Текст книги "Мастер билдов. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Егор Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Он помолчал.

– Он у меня ничего не отнимал. Он мне разрешил ими торговать. Открыл портал, вытащил меня с края света, куда я забился. Вернул меня сюда же, в мою же лавку. В лавку отца. И теперь это моя лавка и товар принадлежащий республике, который мне милостиво позволено продавать. И знаешь, что самое поганое? Я тогда даже спасибо сказал. Понял, что был слишком эгоистичен. И снова начал продавать костыли.

Меня продрало холодной злостью. Я живо себе представил, как он ко мне приходит, говорит что‑то о том, что только я могу ему помочь в борьбе с разломами. Да я его просто нафиг пошлю. Я не просил сюда меня затаскивать, и в избранные не нанимался. Терпеть не могу манипуляции, так что по поводу выполнения обещания я не переживал.

– А ведь я его ребёнком помню, – процедил старик сквозь зубы, и вот тут в голосе у него впервые прорезалось что‑то живое, злое. – Мальчишкой. Тощим, сопливым, с этими его вечными книжками. Двенадцать кругов, надо же. Весь мир на цыпочках ходит и пальцем в небо тычет. – Он усмехнулся. – По нынешним меркам – да, серьёзно. Кто восьмой возьмёт, тот уже легенда. Только это не пик, парень. Даже близко не пик. Просто больше не с кем сравнивать.

Я даже не сразу понял, что он сказал.

Двенадцатый круг. Финальный босс. Тот, кого я семь лет считал абсолютным потолком этого мира. И вот сидит старик, чистит крышку тряпкой и говорит, что это, в общем‑то, неплохо для нынешних времён.

– А кто тогда пик? – осторожно спросил я. – Архитекторы?

– Архитекторы.

– И где они? – Я оглянулся на окно, на расколотые кольца. – Если они были сильнее, если они всё это построили – почему тут остался один Орион? Он что, их…

– Не он, – старик поставил крышку. – Ушли они.

– Куда ушли?

– В разломы. – Он сказал это так же ровно, как говорил про кашу и про расписку. – В те самые, которые сами и наделали. Истинные воины Ци, истинные маги – что им плёнка между мирами? Искали ответ, не нашли – ну и пошли искать дальше. В других местах. И я не про те разломы, из которых ломятся твари. Они лишь порождения тех, первых разрывов в ткани мира.

Я сидел на полу и пытался это уложить.

То есть разломы – это не катастрофа, которая случилась с миром. Это дверь. Которую проделали изнутри и через которую ушли, оставив её открытой. А то, что оттуда лезет и жрёт людей, – это проблемы тех, кто остался.

– А он остался, – сказал я.

– Да, только вряд ли потому, что горит желанием всех спасти, – ответил старик. – Он где‑то меня обманул, и я не могу понять, где.

За окном совсем потемнело.

– Слушайте, а как вас зовут‑то? – наконец спросил я. – Я месяц к вам ходил и ни разу не спросил. Стыдно, если честно.

Старик замер с тряпкой в руке. Постоял.

– Ашер, – сказал он, не оборачиваясь. – Раз пообещал – слушай, за что пообещал. Разговор будет длинный.

Глава 8
А я так хотел инвентарь…

Я думал, что старик сразу мне даст более‑менее внятную мануалку по мане, но его явно потянуло на воспоминания, и он решил пойти издалека. Может, ему наскучило носить это в себе за долгие года, и в ответ на мою прямоту и искренность он решил ответить тем же? Приятно, конечно, но блин, у меня рука всё сильнее заполняется…

– Отца звали Артизан, – начал Ашер. – Он был истинным воином Ци.

Он снова перевёл взгляд в окно, и говорил словно в пустоту. Не уверен, что я всё правильно понял, потому что сквозили фразы типа «он делал кристалл за три грани, когда остальные делали за восемь».

Я не перебивал и не переспрашивал, потому что было плюс‑минус понятно, что это показатель крутой.

