Текст книги "Мастер билдов. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Егор Петров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 31 страниц)
Я хотел вскинуться, но быстро осёкся. Всем было все равно, что куча людей погибла. Тут, видимо, не принято переживать за кланы. Интересно, почему….
Я прошёл по стене на другой участок, посмотреть, что происходит у второго клана. Я конечно их не знал, но видимо, я еще не мог равнодушно закрывать глаза на чужую гибель. И увидел вторую клановую стоянку. Эта, слава богу, стояла. Над ней висел мутноватый силовой купол, и твари обтекали его, как обтекали городские стены. Купол такого размера, это либо очень сильная магия, или, что вероятнее, артефакт, и хороший. Интересно, сколько народу набилось под него и надолго ли хватит заряда? Ещё один камень в реке монстров.
Как и город. До меня наконец дошло, на что я смотрю весь день: это не осада. Это просто огромный волнолом. Монстры бежали – им было не до того, чтобы лезть на камень. Волна пройдёт, схлынет, и…
Я вёл взглядом вдоль реки, почти успокоенный, и тут зацепился за холм.
На гребне дальнего холма, в лучах солнца, как на пьедестале, стояла фигура. Белая, неподвижная, с длинным древком за плечом и глефой в руке. И монстры вокруг него не двигались, а находились примерно на одних и тех же местах.
Ледяной Царь обезьян смотрел прямо на город. Постоял и спустился вниз. Я проследил за ним взглядом и на всякий случай протер глаза. Он подошёл к двоим – один из них, такого же роста, прямоходящий ящеролюд, с гребнем от затылка до хвоста. А второй голем. Каменный, и настолько огромный, что на его фоне трёхметровый Царь выглядел ребенком. Я вообще сначала подумал, что это просто груда камней, пока он не начал двигаться. Вот кто точно может подойти к стене и встретиться глазами со стражниками. Если конечно у этого голема есть глаза. Отсюда не видно.
Твою мать. Три босса разломов. На одном холме.
Я сбежал со стены, наверное, быстрее, чем поднимался, и пошёл куда глаза глядят, старательно дыша и старательно думая правильные мысли. И правильные мысли были такие: я сильно недооценил этот город. Слаженность строя, сила магов, купола, обозы – они будто всю жизнь готовились именно к этому моменту. Может, каждый Вдох так и выглядит, и для них это просто работа. Тройка боссов ничего городу не сделает, даже со свитой: да, стены невысокие, и тот же Царь, пожалуй, допрыгнет – но один он много не навоюет, а лестниц твари не построят, на то они и твари. Да и маги показали свою мощь, поэтому не думаю, что голему дадут спокойно ломать стену.
Но, как я ни старался, не‑правильные мысли быстренько выгнали правильных взашей. Боссы разломов не ходят вместе. Никогда. Каждый сидит на своём Сердце, может мигрировать со своей стаей, но договариваться… Да, я слышал, как две царственные обезьяны ругались, но они вообще‑то друг друга называли братьями и обсуждали договор. До‑го‑вор. А эти – вообще совсем разных видов. Что должно случиться, чтобы три владыки оказались на одном холме? Что такого в городе, что они перестали бежать и остановились?Не может же это быть из‑за того навершия в виде головы обезьяны? Ну что в нём такого, чтобы штурмовать город?
Мало ли на что они смотрят? Город большой, совпадение. Бывают же совпадения.
До вечера я слонялся по задыхающемуся от телег городу, надеясь что хотя бы активная ходьба упорядочит мою кашу в голове, и к лавке вернулся уже в сумерках. Издалека увидев стражников, я задумался – а не много ли я им предложил? Хотя, пофигу. Для меня выйдет немного, а репутацию какую‑то заработаю. Судя по тому, что город закрыт, мне эта репутация ещё понадобится…
Подойдя поближе, я обменялся с парнями короткими кивками. Но мне было уже не до них – таблички «закрыто» больше не было.
Я взлетел по крыльцу и ворвался внутрь, колокольчик звякнул и улетел с крючка, упав на пол.
Корн сидел за прилавком.
Не отдыхал в постели, как положено магу после прорыва, а за сидел прилавком. Закутанный в одеяло поверх рабочего фартука, с заметно дрожащими руками, но ясными, цепкими глазами.
