Текст книги "От ненависти до любви 2. На пути в вечность (СИ)"

Автор книги: Екатерина Челядинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

– Цель визита? – спросил он с акцентом.

– Что? Оу, это. Друга навестить. Он проходит реабилитацию, – заикаясь пояснила я, сжимая ладошками кофточку, которую пришлось снять. Жарко.

– Ясно. Пожалуйста, – протянул он мне окументы, и Джон увел меня подальше.

– Черт! Я так психую! Вся мокрая!

– Потому что здесь немного теплее. Все прошло отлично, – улыбнулся Джон, остановился и заглянул мне в глаза. – Успокойся, все позади.

– Да. Позади. Поехали скорее.

Багажа у нас не было, только ручная кладь, ведь уже завтра вечером у нас обратный рейс. Без труда нашли такси и отправились в реабилитационный центр.

По дороге я разглядывала новую страну, которую я посетила благодаря Ивану. Красивые чистые дороги, смуглые люди, пальмы и архитектура – все вызывало у меня восторг. Как же интересно! Все так сильно отличается от Китая, к которому я уже привыкла, и от родной страны, по которой я ужасно соскучилась.

Взгляд наткнулся на молодую маму с маленькой девочкой. Малышка не хотела идти пешком, а мама ее уговаривала и поглаживала по голове. В сердце кольнула тоска по маме. Как она там? Вот бы хоть на секундочку увидеть ее. Хотя бы услышать. А что, если?

– Милый!

Глава 22

Глава 22

– Милый, – обратилась к мужу, осененная отличной идеей, но он меня проигнорировал, уткнувшись потерянным взглядом в окно такси. – Джон! – выкрикнула вдруг я. Джон настолько погрузился в размышления о предстоящей встрече, что не видел и не слышал ничего вокруг. Мой возглас заставил его вздрогнуть.

– Ты чего? Напугала, – нахмурился он.

– А можно мне позвонить маме? С таксофона! Даже если они узнают, что я звонила, это ничего им не даст, верно? Можно? Я так скучаю! Она тоже, я уверена! Я целый год не слышала ее голоса. Так хочу узнать, как она поживает. Можно, можно?

Как маленькая, я дергала его за руку и жалобно заглядывала в глаза. Джон улыбнулся и задумался.

– Если только завтра перед самым отлетом. Я не думаю, что они прослушивают или отслеживают звонки, но лучше перестраховаться. Перед Кириллом, кстати, говори только по-русски и называй меня Иваном. К нему точно придут потом и будут выспрашивать. Он не должен ничего знать о нашей новой жизни. Пусть думает, что мы выехали из столицы сегодня, а не год назад. Поняла? – серьезно посмотрел на меня муженек. Я же не могла удерживать серьезную мину на лице, меня распирало от радости и счастливая улыбка не сходила с лица.

– Поняла! – ответила на русском. – Спасибо огромное! Хочу скорее завтра! Вау! Фух, чуть родную речь не забыла! – расхохоталась я. Сама не понимаю, почему веду себя как дурочка. Просто я так сильно скучала по маме все это время, и эта возможность поговорить с ней просто сводила меня с ума.

Мы приехали и поговорили с администрацией о переезде. Говорил, конечно, Ваня, я только разглядывала царящую тут домашнюю дружественную обстановку, вежливый улыбчивый персонал о пациентов всех цветов и народностей.

Чуть позже сестра повела нас в его комнату.

– Очень милый пансион, много зелени, большой парк. Жаль, что придется оставлять это место. Здание слишком старое, новое уже построено и ждет первых переселенцев, – рассказывает она по дороге.

– Кирилл, к тебе гости, – постучала и открыла сестра дверь.

– О, Вы не ошиблись? У меня не бывает, – Кирилл споткнулся, увидев нас в дверях, – гостей.

