Текст книги "От ненависти до любви 2. На пути в вечность (СИ)"
Автор книги: Екатерина Челядинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)
Глава 3
Глава 3
Я сидела за столом у себя в палате и раздраженно рвала бумажную салфетку. Поверить не могу, что это все со мной происходит. Снова, черт возьми! Снова я на первых полосах и телеэкранах. Включила телевизр на свою голову, и на тебе:
– Последние новости! Прошлой ночью на сына миллиардера Царева было совершено преступное нападение! По сообщениям наших корреспондентов, присутствующих там лично, с Иваном Царевым была девушка. Диана След, та самая, которая несколько месяцев взорвала интернет своим видео об Империаль и которая стала шестым бюджетником в Высшей школе. Как нам стало известно из достоверных источников, она является невестой Царева-младшего. Ее похитили, а юный жених, рискуя собственной жизнью, спас ее из рук маньяка. Они оба сильно пострадали и сейчас находятся в клинике Империаль. Репортаж нашего корреспондента с места преступления и из больницы после небольшой рекламы. Оставайтесь с нами.
Черт возьми!!! Невеста! Жених! Проклятые журналюги! А потом еще и мама приходила с ворохом желтой прессы. Везде на первой полосе мое бренное тело на столе и окровавленное лицо Ивана надо мной, перекошенное ужасом. Подумать только, какой актер! Или не актер? Даже если он действительно был так напуган, он чертов придурок! Я не хочу, чтоб мою личную жизнь вся страна обсуждала! Это пока они историю страшных испытаний и неземной любви мусолят, а потом ведь и до грязного белья доберутся! Если в прошлый раз я быстро наскучила писакам, превратившись в студентку, то теперь я, мать вашу, невеста самого завидного жениха страны! Они же на молекулы разберут меня, мое прошлое, социальный статус. Я прямо вижу, как будут истекать ядом женские паблики и форумы. Иван не имел никакого права топить меня в этом дерьме без моего согласия!
Это я и заявила ему, дождавшись, когда уйдут его друзья. Я кричала и била его по ногам (как наименее пострадавшей части тела) подушкой, обозвала идиотом и ушла, громко хлопнув дверью. И то, что потом увидела по ТВ и в газетах, отнюдь не способствовало моему успокоению. Да он же мне всю жизнь разрушил! Без меня меня женили называется. Замуж выдали. Какая к чертовой матери разница?! Мне же теперь на улицу не выйти без кардинальной смены имиджа. Вон, хотела по больничному парку пройтись, так нет же, журналисты караулят в конце коридора и все просят ответить на вопросы. Как же бесит! Связалась на свою голову! Ох, еще и голова болит. Где там медсестра с таблетками? И кушать уже хочется. Эх, жизнь моя – жестянка!
– Добрый день, Диана. Ваши таблетки. Через десять минут привезут ужин, – появилась медсестра. Прямо как будто мысли мои подслушала. Я даже с подозрением на нее покосилась.
– Спасибо.
– Пожалуйста. После ужина не забудьте прийти на перевязку в процедурный, – приторно-доброжелательно улыбнулась мне девушка. Я только кивнула и поспешила проглотить таблетку.
Но, конечно, по-другому и произойти не могло. Я уже почти допила, когда дверь вдруг резко распахнулась, и заскочил Димка.
– Очухалась, болезная? – завопил он, пока меня скрутил приступ кашля.
Заплевав всю больничную пижаму, хватаясь за зашитый бок, я угрожающе приближалась к другу. Тот слегка струхнул.
– Ты чего? На зомбака смахиваешь, – икнул он и сделал шаг назад.
– Стоять, – прохрипела я, хватая его за волосы, – И терпеть! Убивать буду! Ополоумел так врываться к полумертвой больной и немощной мне? Я ж чуть обратно на тот свет не отправилась! Кретин несчастный! Придурок жизни моей! Знаешь ты, как больно мне кашлять?! А как тянет рубец, когда мне приходится руки так высоко поднимать?!
Я, как бесноватая, тягала Димку за уши и волосы и вопила на всю ивановскую. Может он и не совсем заслужил это, но я и так злая была, а тут он еще со своими шуточками ущербными.
– Где тут полумертвая? Где немощная? Тут Халк самый настоящий, сильный и зеленый. Откуда у больной сил столько? Отстань уже, припадочная! – вопил Димка, но не отбивался как обычно, а терпел. Удовлетворившись наказанием, я оттолкнула его и нагло заглянула в принесенный им пакет с передачкой от мамы.