– Да, мне еще двери оторванной не хватало, – чуть тише обычного проворчал он.
– Мастер, – сказал я, и внутри наконец разжалось то, что было поджато двое суток. В старика‑то я конечно верил, но всё равно волновался. – Вы только очнулись – и первым делом открыли лавку?
– А когда её открывать? – Корн посмотрел на меня как на убогого. – Если верить этим, у входа, город заперт. Значит зелья скоро будут на вес золота, а он спрашивает. Осада, дурень, это лучшее время для торговли. Мой дед в осаду заработал на дом в столице. – Он попытался перевернуть страницу, промахнулся дрожащими пальцами, выругался и перевернул со второго раза. – Кстати, о торговле. Что это за два оболтуса торчат у моей двери с рожами, будто им доверили казну республики? Ты во что меня втянул, пока я отсутствовал? Они же перепугают всех.
– Это стража. Вас охраняют.
– Меня. Охраняют. – Корн произнёс это по слогам, пробуя на вкус. – Сорок лет никто не охранял, и вот пожалуйста. Дожил. Чья забота?
– Приходил один воин. Светлые волосы, хвост, шрамы на подбородке. Очень спешил и очень расстроился, что вы заняты. Сказал: маг четвёртого круга городу сейчас важнее алхимика, и приставил охрану, чтобы не отвлекали. – я решил скромно умолчать о своём обещании взятки.
– А, этот… – Корн хмыкнул с непонятной интонацией. – Важнее алхимика, значит… Ну‑ну. Посмотрим, как он запоёт через недельку‑другую, когда гарнизонные запасы кончатся. – Он отложил перо. – Кто ещё приходил? По глазам вижу, что приходил.
Ну, ладно, докладывать так докладывать.
– Двое. Первый назвался Иркином. Предлагал «партию отличного товара по случаю событий».
– Иркин. – Корн скривился, – Шакалёнок с южного рынка. Вот уж кого я точно видеть не хочу. Скажи этим, на входе, чтобы не пускали его. Я бы и сам, но вставать не хочется. Второй кто?
– Охотник. Товарищу ногу разворотило до кости, гарнизон зелья одиночкам не выдаёт, лекари в первую очередь занимаются теми, кто поважней. – тут я невольно сжался, ожидая отповеди старика, – Я ему, это… назвал пару имён из ваших… конкурентов.
– Кого назвал?
Я перечислил. Корн пожевал губами и нехотя кивнул:
– Сойдёт. Эти хоть не отравят. – И тут же, без перехода, – Значит, так, партнёр. Гарнизон зажал зелья для вольных. Вольных в городе сейчас – тысячи, у половины кто‑то лежит порезанный, и город заперт. Ты понимаешь, что это значит?
– Что цены на лечебные…
– Это значит, – перебил Корн, – что прямо сейчас ты будешь варить. Очень много варить. Руки твои, но я подскажу. Сам я сейчас… – он поднял дрожащую ладонь, посмотрел на неё с отвращением и спрятал обратно под одеяло. – Сам я сейчас разве что учётную книгу удержу, и то недолго. Но голова у меня работает, а больше от мастера ничего и не требуется.
Я кивнул, одновременно не понимая, радоваться или нет. Кажется, сегодня спать я лягу поздно. Зато я буду варить что‑то серьезное и в больших количествах. Корн так и не доверял мне ничего кроме мелочи, мол, руку набить надо. Война это не только проблемы, но и возможности, да?
Но на самом деле мне полегчало. То, как уверенно он говорил о будущем, вселяло надежду. Может, это я просто паникер и вижу проблемы там где их нет. Иначе не объяснить общее спокойствие в такой страшной ситуации.
– Конечно, мастер. Готов приступать.
Я подошёл к нему, чтобы дать руку, но тот отмахнулся и проворчал, что не настолько еще старый, чтобы без чужой помощи встать не мог. Оперся руками о прилавок, и поднялся, возвышаясь надо мной на голову. Он почти всегда сидел,и я каждый раз забывал, какого он роста. Сейчас, когда он немного пошатывался, это было еще заметнее.
– Чего пялишься? Иди доставай большой котел из дальнего шкафа. И хорошенько его отмой.