Суть была следующей: отец Ашера был настоящим виртуозом в создании техник и запечатлению их в кристаллах. Тогда это всё считалось искусством и творилось во благо, а то, что это оказалось костылями, погубившими последующие поколения, поняли позже. Архитекторы же были, судя по всему, чем‑то вроде культиваторов: десятки лет медитаций в попытках постичь свою ману или Ци. Долгие кропотливые расчеты и многочисленные тесты, как техник, так и заклинаний. Более того, архитектором из воинов Ци считался только тот, кто смог полностью сам создать своё ядро. Как мои Девять Небес – только не кристаллом, а силой ума и воли. Ци они брали из внешних источников, осваивали её и плели ядро. И у самых сильных вообще не было предела по слоям, они могли ставить их сколько угодно, главное правильно рассчитать плотность и последовательность.

После этих фраз у меня волосы встали дыбом. Любое количество слоев⁈ Они, оказывается, просто по своему желанию могли как угодно сливать слои между собой, и создавать структуры для удержания следующих. Я даже зажегся идеей – это ведь было бы реально круто!

– А я могу сделать себе такое ядро?

Ашер засмеялся.

– Можешь. Полностью разрушь и выпусти все, что в тебе есть – шансы один к ста, что переживёшь. Потом лет двадцать займись медитацией, это если найдёшь трактаты и труды архитекторов, чтобы ты понимал, как именно строить ядро. И тогда да, сможешь.

Мой энтузиазм значительно поутих: на одни только поиски трактатов древних архитекторов может вся жизнь уйти. Так что меня эти «костыли» вполне устраивают. К слову, когда он говорил, что они сливали слои силой своей воли и разума, я невольно подумал – получается, Сайрус немного приблизился к архитекторам, слив свои два рывка?

А еще, оказывается, слои архитекторы тоже делали сами. Используя чуждую Ци из природных источников, или убивая древних зверей и медитируя на их костях. Ашер точно не знал, почему из разломных тварей падают зерна, которые легко превращаются в слои – так глубоко ему доступа не было, но так точно было не всегда. Архитекторы каким‑то образом открыли разломы, а потом настроили их так, что Ци из тела монстров конденсировалась таким образом.

Хотели попасть в лучшую эру, путем нарастания мощи последующих поколений, которым будет гораздо легче развиваться. А в итоге после сотен лет попыток поняли, что это провал, и те, кто были еще живы, ушли.

А Ашер всегда был слабым ребенком. И очень не хотел умирать от болезней, которые его одна за другой мучили.

– Я болел. Всё время, сколько себя помню. Ци во мне не держалась, вытекала, как из дырявого меха. Сверстники к десяти годам гоняли по крышам, а я до двери и обратно шёл с передышкой.

Он посмотрел на свои руки.

– И я его попросил. Мне было четырнадцать, наверное. Я попросил не силу, заметь. Я был неглупый мальчик, я понимал, что силу мне не дадут, её никто никому не даёт. Я попросил время.

– Время?

– Сделай так, чтобы я успел догнать. Вот и всё, что я сказал. Все растут быстро, а я медленно, значит, мне просто нужно больше времени, чем им. Даёшь мне лишние годы – и я всех догоню, потому что я упрямый и трудолюбивый, а это правда, я был упрямый и трудолюбивый.

Я поймал себя на том, что киваю. Логика была здоровая. Я бы, наверное, попросил то же самое.

– Отец сказал: нет. Сказал так, как он говорил, когда не собирался спорить, а просто сообщал, как устроен мир. – Ашер прикрыл глаза. – Это плохой путь. Вечность – не лекарство. Ты не станешь сильнее, ты просто будешь долго жить.

Он сделал небольшую паузу.

– А я сказал, что понимаю. И я действительно понимал, я не вру. Просто я был уверен, что со мной так не будет. Что я возьму эти годы, окрепну, догоню всех – и потом избавлюсь от техники. Я был совершенно спокоен на этот счёт. – Он открыл глаза. – Это же временно.

Что‑то у меня внутри неприятно поскребло, и я не сразу понял, что именно.

– И он сделал?