– Чуть не убила. Совсем тебе голову повредили, – обиженно бурчал друг, пытаясь пригладить волосы и любовно поглаживая раскрасневшиеся уши.
– Повредили, повредили, – раздалось у все еще открытой двери. Я вскинулась. Царев собственной персоной облокотился на дверной косяк.
– Ты! – прищурилась я, ткнув в его сторону пальцем, – Почему встал? Нельзя же!
– А что мне остается, если моя селезенка меня бросила, и возвращаться не спешит? Из-за тебя пришлось так страдать, – развел руками Иван и поморщился. Я инстинктивно подалась было к нему, но одернула себя.
Мы поссорились! И он виноват! И извиняться не думает, а снова меня винит! Думаешь, раз тебе больно, то все можно? Ну, уж нет!
– Ты… – опять начала я, но Димка уже справился с потрясением при виде в такой близости «того самого» Царева, прыснул и перебил меня.
– Ты ее селезенкой назвал? Это у вас такие романтические прозвища? Как мило! Она твоя селезенка, а ты ее кто? Мозг – лучший вариант! Ей он сейчас особенно нужен! – расхохотался этот кретин. С одинаковым выражением жалости на лице мы с Царевым посмотрели на Димку. Нет, ну надо быть таким… слов нет. Дурак – одним словом. Даже ругаться с Иваном расхотелось.
– Кися, напомни, почему я с тобой общаюсь? – не выдержала я до окончания приступа смеха. Друг подавился и осуждающе уставился на меня. Румянец от смеха сменило смущение. А то прозвище ему не понравилось, смешно ему, посмотрите.
– А я почему? – скривился он и заметил мамины оладушки, которые я достала из пакета. – Вспомнил!
– Кися? – выплюнул Царев и нахмурился в мою сторону.
– Не правда ли, это прозвище милее всех остальных и так ему подходит? – невинно захлопала я глазами. – Кися, Кис-кис, Кисенок! Кисеночек!
– Да хватит уже! – пробубнил Дмка с полным ртом оладий. – Угости гостя лучше!
– Кто тут гость? – рыкнул Иван и направился к столу. Буравя Димку тяжелым взглядом, он демонстративно запихнул себе в рот сразу две оладушки.
– Эй! Это мне мама передала! – возмутилась я, когда и Димка ускорился в поедании лакомства. Оба они с невероятной скоростью жевали, сражаясь взглядами. Я попыталась отобрать у них судочек, но не успела. Последний оладушек скрылся в голодной пасти Царева. Поняв, как быстро я могу лишиться буквально всего, я схватила пакет и прижала его к себе обеими руками. Мое!
– Все сам сожрал, что принес! – топнула на Димку и повернулась к Ивану, – А у тебя вообще диета! – начала ругаться я.
– Жадина, – в унисон сказали эти придурки. А потом пожали друг другу руки. В знак солидарности, надо полагать.
– Иван. Ее парень.
– Дмитрий. Ее сосед и друг.
– Диана! Вот и познакомились, – закатила глаза я.
Вскоре мы уж попивали чай, принесенный медперсоналом к ужину, и все вместе доедали мамину передачку. Так и прошла встреча моего лучшего друга и моего… жениха? Тьфу, бред какой.
Димка вскоре ушел. Когда все съел, троглодит.
– Посмотрим фильм? – предложил Иван, когда я уже собиралась его выпроводить. Поколебавшись несколько секунд, я кивнула.
– Если объяснишь мне все, – серьезно на него посмотрела, убирая со стола.
– У меня не было другого выхода. Иначе отец бы сделал с нами что-то. Ужасное, – отвернулся Иван.
– Ты должен был предупредить меня. Да, я бы не согласилась на эту историю с новостями и обманом вселенского масштаба. Мы бы придумали что-то другое. Вместе, – я закончила с посудой и подошла к окну, жуя губы и погружаясь в печальные размышления о своей судьбе. Она вновь сделала знатный кульбит.
– Где тут обман? – тихо спросил Иван не делая попыток приблизиться, за что ему отдельное спасибо. Так мои мысли яснее.
– «Легенда», «изобрази неземную любовь» – в сотый раз я повторила его фразы и устало потерла переносицу. Почему он спрашивает это? Почему делает вид, что не понимает?
