Текст книги "Мастер билдов. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Егор Петров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)
Глава 19
Цена вопроса
В ворота мы прошли беспрепятственно. Стражник знал Сайруса, поздоровался с ним и пропустил, не задавая лишних вопросов. А сразу за воротами Сайрус остановился.
– Дальше я один, – сказал он. – Дела.
– Что по долгу? – озвучил я вопрос, который стоило поднять давно, но я все откладывал.
– Мы в расчёте. – Он поправил мешок на плече и уже развернулся. – То, что мне нужно было – у меня, а ты доставлен в город в целости, как договаривались. Бывай, Рэй!
Махнул мне рукой и ушёл быстрым шагом, не оглядываясь, в сторону центра города. Я постоял, глядя ему вслед. Думал, когда услышу, что больше ничего не должен, испытаю облегчение. А теперь понял, что долг перестал меня тяготить с того момента, как мы вошли в разлом. Десять дней этот человек постоянно был рядом: будил, гонял, учил, страховал, один раз чуть не умер у меня на глазах. А теперь просто растворился в толпе.
И толпа эта, между прочим, была прекрасна.
Я шёл по улице и наслаждался. Честно, беззастенчиво, как последний деревенщина. С восторгом смотрел по сторонам, откровенно разглядывая и прохожих, и здания. Да даже мостовая – какая она тут ровная и красивая, и я на секунду задумался, что ни разу не видел в городе телег и лошадей. Нет, маленькие тележки, типа деревенской тачки были – но только такие. Даже странно – будто кто-то специально вычистил улицы под картинку из игры. В игре-то по городу лошади и не ездили… Хотя за городом были и пастбища, и конюшни, и стоянки караванов, я их не раз видел. Когда-то читал, что вроде бы в древнем Риме не пускали днём лошадей в город, чтобы не создавать заторы. Может тут такая же логика?..
А еще безумно по душе было то, что на меня вообще никто не пытался напасть. Люди ходят, шумят, занимаются своими делами. Но совершенно, абсолютно, категорически не набрасываются. Как же хорошо…
Я так воодушевился, что даже подмигнул какой-то девчонке, что задержала на мне взгляд, но она сразу скрылась из поля зрения. Я запоздало подумал о том, как я выгляжу, после почти двух недель в походе, и рассмеялся. Одежду опять новую покупать. Сменка конечно в комнате моей была, но слишком быстро она заканчивалась.
Увидел недалеко продавца пирожков у лотка, и зашарил по карманам. Должны же быть деньги с собой, я не всё потратил перед выходом.
Нашел пару монет серебра и отлегло. Заодно поподробнее рассмотрел металлическую штуку, которую подобрал в разломе – в игре я такого точно не видел: Маленькая, но тяжелая; размером с монету, но не плоская. И не медальон, потому что нет отверстия. По крайней мере видимого. Потому что бóльшая ее часть была покрыта то ли какой-то грязью, то ли налётом. Удивительно, как я ее вообще в пыли заметил? Ладно, потом почищу и посмотрю. А сейчас я слишком голоден.
В лавке взял пару сладких ватрушек, и, кажется, ничего вкуснее я не ел за обе жизни.
Обычно не люблю есть на ходу, но тут что-то так всё было прекрасно, что я просто шел, смотрел по сторонам, ел и не о чем не думал, наслаждаясь цивилизацией.
Очнулся я, только когда толкнул дверь лавки и звякнул колокольчик.
– Иду, иду… – раздался голос Корна из мастерской.
А я замер, не понимая, что делать. Дошёл сюда на чистом автомате, и даже никакую приветственную речь не отрепетировал.
– Здравствуйте, мастер Корн, – сказал я с невольной легкой улыбкой, когда он показался.
И кажется даже на секунду сбил его с толку. По крайней мере, по его лицу я был уверен, что он хочет начать с какой-то отповеди, но осекся, из-за моего счастливого состояния, видимо.
– Я уж думал, вы с Сайрусом там и сгинули. Одиннадцать дней! Одиннадцать! Уговор был – неделя!
О как. Не десять даже. Где-то я в подсчете день потерял, видимо, в разломе.