– Сделал. Потому что отец. – Ашер пожал плечами. – Он потом ни разу мне этого не припомнил, кстати. Ни разу за всю жизнь. Я бы на его месте припоминал каждый день. Он создал для меня технику вечной жизни. Она заняла всё мое тело, и теперь я обычный человек, который не может умереть от старости. Хотя, я в этом уже не уверен. Потому что хоть и медленно, но я старею. Не бывает идеальных техник, даже если их делал мой отец. И я так и не научился пользоваться Ци. За три тысячи лет.

От последней фразы я натурально офигел. Три тысячи лет… Без особых сил в мире, где сила это довольно важно. В голове сразу всплыли его слова «Я тоже думал, что не ошибусь». И потом – «главное перестать жалеть об ошибках». Я даже не знал, что тут можно сказать. Ну и все его слова, типа «я слишком стар, чтобы переезжать», и «знаю столько секретов, сколько тебе на три жизни хватит» перестали казаться старческим брюзжанием и преувеличением.

Несмотря на то, что история была реально интересная, мне не терпелось вернуться в настоящее. Мана сама себя в круг не свернёт. Когда тишина затянулась, я решил напомнить.

– Вы говорили, что расскажете, как маг ставит ребёнку круг.

– Приходят на площадь. Маг садится на землю, ребёнка сажает напротив. Обязательно напротив, лицом к лицу, и обязательно берёт за руки.

– Зачем за руки?

– Откуда я знаю. Всегда за руки. – Он пожал плечами. – Дальше долго ничего не происходит. Вот совсем ничего. Сидят и сидят. Кто‑то мне потом объяснил, что взрослый маг помогал ребёнку нащупать ману, а потом создавал внешнюю границу, чтобы мана не разлеталась.

Хм. У меня такой возможности нет, да и я с трудом мог себя представить сидящим на площади, взявшись за руки с каким‑нибудь магом.

Так что, придётся справляться самому. Конечно, как ману нащупать, я не понимал, а вот по внешней границе были мысли. Ци и мана ведь отталкиваются?

– А что дальше?

– А дальше маг ведёт. Медленно, по кругу вращает ману ребёнку. Часами. В один момент тот может перехватить вращение, и после этого маг отдаляется, а ребенок вращает, до тех пор, пока круг не закрепится.

– Это всё?

– В конце еще раскручивает в обратную сторону. В идеале, до тех пор, пока вся мана не уйдет в контур. Но с этим мало кто справлялся.

– А в чем разница?

– Кто лучше справлялся и тратил всю ману – им предлагали вступить в школу архитекторов. Ориона, кстати, приняли именно так. Что‑то про потенциал и первую ступень говорили, плохо помню.

Хм, я задумался. Значит, нащупать, создать ограничение, раскрутить, потом обратно и пока всё не потратишь. Звучало несложно, особенно если знаешь, как вообще нащупать. А с этим и была основная проблема…

– И вот ещё что. Ты сказал, что мана у тебя в теле. А так быть не должно, круг же не в теле, он в ауре.

Я поднял голову.

– Это как?

– Мана – она всегда снаружи, парень. Её берут снаружи и пользуются снаружи. А Ци идет изнутри, и пользуются ей изнутри.

Я сел и почувствовал себя идиотом. Это что получается, мне достаточно попробовать нащупать ману снаружи, а не внутри? И там у меня есть шансы научиться ей управлять?

Идея была наверно так себе, но я пошел в квартал магов. Там точно есть мана снаружи и я могу попробовать ей управлять.

Я схватился за знакомую ручку двери левой рукой. Татуировка начала пить, как и до этого, но я полностью отрешился от того, что мана уже выше локтя. Может, пойму, как управлять снаружи, по аналогии проделаю всё изнутри и просто выгоню нафиг всю эту дрянь. Мне, по сути, даже круг не обязательно создавать. Моя цель – избавиться от маны, которая может меня прикончить.

Где‑то минуты через две прислушивания к себе и старательного игнорирования происходящего с левой рукой я смог почувствовать ману снаружи и немного её сдвинуть. Это было совсем не похоже на Ци, и требовало, судя по всему, только огромного желания это сделать. Ну и силы воли, чтобы не сдаваться и продолжать давить своим желанием.