– Разве ты не призналась мне в любви? Я тоже признался тебе. Где же тут обман?
Я вздохнула, начиная уставать от этого разговора. Он уходит от прямого ответа. Это раздражает.
– Тебя необходимо было засветить в СМИ. Иначе отец…
– Я поняла, что твой отец – страшный человек! – оборвала я, обернувшись и сверкая глазами. – Но разве это не вызов ему? Ты не просто обратил на меня его внимание, ты заставил его чувствовать себя бессильным. Это точно не поднимет меня в его глазах. Теперь он захочет избавиться от меня вдвое сильнее. Не говори, что хотел лишь защитить меня. Ты хотел обыграть его, обставить, показать чего ты стоишь! Только сделал это за мой счет. Расплатился моей жизнью.
– Это не так! – горячо возразил он. – Я хотел защитить нас, наше общее будущее. Да, он захочет вернуть все на круги своя, но у него ничего не выйдет. Он ничего не сможет сделать! Да, я обыграл его. Но ты ведь выбрала меня. Сказала, что любишь. По-другому сделать было невозможно, разве ты не понимаешь?
Он тоже подошел к окну и встал в двух шагах от меня, сцепив ладони.
– Ты должен был сказать мне! – повторила я раздраженно снова отворачиваясь. – Может, стоило устроить нам встречу, попытаться договориться, убедить, предложить варианты. А ты сразу объявил войну. Только тебе придется теперь оборонять меня, а он возьмет нас в осаду. Теперь у него и правда нет другого выбора. Может, я бы понравилась ему, если бы ты дал мне возможность встретиться и поговорить с ним. Тебе же понравилась?
– Ты не знаешь его! С ним невозможно договориться. И мы с ним не похожи, не сравнивай нас! – разозлился и Ваня.
Мы замолчали, недовольные и не понятые друг другом. Как нам быть дальше, если мы совершенно не можем понять друг друга? Не просто не можем – не хотим! Невозможно. Снова это слово. Но другого у меня нет, чтоб описать происходящее между нами.
– Прости, что не предупредил тебя. Мы поссорились перед этим всем. И подходящего случая не было.
Ссора. Мы ведь действительно ужасно поссорились. Я совсем забыла об этом. Все произошло так давно. Даже не верится, что это вообще было. Кажется, Иван задумался о том же.
– Почему ты не звонила мне? Я так долго ждал, приезжал под твои окна снова. Было так тяжело. Ты решила вычеркнуть меня из своей жизни? Если бы не Филатов, мы бы до сих пор не помирились? – тихо и медленно задавал вопросы Ваня, а я вспоминала прошедшие полторы недели. Серость, одиночество, опустошение. Как будто рядом со мной послился дементор и выкачал всю радость и краски из мира. Когда Царев успел так плотно зацепиться в моей жизни? Занять так много места. В какой момент мое бытие стало крутиться вокруг него?
– Наверное. Я решила, что мне не место рядом с тобой. Со временем бы стало легче, я уверена. Но мне тоже было тяжело, – также тихо ответила я, опуская голову.
– Вокруг меня нет места, которое бы не занимала ты. И время это не изменит. А в твоей жизни найдется место для меня?
– Ох, благодаря тебе, теперь ты и есть вся моя жизнь! Если верить газетчикам, – вскинулась я.
– Тебя расстраивает это? – поднял брови Иван заметно погрустнев.
– Безусловно, – упрямо посмотрела я в окно, демонстративно отвернувшись к нему спиной. – Ненавижу тебя за то, что пустил все кувырком. И за то, что меня так радует твоя близость. И за то, что мне хочется тебя защищать. И за то, что меня теперь называют твоей невестой. И за то, что мне так это льстит.
Царев не выдержал и порывисто обнял меня со спины. Я похлопала его по руке и закрыла глаза.
Ну и что это? Почему мне так хорошо сейчас? Это и есть любовь? Какая-то она неуместная и неправильная. Но такая приятная.
– Спасибо, – прошептал он мне в макушку, целуя ее. Настолько тихо, что я была неуверенна, говорил ли он это вообще. – Я дурак, не придумал ничего лучше. Впредь обещаю советоваться с тобой.
– Вранье. Все – вранье. Жених и невеста. Какая чушь, – с улыбкой возмутилась снова я.