– Ну, как вышло…
– Как вышло! Я тут один, заказы стоят, гильдия перед очередным рейдом метёт всё подчистую, сплю по три часа, а мой, с позволения сказать, партнёр шляется по разломам! Я уже прикидывал, кого на твоё место брать!.. – Он прищурился и сбавил тон. – Что с плечом?
– Сломал, но уже зажило. А как вы поняли?
– Ты вошёл боком, лепёшку держишь в левой, и стоишь криво. – объяснил Корн и проворчал что-то про молодых идиотов, а также старых идиотов, которые молодым потакают в их идиотстве. Из этого ворчания я сделал осторожный вывод, что меня тут ждали и не только из-за завала по работе. Настроение и так было хорошее, а тут я и вовсе расплылся в счастливой улыбке. Даже захотелось на радостях обнять старика, да постеснялся…
– Ну, что молчишь-то? – спросил он, хотя до этого и слова не давал вставить. – Дело-то сделали?
– Сделали.
– Ну так и иди отсюда тогда! Несет от тебя, невозможно. Чтоб в баню сходил и отоспался. Завтра с рассветом всё расскажешь.
– Да, вы правы, мастер Корн. Честно, я так и хотел сделать, но ноги сами к вам принесли. Тогда держите!
Я вытащил из мешка один из кроваво-красных кристаллов. Даже в тусклом вечернем освещении лавки он полыхнул так, словно сам был источником света, и Корн подался вперёд всем корпусом. Я подкинул его так, чтобы старик легко поймал, и тот действительно стремительно выбросил ладонь, ловко подхватил камешек, поднёс к глазам, понюхал, и под конец провёл над ним ладонью.
– Что это? – спросил он очень недовольным голосом. Корн терпеть не мог чего-то не знать.
– Редкая хрень! – ответил я, и вышел из лавки, оставив старика мучаться от любопытства. А что? Сам меня выставил.
Хотел сразу пойти в баню, но решил сделать все по уму. Сначала отправился в комнату, которую снимал, достал ключ из под неприметного камня в кладке и зашел внутрь. Кровать меня соблазняла одним только своим видом, но я держался как кремень, потому что знал – если я сейчас лягу, то уже не встану. Поэтому снял броню, оставил походный мешок, взял с собой сменную одежду и двадцатку монет серебром.
Вечер я провёл так бездарно и так прекрасно, как не проводил ещё ни один вечер в этом мире. Сначала баня – с паром, от которого ныло и отпускало всё тело разом. Потом харчевня, миска мясной похлёбки, в которой стояла ложка, и добавка, потому что мог себе позволить. И она была горячей! Горячая еда, как это было прекрасно!
Почти весь вечер за соседним столом гудела троица – судя по пыльной одежде, и разговору, молодой посыльный и двое рабочих-строителей. Я конечно, не подслушивал. Просто ел, а они разговаривали достаточно громко.
– … говорю тебе, сегодня, в ратуше. Первого помощника мэра. Того, мордатого. – вещал посыльный.
– Брешешь. Он же лет пять там сидел.
– Вот и досиделся. Снабжение для стражи воровал и по кланам продавал. Раньше незаметно делал, а тут с этим усилением совсем страх потерял. Кто-то черканул донос, прибыли серые, допросили с шаром своим – и прямо на рабочем месте казнили.
– Прям-таки и казнили? – усомнился черноволосый.
– Конечно. Им это, между прочим, в день найма зачитывают, под подпись, дескать, своруешь – умрешь. А я по своей работе с кем только не разговаривал – все говорят, что поделом. – Он понизил голос почти до шепота. – Завидуют, поди, что ухитрялся так долго серых за нос водить.
Старший с сомнением покачал головой:
– А ежели б оговорили? Черканёт вот такой доброжелатель на тебя… Им же платят ого-го, завистников много…
– Дурень ты, Сима. Доносчика первым с шаром проверяют, если набрехал, сам без шкуры уйдёшь. Потому и не брешут почём зря. – Рассказчик хлебнул и хмыкнул. – Не, мужики, я так скажу: новый первый помощник долго ничего брать не будет. Самое время в стражу идти!
Заржали все трое. Выпили, кажется, за здоровье нового первого помощника.