Честно, не верил я в свой талант к магии. Думаю, просто жить хотелось и опыт взаимодействия с татуировкой сказался. И,наверное, хоть и неосознанно, но к постоянному присутствию маны я тоже уже привык. Тут скорее удивительно, что местные дети‑кандидаты в маги могут обнаружить это за полдня сидения на площади, а я только после такой встряски.

Отлепившись от ручки, я еще с час просидел рядом с дверью, пока не почувствовал уверенно, что я эту штуку вокруг себя могу как‑то двигать. Пока понятия не имел, как её использовать хоть для чего‑то, но двигать мог.

Мана уже почти добралась до плеча, и я как можно скорее ушел из квартала магов, вернувшись к памятнику.

Сел в ту точку, где кольца сходились, закрыл глаза, и начал работать с маной в теле. И не получалось вот вообще нифига. Татуировка какого‑то хрена закачивала ману в тело, где с ней невозможно было работать. Для меня невозможно, по крайней мере.

Я перепробовал кучу мысленных упражнений, напрягался так, что кровь носом потекла, но не помогало вообще ничего.

Я тупо уставился на татуировку. Умирать не хотелось. И, если нормальных идей нет, может, пришло время для идиотских? Что, если замкнуть незамкнутый круг? Может, это бракованная татуировка, и если я её подправлю, то вся мана свалит?

Воодушевленный идеей, я побежал к старику, у него точно должны быть чернила.

– Тебе зачем? – слегка удивился он моей просьбе.

– Дорисовать.

– Что дорисовать?

– Круг.

Ашер посмотрел на меня, потом на мою руку, потом снова на меня и больше ничего не сказал. Достал из‑под стола чернильницу и перо.

Я обмакнул перо и очень аккуратно, стараясь не дышать, провёл дугу от одного конца буквы С до другого. Замкнул.

На запястье красовалось полноценное кольцо, я замер и прислушался… И ничего не изменилось. Всё ровно так же, как и было, но теперь с кляксой на запястье.

Ладно, может дело в материале. Чернила – это же просто рисунок поверх, а тату штука вроде посложнее, и сидит глубже.

Взял нож и неглубоко, аккуратно, прорезал кожу по линии замыкания. От одного конца дуги до другого, повторяя линию чернил. Было больно, и не работало.

Я сидел с порезанным запястьем, смотрел, как в разрезе набухает кровь, и очень отчётливо понимал, что вот сейчас, в эту секунду, я занимаюсь какой‑то полной херней. Наверно, это нормально, когда в отчаянии человек готов пробовать что угодно.

Я уже ломал голову над тем, что делать дальше, когда в порез пошел реген.

Я никогда не видел нитей Ци от регена, или каким там образом работал слой – ну лечит и лечит. Но в этот раз от ядра, через плечо протянулась нить, которую я отчетливо ощущал, потому что она шла через ману.

И она не обходила ману, не тормозила, не отскакивала, как отскакивали все мои плотины. Она шла насквозь, словно не замечая препятствий.

Нить входила в мутное – и мутное расступалось. Раздвигалось в стороны, освобождая канал, а Ци шла по этому каналу, как раскалённая проволока сквозь воск, доходила до разреза и делала своё дело. Мана стояла раздвинутая, обтекала нить со всех сторон и не могла сомкнуться.

Я забыл как дышать. Я столько мучился, создавал плотины, никак не мог подвинуть ману – а слой просто прошёл её насквозь за секунду. Даже не заметив. Не спрашивая моего мнения, походя, потому что ему надо было заживить царапину, которую я сам себе и устроил по дурости.

Я смотрел на эту нить и медленно понимал, в чём была моя ошибка.

Дело не в количестве. Дело в плотности и форме.

Потратилась пара единичек Ци, и порез затянулся. Но, что гораздо важнее – Ци пробила путь наружу, и через маленькое отверстие вылетело немного маны. И от этого по спине пошли мурашки. Да! ДА!

Давление тем выше, чем меньше площадь. Господи, ну до чего же просто.