Улыбка сползла с его лица, губы дрогнули, руки сжали штаны на коленях. Он сильно изменился за этот год. Помимо того, что он теперь мог сидеть, хоть и в инвалидном пока кресле, он стал… красивее? Модная стрижка, выглаженная рубашка, мягкие штаны и макасины на ногах. Если не обращать внимания на кресло, он выглядел как все остальные молодые парни его возраста. В конце концов, он даже кажется более ухоженным, чем уставший после длинного перелета Иван в своей мятой футболке. Кардинальные перемены, если вспомнить, что полтора года назад он выглядел болезненно бледным и худым, лицо осунувшееся с глубокими тенями, а глаза светились почти безумием. Он теперь не просто существует – он живет. И наслаждается жизнью – это точно. Но наше появление огорчило его. И сильно.

– Привет, – попыталась радостно улыбнуться я. Но улыбка быстро увяла, когда Кирилл злобно прищурился.

– Мне оставить вас? – неуверенно спросила сестра, переводя глаза с Кирилла на нас и обратно. Иван ей кивнул. Она вопросительно посмотрела на Кирилла и тот тоже кивнул.

– Зачем вы здесь? – спросил парень, когда за сестрой закрылась дверь.

– Хотели навестить. Проведать. Помочь с переездом, – мямлила я неловко переминаясь и опасливо поглядывая на посуровевшего от такого приветствия Ваню.

– Удостовериться, что лечение проходит успешно, – сухо ответил Иван.

– Мне было тяжело игнорировать тот факт, что все это благодаря тебе. И только я забыл об этом, как ты явился сюда, – презрительно скриился он отводя глаза.

– Скоро переезд. Все ли готово? – проигнорировал его замечание Иван.

– Об этом нужно говорить с доктором или кем-то из руководства, тупица, – криво усмехнулся Кирилл.

– Что ты себе позволяешь, предурок? – прорычал Иван.

– Мы пришли извиниться! – напомнила я с вымученной улыбкой, беря Ваню за руку и чуть ее сжимая, желая усмирить его гнев.

– Пошли вы со своими извинениями! – выплюнул Кирилл, не желая идти мирным путем.

– Заносчивый гаденыш! – взорвался мой муженек. И его можно понять. Но и Кирилла можно. Я разрывалась в противоречивых чувствах, не зная, кого первым стоит попытаться успокоить. И имеет ли смысл пытаться это сделать, когда они оба продолжают ругаться.

– Болван богатенький!

– Заткнитесь! Окей? – попыталась вмешаться я и огребла от обоих.

– Сама заткнись! – в один голос повернулись они ко мне.

– Охренеть! – обиделась я. – А ну-ка пойдем отсюда! На пару слов! – потащила я Ивана к двери под громкие напутственные речи Кирилла, в которых не было пожеланий счастливого пути.

– Это была очень глупая идея – приезжать сюда! – я была вне себя от злости и едва не кричала на Ваню, когда мы вышли на улицу.

– Это точно! Этот кретин не заслуживает моих извинений! В жизни не заговорю с ним больше. Мы едем домой! – не понял меня Ваня. Я имела ввиду, что это он дурак, раз так несдержанно себя повел.

– Ты шутишь?! Летели сюда через половину земного шара, рисковали с паспортами. Я ведь все еще боюсь летать между прочим! А теперь ты говоришь, что все это зря?

– Ты же была там! Видела все! С ним невозможно говорить! – размахивал руками Иван.

– А с тобой можно? Ты ведь извиняться приехал, а сам орешь на него! Совсем дурак?

– Я дурак? – опешил муженек. – Может и дурак! Но он еще больший дурак!

– Ты невыносим! – взвыла я.

– Снова ты занимаешь чужую позицию! – обиделся Иван.

– Я на твоей стороне! – взяла я его за плечи и заглянула в лицо. – Он действительно жутко заносчив, не прав и все такое. Но это не значит, что тебе стоит вести себя с ним соответственно. Ты приехал сюда с благородной целью. Не стоит от нее отказываться так легко. Ты же Царев и можешь все! – улыбнулась я. – Стоит извиниться и оставить этот груз в прошлом. Ты не можешь его изменить, но ты можешь освободиться от него.