– А самое смешное знаете что? Он же не в один клан таскал. Умный был, зараза. То Багровой Длани отгрузит, то Каменному Дому, то ещё кому – по чуть-чуть, чтоб никто не роптал и никто разом много не знал. Оттого и сидел пять лет, что жадности не показывал. А как разломы вспухли и снабжения втрое прибавило – тут его и переклинило. Начал грести, будто завтра не будет. Ну и не стало у него завтра.
– Тьфу, – сплюнул старший. – Пять лет воровал, и всё ему мало.
– Так а я о чём. Серые-то не первый год к нему принюхивались, поди. Ждали, пока оступится.
А я сидел над своей похлёбкой и переваривал не только её, но и услышанное. В игре у ратуши стоял чиновник-статист, у которого можно было взять пару заданий, и я тысячу раз пробегал мимо, не задумываясь, откуда у него жалованье и кому он подчинён. А тут за скучной декорацией «городской управы» обнаружилась целая машина: кланы, снабжение, доносы, какие-то 'серые" с их загадочными шарами, похоже, каким-то местным аналогом детектора лжи. И скорое на расправу правосудие – голова с плеч, стоит переступить черту.
Жёстко? Пожалуй. Но что-то в этом было, учитывая что людей честно предупреждали сразу, под подпись. Государство, которое рубит головы за руку в казне, – это, оказывается, очень удобное государство для тех, кто не ворует. Странно устроен этот мир. Как-то… слишком разумно. Я примерил эту модель на свой прошлый мир и мигом расстроился. Получается, вся их система правосудия держится на этих таинственных шарах правды, показания которых никто не ставит под сомнение. А что, если «серые», просто посылают в шар тот сигнал, который им нужен? Или как-то интерпретируют данные в нужном контексте?
Хотя нет, будь это фикцией, за столько лет это все равно бы выяснилось. Все-таки пять тысяч лет эпохи процветания. Или репрессивная машина немедленно гасит несогласных? Но тогда мужики не болтали бы во всеуслышание, да, они выпили, но сильно пьяными не были точно. Значит, шары действительно работают. Интересно было бы разобраться, как именно.
И в любом случае «серым» на глаза лучше не попадаться, а то с моей сомнительной биографией, вернее её отсутствием, лишние вопросы мне ни к чему.
Я отогнал эту мысль вместе с последней ложкой похлёбки. Устал. Разморенный после бани и загруженный внезапной политикой я понял, что глаза просто слипаются. Мне бы в кровать. Всё остальное – завтра.
И наконец-то до неё добравшись, я не удержался от вздоха блаженства. Как же приятно спать на мягком, а не на камнях. Да, тюфяк из соломы немного колется. Но камни кололись гораздо сильнее.
А ещё, засыпая, я твёрдо решил: за пару дней приведу дела в порядок – и валю. К большой воде, на юг. Подальше от стены разломов, пока она не дошла до стен городских. Ещё немного, буквально пару ночей на мягком – и в путь.
Утром, с первыми лучами солнца, я стоял на пороге лавки.
Колокольчик звякнул, и я даже слегка опешил. Корн выглядел так, будто совсем не спал ночью. Волосы дыбом, под глазами черные круги, расфокусированный взгляд. Но стоило мне зайти, он мгновенно собрался, а взгляд стал цепким и немного злым.
– Явился, – буркнул он вместо приветствия и, не давая мне ответить, ткнул пальцем куда-то за спину, в сторону мастерской. – Ты знаешь, что я из-за твоего камешка глаз не сомкнул? Знаешь?
– Доброе утро, мастер Корн.
– Какое доброе, я всю ночь как проклятый! – Он схватил меня за рукав и потащил внутрь. – Я с ним что только не делал. Расколоть не получается, кислота его не берет! Мана внутри есть, спит, а как разбудить – не пойму! Ни на что не реагирует! Сорок лет, слышишь, сорок лет с ингредиентами, а такое вижу впервые! Ты у меня отсюда не выйдешь, пока не расскажешь, что это и как это использовать!
Я не удержался и хмыкнул. Вчера он меня из лавки выставлял, зажимая нос, а сегодня буквально втаскивал обратно, забыв, кажется, и про мою задержку и про то, что основной работы – непочатый край….