– И вовсе это не чушь. И не вранье. Ты выйдешь за меня. Не обязательно сейчас, пожалуй, я подожду до твоего совершеннолетия. Иногда забываю, что совращаю малолетнюю, – с веселыми нотками говорил с моей макушкой Иван.
– Ой, спасибо! До совершеннолетия, правда? Как мило. Ваша милость безгранична, ваше величество! – истекая сарказмом выдавила я, скинула с себя его руки и обернулась.
– Что не так? – искренне недоумевая поднял брови Иван. Я злобно прищурилась.
– Кажется, ты забыл, что я не твой подпевала! Мне нельзя навязывать свое мнение! Меня надо спрашивать! Я не безмозглая кукла – куда хочу, туда тащу! Хоть в газеты, хоть под венец!
– Оу, так ты хочешь, чтоб я сделал тебе предложение по всем правилам? – развеселился этот гиббон. Как он может веселиться, когда я так зла?!
– Нет! – фыркнула я.
– Хорошо, я сделаю. Одну минуту, – продемонстрировал полный игнор Иван.
Он пошел за дверь, не обращая на мои злобные крики.
– Не хочу! Не хочу никакого предложения! Дурак!
Я не успела перечислить все подходящие эпитеты, когда он вернулся, сжимая что-то в кулаке. Нет, не может быть.
– Ты что удумал, идиот? Не слышишь меня? – от злости я топнула ногой, но он как будто и вовсе не заметил моего настроения. Быстро он подошел и рухнул на одно колено, закусив от боли губу. Я замерла.
– Диана… как тебя по отчеству?
– У меня нет отчества, – дрогнувшим голосом ответила я. Если Иван удивился, то не подал вида.
– Диана След. Предлагаю Вам свою руку и сердце, – торжественным голосом начал Царев, протянув ко мне ладонь с большущим кольцом на ней. Для слона оно что ли? – В богатстве и в бедности, в болезни и здравии, в горе и в радости, в … не помню дальше, во всем короче, ты будешь моей женой?
– Пока смерть не разлучит нас? – серьезно спросила я.
– Нет, смерть не разлучит нас, мы умрем в один день. Так будешь?
– Ммм, нет. Неа. Нет! – отрицательно замотала я головой и сложила руки на груди. Повисла пауза, во время которой лицо Ивана из веселящегося медленно превращалось в непонимающее, а потом в злое.
– Ты три раза «нет» сказала?! – возмутился он, продолжая стоять на одном колене. Я кивнула. – Скажи «да»! – выкрикнул он.
Даже коленопреклонная поза не помешала его голосу быть командирским. Он приказывал мне, стоя на колене! Очуметь!
– Не сегодня, придурок. Проваливай, давай! Раскомандовался! «Скажи да!» Сидеть, лежать! Собакой своей командовать будешь!
Царев вскочил на ноги.
– У меня нет собаки! – возопил он.
– Плевать, – пожала я плечами и легонько подтолкнула его к двери. Но он с места не сдвинулся, как всегда. Сильнее толкать боюсь, чтоб больно ненароком не сделать.
– Почему ты отказала мне? Мне, черт возьми! Совсем дура? – раскричался он. У меня челюсть отвисла.
– «Мне» – передразнила я, – Самой большой заднице на планете!
– Эта девчонка! – рыкнул он и впился в губы поцелуем. Я ответила также неистово. Даже сейчас мы сражаемся.
Спустя несколько бесконечно сладких минут он оторвался от меня. Мы оба тяжело дышали. Я уткнулась носом в его грудь, мы обнялись.
– Пойдем в кровать.
– Что?! – вскричала я и вырвалась из его объятий. Что он имеет ввиду? Я к такому не готова! Нет, нет. Не здесь, и не так.
– Ох, я бы полжизни отдал, чтоб узнать, что сейчас происходит в твоей голове, – старательно сдерживая смех, протянул Царев. – Ложись, извращенка. Время для сказки.
– Зачем говорить такие двусмысленные вещи? – пробормотала я себе под нос, заливаясь краской стыда. Надо умыться. Царев тем временем нашел по смарт ТВ первую часть Гарри Поттера и расположился на кровати, похлопав по одеялу в приглашающем жесте.
Совсем обнаглел. Это моя кровать!
Недосмотрев и половину Царев уснул. Полюбовавшись его расслабленным лицом я тоже медленно погрузилась в сон под любимый саундтрек лучшей сказки о волшебстве и магии.