Иван задумчиво смотрел на меня поджав раздраженно губы, размышляя над моими словами.

– Ладно! – наконец сдался он. – Ладно. Завтра попробую снова. Но если он опять…

– То и ты опять! – рассмеялась я. – У нас не так много времени. Давай посмотрим город? Сходим куда-нибудь. У тебя нет неотложных дел?

– Несколько звонков. И надо бы встретиться с сиделкой лично.

– Это та девушка, которая нас привела? Она миленькая. Заметил, как она смотрела на Кирилла. Кажется, между ними что-то есть.

– Да уж, – скорчил недовольную мину Иван. – Она работать должна, а не вот это вот все!

– Она и работала, – захихикала я. – Очень хорошо. Он такой ухоженный, что я даже почувствовала себя плохой женой. Она с него наверняка пылинки сдувает, а у тебя футболка мятая.

Мы погуляли по городу. Очень красивая набережная, непривычная зелень, особая атмосфера зданий – мне нравилось все. Поужинали в ресторанчике местной кухни и отправились в отель спать. Набираться сил перед завтрашней встречей. От переполненного впечатлениями дня мне снились странные сны. Будто мама приехала к Кириллу, общается с ним, как с сыном, а меня не видит. Не то, что бы не видит, а не узнает, скользит взглядом как по мебели. Я окликаю ее, а она не реагирует, продолжает обниматься с Кириллом и трепать его волосы, улыбаться. А мне так обидно, я кричу все громче, ругаюсь, а меня не слышат. Но вдруг крик становится не моим. И сон не кончается, хотя я проснулась, крик не кончается.

– Иван! – в испуге до икоты пытаюсь его разбудить, ведь так жутко кричит именно он. – Ваня, проснись! Это сон! Сон, слышишь?

Ему очень давно не снился его самый страшный кошмар, как меня убивают, а я мертвая во всем его обвиняю. Пока мы жили в Китае, он перестал его мучить. Лишь дважды в наш первый месяц там.

– Сон! – прохрипел он, приходя в себя и пытаясь отдышаться. – Всего лишь сон. Снова. Черт, я думал, это в прошлом, – досадливо потер он глаза рукой.

– Все из-за встречи с Кириллом? Ты поэтому не смог с ним нормально поговорить, потому что воспоминания мешали?

– Да. Смотрю на него, а вижу брата. Они похожи. Это выбивает меня из колеи. Я должен извиниться, а мне хочется вцепиться ему в глотку. Он ведь приедет завтра. Не хочу с ним встретиться.

– Разве завтра? Я тоже не хочу показываться ему на глаза. Мало ли, спровоцируем рецидив, – передернула я плечами и поежилась под тонким одеялом. Иван крепче прижал меня к себе.

– Не думай об этом.

– Поздно. Теперь я вряд ли усну.

– Прости.

– Видишь? Не так уж стожно выдавить это слово.

– Сложно получить прощение, – вздохнул Иван.

– Тем более, когда тоже хотел бы услышать извинения, – вздохнула и я, тесно к нему прижимаясь и чувствуя, как часто бьется его сердце. – Ведь ты, мы оба, тоже немало выстрадали из-за его брата. Я успела забыть, какого это – просыпаться от твоих кошмаров. До сих пор чувствую вину, что они снятся тебе, а не мне. Я вот маму во сне видела, а она меня нет – вот и весь мой кошмар. А ты переживаешь все это снова и снова. Может, нам стоит обратиться к психологу?

– Не думаю, что смогу говорить с кем-то так же откровенно. Может, тебе начать изучать психология в качестве второй специализации?

Перешептываясь мы пролежали до рассвета, так и не уснув больше. последнее время мы спим все меньше. Это проживание в кругу трудоголиков так на нас влияет? На эту тему мы тоже долго рассуждали, пока небо не посветлело. Потом мы пытались заказать завтрак, но кухня была еще закрыта. Пришлось довольствоваться кофе и вчерашними булочками, заботливо принесенными заспанной горничной. Едва открылся для посещений пансионат, мы отправились туда, желая поскорей покончить со всем этим и не пересечься с Дмитрием Филатовым.