Глава 3
Ныть больше нельзя
Большой котёл оказался похожим на двадцатилитровый казан, такой же круглый и громоздкий, но вполне подъемный. Я немного подзавис, куда его ставить, но оказалось, что под него в углу, заваленная каким‑то хламом, пылилась специальная подставка, где снизу можно было разжечь костерок. Этакая мангальная зона в мастерской, чуть‑чуть её доработать – и можно будет как‑нибудь отдохнуть под шашлычок… Ээх, мечты… Ладно, работаем.
Тем более, что Корн практически никак мне не помогал. Когда я примерялся с подачей энергии, и тормозил, и эта старая ехидна даже предложил мне опустить в котел руку, чтобы быстрее было. Причем, я по его тону сразу и не понял, это он так прикалывается или реально советует. Но на всякий случай воздержался, чтоб уж совсем идиотом не выглядеть.
Мой прошлый опыт работы в мастерской был сейчас почти бесполезен: да, раньше я уже варил всякое, но всегда малыми порциями, не больше двух‑трех за раз. А сегодня мы делали лечебное зелье на тридцать флаконов разом. И оказалось, это была совсем другая алхимия, вовсе мне не знакомая, даже по игре. В больших объемах можно использовать небольшое количество более концентрированных и мощных реагентов, с совсем другими пропорциями, темпом подачи энергии и порядком внесения ингредиентов. Когда я спросил, почему мы не делаем так всегда – оказалось что эффект выходит в среднем ниже, а расходы на единицу зелья вырастают, поскольку такой объем сложно обработать равномерно и треть почти всегда уходит в утиль. Но сейчас такая ситуация, что важен именно объем. И скорость. Однако, мои попытки ускориться в буквальном смысле Корн тоже моментально пресёк,
– Не части, – кряхтел он из‑за стола, кутаясь во всё то же одеяло. – Куда все корни сразу кидаешь⁈ По одному, по одному, ты не суп варишь. Равномернее Ци! Сейчас вся партия в помойку уйдет! А это, между прочим, чьи‑то жизни! И мои деньги!
Ну и естественно, первую партию я запорол. Нет, ну что, нельзя просто по‑человечески объяснить: делай так‑то и так‑то?.. Обязательно надо дождаться, когда я лоханусь, а уже потом поправлять. Вот откуда мне было знать, что «мешай зелье» – это «аккуратно скреби по дну», а не «крути весь объем»? Или что корни надо кидать по одному, а толченый порошок из рога твари D‑ранга – сразу весь?
А может он подумал, что так, сразу пройдясь по всем ошибкам, я больше косячить не буду и это получится быстрее. Справедливости ради, вторую партию получилось вытянуть, а третья вышла такой, что даже старик снизошел до похвалы.
Лечебное зелье(D).
Качество: выше среднего.
Эффект: Стимулирует регенерацию.
Длительность: 1 час.
Всё‑таки у меня точно талант.
Работа была нужная, важная и смертельно однообразная. Помешать (поскрети дно). Снять пену. Дождаться. Всыпать. Помешать (нормально помешать). К середине четвертой партии я поймал себя на том, что могу отвлекаться и думать параллельно. А напротив сидел старик, который мог ответить на множество интересующих меня вопросов…
А лез в голову один, конкретный. У магов явные проблемы с переходами. Вчера получилось спасти Эльму, но там первую половину работы сделал Тагрис, а вторую моя глупость с татуировкой. Или не глупость, не знаю. Ну и «легкий круг», да. Но, блин, как это всё работает?
Если я планирую всерьёз заниматься алхимией, мне срочно надо ликвидировать пробелы в знаниях: кто знает, когда в следующий раз очередной маг окажется в коме? А маги – очень платежеспособная ниша. И за уверенность в своём выживании могут хорошо платить…
– Мастер Корн. Можно вопрос не про зелья?
– Валяй. Руки не останавливай.
– Почему у магов такая беда с переходами? Ну, между кругами. Почему они на них умирают?
Корн в очередной раз посмотрел на меня укоризненно, но ответил:
– Эх, молодёжь, – начал он, – Редкие рецепты знаешь, читал, говоришь. А про азы не читал? Что это за книги про алхимии вообще, где таких вещей не пишут? Ты хоть знаешь, что такое круг, парень?