Я одну за другой создавал нити из Ци и протыкал ими массу маны. Было далеко не так легко, как делал слой, но получалось. После пятнадцати нитей я подключил каналы «Большого круга» и сплёл это всё в единую трубу, достаточно толстую, чтобы мана могла проходить внутри. Ци и мана отталкиваются, а значит, можно представить, что это магниты… Как бы я выгонял один магнит другим?

И теперь, когда была труба наружу, в которую мана идти не спешила, но проходила, я начал создавать плотину и давить.

Ей не место в теле. Её сюда затолкали силой, через татуировку, потому что кто‑то так придумал. Она не яд, она даже не враг. Она просто оказалась не с той стороны кожи.

И весь этот месяц она разливалась по руке не потому, что рвалась к моему ядру. А потому что ей не оставили другого пути. Кожа для неё, видимо, стенка. Возможно потому, что это левая рука, в которой расположены каналы, в том числе и на коже. Клапан гонит внутрь. Идти ей некуда, вот и растекается по мне.

Надо было открыть ей дверь. И подтолкнуть.

Часа два я обливался потом, но все‑таки выдавил всё из руки до последней капли. Обрадоваться даже успел, а потом понял, что мана висит вокруг меня облаком. Я попробовал походить с места на место, но она ко мне будто приклеилась. А потом начала всасываться обратно в татуировку, а та продолжала сочиться в руку. Да твою же…

Честно, я был бы рад, если бы получилось просто от этого избавиться. Но, походу, не судьба. Я зацепился волей за ману и начал её двигать.

Шло отвратительно.

Мана не хотела вращаться, она хотела висеть. Это было совсем не похоже на Ци: та слушается, потому что моя, а эту приходилось продавливать желанием. Тупо, упрямо, неотступно.

Первый оборот я гнал минут двадцать. Каждый раз, когда внимание соскакивало хоть на секунду, всё вставало и начинало сползать обратно к запястью, домой, в клапан.

Второй пошёл быстрее. А на третьем оно уже пошло само. Масса набрала ход, и надо было прилагать гораздо меньше усилий, чтобы её подталкивать. И татуировка наконец‑то перестала засасывать ману. Ну, точнее, она пыталась, но из‑за набранной скорости у неё не получалось.

Радовался этому факту я минут пять, наверно, а потом понял, что перестал выталкивать ману наружу, и ладонь снова начала наполняться. Клапан сочился и продолжал отдавать ману, как ни в чем не бывало.

Получилось, что если я буду вот так, руками, выгонять всё это через трубу, а он будет вот так же сочиться, то мы с ним закончим примерно… никогда.

Потому что там, внутри, её было много. Я не знал, сколько, но помню, что забрал дофига из контура мага шестого круга – и тогда она не сочилась. А потом еще был портал, который вообще создал маг двенадцатого круга, и после которой эта ёмкость переполнилась.

Я закрыл глаза и полез внутрь татуировки.

Я делал это раз двадцать после того, как Тагрис сказал, что это пространственный артефакт, пытался нащупать и понять, но ничего не выходило. Каждый раз одно и то же, смутно чувствуешь резонанс и больше ничего. В этот раз я давил своим сознанием пару минут, как уже привык при работе с маной, и провалился.

Даже не знаю, что именно сработало. Наверно, то, что я последние полдня только и делал, что щупал две разные энергии и учился их различать.

Я провалился внутрь и охренел. Я не мог оценить нормально размер этой штуки, у меня не было ни мерок, ни опыта, но ощущение было, как будто нырнул в бассейн, а оказался в океане. Мана стояла плотной, утрамбованной массой, как огромное количество спрессованной ваты в банке. И это всё помещалось в запястье, в кусочке кожи размером с монетку…

Да уж, вычерпывать всю эту массу можно очень долго. Я пытался смотреть вокруг, совсем ничего не понимая, пытаясь разглядеть хоть какие‑то края – и зацепился за что‑то знакомое. Кажется, на дне резервуара лежала моя Ци. Тонким раскатанным пластом по дну, как будто мана придавила её сверху. Вот в этом чужеродном океане это было настолько приятное и родное, что ни с чем не перепутаешь.