Наше такое раннее появление стало полнейшей неожиданностью для мило ворковавших в постели голубков – Кирилла и его сиделки. Сцена получилась, что надо! Мы, вломившиеся в комнату сразу после короткого стука, замираем в дверях. Ошарашенная сиделка испугано замирает на секунду с широко открытыми глазами и ртом, из которого вырывается немногословное «а?!», а потом пытается выпрыгнуть из кровати, путается в простыне и падает на пол с не менее многословным «ой!». Филатов испытавает целую гамму чувств: удивление, шок, раздражение, сочувстве при взгляде на девушку, злость при взгляде на меня, когда я прыскаю от смеха в прижатые к лицу ладони, и ненависть при взгляде на Ваню, лицо которого медленно расплывается в злорадной и хитрой усмешке. И он медленно закрывает за нами дверь, отрезая от коридора, пока в нем не появилось еще больше зрителей.

– Очень неосмотрительно было оставлять дверь открытой, – лениво присаживается Иван на кресло у двери, я опускаюсь на мягкий подлокотник рядом.

– Я закрывала, – неловко пытается оправдаться сестра, когда Кирилл вопросительно на нее смотрит, молчаливо признавая правоту моего муженька, который определенно что-то задумал. Что-то коварное, судя по усмешке, не желающей покидать его лицо.

– Это нарушение, – медленнее прежнего протягивает Иван с фирменными паузами, – трудового этикета. И договора, если мне не изменяет память, он был стандартным. Это повод для судебного иска, для ходатайства к руководству о лишении этой милой особы лицензии, – вещает с видом триумфатора муженек, а я с тревогой смотрю, как все более злобно прищуривается Кирилл, и как бледнеет его девушка. Когда ее глаза наполнились слезами, я поспешила перебить Ваню, пока он не договорился до катастрофы.

– Но мы сделаем вид, что ничего не видели и не знаем, – широко улыбнулась я и повернулась к Ване, делая большие глаза. Он одобрительно кивнул за то, что я вступила в игру с нужной фразой. Я не совсем поняла…

– Если ты молча выслушаешь меня, – улыбаясь как Чеширский кот добавил Ваня, гипнотизируя раздраженного, но понимающего ситуацию Кирилла. А я, наконец, поняла, что от меня требуется.

– И кивнешь в нужных местах, – попыталась я убавить серьезности и добавить дружественной обстановки. – Я просигнализирую, когда именно, – подмигнула я.

– Говорите уже, – скривился Кирилл, принимая безвыходность своего положения.

Я ободряюще покивала Ивану и погладила по плечу. Кирилл фыркнул, наблюдая за нами, а Иван злобно сверкнул на него глазами. Я кашлянула, напоминая о целях визита еще более большими глазами. Сейчас ситуация самая что ни на есть подходящая и выигрышная. Нельзя все испортить и упустить момент.

– В общем, так. Обычно я не повторяюсь. И не прошу дважды.

– Ты вообще никогда ничего не просишь. А требуешь, – не удержала я свои пять копеек. Иван и меня наградил раздраженным взглядом, а Кирилл хмыкнул соглашаясь. Правильно, Ди, разряжай обстановку, ты же умеешь быть клоуном.

– Но в этом случае я сделаю исключение. Единственное. Я прошу прощения за то, что позволил случиться тому, что случилось пять лет назад в Империаль.