Я быстро перебрал в голове, что знал из игры. Чем больше кругов, тем больше маны и разнообразие заклинаний.
– Ну… источник силы мага?
– Тьфу ты, какой еще источник! – Он поморщился. – Круг, это, в первую очередь, структура, емкость. Маг берёт ману, задает ей форму, уплотняет и связывает в кольцо. Пену‑то сними… А потом уже внутри этого кольца вращается мана, которую маг берет из мира.
Я послушно снял пену, внимательно слушая. Под разговоры работа пошла повеселее.
– А мрут почему? – Голос у Корна стал немного глуше, словно он вспоминал недавно пережитое. – Потому что новое кольцо из воздуха не совьёшь. Материал нужен. И маг берёт на это дело всё, что у него есть. Ломает всю старую конструкцию.
Лопатка замерла у меня в руке.
– Погодите. Всё? То есть маг, идущий с третьего круга на четвёртый…
– … разваливает свои три круга к чертям, – кивнул Корн. – Весь материал в одну кучу: старый каркас плюс всю ману, что в кольца набил. И из этой кучи вьёт заново. Четыре кольца вместо трёх. Причём вьёт сначала последнее, и замыкает его, чтобы мана от тебя не ушла. Потом третье, второе, первое. Всё, еще чуть‑чуть помешай и разливай.
Я механически домешал, достал тару и начал аккуратно разливать, пользуясь мерной трубкой, которую погружал в зелье и затыкал пальцем. В игре круги просто формировались – очередной прогресс бар, можно нажать кнопку, и запустить прорыв. Взять заранее кристаллов с заклинаниями, и влить в круги, что хочется попробовать. Если кристаллы техник выжигали контуры в теле, то кристаллы заклинаний делали тоже самое, но на круге. Один круг – одно заклинание.
– А четвертый круг, с которого начинаешь, он самый сложный, потому что новый. Третий и дальше ты делаешь по проторенной дорожке, и это гораздо легче. И вот если неправильно рассчитаешь, и на первый круг тебе маны не хватит… Середины не бывает. – Корн пожевал губами. – Либо достроил, либо тебя нет.
– А почему тогда все не мрут поголовно? Первый‑то круг с нуля вьют, без опыта.
– Потому что первый это единственный безопасный, – хмыкнул старик. – Разбирать нечего, старых колец нет. Если не осилил, то бросил, вышел, потерял время, и только. Организм ещё не перестроен на ману, живи как жил. А вот после первого… – он поднял палец, – после первого назад дороги нет. Тело привыкает, что кольца есть, что мана всегда вокруг. Кто‑то говорит, что мана напитывает душу – и душа потом без неё не может.
Я строгал новую партию сушеной печени. Получается, у мага каждый прорыв, это полностью всё сломать и собрать заново, вслепую, начиная с самого трудного. Неудивительно, что шестикруговые такие крутые. Удивительно, что они вообще существуют. И как же я сейчас обрадовался, что выбрал путь воина Ци. Тут, конечно, свои риски, но если представить, что каждое зерно могло бы тебя убить… Брр. Было бы грустно.
Конечно, я понимал, что всё это меня касалось мало, но вопросы всё равно были. Вот в игре все NPC‑маги высоких кругов были реально старыми. Я думал это игровая условность, потому что, играя на маге, апаться можно было быстро. Но после встречи с Эльмой, я подумал, что всё может быть не так просто.
– И еще вопрос, – осторожно спросил я, начиная подавать Ци в пятую порцию. – Вы же много лет на четвертый круг не переходили. Да и маги часто только в возрасте достигают силы. Это так долго – ману копить?
– Ману? – Корн фыркнул. – Ману утрамбовать дело не хитрое, и недолгое. Набил кольца до отказа, месяц‑другой работы от силы. Не в мане дело, парень. Дело в том, чтó ты будешь вить. Новое кольцо надо знать. Изучить вдоль и поперёк, заранее спланировать: какая плотность, какой шаг витка, где связывать, как оно с остальными кольцами уживётся. Просчитать весь переход, каждый шаг. Потому что переделывать, – он выразительно глянул на меня, – будет некому. Вот на это и уходит жизнь. А так – хоть каждый месяц прорывайся, если в себе уверен. Только уверенных мало. Живых уверенных мало. А если затянуть, старый каркас слишком плотным становится, и не даётся так легко.