Ну конечно! Я ведь при варках часто стравливал Ци в клапан, и вот она здесь. Да и после этого, при создании встречной плотины, значительная часть энергии сюда уходила. Этого хватило на тоненькую плёнку на дне, да уж…

Вот возможно и причина резонанса, который я чувствовал. Я потянулся к Ци – и почувствовать её оказалось на удивление легко. Управлять ею тоже.

Дальше было просто. Я взял этот пласт, зафиксировал ощущение, и вынырнул из океана татуировки, чувствуя ниточку к своей Ци. И просто начал давить им снизу вверх, подпирая массу, гоня её к устью моей трубы. Не пытался сильно толкать, потихоньку, не тратя сил больше, чем нужно. У маны теперь был выход, и она выходила.

Правда, теперь передо мной стояло три задачи разом. Круги почти остановились, их снова надо было раскручивать, одновременно давить снизу и держать трубу. Звучало просто, но зубы уже болели от того, как сильно я их сжимал.

Не знаю, сколько это длилось.

Помню, улавливал краем сознания, что за окном темнело, потом стало совсем темно, потом Ашер куда‑то ушел, видимо, спать.

Помню, что в какой‑то момент у меня опять пошла носом кровь, и я не стал вытирать, потому что не мог позволить себе отвлекаться.

А еще, начиная с середины, мне больше не надо было давить поршнем. То ли океан стал сдуваться, как воздушный шарик, то ли вся мана сразу уходила в поток, но вместо поршня я теперь просто держал себя, надеясь, что у меня в теле и конкретно в руке ничего не порвется, потому что ощущение давления было невероятным.

В один момент всё кончилось. Вся мана вылетела, сама татуировка начала тускнеть, но я сначала не обратил на это внимания. Вокруг меня кружилась огромная масса маны, и в принципе, на этом можно было остановиться.

Мана из тела ушла, клапан был пуст. Задача выполнена, все свободны, идите спать, молодой человек, вы сегодня герой. Вы сегодня выжили.

Но ведь в инструкции был ещё один пункт. Раскручивать обратно, чтобы усвоить всю ману в контур. С этим мало кто справлялся, но это был показатель таланта.

Меня никто не гнал. Круг у меня уже получился; так себе, наверно, но получился, и жить он мне не помешает. Один фиг я делал этот круг по архаичной технике и не уверен, что смогу маной пользоваться, у меня сейчас нет пятидесяти лет сидеть в медитации.

Только вот «мало кто справлялся» – это ведь означает, что те, кто смог, получали что‑то лучше. И их звали в школу архитекторов, и Ориона взяли именно за это, и говорили что‑то про потенциал и первую ступень.

А я собираюсь недоделать. Потому что устал.

Я семь лет орал на форуме на людей, которые именно так и играли. Которые собирали билд на восемьдесят процентов и говорили «да и так сойдёт». Которые не докачивали закалку, потому что скучно, а потом удивлялись, почему у них не работает связка.

И вот теперь я, весь такой умный, сижу и думаю: да и так сойдёт.

– Нет уж, – сказал я вслух. – Раз начал, доведу.

Обратное вращение было хуже всего того, что было до.

Потому что оно шло против массы, которую я сам же и разогнал. Все эти часы я толкал в одну сторону, а теперь надо было в другую, и вся эта тяжесть упиралась, сопротивлялась и норовила сорваться.

Я тормозил её оборот за оборотом. Получалось очень плохо и медленно, и из носа уже нехило так хлестало, и вроде бы из ушей тоже. И вот когда у меня получилось остановить и начать вращать обратно, мана начала уходить. Она вкручивалась во что‑то, чего я не видел и не понимал, растворялась в самой структуре кольца, становилась ею. Слой за слоем, оборот за оборотом. Как будто вращение вплетало её в саму себя.

Я держался на остатках силы воли. Давно уже ни о чем думать не мог, голова болела, и в какой‑то момент я поймал себя на том, что единственное, что я делаю, – это вращаю и считаю обороты. Мана уходила, этот уход почему‑то тормозил всё, и даже последний круг из остатков маны был ничуть не легче, чем первые.

В какой‑то момент я понял, что вращать больше нечего.

И отрубился.