– Так я за этим и пришёл, – сказал я, выкладывая из мешка на рабочий стол камень за камнем, всё что у меня было, пока не собралась приличная горка весом в пару кило. – Показать. Только мне понадобится ваша мастерская на полдня и пара ингредиентов.
– Что за ингредиенты? – не сводя глаз с кучи кристаллов проговорил Корн. Вместо ответа я протянул ему список. Короткий, на пять позиций, который я набросал с утра.
– Вот это всё есть у вас?
Корн пробежал глазами, и брови у него поползли вверх.
– Смола вечной сосны, серебряная соль, какие-нибудь клыки, кислота-основа… – забормотал он. – Я же говорил, кислота не берет. Остальное есть, всё есть, зола тоже. Впервые вижу такой набор. Что за рецепт?
– Скоро увидите.
Рецепт этот, к слову, был одним из моих любимых – просто до вчерашнего дня он был мне без надобности. А вспомнил его там, в тронном зале, когда возился с Сердцем и разглядывал жилы в камне. Красные кристаллы в наростах, «корни разлома» – единственный труднодоступный ингредиент эликсира, остальное все обычное и дешевое. В игре камни попадались примерно в одном разломе из пяти, а сваренный из них эликсир уходил магам влёт. Хороший был способ поднять деньжат.
Внутри игры разломы фармили все и постоянно, это был основной источник дохода и направление роста.
Рецепты разломных зелий знали почти все NPC-алхимики, и хорошо покупали любую хрень, принесенную из разлома, хоть редкую, хоть нет. Этими рецептами они, конечно, не делились, но методом бесконечных проб и ошибок подобрать было вполне возможно. Тем более что на форумах их обсуждали постоянно.
Корн разложил ингредиенты, скрестил руки и приготовился смотреть. Продержался он ровно до того момента, как я расколол первый кристалл с активной подачей Ци в ступке. Мана отталкивалась от Ци, и пускать энергию через прожилки камня – это был самый простой способ их раздробить.
Он молча подошёл, вынул у меня из-под пестика уцелевший осколок, взвесил его на ладони, посмотрел на свет, положил обратно и сел за свой стол с лицом мученика, покрепче сжав камень, который я дал ему вчера. Он, кстати мог использовать «Настой Ци», в котором тоже можно толочь эти камни. И делали маги этот настой из зёрен монстров, если что, поэтому он был даже дороже эссенции закалки.
Раскрошив всю кучу, свалил её всю в огромную каменную чашу и продолжил молоть, отделяя куски пустой породы, и перемалывая кристаллы в пыль. Благо с количеством Ци, с моими текущими 173/225 проблем больше не было, потому что тут было интенсивной работы на пару часов. Я иногда поглядывал на Корна, который тоже параллельно готовил для меня остальные ингредиенты. Работа была не сложная, почти медитативная, и поэтому я решил поднять интересующую меня тему.
– Мастер Корн, а «серые» – это кто? Вчера в трактире слышал, что кого-то казнили, потому что «пришли серые с шаром».
Корн глянул на меня поверх весов с выражением, которое обычно у него было, когда я не знал чего-то очевидного.
– Проверяющие, официально их должность – асессоры. – Он ссыпал взвешенную золу в чашку. – Появляются без предупреждения, спрашивают перед шаром, который показывает правду человек отвечает или нет, уезжают. После них либо всё остаётся, как было, либо новые могилы роют.
– И что, шар не обманешь?
– Ты – нет, – отрезал Корн. – Я тридцать лет торгую, парень. За тридцать лет меня ни разу не тряс никто сверх положенного. Ни стража, ни управа, ни проверка. Знаешь, сколько стоит такой покой?
– Сколько?
– Пятую часть оборота, вот сколько. – Он похлопал ладонью по амбарной книге. – И я её плачу и не жужжу. Потому что в свое время я плавал на соседний материк и видел, как живут там, вне республики. Там лавку держать – это платить страже, платить управе, платить тем, кто держит под ногтем и стражу и управу, и всё равно однажды сгореть. И стоит пожить там полгода, как понимаешь, что нет места лучше родины.
– Хм, понятно. Я про такие места тоже слышал. – Я вытащил очередной кусочек пустой породы из чашки, – А у нас в республике проверяющих кто проверяет?
Корн посмотрел на меня долгим взглядом.
