Текст книги "Тайны Римского двора"

Автор книги: Э. Брифо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)

Вот слабое место, в которое может быть поражён Рим.

Для Рима религия никогда не была целью; она была только средством.

Вот её тайна!

Ознакомившись с Римом, обременённым проступками прошлого, с Римом, старающимся заградить ход цивилизации народов, с Римом в схватке с первой половиной XIX столетия, рассмотрим его под влиянием современных событий.

Это одно из самых потрясающих зрелищ нашего времени.

ГЛАВА XXXIV
ЭПИЛОГ

Рим и Европа

Из четырёх пап, царствовавших с начала XIX столетия, первый из них – Пий VII правил дольше всех.

Избранный 4 марта 1800 года собором, поспешно созванным в Венеции по распоряжению первого корпуса Французской Республики, он умер 22 августа 1823 года, просидев на престоле более двадцати трёх лет. Десятилетние несчастья и смуты покорения Рима и превращение его из столицы государства в главный город французского департамента, пленение первосвященника, падение светской и унижение духовной власти, всё это, казалось, довершило крушение святейшего престола и во всей истории папства нет другой более бедственной несчастной страницы.

Лев XII, избранный 27 сентября 1823 года, скончавшийся 10 февраля 1829 года, правил не более шести лет, которые, однако, протекли тихо и спокойно для государства, несмотря на то что он выказывал большую строгость и суровость против неспокойных провинций.

Папство, поддерживаемое усердием верующих, находилось в состоянии вернуть всё, что потеряло. Тайное влияние, которое Пий VII успел к концу своей жизни приобрести подпольными путями на государей и политику, искусно поддерживалось и его преемником.

Лев XII закончил начатый подкоп, он зарядил мину, но не успел её взорвать. Только при Пие VIII разразились указы 1830 года, плод римской политики, которые должны были, пошатнув конституционные начала Франции, потрясти весь мир. Но неспособный первосвященник после краткой и слабой борьбы с обстоятельствами умер, процарствовав лишь с небольшим один год.

2 февраля 1831 года кардинал Мор-Копеллари из Беллуны был на шестьдесят шестом году от роду избран в папы. Теперь ему уже восемьдесят один год, и он правит более четырнадцати лет.

Оглянувшись на историю этих сорока пяти лет, можно легко определить характер, свойственный каждому из этих четырёх царствований.

Папство Пия VII есть эпоха борьбы и угнетения; не будь хитростей и мошенничества, которые так часто компрометировали священный характер первосвященства, в поведении Чиарамонти можно было бы видеть лишь терпеливую и энергичную борьбу; но коварство святейшей коллегии, советам и настояниям которой он слепо следовал, испортило всё дело. Как бы там ни было, а правление Пия VII может смело считаться одним из самых горестных между папствами первой половины этого столетия.

Отличительной чертой папства Льва XII было постоянное мрачное вероломство и свирепая ненависть ко всем началам независимости; коварные замыслы и козни окружают троны католических государей, подстрекаемых к деспотизму и тирании для доставления римской Церкви власти, которую она впоследствии обещала отдать в распоряжение ограниченной монархии.

Это царствие отличается коварством своих замыслов и поступков, оно готовило зло, выполнение которого пало на долю других.

Пий VIII воссел на престол, лишь для того чтобы умирать в папской порфире. Он ничего не понимал в тех несчастьях, от которых изнемогал. Это было козлище отпущения папства.

После него наступило время алчной, всепожирающей гидры.

Папство Григория XVI тянется четырнадцать лет и гнетёт Христову Церковь всею тяжестью своих самых отвратительных, гнусных страстей. Несправедливое господство, которого деятельнейшим представителем он является в настоящее время, всюду унижает христианский дух католических догматов и истин. Это разрушительное влияние простирается не только на Рим и на земли, подчинённые папскому игу, – оно яростно вторгается в дела всей Европы и с отвратительной настойчивостью целыми столетиями стремится к разрушению всемирной нравственности и цивилизации.

Мы вполне убеждены, что ещё никогда во все времена христианского мира эта дерзость не высказывалась столь очевидно и смело, как в настоящее царствование.

Эти пагубные и неблаговидные намерения отличаются невообразимой деятельностью, особенно в самое последнее время.

С каждым годом множатся несправедливости, бесчестные интриги, тайные, загадочные преступления, падает скромность и развиваются жестокие раздоры и кровожадные преследования.