Он подобрал очень подходящие слова. Он не виноват в том, что это случилось. Но он мог это остановить. Он не толкал его из окна, но он мог остановить то, что этому предшествовало. И ему жаль, что он сделал этого. ему жаль, что все случилось так, как случилось. И я горжусь им сейчас. Он переступил через гордость и прошлое, взял на себя всю ответственность и вину. И он искупает ее. И Кирилл готов его простить, я вижу это. Он и сам понимает, что это его собственная ошибка, что он тоже мог бы все сделать иначе, что он не должен был использовать сестру Вани в их разборках. И что не должен был инсценировать неудавшийся несчастный случай. Он готов простить Ваню, но готов ли простить себя? Мне хотелось сказать что-то, чтоб помочь и ему оставить это в прошлом. Но у него уже есть человек, который помогает ему жить дальше. Егодевушка подошла к нему и помогла сесть, присела у его ног и обняла их, обещая свою поддержку. Я не могла спокойно смотреть на это все и тоже обняла Ваню за шею, пряча заплаканное лицо.

– Ты виноват не больше моего, – со слезами отвечает Кирилл, – поэтому оставим это в прошлом. Но не думай, что мы сможем стать друзьями.

– Это ты не мечтай об этом, – скривился Иван, а я улыбнулась сквозь слезы.

**

– Но в этом случае я сделаю исключение. Единственное. Я прошу прощения за то, что позволил случиться тому, что случилось пять лет назад в Империаль.

Я бы добавил, что в этом по большому счету нет моей вины. Он сам напросился. И даже не извинился за Лизу. И сам прыгнул. И это из-за него я стал чудовищем для всех. Все могло бы сложиться иначе… Но мне правда жаль, что ему пришлось все это пережить.

– Ты виноват не больше моего, поэтому оставим это в прошлом. Но не думай, что мы сможем стать друзьями.

– Это ты не мечтай об этом. Но я продолжу быть твоим опекуном, несмотря на то, что твой брат прилетает сегодня.

– Черт, и ты думаешь, что я сейчас скажу, что все нормально, брат, спасибо за заботу и все такое? Ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти? Образно выражаясь, ведь на самом деле через это я пролежал! Не мог и поесть сам, надеть трусы, да даже поссать. Ничего не мог! А плавание? Здесь я могу плавать, спасибо, но как бревно с якорем в виде ног. Мне никогда не добиться карьеры и Олимпийской медали! Это самая большая мечта моя была. Я всего лишился из-за тебя! Жизни, тела, мечты!

– Не кричи, – сурово оборвала его сиделка, поднимаясь и поворачиваясь к нам лицом. – Спасибо скажу я. Я знаю всю историю. Вы тот еще засранец, – кивнула он Ване, – но я правда благодарна за то, что вы все исправили. Почти, но скоро он пойдет сам, а не на костылях, как сейчас. И Вы свели нас вместе. Спасибо.

Она благодарила меня. а мне почему-то становилось все более неловко. Мне не нужна благодарность, я не чувствую, что заслужил ее. Но его обвинения задевают меня. Мне жаль, черт все это подери! Я понимаю, ты мечтал все это сказать именно мне, но я тоже мог бы рассказать тебе многое!

– Хватит благодарить его! – закричал на девушку этот… Кирилл.

– А ты разве не рад, что встретил меня?! – повернулась к нему она и на лице ее отразилась обида.

– Рад, – поспешил уверить ее он. – Но… да. Но я не думал об этом. Лишь о потерях. Обрел я теперь гораздо больше. Ты знаешь, как я ценю тебя. Не плачь!

Становиться свидетелем этих семейных разборок я не намерен, поэтому снова привлек его внимание.

– Так ты сможешь простить меня?

– Я… не знаю. Я так привык ненавидеть тебя. Но сейчас я счастлив благодаря тебе. Мне нужно время научиться смотреть на тебя по-другому.

– Это больше, чем я рассчитывал, – нехотя поведал я.

Повисла неловкая пауза. Ненавижу откровенничать именно из-за этого!

– Я беременна! – неожиданно спасла положение сиделка. Крайне неожиданно, я бы сказал.

– Что?!– двойное от Кирилла и Дианы.

– Поздравляю, – усмехнулся я.

– Да! Поздравляю, это так мило! Так здорово! Какой месяц? – ожила Ди и принялась щебетать, подскакивая к девушке, как к подруге. Никогда не видел ее так свободно общающуюся с практически незнакомыми людьми.