Среди ночи он начал метаться и вздрагивать. Я резко проснулась от испуга. Снова кошмар? Почему ему снится пережитый ужас, а мне нет? Не то, чтобы я этого хотела, но нож-то все-таки в меня воткнули, мне страшнее и больнее и все такое. Видимо, у меня железная психика.
Поглаживая Ваню по щеке и волосам, я снова запела колыбельную. Постепенно он расслабился. И я вместе с ним. Снова опустила голову ему на плече, во сне он обнял меня покрепче и я улыбнулась. Спи спокойно, я сторожу.
И как так быстро я привыкла засыпать рядом с ним? Главное, чтоб завтрашнее пробуждение было приятнее, чем сегодня, хех.
Глава 4
Глава 4
Утром третьего дня в больнице я услышала доклад начальника охраны Ивану о том, что Кирилла Филатова, брата куратора, наконец, перевели в клинику. Пока Царев ушел обсуждать с главврачом нюансы лечения Кирилла, я поспешила в его палату. Знакомиться, извиняться, налаживать отношения, выяснять их – пока не определилась с целью.
Кирилл оказался парнем двадцати двух лет, очень похожим на своего старшего брата. Только лежачий. От таково сходства у меня побежал по коже холодок, но я отбросила страхи.
– Привет. Меня Диана зовут, – начала я после небольшой паузы, понадобившейся мне, чтоб справиться с эмоциями. Парень недоуменно оглядел меня.
– Привет. Кирилл.
Во взгляде читался вопрос о цели моего визита. Кажется, он не узнал меня. А, может, и вовсе не видел. Не все смотрят телевизор и газеты читают, правда ведь?
– Я тоже пациентка, – улыбнулась я дружелюбно, – третий день уже кисну здесь от скуки.
Немного слукавила – с Царевым не соскучишься вообще-то.
– Да, больница – самое бедное на развлечения место. Я это отлично усвоил. Что с тобой случилось? – легко пошел на контакт парень. А он приятный.
Хотя его вопрос заставил меня напрячься. Ну и что ему отвечать? Твой сумасшедший братец пытался меня убить? Не лучшая идея. Умолчу пока об этом.
– Ножевое, – спрятала я глаза. Не солгала ведь?
– Ого. Как умудрилась? Со студентами Империаль такое не случается обычно. Только если…?
– Ага, бюджетница, – усмехнулась я. – Но это не то зверье, именующееся студентами, постарались. До такого они пока не опустились.
– От них всего можно ждать. Я это знаю не понаслышке. Я вот по их вине оказался здесь в таком положении. Четыре года, как, – помрачнел Кирилл.
Разве по их? Ты ведь сам прыгнул. Это было твое решение, не смотря ни на что. Как и моим решением было прикрыть Ваню. Мы сами несем ответственность за это. Я решила прощупать почву.
– Что они сделали? – осторожно спросила я.
– Довели до самоубийства, – отвернулся он.
Так и хотелось сказать, что ты ведь жив. А если задуматься, то и умирать ты не собирался. Иначе не прыгал бы с третьего этажа. Мог бы найти стройку повыше. Ты хотел сломать себе ногу, не больше. Чтоб твои обидчики испугались, чтоб ты смог заставить их ответить в суде. Но тебе не повезло.
Хотя я могу и ошибаться. Возможно, ты действовал импульсивно, поэтому плохо продумал так называемое самоубийство.
Так, я не за этим пришла сюда. Только не обвинять.
– Не самая приятная тема для разговора. Тебя положили сегодня? Не успел еще заскучать? Хочешь, включу тебе кино? – затараторила я. Что я вообще здесь делаю?
Когда я включила телевизор, там как раз были новости. Черт бы побрал такие совпадения, но говорили о Царевых. Кирилла перекосило от злости.
– Выключи! – закричал он, а я вздрогнула и выронила пульт. – Ненавижу их! Чтоб подохли они все!
Справившись с дрожащими руками, я подняла пульт и нажала на кнопку выключения. Повисла звенящая тишина. А потом слова полились из меня ручьем.
– Прости. За это и за то, что пришла. Я знаю о тебе. Обо всем, что случилось. Я… хочу попросить прощения за него. Знаю, что это невозможно, но все же прошу простить его. И позволить искупить свою вину. Разреши ему все исправить.