Стоит бросить несколько взоров на разные стороны Европы в настоящее время, чтобы судить о всей величине зла, источник и лоно которого – Рим. Наша задача не была бы выполнена основательно, если бы не была написана эта глава, представляющая краткий обзор всего предыдущего; тут уже нет ни драмы, ни романа, потому что в ней мы соединили все самые поразительные выводы, вытекающие из современности. Руководимые не только многочисленными и тщательными наблюдениями, собранными с помощью хлопотливой и добросовестной работы, но и озаряемые светом истории последних дней, старались мы предупредить и предостеречь весь нравственный мир, общество всех народов, умы всех наций и всемирный прогресс и цивилизацию от угрожающей им опасности.

Такова цель этих последних строк, которые служат выводом и заключением труда и от которого немного отступают лишь для того, чтобы лучше обратить на него всеобщее внимание.

Чтобы оживить факты, документы и мнения, которыми мы обязаны прошлому, нам казалось полезным, удобным и необходимым придать им более живой интерес, объединив их с событиями, столь поразительными и яркими по их современному значению.

Восставая против римского фанатизма, мы должны были бы поостеречься, чтобы в других не возбудить таких же дурных, преступных страстей, как и те, против которых сами восстаём; но мы полагаем, что равнодушие и нерадение совсем не идут к современной мыслительной деятельности и цивилизации и что служить им ещё не значит подливать масло в огонь уже потухающей борьбы.

Своей неподвижностью Рим думает остановить ход духовного и материального прогресса; но именно прогрессу надлежит смять и разрушить эту преграду, которая становится на пути века, пытаясь повернуть вспять весь ход человеческого развития.

Под ногой этого исполина должно погибнуть пресмыкающееся, жалящее его пяту.

Тем, кто стал бы удивляться важности, приписываемой проискам, честолюбию и интригам этого духовного племени, по-видимому, без силы и власти, без могущества и значения, павшего с высоты, которой оно было достигло благодаря своим мошенничествам и обманам, лишённого всего, чем оно когда– то обладало, настолько же униженного, насколько разорённого, презираемого и ненавидимого; тем, которые думают, что мы придаём слишком большое значение тому, что хотим унизить, слишком превозносим ту самую власть, слабость которой хотим разоблачить, – им мы представим картину фактов и событий, совершающихся на глазах всего общества.

Может быть, взглянув на эту картину, которая бросает истинный свет на всё, что мы описываем, нам простят то самодовольство, которое невольно ощущается при виде положительных и очевидных подтверждений всего того, что мы сказали о Риме и о его опасных тенденциях. Тогда, может быть, станет понятно, что самый слабый, тщедушный враг усиливается и укрепляется в упорной борьбе и в частых настойчивых и постоянных нападениях.

Эта книга – история жестокой и продолжительной войны, которую ведёт Рим против человеческого разума и истины, часто нападающих врасплох на власть, основанную на ошибках и неразумии, на доверии и невежестве. В этой борьбе, факты которой, то религиозные, то политические, наводят до сих пор ещё заметное смятение на общественную жизнь народов; разве напрасно и бесполезно изучение её признаков и перипетий.

Мы думали, что в эпоху споров и рассуждений многое должно быть иначе и что не следует более принимать без критического исследования на веру бессмысленное подчинение, одинаково противное как достоинству совести, так и достоинству разума.

Мы дадим в этой главе место голосу общественного мнения и его современным интересам. Говоря о иезуитах, мы с самым трудолюбивым усердием собрали всё, что могло сделать осязательным посягательства этого постоянно жадного и завистливого торжества, для которого все средства становились законными; мы указали тактику и уловки этих неблагородных покушений, имевших целью подчинить власти Рима все части известного мира. В главе о доходах церковной казны рассказ о её чудовищных злоупотреблениях довёл нас до описания развития и усиления реформы, давшей начало торговле индульгенциями; здесь мы обозрели все страны, чтобы фактами подтвердить, что единственной причиной падения католического единства была распущенность папского Рима, и затем бросили взор на каждое европейское государство, чтобы в каждом отдельно определить опустошения, причинённые хотя бы и временным римским влиянием.

Этим тернистым путём, изрытым фактами, именами и числами, мы со ступеньки на ступеньку добрались до Римской области; но факты были поспешнее нас, и последние события в провинциях имеют такое важное значение, что невозможно опустить и пренебречь этими обстоятельствами, столь полными живейшего и потрясающего интереса.

Цель наша заполнить этот пробел и взглядом, брошенным на прошлые события, осветить пройденный путь, чтобы с большей уверенностью идти вперёд и дать тем, кто после нас примется за этот труд, возможность его продолжать.

