за мое глупое поведение. Не проспи завтра. Я буду тебя ждать» – набрала ответ, отправила и со спокойной душой пошла умываться. Надо поспать хоть несколько часов, завтра такой трудный день…
Только я легла, как пришло еще одно сообщение.
«Не забудь, что маме нельзя говорить о том, куда ты едешь. Ни в коем случае. Даже не намекай. Просто заверь, что ты со мной и что все будет хорошо. Что мы едем погулять. Это на случай, если ты все-таки едешь»
Что? Я же уже написала, что… Вот черт! Деньги на счету кончились! Блин, как всегда вовремя! Ай, ладно. Все равно мы уже обо всем договорились, и я знаю место встречи. Будильник завела, теперь спать!
Как ни странно, тело послушалось приказа, голову заполнило умиротворение от правильно принятого решение, и я погрузилась в крепкий сон, в котором мне снилась Великая Китайская стена. А я бегу по ней, бегу. И нет ей конца.
То, что сон был крепкий, подтвердило несколько непрочитанных сообщений, звуки которых не смогли меня разбудить. Думаю, не стоит уточнять от кого они?
«Еще не вызывай такси, а поймай на улице подальше от дома»
«Если все-таки не бросишь меня»
«При принятии решения учти, что я выпрыгну из самолета, если ты не поедешь!»
«Даже не отвечает. Тебе все равно?»
«Забудь, что я писал. Невозможно любить такую черствую девчонку»
«И из самолета я не выпрыгну, больно надо. Заживу себе спокойненько, найду красавицу-студентку»
«Если не приедешь, я сам к тебе приеду и силой увезу! Даже не думай не приехать! Я серьезно!»
«Это не я писал»
«Я люблю тебя»
Похихикав над сообщениями, я помчалась в ванную. Там задумалась о том, что день грядущий мне готовит. И снова разрыдалась. Мама… как я без нее? Страшно. Может, не ехать?
Несмотря на полные сомнений мысли, я продолжала кидать в рюкзак белье, комплект сменной одежды, зарядку от телефона. С тоской взглянула на дорогой сердцу ноутбук. Нет, слишком много места он займет. Салфетки, зубная щетка, расческа. Господи, что я делаю?! Не ошибаюсь ли я? Громко шмыгнув носом и утерев повлажневшие снова глаза, закидываю в рюкзак носки. Уже и так битком забит. Пока размышляла над тем, что можно и не брать, закипел чайник. Побежала скорей выключать, чтоб мама от свиста не проснулась. Война войной, а обед по расписанию. Неизвестно, когда в следующий раз поем.
Запихав в себя пару бутербродов и запив все обжигающим кофе, я снова вернулась в комнату. Время поджимает. Так, записка.
«Мама, прости меня, пожалуйста, но я сбегаю из дома.»
Отличное начало, блин!
«Нам с Ваней здесь жизни не будет. Мы любим друг друга и хотим быть вместе. Мы уже нашли себе место под солнцем, там мы будем скрываться от Льва Царева. И там мы будем счастливы. Я не знаю, когда смогу связаться с тобой, поэтому хочу сейчас заверить, что у меня все спланировано и все отлично. Я люблю тебя. Спасибо, ты у меня самая лучшая. Прости и попробуй понять»
С тяжким сомнением перечитала несколько раз. Ничего конкретного и вроде должно успокаивать. Она же наверняка будет ее десятки раз перечитывать. Надо будет связаться с ней по возможности. Как можно скорее. Ах, да, еще одно.
«P.S. Если к тебе заявятся незнакомцы с целью выяснить мое местоположение, просто отдай им эту записку. Ни о чем не волнуйся! Ты же справилась, а я буду не одна, а с всемогущим Иваном Царевым»
Хотелось еще про его друзей добавить, которые нам помогают, но это уже лишняя наводка.
«P.P.S. Пусть с тобой тоже все будет хорошо. А я буду счастлива только вдали от этого скандала. Прости, прости, прости. Очень люблю тебя и уже скучаю!»
Блин, я ужасная дочь! Мама с ума сойдет от беспокойства… Совесть меня будет грызть каждый день. Поэтому позвоню ей из Узбекистана обязательно. Там ведь наш след будет обрываться, значит, один звоночек ничего не изменит.
Пора. Пора в аэропорт. В новую жизнь.
– Как же страшно, – пожаловалась я рюкзаку, пытаясь его застегнуть. – А вдруг они маме что-нибудь сделают?