Не знаю, сколько я проспал, но когда очнулся, только начинало светлеть. Прислушавшись к себе, понял, что чувствую свою ауру и чувствую конструкцию в ней. Какие‑то линии, завихрения, и общий каркас.

Перед глазами всплыло.

Ци: 17/325. Слои: Регенерация плоти (C, 54%), Фантомное отражение (B, 27%).

Сначала глаза зацепились за Ци – судя по количеству, реген всё это время отрабатывал. Кровотечение из носа и ушей даром не прошло, и спасибо регену за параллельное лечение. Я невольно поёжился, представив, что бы было, если бы я начал заниматься этим с пустым резервом. Кровоизлияние в мозг?

Потом глаза зацепились за вторую строчку

Мана: 27/1104. Круг: первый. Заклинания: нет.

Очень странная хрень, потому что ёмкость первого круга обычно была 250, вместе со вторым 700, с третьим 1400. А я по цифрам между третьим и вторым, но при этом на первом круге. Ну и хрен с ним.

Хотел избавиться, и получилось. Мечта сбылась, получается. Хотя даже немного жалко – как представлю, что это мог быть мой инвентарь… Когда увидел, сколько там места, живо представил, что смогу забрать всё содержимое арсенала, глефу с посохом и еды на пару месяцев. Ну и ладно. Главное что жив. И чего такого страшного было в этом единении путей?

В очередной раз позабавила мысль о моём исключительном «везении»: лежал в лавке, где по идее можно было подобрать заклинание на любой вкус, но к моему первому кругу кристаллов как раз не оказалось. А уж с такой штукой, думаю, и с моим количеством маны я бы жестко имбовал. Но не срослось. Спасибо Ориону, чтоб его…

До конца дня так и восстанавливался, наслаждаясь тем, что больше никуда не надо спешить. В теле была слабость. Поэтому я ел, пил, пробовал почитать немного про особенности магических структур, но мозг ленился, отказываясь воспринимать информацию.

От нечего делать поигрался с маной, понял, что могу её только двигать: выплеснуть из круга и гонять снаружи или гонять в самом круге. Ни тебе поджечь что‑нибудь, ни предметы подвигать. Я понял, что без учителя нормального тут не разберусь, надеюсь только, что для этого не придётся с магом за ручки держаться. Хех.

Следующие дни вышли на удивление размеренными.

Я даже поймал себя на мысли, что впервые с момента попадания живу по собственному расписанию, а не по чужому. Занимаюсь ровно тем, что хочу и когда хочу. Встал, когда встал, поел кашу, пошёл фармить. Красота. Откуда у Ашера столько продуктов, где он их держит и как хранит, я предпочитал не спрашивать, а то вдруг мне ответ не понравится. Было вкусно, было сытно, и он кормил меня просто так, а когда я спрашивал, не нужно ли ему чем‑то помочь – просто отмахивался.

То, что я создал и магический круг и при этом воин Ци, его вообще не удивило. Тут, он сказал, главное не создать, а удерживать равновесие в нужной точке. Мне даже обидно немного стало – я‑то думал, совершил невозможное.

Начал я с методичных поисков по улицам, где были замороженные твари, и нашел три неплохих копья. Владельцы лежали рядом, они выглядели так, будто бой был только что. Я на всякий случай тронул одного. Мёртвый, конечно. По‑человечески хотелось их похоронить, но раз делать так, то уж со всем городом, а на это сил у меня точно не хватит. Наверное надо сказать спасибо стазису, что зацепил мёртвых, в противном случае я просто не смог бы нормально передвигаться по улицам. Остатки гниющих монстров – это одно, к ним я уже привык, но люди…

Копье все‑таки мне было куда привычнее после всех приключений, и особенно против костегребней.

Разбудить их оказалось просто. Выбрав одного, я для начала попробовал швырнуть в него камнем. Ничего. Он просто отскочил без какого‑либо эффекта. Трогать тварь рукой мне не улыбалось, поэтому я ткнул в нее копьём, заряженным Ци. Сработало отлично.

А дальше – дело техники. Костегребни валились по одному, и это было ровно то, о чём я мечтал.