История провинций мало ещё известна в настоящее время; итальянские журналы дают о них самое извращённое понятие; полицейский надзор всюду гнетёт и притесняет гласность, препятствуя разоблачению истины.

Что же касается тех, кто бегством спаслись от копий драгунов и карабинеров, арестов и тюремного заключения, то негодование их постоянно стесняется в попытках проявиться наружу. Рим выставил европейским государствам сопротивление их подданных как опасное возмущение, и безжалостная политика Австрии мечом прекратила восстание, предоставив Риму полную свободу проповедовать своё негодование к пролитию крови.

Риму недостаточно было казней, он клеветой стремился обесчестить имена своих жертв; жалобы и заявления законных прав выразились у притесняемых в воззвании к государям и народам Европы.

По нашему мнению, эти манифесты одно из самых верных доказательств восстания свободы против деспотизма.

Мы целиком приведём его здесь.

Папа Пий VII вскоре по своём восшествии на римский престол указом 1816 года выразил намерение основать в римских владениях образ правления, приспособленный к успехам цивилизации и подобный тому, который прежде господствовал в Италии; но свод гражданских законов, изданный вскоре после того, своими устарелыми постановлениями доказал, что общество всё ещё придерживается отсталых преданий нелестного прошлого и что римский двор не помышляет следовать советам Венского конгресса.

Духовенство было осыпано почестями и пользовалось множеством привилегий, светское же сословие было отстранено от всех мало-мальски важных государственных должностей.

Несмотря на все эти вопиющие несправедливости, общество крепилось и не смело гласно заявлять своих неудовольствий даже тогда, когда имело на то полную возможность, а именно в 1821—1822 гг., когда Неаполь и Турин сделали воззвание к свободе.

Едва австрийские войска успели усмирить восстание этих двух итальянских провинций и Рим вздохнул свободно после всех своих опасений, как двор, не желая принять во внимание спокойствие населения среди этого всеобщего брожения умов, учредил инквизицию с целью отомстить народу за все его тайные помыслы и желания; инквизиция эта породила ту страшную ненависть между партиями, которая вскоре должна была принести кровавые плоды.

Пий VII скончался в 1823 году, преемником стал Лев XII.

Папа этот, не знавший границ мерам, принимаемым им против приверженцев свободы, послал губернатором в Романью Риварола, который был там в одно и то же время и судьёй, и обвинителем; он по одному подозрению отправлял в ссылку или заключал в тюрьму, не принимая в соображение ни звание подсудимого, ни его лет, ни даже безупречную жизнь.

Новый папа, преследуя свободу общественного мнения, препятствовал также всеми силами успехам цивилизации; с этой целью он уничтожал суды в уездах и округах, покровительствовал инквизиции и восстановлял старые, отжившие привилегии средних веков. Он дал духовным лицам право разбирать дела и тяжбы мирян, ввёл в университеты и судебные места латинский язык; общественное образование и все гражданские благотворительные учреждения находились под непосредственной опекой священников.

Папе казалось, вероятно, что Риварол недостаточно притеснял романьольские провинции, и он для подкрепления дал ему экстраординарную комиссию, составленную из священников и чиновников; эта комиссия в течение нескольких лет так опустошила провинции, что память об этих бедствиях не изгладилась ещё и до сих пор.

Преемником Льва XII был Пий VIII, который, подобно своему предшественнику, ничего не делал, чтобы уменьшить общественные страдания. Незадолго до его смерти во Франции вспыхнула революция 1830 года, породившая смуты и во многих государствах Европы.

Население Римской области воспользовалось тем временем, пока престол был не занят, для того чтобы улучшить образ правления. Свободная власть от Болоньи и до самой столицы была низвергнута; она пала без сопротивления со стороны подданных. Правительство не в силах было бы подняться, если б Австрия со своими войсками не пришла ему на помощь. Но это государство, сдерживая народное волнение, присоединилось, однако, к Франции, Англии и Пруссии, чтобы побудить Григория XVI улучшить форму правления и тем обезопасить государство от новых смут. С этой целью представители четырёх корон составили 21 мая 1831 года дипломатическую ноту, в которой в числе других реформ предлагалось: допущение мирян ко всем гражданским административным и судебным должностям Церковной области; избрание представителями народа муниципальных советов, которые сами уже будут назначать провинциальные советы, эти же в свою очередь должны выбирать высшее правительство, которое должно иметь местом пребывания Рим и заведовать составлением росписи государственных военных и гражданских расходов и погашением государственных долгов.