– Мой ребенок? У меня будет ребенок? – попытался привлечь к себе внимание новоиспеченный папаша. С удивлением я увидел, как по его щекам катятся слезы счастья. То, с какой нежностью он тянулся к своей женщине, и как поглаживал живот, заставило меня почувствовать что-то странное и незнакомое.

– Ди? А ты хочешь детей? – обратился я к жене, когда мы ехали обратно в отель.

То, как Кирилл был счастлив, не давало мне покоя. Как гладил и целовал плоский пока живот своей женщины – эта картинка снова и снова вставала перед глазами. Я вдруг подумал, какого это – понимать, что твое продолжение внутри любимой? Не уверен, хочу ли этого сейчас, но в будущем у нас ведь точно будут дети. Любимые дети, которые не будут знать наших с Дианой проблем. Которые будут уверены, что их хотели, что они родились не случайно, не зря, не на зло, а потому что их любящие родители хотели показать им прекрасный мир, полный любви и заботы.

– Детей? Это в смысле больше одного? – не слишком радостно спросила Ди, поднимая на меня рассеянный взгляд.

– Ну, это потом решим. Не суть. Просто хочешь или нет? – немного смутился я. Черт.

– Наверное, да… – неуверенно протянула она. – В смысле, я представляла себя с уже готовыми так сказать детьми лет через двадцать. Но сейчас? А ты разве любишь детей? – слишком удивленно завершила она свою полную сомнений речь. Мне ее отношение к данному вопрос не понравилось совершенно.

– Я не знаю, – нахмурился я. – Ты сказала через двадцать лет?

Это уже слишком!

– Просто я отношусь к ним не слишком тепло. Эти мелкие говнюки из нашего двора вечно ругаются, орут, верещат. А еще сколько раз в транспорте мамаша со своим ребенком едет,  он орет без всякой причины. И она ничего не может с ним сделать! Я не представляю, как я бы вела себя в подобной ситуации со своим ребенком, но чужого мне хочется заткнуть кляпом! Он настолько мал и глуп, что с ним же невозможно договориться, убедить или хоть как-то заставить действовать по твоему плану.

Диана продолжала говорить, пока не наткнулась взглядом на мое крайне недовольное лицо. Укусив себя за губу, она попыталась исправиться. Не слишком удачно, впрочем.

– Хотя они, конечно, бывают и милые. На фото в интернете. Красиво одеты, улыбаются, смеются. Не обляпаны кашей, не с полным подгузником, тихие и все такое.

– Понятно, – оборвал я ее, придя к неутешительным выводам. – Детей ты не хочешь.

И почему мне так не нравится этот факт? Прям вот бесит! Конечно, я не могу серьезно оценивать такое понятие, как дети, ведь я никогда не имел с ними дела. У моей сестры детей нет, у друзей тоже, а чьих еще детей я мог бы видеть вблизи? Да уж. И какого черта я вообще думаю об этом?!

– Мне кажется, я пока не готова, – мягко проговорила Диана и обняла меня. – А ты?

– Я не знаю. Просто вдруг стало интересно твое мнение по этому поводу. Этот Филатов со своей сиделкой. Кажется, я позавидовал его счастью. Уму непостижимо! Я позавидовал Ему!

– Я точно не хочу детей, пока не построю карьеру. Я хочу закончить учебу и хоть несколько лет поработать. Потом можно и подумать об этом. Мне всего девятнадцать, – извиняясь заглядывала она мне глаза.

– Тебе – да. А вот Саре Мартин двадцать два и пора думать о детях. А Джону вообще уже тридцать будет, когда ты будешь к ним готова, – продолжать немного негодовать я. Диана вмиг погрустнела.

– Думаешь, мы все еще будем скрываться? – протянула она тихо и опустила глаза.

– Я не знаю, суховато ответил я и вспомнил, чем можно поднять ее настроение. – Ты хотела позвонить маме? Звони, и едем в аэропорт.