– Серые подконтрольны сенаторам, и их люди периодически проверяют друг друга.
– И в чем смысл? Ведь часть сенаторов могут сговориться и все пойдет по швам. И вот конфликт двух равных серых групп, и что тогда?
– На такие вопросы есть Он, – Корн многозначительно указал пальцем в потолок. Я собрался было пошутить, что-нибудь про решающий вопросы потолок, но тон, которым мастер произнёс это «Он», загнал мои шутки обратно, а старик, помолчав, осторожно продолжил: – И больше о таком не спрашивай. Не знаю откуда ты, но здесь это не принято.
Ладно, учту.
Уже в тишине я продолжил работу, добил все кристаллы в пыль, и начал смешивать все остальное. Соль и смола вместе с клыками ушли в кислоту, дав жидкости немного мутно-желтый оттенок. Не уверен, что он должен быть мутным, но вроде всё по рецепту.
Принялся осторожно вливать кислоту в основной реагент, кристаллическую пыль, постоянно помешивая. Жидкость растворяла оболочку кристалла, освобождая ману и стремительно окрашивалась в красный цвет. Прекрасно. Так, еще чуть-чуть. еще… Стоп… Какого хрена⁈ Почему жидкость начала терять цвет⁈
Я быстро добавил золу драконьей лозы, которой надо было финишировать реакцию, но видимо немного переборщил. Хотя вроде граммовки четко по рецепту… Ну, показалось что переборщил, потому что содержимое каменной чаши мгновенно вспенилось, а потом взметнулось столбом красноватого пара.
Я посмотрел на Корна и невольно поёжился. Кажется, он был в бешенстве.
Остатки пены тем временем стремительно опадали, и на дне каменной чаши осталось немного жидкости. Аккуратно собрал и перелил в маленький флакончик, и хватило еще на половину второго. Да, судя по всему, пена и пар – это нормально, просто визуальный эффект реального мира, потому что в игре в среднем получалось делать один флакон из одной партии материала. А у меня даже на полтора хватит, и это с первой же варки! У меня определенно талант.
– Ты что наделал, бездарь… – наконец-то заговорил старик, и схватился за голову, – столько материала испоганить, это ж умудриться надо!.. Ты куда столько кислоты влил и зачем её загасил сразу…
Я глянул на то, как он сжимал последний камешек, и понял, что для него это величайшая драгоценность, а не обычный ингредиент, как для меня. Наверно, стоило его предупредить, что это всё на один эликсир? для него это наверно дико, что с полутора килограммов кристаллов выходит так мало – но оно того стоит, на самом деле.
– Не переживайте, мастер Корн. Всё вышло по рецепту, – поспешил я его успокоить. Ведь действительно, я всё сделал как надо! – И даже чуть лучше!
– По рецепту⁈ Да это чудо, что у тебя вообще хоть что-то получилось! Выброс маны был такой, что ты мне наверно все зелья попортил в радиусе десяти метров! И что это вообще такое?.. – договорил он, начав успокаиваться, когда я сунул ему в руку зелье.
На всякий случай я мысленно запросил систему и она услужливо выдала мне информацию.
Эликсир «Легкий Круг».
Качество: среднее.
Эффект: Размягчает, делает пластичной ману в энергетических структурах.
Длительность: 24 часа.
– Мастер Корн, – я вытер лицо рукавом, – Вы шутите? Разве вы не знаете, что такое эликсир «Легкий Круг»?
Он посмотрел на меня. Потом на флакон. Потом снова на меня – и я впервые увидел, как у него по-настоящему отвисает челюсть.
– Это легенды, – тихо сказал он. – Сказки гильдии магов. Зелье, которого никто не видел.
– Теперь видели.
Он опустился на свой табурет. Медленно, держась за стол.
– Рассказывай. Что оно делает. Точно.
– Ну, это же обычный разломный эликсир, – начал я, всё ещё не до конца понимая, чего он так. – Мана на переходе между кругами становится очень плотной и жесткой, вам ли не знать. А эта штука делает ману мягкой, послушной. По сути, убирает из перехода на новый круг лишние риски умереть или впасть в кому…
Я осекся. Ну конечно, здесь, судя по вытянувшемуся лицу Корна, это была диковинка. Все-таки Вдохи были не слишком частыми, и пока еще разломная алхимия упоминается максимум в каких-нибудь древних свитках, которые скоро откопают. Ну, в ближайшие сто лет. Выходит, сейчас я единственный эксперт в этом мире по так называемой «разломной алхимии».