Я заговорила сбивчиво, путаясь в словах и пряча глаза. Мне стало неловко за разыгранное неведение, а его вспышка ярости напугала меня. Я поняла, насколько глубоко его душа погрязла в ненависти.
– Я не понимаю! О чем ты?! Кто ты?
– Я люблю Ивана. И я знаю, что он не плохой человек. И ему жаль, – тише прежнего заговорила я.
– Жаль? Ты говоришь, ему жаль?! Что ты несешь?! Ты не знаешь его! Не понимаешь! Это чудовище! Он заслуживает смерти! Гореть ему в аду! Ты сумасшедшая, раз говоришь, что любишь такое… Уходи! Кто-нибудь! Уведите ее! – закричал Кирилл, мотая головой в разные стороны.
– Подожди! Позволь объяснить… – дернулась я в его сторону, протягивая руки.
– Ты пришла добить меня? Это Царев перевел меня сюда? Где мой брат? Это не он? Что вы с ним сделали?! – Кирилл выглядел уже совершенно невменяемым: глаза вываливаются из орбит, кричит и брызжет слюной.
– Пожалуйста, успокойся, – попыталась снова я, из глаз брызнули слезы. Не опасно ему так кричать и психовать? Что же я делаю! – Твой брат напал на меня. Его схватила полиция, но по результатам экспертизы его признали душевнобольным и перевели в соответствующее место. Да, это Иван распорядился позаботиться о тебе. Он хочет помочь. Он может сделать так, чтоб ты снова ходил, плавал. Он может…
– Заткнись. Закрой рот… Не хочу слышать, не хочу знать, – захныкал Кирилл, мотая головой из стороны в сторону и заколотил ею по подушке. Уверена, если бы он мог, то закрыл бы уши руками.
– Пожалуйста, позволь ему помочь. Ты не обязан прощать его, только не ненавидь. Это вредит тебе. Не запирайся. Кричи, обвиняй, ругай. Пожалуйста! – я рухнула на колени перед его кроватью, даже не заметив, как начала взахлеб плакать.
Как же мне жаль, что все так! Как жаль этого парня. Он утратил надежду, утратил желание жить. Погряз в ненависти. Как тяжело ему дается каждый день, каждый час. Какая глубокая у него депрессия. Ему нужна профессиональная помощь психологов. Я так хочу хоть чем-нибудь помочь!
– Провались в ад, – выл Кирилл. – Вместе с Царевым. Хотя нет, просто исчезните, ведь ад уже занят мной. Я живу в нем четыре года! Я не хочу просыпаться, но просыпаюсь. Я хочу умереть во сне, но продолжаю существовать, как овощ. И я ничего не могу сделать с этим. Лучше убей меня.
Я рыдала навзрыд, цепляясь за его руку. Он вырвал бы ее, если бы чувствовал это. Если бы мог сделать это. Его слова ужасны. Так жутко слышать этот отчаянный голос. Тьма, тьма льется из него волнами, сводит с ума. Мне за эти несколько минут стало так горько и тяжело, а куратор прожил в этой атмосфере четыре года. Невозможно слышать это. Как же мне жаль! Как досадно от осознания, что ничего нельзя изменить.
– Пожалуйста, отпусти прошлое, – прислонилась я лбом у его руке, омывая ее слезами. – Попробуй довериться мне. Я обещаю, все наладиться. Я узнала, у тебя есть хорошие шансы поправиться. Поверь, пожалуйста.
– Встань, – послышался вдруг такой знакомый ледяной голос. Я испуганно обернулась и увидела посеревшего Ивана.
Что он собирается сделать? Он же не скажет ничего ужасного? Но, кажется, он вообще не собирается говорить. В три шага он преодолел разделяющее нас расстояние и дернул меня вверх. Мои ноги подкосились, чтоб снова упасть, но Иван крепко держал меня.
– Ваня… – умоляющим голосом начала я. Боюсь, что он сейчас наговорит ему гадостей. Пожалуйста, не усугубляй. Я цеплялась за его руку, не зная, как облечь свои мысли в слова.
– Это все моя вина. Только моя, – ледяным голосом начал Иван, смотря вперед и не обращая внимание на мою возню и на метания Кирилла, подвывающего и зажмурившего глаза. – Я осознал это слишком поздно. И хочешь ты того, или нет, но я все исправлю. Диана уже сполна заплатила за мою ошибку, не переноси свою злость на нее. Я поставлю тебя на ноги, верну все, что ты потерял, сполна.