– А заклинания? – вспомнил я. – Я на стене видел магов, один огонь рекой пускал, второй жестами тварей рвал. Это заклинания из кристаллов, да? У вас такое есть?
– Это роскошь. – Корн немного оживился,– Когда вьёшь кольцо, в него можно вплавить готовую структуру. Из кристалла. Прожёг контур в кольце, и почти без усилий получаешь всегда один и тот же фокус, дёшево и надёжно. Одно заклинание на один круг.
– А без заклинаний как маги работают? Ведь упаковку зерен знают все.
– Волей и воображением, Рэй. Маг над своей маной хозяин. С упаковкой там все просто – один поток на ощущение зерна, и в три потока создаешь оболочку маны слой за слоем.
– А еще я видел как они с расстояния кучу зерен сразу тащили…
– Те же самые четыре потока, к ним добавляешь притягивание своей маны, и длинный канал пятым и шестым. Но чтобы много сразу так тянуть, надо очень хорошим магом быть. – Он вдруг прищурился. – А чего это ты про заклинания выспрашиваешь? Пожалел, что воином Ци стал, как магов в деле увидел, а?
– Боже упаси, – искренне сказал я, засыпая порошок. – Любопытно просто.
Врал я, конечно. Это не просто любопытство. Меня противно мурашило от мысли, что я вслепую полез со своей рукой в сложнейший процесс и запросто мог там всё угробить. И хотелось разобраться хоть задним числом. Чтобы в следующий раз, если он будет, не тупить.
Когда Корн уже откровенно клевал носом, а я заканчивал пятую партию, в дверь поскреблись. Не постучали, а именно поскреблись, виновато.
На пороге стоял один из моих стражников. Помятый весь какой‑то, как будто спал прямо у порога…
– Слышь, алхимик… Там это. К тебе пришли. Сайрус который. – Он переступил с ноги на ногу и, не удержавшись, добавил: – И это… Мы решили по очереди дежурить, пока «целостность» не отдашь. Я останусь, а напарник пусть отдохнёт пока. Мы ж после рейда…
Я посмотрел на его помятую физиономию, на второго, маячившего за спиной и державшегося за косяк, чтобы не упасть, – и мне стало смешно и жалко одновременно. И еще неприятно царапнуло их недоверие. Оно, конечно, понятно: «целостность» – штука ценная, на дороге не валяется, но все‑таки.
– Завтра к вечеру будет, – как можно весомее сказал я. – Слово даю. А сейчас идите‑ка спать. Оба.
Парней сдуло мгновенно. Однако. Приятно жить в мире, где данное тобой слово ценится выше любых гарантий… Хотя, пожалуй, мое слово пока имело вес только за счет репутации Корна.
А в дверь, придержав её для уходящих, вошёл Сайрус.
Вошёл, спокойно, расслаблено, я его точно раньше таким никогда не видел. Как будто его внутренняя, вечно взведенная пружина отпустила. Обвёл взглядом котёл, ряды склянок, Корна под одеялом. Кивнул старику.
– Рад видеть, – сказал он.
– Взаимно, – сказал Корн, разлепляя глаза. – Садись, что ли.
То, что Сайрус говорит приветливые слова, казалось диким, как и ответная вежливость Корна. Они что, когда не со мной общаются, нормальные? Кстати, Сайрус не сел.
– Мастер Корн, мне нужны общеукрепляющие зелья, для магов.
Я думал, что он ко мне пришел, как и собирался. Но его, похоже, больше волновало состояние Эльмы: два года комы и всё такое. А Корн реально крутой мастер, Тагрис, видимо, ему и в подмётки не годится.
– Ничего нет, всё на неделю вперед расписано, – буркнул чем‑то недовольный старик. Честно, я этого не ожидал. Видимо, всё ещё обижается на Сайруса, что тот меня в разлом забирал. А может, что не сел, кто его знает?