– Точно! Звонить из гостиницы?

– Да. Я пока свяжусь с доктором, который курирует Филатова и будет заниматься его перевозкой.

**

– Алло? – послышался в трубке искаженный мамин голос. Мои глаза моментально наполнились слезами, а в горле засаднило.

– Алло! Кто это? Вас не слышно.

– Мам? – слабо выдавила я.

– Кто это? – не услышала меня она, – Вас плохо слышно.

– Это я, мам! – громче выдала я.

– Господи! Божечки… Диана? Это правда ты?

– Я. Как у тебя дела? – сквозь слезы радости задала я самый банальный вопрос на свете.

– Боже мой! Засранка! – заплакала мама, продолжая ругать меня. – Год не слышно и не видно ее было, из дома сбежала, а теперь спрашиваешь, как мои дела? Я тут умерла от горя и тоски по дочери, а ей и дела нет! Как дела! Как ты могла сделать такое? Что я чувствовала, по-твоему, читая твою писульку?! Я не знала как жить, куда бежать, как остановить, где искать! А потом еще амбалы Царева допрос с пристрастием устроили, угрожали, а я если б что знала!

– Мам! Не плачь! И не ругайся! Я безгранично виновата перед тобой.

– Немедленно бросай этого сына головореза и возвращайся! Где ты была все это время?

– Со мной все хорошо. Я счастлива с Ваней, у нас небольшая квартирка, я учусь, он работает. А ты как? Расскажи, пожалуйста.

Я старательно игнорировала прямых ответов на вопросы, но мама не цеплялась к этому. Сильно волнуется и ничего не соображает от неожиданности.

– Я плохо без тебя! Если бы не Аркаша, я бы точно умерла от горя! Но мама с папой поддержали. Они как никто понимают меня, а мне приказали понимать тебя. Вот и пришлось. Только после твоего побега я в полной мере осознала свою вину перед родителями. Не дай бог тебе пережить это! Страшно каждую минуту жизни: где ты, что ты, все ли хорошо, здорова ли, сыта ли, согрета ли, жива ли в конце концов!

– Аркаша? – поспешила я оборвать новую волну ругани. Что-то я не припомню такого. Неужели это тот доктор, с которым она тайно встречалась?

– Да, – смутилась мама. – Аркадий Истомин. Это…

– Что?! Подожди, только не говори, что это тот самый Истомин, про которого я подумала!

– Почему? – не поняла мама. – Ты против? Он все таки ректор твоего университета. То есть уже не твоего, но все-таки, Олег – твой друг. И если ты против…

– Мам, остановись! Я просто в шоке, но не против. Как так вышло-то у вас?

– Ну, вообще-то, у нас это довольно давно. Ты думала, что я с доктором встречаюсь, но это был пациент. Он проходил у нас обследование, чтоб сохранить его в тайне от Олега, который может залезть в базу клиники Империаль, не хотел беспокоить, там и познакомились. И как-то завязалось.

– И вы скрывали от меня все?! Даже Олег?! Вот гады!

– Нет-нет, Олег тоже не знал!

– А с чего тогда он твоих предков искал, как не в качестве помощи мачехе, блин?

– Диана! Он тогда не мачехе, а подруге помогал! Он узнал уже после твоего исчезновения. Хотя он не сильно удивился. Возможно, он догадывался.

– И у вас все серьезно? Когда свадьба? – шуточным тоном спросила я, играя бровями.

– Я не могу пойти под венец без дочери, – грустно вздохнула мама, а мне стало стыдно за свои шуточки.

– В таком случае я поздравляю и благословляю вас! Я хочу, чтоб вы поженились как можно скорее.

– Сразу, как только ты приедешь, – с надеждой пообещала мама.

– Я не приеду мам, – тихо ответила я, – поэтому не тяните!

– Но как же…

– А как Марк Орлов? Все еще надеется на возобновление отношений? – поспешила я перевести тему, старательно сдерживая всхлипы.