– Тварь, мразь, уйди! Уйди! Умри! Нельзя, нельзя! Ничего от тебя не приму! Ты не имеешь права. Кто-нибудь! – завопил пуще прежнего Кирилл, призывая персонал спасти его от нашего присутствия. Но никто не приходил. Очевидно, по желанию Ивана.
– Ты недееспособен, – сухо продолжил Ваня не глядя на брата куратора. – Твой брат не может пока быть твоим опекуном, поэтому им стал я. Через неделю тебя сможет принять клиника в Германии. Там тебя подготовят и прооперируют. После начнется длительный период реабилитации. С тобой будут профессиональные сиделки и все необходимое. Тебе передадут фото на выбор подходящего для жизни после операции места. Это дело не одного года, но я уже открыл на твое имя специальный счет с достаточной суммой на случай, если со мной что-то случится. На этом все. Приношу свои искренние и глубокие извинения, хоть и понимаю, что в этом нет смысла. Больше не буду причинять тебе неудобств своим присутствием. Надеюсь, мы больше не увидимся.
Кирилл продолжал бормотать проклятия и качать головой. Я не уверена, услышал ли он хоть что-то. Я Иван развернулся и потащил меня на выход, так и не взглянув ни разу на молодого человека. В моей палате он резко повернулся ко мне и крепко взял за плечи.
– Никогда не смей опускаться ни перед кем на колени. Тем более вместо меня. Только если не хочешь меня унизить самым обидным способом.
Не выдержав тяжелого тона, я порывисто обняла его, пряча заплаканное лицо на его груди.
– Прости. Я решила любить тебя, не прогоняй меня ни из какой части своей жизни. Прошлое, настоящее, возможно, будущее. Я хочу разделить с тобой не только радость, но и горе, помнишь? И вину.
Иван крепко обнял меня. Так мы простояли целую вечность.
– Спасибо. Ты молодец, что сделал все это для него. Ему еще и психологи нужны. Ты предусмотрел это? – тихо спросила я.
– Да. А ты ведь отказалась быть со мной в горе и радости, – усмехнулся он одними губами и поцеловал меня в макушку. – Буду считать это согласием.
Такой напряженный, хоть и пытается делать вид, что все нормально. Но увиденное гложет его. То, что произошло с Кириллом, угнетает.
– Что за тип. Все перевернешь себе на пользу, – грустно улыбнулась я, ущипнула его за плечо и отошла. – Но я решений так резко не меняю. Пока приняла лишь часть про горе.
За просмотром очередного фильма Поттерианы, когда герой просыпается от кошмара, я вдруг вспомнила:
– Ты плохо спишь ночью. Что тебе снится?
Иван напрягся и дернул головой.
– Ты, – сухо ответил он.
– Я настолько страшная и ужасная, раз ты так кричишь? – попробовала я свести все к шутке. Не подействовало.
– Страшная, – хриплым голосом ответил Ваня. – Тебя снова и снова пронзают ножом. Ты кричишь. Умираешь. Обвиняешь меня уже... мертвая. – Царев встал и отошел к окну. – Прости. Это все моя вина.
– Нет, – уверенно проговорила я, но не решилась подойти к нему, когда он как скала напряжен. – Виноват Филатов. И под нож бросилась я сама, так что вина на мне. Если бы я этого не сделала, то кошмары сейчас мучили бы меня.
– Да. Это было крайне глупое и эгоистичное решение! – вскричал Иван и обернулся ко мне, тыча обвинительно пальцем. – Не смей никогда так делать! Ты же могла… И как я должен был потом с этим жить?! Винить себя до конца своих дней? Презирать и ненавидеть! Злиться! И быть бессильным что либо изменить! Это хуже смерти!
Он всерьез разозлился, глаза взбешенно сверкают, губы превратились в тонкую полоску, крылья носа раздуваются. Но сейчас я не испугалась.
– О, правда? – разозлилась и я. – Прости, что спасла тебя! Ты ведь не за тем же приперся туда! Не для моего спасения! Так, из любопытства! Мог бы и спасибо сказать!
Вообще охамел! Смеет так кричать на меня.