– Сайрус, я могу всё сварить, – старик было вскинулся, но я заторопился развить свою мысль, не давая ему вставить слова. – Сделаю по себестоимости, а мастера Корна попрошу проследить, чтобы все точно хорошо было.
Корн понемногу пошел пятнами, и, кажется, вот‑вот готов был взорваться гневной тирадой, поэтому я поспешил продолжить:
– И сделаю столько зелий, сколько надо будет до полного восстановления, но ты будешь учить меня драться. Мечом, копьём, чем угодно.
– Я и так тебе должен. Могу учить в счет долга.
– Твой долг стоит гораздо дороже этой мелочи, – нарочито спокойно ответил я, глядя как лицо Корна начинает вытягиваться, а скула Сайруса непроизвольно дёрнулась при слове «мелочи». Как же мне хотелось подольше насладиться своим триумфом! Но Сайрус промолчал, а Корн продолжал наблюдать за нами со всё возрастающим интересом…
– Какой еще долг? Ты когда Рэю задолжать успел? – спросил Корн уже совершенно другим тоном. Любопытство полностью вытеснило из него весь негатив.
– Он Эльму вернул.
– Чего⁈ Два года в коме – и ожила⁈ – Корн кажется, не знал, чему больше удивляться – самому факту, или тому, что, по словам Сайруса, это была моя заслуга. – А этот паршивец тут при чем?.
– «Легкий круг». И… он облегчил ей выход…
– Мда… Стоило на сутки отлучиться, а тут вон какие дела, оказывается, творятся… Так ты бы сразу сказал, что для неё… Будут зелья тебе. Но сварит он. – мстительно указал он на меня, но Сайрус только спокойно кивнул. Мне кажется, его сейчас вообще ничего не волновало, кроме скорейшего выздоровления Эльмы.
Он невозмутимо повернулся ко мне.
– Уроки буду давать по своим правилам. И никакого нытья. Я этого еще в походе наслушался. Одна жалоба – и тут же распрощаемся.
– Когда начнем?
– Я за тобой зайду.
– А, еще, Сайрус. – окликнул я его, – Мне нужна эссенция маны, склянок пять‑шесть. Я «целостность» хочу сварить. У Тагриса запасы точно есть. За услугу сварю «целостность» и тебе, сверх всяких уроков. Штука редкая, пригодится. Не используешь, так продашь.
Сайрус подумал буквально пару секунд, видимо прикинул цены, и снова кивнул.
– Он даст, – сказал Сайрус.
И я в который раз мысленно посочувствовал Тагрису: «он даст» в этом исполнении звучало как уже свершившийся факт, о котором Тагрис будет не очень рад узнать.
– Стоп‑стоп‑стоп. – Корн вдруг резко встал, – Погоди‑ка, партнёр. Ты за шесть склянок эссенции пообещал «целостность»? Ты в уме, нет? Это как за подай‑принеси золотом расплачиваться!
– У меня рецепт дешевый и стабильный – пожал плечами я. – Вы же сами экзамен принимали.
– Рецепт у него… – Корн развернулся к Сайрусу, ища, видимо, союзника в борьбе за здравый смысл. – Нет, ты слышал? Три недели в партнерах, из которых две его не было – а раздаёт «Целостность» всем вокруг! И тем обормотам у двери – тоже! За то, что они дверь стерегут! Дверь! Мою!
Не знаю, чего он так завёлся. Видимо слишком много шокирующих новостей за короткий отрезок времени, а тут привычная тема, на которой можно сосредоточиться.
Сайрус, коротко попрощавшись ушел, а Корн начал ходить из угла в угол – как будто и не сидел без сил двадцать минут назад.
– Бог с ней, с «целостностью». Сам всё купишь, сам сваришь. Кому хочешь, тому и отдавай. Но… Эльма… Что значит, ты выход облегчил? Ты поэтому меня про круги мучаешь?
Тон у старика был такой, что врать не хотелось. Да и смысл? Поворчит, конечно, что глупостей наделал, ну и ладно. Уже не помню точно, что я говорил ему про татуировку, а что нет, поэтому пошел по порядку, начиная с того, что понятия не имею откуда она взялась, что это клапан, и что он очень жадный до маны.