От этой мысли на секунду захотелось потереть руки. Если время от времени зачищать разломы и варить вот такое… да я бы озолотился. Тихо, без гильдий и посредников, на одном знании рецептов.
Правда, тут же вспомнилось, как разломы выглядит вблизи. Ледяной Царь, Черный Король, и сломанная ключица все еще были свежи в памяти. Нет уж. Разломы сейчас – это не золотая жила, это способ изощренного самоубийства. Один я туда точно не сунусь.
Корн продолжал изучать зелье в руке и водил взглядом по мастерской.
– Во-первых, в следующий раз возьми всех ингредиентов в десять раз меньше и покажи мне процесс. Я уже сейчас могу сказать, сколько раз и где ты ошибся. Даже с небольшими поправками можно было сделать в три раза больше эликсира, а не полтора флакона. А то и в десять раз, если использовать герметичную ёмкость, например. А ты понимаешь, какие это деньги? – он вдруг побледнел, словно сам понял, о чём речь, и поставил флакон на стол. – Это твоё. Тут моей доли нет, я максимум на десяток серебра вложил, а он стоит не меньше пяти сотен золота. Я столько не потяну.
Ну да, он, наверно, действительно прав. У меня какая-то игровая деформация, очевидно… Стоп! Сколько⁈ Зачем он сказал про пять сотен⁈ Зачем⁈ В игре оно стоило не больше пятидесяти, а тут в десять раз больше. Но как его, блин, продавать и где, если оно такое дорогое? Впрочем, не важно. Я решил всё еще утром, поэтому пофигу, сколько оно сейчас стоит. Усилием воли затолкал свою жабу подальше и сказал, что хотел.
– Это вам, мастер Корн.
– Что?
– Он ваш. – Я подвинул флакон через стол. – Это не товар, мастер Корн. Это должок.
– Какой ещё должок? – старик смотрел на флакон, не отрываясь. – Ты мне ничего не…
– Три огненных склянки, тонизирующие зелья, лечебные. – сказал я. – Вы выдали мне их просто так, а мне это спасло жизнь. Если бы не ваша забота и безвозмездный подарок, я бы не выжил. Это мой ответный подарок. За спасенную жизнь.
Корн долго молчал. Осторожно взял флакон двумя руками, словно младенца.
– Зачем? – он поднял на меня глаза, и это уже был не взгляд старика после бессонной ночи, а цепкий взгляд прагматика и стратега. – Нет, про склянки я понял. Но склянки это серебро. А это… Зачем – это? В чем подвох?
Я пожал плечами.
– Считайте, что мне выгоден сильный партнёр.
Я хотел добавить: «И живой», но остановил себя. Тогда пришлось бы рассказывать всё, в том числе и про мой скорый уход. А я чувствовал, что сейчас не лучшее для этого время.
Он хмыкнул, покачал головой и спрятал флакон куда-то в недра халата – поближе к телу, как прячут великую ценность. Сколько лет он уже торчит на третьем круге? Корн наверняка понимал, насколько это редкая возможность, преодолеть страшный барьер между кругами. Правда, он тут же, конечно, взялся за своё:
– Твой, как ты думаешь, недостаточно сильный партнёр тебе сообщает: базовых зелий нет, восстановители расписаны на неделю вперёд, всю мастерскую надо убирать, и если ты надеешься, что подарками откупишься от работы…
Я слушал это ворчание и улыбался. А думал о своём.
О том, что линия разломов на севере срастается в сплошную надвигающуюся стену. О том, что «сезон жатвы» никакой не сезон. О том, что когда всё начнётся по-настоящему, старику на его третьем круге, заваленному заказами, не выбраться. А вот на четвертом должен выжить. Я конечно предложу ему уйти вместе со мной, но вряд ли он согласится.
Вслух я ничего из этого не сказал. Незачем.
Просто пусть старый ворчун переживёт то, что идёт с севера. Вот и вся цена вопроса.