– Нет, за это я тебя благодарить не буду! – продолжал злиться Иван. – Спасибо, что выжила – вот за это я правда благодарен! Но только не за то, что пыталась умереть! Нельзя спасать одного ценой жизни другого! Не понимаешь?
– Возможно, сейчас ты и прав, – немного сдулась я на пару секунд, но возникшие возражения снова привели меня в раздражение. – Но как ты это себе представляешь? На тебя летит чувак с ножом, а я просто лежу и смотрю? Ладно, пусть помирает, зато вины чувствовать не будет! Совсем дурак? Да в такой момент мыслей вообще никаких нет, только инстинкт! Что бы ты сделал на моем месте?
– Ну, уж не бросался бы под нож! – ядовито отвечал Иван. – У нормальных людей инстинкт самосохранения, а не бросания под нож. У тебя пистолет был! Стрелять надо было!
– Какой ты умный и нормальный! Да я в жизни оружия не видела! Откуда мне знать, как им пользоваться? К тому же он выпал!
От выяснения отношений нас отвлекла открывшаяся дверь.
– Ничего не меняется, – протянул Олег. – Вы же всю больницу на уши поставили своими криками. Журналисты пытаются взять охрану штурмом, чтоб не только услышать, но и видео заснять.
В палате появился Истомин. Мы перевели раздраженные взгляды на него. Тот даже шаг назад сделал от вида наших злобных рож. Я поспешила улыбнуться.
– Привет, поздновато ты. Спасибо тебе за помощь в поимке Филатова. Рада видеть, – подошла я к нему, и мы обнялись, но Олег быстро отстранил меня, наткнувшись на гневную морду Царева. Тот собирался было что-то сказать, но прикрыл глаза и постарался справиться с собой путем натирания своей переносицы. Чтоб он там себе дырку протер, псих!
– Да я в участке поселился почти. Допросы, сто раз одни и те же вопросы – с ума можно сойти! – пожаловался Олег. – Прокуратура готовит обвинения не смотря на то, что вашими стараниями Филатова уже перевели в дурдом.
– Это ты его поймал. Молодец, – сухо кивнул ему Иван. – Но как ты там оказался, еще и так вовремя? – с подозрением прищурился Царев секундой позже, осененный неприятной догадкой.
– Эй! – возмутилась я, – Это я отправила Олегу свои геоданные, когда заподозрила неладное.
– Да, я пытался тебе позвонить, но ты не брала. – поспешил объясниться Истомин, поежившись под тяжелым взглядом. – Пока я догадался, что что-то случилось, и добрался до места, там уже было полно спасителей и без меня. Поэтому я и занялся Филатовым.
– С тобой понятно, – кивнул Иван Олегу и повернулся ко мне. – А ты! «Заподозрила неладное» – передразнил меня он, а у меня аж челюсть отвисла от возмущения. – Почему мне не отправила? И какого черта не убежала тогда?! Зачем вообще пошла с ним на стройку?! Совсем дура?
– Ты! Дура?! Да он, а я! – не могла я подобрать слов от злости и несправедливости обвинений.
– Что? – поднял саркастично брови Иван.
– Иди ты к черту, вот что! – разродилась я полноценной фразой, а потом меня понесло. – Куратор мне намекнул на опасности, подстерегающие девушку в ночи. Я прониклась, знаешь ли, вспомнив Зазу, и согласилась поехать с ним. Когда он повез меня странной дорогой, я сразу отписала Олегу! А потом он попросил меня помочь перенести «кое-что объемное»! Откуда мне было знать, что такой милый преподаватель, который всегда мне доброжелательно улыбался, окажется чертовым маньяком и захочет меня убить! Да, я испугалась и собиралась убежать! Но как только я вышла из машины и настроилась, он вырубил меня! Пришла в себя уже связанная! Разорался он на меня, вы посмотрите! А сам-то чем лучше? Пришел, как идиот, один! С пистолетиком, которым даже воспользоваться не смог! Получил стопятьсот ударов, кровью истекал, а мне смотри, как ломаются твои ребра и отбиваются внутренности! Спасатель хренов, – разорялась я, поворачиваясь к смущенному сценой Истомину. – И он просто ждал свою охрану. Которая тоже кучка кретинов, даже найти нас вовремя не могли. Гениальный план! И это я еще дура? Да ты сам тупица! – ткнула напоследок Ивана пальцем в грудь. В этот момент я готова на него с кулаками броситься не смотря на свои швы!