Старик долго думал, просто сказал в итоге, что не может такого быть – мана не всасывается в воина Ци. Однако это было… И в итоге пришли к тому(говорил только Корн), что любое пользование татуировкой и клапаном отныне исключается, потому что до добра это не доведет. И с этого дня все варки правой рукой. Никакой Ци и маны в левой, до тех пор, пока не разберемся. Всегда. Я лишь согласно кивал. Доводы были разумные. Еще разок сварю «целостность» левой и всё. Куплю себе «руку алхимика» в правую, денег после продажи сегодняшних партий должно будет хватить, с теми что уже есть. Хотя не факт, что получится, ведь «рука алхимика» это апгрейд моего «малого круга», и может не встать в другую руку. Дела‑а‑а…
В общем, на этом и разошлись, и я со спокойной душой пошёл спать. На тренировки с Сайрусом договорился, с татуировкой хоть немного, но разобрался, и всё вроде было нормально.
Не знаю, сколько прошло времени до прихода Сайруса, но по ощущениям минут пять. Проснулся я от того, что он похлопывал меня мечом плашмя по лицу, уху, шее, плечу. До всего, до чего дотягивался, пока я спал на боку, в общем.
– Ты только что умер. Вставай.
За окном только начало светать, а тренировка, кажется уже началась. Я хотел что‑то сказать, но вовремя закрыл рот. Как там говорил Сайрус? «Никакого нытья». Это будет сложнее, чем я думал.
Он оставил меня одного, дав три минуты. Я оделся, хлебнул воды и часть плеснул на лицо, чтобы хоть как‑то взбодриться. А потом выполз вслед за ним наружу, щурясь на серое небо. Сайрус уже стоял посреди двора и неспешно перекидывал из руки в руку две палки – обструганные, в длину меча, с тканевой обмоткой на конце.
– Держи. – Одна палка полетела в меня.
Я поймал палку и спохватился:
– Слушай, а меч? Я же так и не купил меч. Может, сперва в лавку, пока рынок…
– Кто сказал, что ты готов держать меч?
Крыть было нечем. Палка так палка.
Методика Сайруса оказалась довольно простой. Если во время похода он тренировал меня на тварях, то теперь атаковал сам, раз за разом, и, двигаясь нарочито медленно, фиксировал мою смерть.
За первую четверть часа я услышал «мёртв» одиннадцать раз, это кроме многочисленных, «несмертельных», но довольно болезненных ударов по рукам, ногам и рёбрам. Считал, потому что ничего не понимал. Я думал, он мне покажет, как правильно бить, как блокировать, но вместо этого, казалось, он просто хотел меня избить. Попал, блин, в лапы садисту. Или это проверка на прочность такая?
Обозлившись на него, и на себя, потому что ничего не мог ему противопоставить, я перестал пытаться ударить и только рвал дистанцию, пользуясь тем, что он двигается медленно, с моей скоростью. А сам в это время плёл отражение и подставил предплечье под один из ударов.
Предплечье отсушило мгновенно, но главное – отражение сработало, призрачная копия палки прилетела ему в плечо, но Сайрус, кажется, даже не почувствовал.
Я сжимал и разжимал кулак, стараясь привести руку в норму, и ещё сильнее ругался. Мне очевидно было больнее, чем ему, нафиг так подставляться.
Он опустил палку, коротко хмыкнул, и непонятно было, ругает он или хвалит.
– Отражение. В спарринге. Против учителя.
– А что мне ещё делать, – огрызнулся я.
– Чувствовать.
– Как ты меня бьёшь? Это я почувствовал прекрасно.
– Ты не должен думать в бою. Ты должен чувствовать. Ни на что не смотреть, но видеть сразу всё. Ладно, попробуем по‑другому. Пойдём.
Я с облегчением вздохнул. Ну вот, кажется, сейчас будет что‑то полезное, а не эта странная фигня. Если я правильно понимал, что он имеет в виду под «чувствованием», то это что‑то вроде интуитивных/автоматических решений, которые принимаются неосознанно на базе сотни раз виденных ситуаций. И естественно, это был долгий путь. Можно же начать с базы, верно?