– Ох… Он хорошо, на выставку недавно приглашал, как друга. Я с Аркашей ходила. Там было полно журналистов, дела его идут в гору. Кстати! Вы там знаете, что с Царевым и их бизнесом? У них сейчас серьезные проблемы, после того, как полгода или больше назад Царев в больницу попал. Я экономические новости даже смотрела, там хотят его подвинуть с поста президента, поставить просто и.о. Их акции скачут в цене, если я правильно понимаю, то это плохо.

– Ого. А как здоровье Царева сейчас?

– Не знаю. По телевизору показывают – значит относительно здоров. Ты Ивану расскажи, может вы все таки решите вернуться. Вдруг Лев изменит свое отношение к вам.

– Я поговорю. А как бабушка с дедушкой?

– Они на грани открытия какой-то прямо панацеи. Исследования засекреченные, даже мне ничего не рассказывают, потому что я работаю на конкурентов. Лабораторию расширили, японцы там все какие-то командуют. Лекарство уже проходит испытания на животных, если судить по их заказам крыс и обезьян. У них финансовые проблемы, нужен спонсор. Илья занимается этим вопросом.

– О, как там Илья, кстати?

– Учится. Звезда Империаль. Гений компьютерный, хотя Олежек его только червем зовет. Они подружились, очень близки. Работать вместе собираются, кажется. Игры компьютерные делать.

– Круто. А Димка?

– А Димка твой, паразит, свадьбу пару месяцев назад сыграл с Катюхой своей.

– Да ну! А чего паразит-то? – рассмеялась я.

– Так я думала, он моим зятем станет, столько лет пирожки да оладьи мои нахваливал, а он вон как! Ну, так ему и надо, потому что теща у него, хочу тебе сказать – зверь натуральный. Я на свадьбе с ней познакомилась.

– Ладно, пожелай ему счастья от меня, – спросила я, когда отсмеялась после истории о Димкиной теще. Надо же, а сам едва не крестился, когда я ее так называла. – А от Дашки были вести?

– А что Дашка, она все такая же вертихвостка. Звонила по скайпу, про тебя узнала, поругалась. А пару месяцев назад заезжала ненадолго в гости вся рыжая, про ухажера очередного рассказала и укатила к бабушке. Вот такие у нас дела. Но что я все говорю? Ты-то как там?

– Многого рассказать не могу. У меня тут подруга появилась. Я постриглась и в черный покрасилась. Языки учу, английский теперь лучше русского знаю.

– Где живешь то? В пределах страны? Как бы хоть встретиться на денек.

– Прости, не получится. Мы так много прошли ради того, чтоб от Царева оторваться, теперь нельзя сдаваться. У нас хорошо все. Я так люблю его. И он меня. Я счастливой только рядом с ним смогу быть.

– Поняла. Но ему от меня все равно передай, что я б его веником-то отходила по морде бесстыжей за то, что тебя украл.

– Хорошо, обязательно передам, – усмехнулась я, смахивая опять набежавшие слезы. Иван как раз подошел и показал на часы, мол, пора заканчивать и ехать. – Ты тоже всем привет передай. Ужасно скучаю по всем, а по тебе больше всех.

 – Я тоже скучаю, доченька, – расплакалась мама снова. – Спасибо, что позвонила. Я так рада услышать твой голос, что у тебя все хорошо. Будь хорошей девочкой и хоть звони.

– Я не знаю,  когда снова смогу связаться. Мне пора. Я люблю тебя, мам, – не могла подавить я слезы.

– И я тебя, – всхлипывала на том конце провода мама.

– Пока.

– До встречи. Очень жду.

Я повесила трубку и зарыдала в голос на груди у Вани. Он обнял и погладил по голове.

– Ну, чего ты? Там все хорошо?

– Да. Много изменилось, но все хорошо.

Я пересказала ванне разговор с мамой. Он задумался после новостей о своем отце. Сказал, что попытается выяснить подробности дома. Меня же это не сильно интересовало. Я хотела скорее домой. Куда? В китайскую квартирку.