Схема была простая до неприличия. Выбираешь крайнего, у которого за спиной нет соседей. Прикидываешь, в какой позе он застыл – потому что просыпается он ровно с того движения, на котором его выключили, и если он завис в прыжке, то через долю секунды после касания он будет уже в воздухе. Отходишь так, чтобы этот прыжок ушёл мимо. Касаешься наконечником, дергаешь на себя и тут же протыкаешь.

В первый день я искал одиночных тварей и завалил больше десяти штук. Когда решил попробовать, разбудит ли одна тварь другую, результат меня сильно напряг – разбудила. Прыгнула в меня, попала в товарку, и вот они напали уже вдвоем. Значит, с большими скоплениями надо быть очень осторожным.

А еще мне надо было проверить, как на тварях будет работать моё отражение. Проверил – работало просто прекрасно. Только не совсем так, как я ожидал.

Да, решиться было непросто, но я подставил под укус предплечье. Костегребень – это не Ледяной Царь, руку не отхватит при всём желании, и такой урон легко лечился регеном. Но, вопреки моим ожиданиям, ответка прилетела не в корпус, а в голову, иначе я не понимаю, почему тот дёрнулся всем телом, отскочил и начал шататься, как пьяный, мотая башкой, и явно дезориентированный.

Я на всякий случай повторил это ещё дважды, чтобы убедиться, что не показалось. Не показалось. Костегребень бьёт пастью, вкладывая в укус всё, и получает своё же обратно внутри собственной головы. И хоть урон был очевидно небольшим, но дезориентация того стоила. Возможно, удар шёл в корпус, но по кратчайшему пути от пленки – и воспринимал голову как подставленный щит.

Убить костегребня, конечно, можно и проще. Ткнул заряженным копьём под челюсть, или в глаз, и разошлись. Потому что сунуть конечность в зубастую морду это, вообще‑то, за гранью здравого смысла.

Но мне нужно было это знать. Потому что костегребень это мелочь, а вот точное понимание механики – наше всё. И обернутый пленкой отражения кулак, которым я бил по зубам врагу, действовал ничуть не хуже, чем укушенное предплечье. Тут конечно и сам удар помогал, но это открывало простор для мышления.

Билд матадора оказался неприятным: всё‑таки танковать в игре и получать раны в реальной жизни – это совсем разные вещи. Оставим это, как самый крайний козырь. Отражение – отличный атакующий слой. Есть реген, чтобы латать себя и в случае чего уходить в размен. Отсюда можно выходить как в доспехи – однако надо проверить, как будет считаться урон, принятый на плёнку, а затем на броню, так и в скоростного бойца с оглушением через зуботычины. И в этом плане, насколько я знаю, мечники тоже неплохо могут вдарить кулаком, сжимая в руке рукоять.

И тут надо думать о цели билда. В игре цель была одна – Орион. Один против одного, всё своё ношу с собой, потому что помощи ждать неоткуда и по определению не от кого.

А теперь мне тут жить. И, если повезёт, не одному – с Сайрусом мы сработались неплохо, а вдвоём разломы чистить вполне реально. С ним будет проще всего, потому что эта машина смерти с зерном Ледяного Царя будет хорошо меня паровозить, пока не подкачаюсь. Но даже если не найдёмся, я найду других, соберу им нормальные билды, и будем брать не числом, а тем, что у нас всё сходится и строгим распределением ролей.

Но лучше конечно с Сайрусом. С ним я смогу уверенно целиться снова в B‑ранг. Там мне подойдет реген, чтобы сплавить его с тролличьим, подойдет пару защитных слоев, и подойдут скоростные, по идее. В общем, сейчас торопиться с решением смысла не было, надо было подождать следующее зерно.

Можно, конечно, выписать себе семь слоев C ранга и ниже, выкупить их на бирже в другом городе за счёт заработка с алхимии, и жить спокойно. Тут я себе и под танка могу все подобрать, и под ловкача, но мне так делать не хотелось. Если получится подобрать синергирующие B‑слои, это будет гораздо сильнее. Но это и чистый рандом, потому что не знаешь, когда выпадет нужный, и разлом заранее не определишь.