Я шёл вслед за Сайрусом всё дальше и мечтал о нормальной тренировке, когда он сказал короткое «пришли». Я оглянулся – мы дошли до узкого переулка, вроде того, в каком я очнулся в этом мире, только вместо трактира вокруг были плохонькие домики, кое‑как слепленные из того, что даже строительным материалом назвать было трудно. А потом Сайрус приложил пальцы ко рту и три раза коротко свистнул, а потом один раз длинно.
В течение минут двадцати пришли семь парней лет двенадцати‑пятнадцати на вид. Нескладные подростки в потрёпанной одежде со злыми глазами волчат.
– Кто даст ему по морде, даю половину серебряной монеты. Цепляться, ронять на землю нельзя, только кулаки. – Показал на меня палкой Сайрус, и обратился уже ко мне. – Рэй, тебе их бить нельзя. Дети всё‑таки. Так что твоя задача видеть их удары и уклоняться, потому что деньги пойдут из твоего кармана.
– Дядь, да что он нам сделает. Пусть бьёт, если хочет, – ощерился самый низкий из пацанов.
Однако, когда Сайрус на него внимательно посмотрел, ойкнул и спрятался за спинами ребят постарше.
Я даже понять ничего не успел, как на меня накинулись со всех сторон. И, что крайне удивительно, я даже не запаниковал.
После своры костегребней уличная шпана не казалась серьёзной угрозой, но первый же прилетевший в скулу кулак дал мне понять, что я заблуждался. Бьют они сильно и быстро. Дети, блин…
И их было семеро. Пока я ловил взглядом одного, второй заходил сбоку, третий в спину. Я дёргался от каждого замаха по отдельности и пропускал, пропускал, пропускал. На самом деле, у этих детей даже техники ядра не было, и мои203/225 Ци, которые являлись усилителем всего, очень сильно помогали – вот только помогали выстоять, а не уклоняться вообще от всего. Реген почти мгновенно затягивал ссадины, скорость снимала половину ударов, но одной живучести против семерых не хватало: их было просто слишком много, чтобы уследить.
А потом я перестал их пересчитывать. Когда мой мозг полностью сосредоточился на уклонении, отринув все иные мысли, стало что‑то получаться. Я казалось, видел разом всё: кто где встал, кто отвёл руку, откуда сейчас прилетит. Тело уходило само, на полшага раньше мысли.
Я всё время видел рядом Сайруса в бою и не представлял адекватно собственные возможности. Так вот, за пару минут привыкнув к тому, что меня атакуют, удары я пропускать перестал. Моя реакция была быстрее, чем у них, мои ноги были быстрее, и работала регенерация. Сайрус объявил перерыв минут через десять, потому что мальчишки выдохлись, а я, кажется, только‑только нащупал краешек того самого «чувствуй» и расходиться не хотел.
Сайрус отсчитал медь для троих парней, и четвёртому дал целую серебрушку – тот умудрился подловить меня два раза. Платил он только за удары по лицу, а их было не так много.
А мне, что удивительно, начинало нравиться.
Шпана, получив деньги, воспряла духом, но во втором раунде по мне попало только разок – уходил от одного удара и получил встречный, но и только. Парни мешали друг другу, падали, ругались, и, кажется, тоже веселились. Двое даже подрались между собой.
Когда на ногах остался только я, тяжело дыша, я даже по‑своему оценил мудрость Сайруса. Эта победоносная встреча со шпаной прибавила мне уверенности, и я на маленький шажок, кажется, приблизился к «чувствуй».
Трое парней, которые так и не попали мне по лицу, были совсем грустными, и я предложил Сайрусу всё‑таки дать им пять меди, и тот одобрительно кивнул. Думаю, ждал, пока я предложу, а так бы и сам дал.
Я подумал, что сейчас Сайрус решит повышать ставки, позвав мужиков повзрослее меня бить, и я решил его опередить, потому что в голове чесалось от одной мысли и успокоиться я не мог.
– Сайрус, давай с тобой так же, на кулаках.
Он скептически посмотрел на меня, а потом начал мутузить.
И я сильно пожалел о таком решении, да чего уж. Я старательно плёл отражение на правом кулаке, но просто не мог по нему попасть. Получилось, только когда я уже пару раз оказался на земле – Сайрус довольно чувствительно обозначал удары, но не бил сильно, и, что самое обидное, двигался медленно, примерно как я, а мне это всё равно не помогало.