Когда был обнародован этот весьма немаловажный политический документ, сердца папских подданных наполнились надеждой.

Сам первосвященник возвещал, что эти улучшения должны быть началом новой эры.

Но скоро лопнули все упования, потому что в изданном 5 июля эдикте не было упомянуто ни слова ни о муниципальных выборах, ни о верховном государственном совете, ни вообще даже о каком-либо учреждении, свойственном умеренной монархии. Однако австрийцы были ещё в Ломбардии, городская стража и охранение порядка были поручены гражданской милиции, организованной с утверждения и одобрения правительства, и повсюду царствовало полное спокойствие. Тогда сочли полезным сделать законную попытку: провинции послали в Рим депутации, составленные из самых образованных, почтенных и благонадёжных лиц, чтобы они испросили у государя-папы обещанные учреждения, которые должны были бы ввести правильные отношения между подданными и представителями управления. Но двор, который терпеть не мог городской гвардии, так же как и всяких других нововведений, как бы они ни были умеренны, и не думал удовлетворять этих прошений.

В это же самое время кардинал Альбани собрал в Римини шайку головорезов и с помощью их принялся водворять в провинциях прежний деспотизм. Тогда наступило время господства этого грубого и кровожадного отребья общества, величаемого папскими волонтёрами, и готового на убийство всякого человека, слывущего мало-мальски за либерала. Десять лет провинциями правили не святой отец, не Рим и не кардиналы, а это подлое и страшное учреждение. Военный полевой суд беспрерывно приводился в действие; вынося приговоры без соблюдения необходимых форм процесса и без защитников, они приговаривали беспрестанно множество народа к тюрьме, ссылке, смертной казни и лишению прав и имущества.

Следует ли удивляться, что против подобного отчаянного положения вещей можно было возмутиться? Нас упрекают в том, что мы требовали улучшений и реформ с оружием в руках? Но мы умоляем всех государей Европы и всех их советников понять, что нас к этому побудила крайняя необходимость и что у нас не было никакого законного пути и средства выразить наше желание, не имея никакого представительства, ни даже просто права обжалования; мы были доведены до такого положения, что всякое ходатайство и жалоба считались преступлением: оскорблением его величества. Наши стремления чисты, в наших видах одинаково сохранено достоинство апостольского престола, как и права родины и человечества.

Мы почитаем священную иерархию и всё духовенство, мы надеемся, что оно познает всю ту благородную цивилизацию, которая заключается в католицизме, и потому, чтобы наши требования не были истолкованы неправильным образом в Италии и в Европе, мы громогласно исповедуем наше уважение к верховному главенству папы как представителя всемирной Церкви безусловно и без всякого изъятия. Что же касается повиновения, которым мы обязаны ему, как светскому владыке, вот в чём заключается программа наших просьб и стремлений:

«Чтобы он даровал амнистии всем политическим преступникам от 1821 года и до настоящего времени.

Чтобы он дал нам свод гражданских и уголовных законов наподобие сводов других европейских государств, допустив вместе с тем гласность судопроизводства, суд присяжных и уничтожение конфискации и смертной казни по политическим преступлениям.

Чтобы духовные суды не имели никакого отношения к мирянам и чтобы эти не подчинялись духовной юрисдикции.

Чтобы государственные преступления рассматривались в обыкновенных судах и по общим формам обыкновенного судопроизводства.

Чтобы муниципальные советы избирались свободно самими гражданами и чтобы этот выбор шёл на утверждение государя; чтобы эти советы избирали советы провинциальные, а эти последние представляли выборные списки верховному главе, и он сам уже назначал из них состав верховного государственного совета. Чтобы этот верховный государственный совет имел наблюдение за государственными финансами и долгами, чтобы ему было предоставлено право окончательного решения в делах государственных доходов и расходов и право совещательного голоса во всех остальных делах.

Чтобы все военные и гражданские должности и чины предоставлены были исключительно мирянам.

Чтобы народное просвещение перестало состоять в ведении епископов и духовенства, с оставлением в их распоряжении духовных школ.

Чтобы цензура ограничилась наблюдением за оскорблением божества, католической религии, государя и частной жизни граждан.

Чтобы иностранные войска были уволены.

Чтобы была учреждена городская стража, обязанная следить за сохранением порядка и соблюдением закона.

Наконец, чтобы правительство ступило на путь улучшений, которых требует дух времени и которые уже совершены во всех остальных государствах Европы».

Этот документ драгоценен, потому что с точностью представляет состояние провинций и двора.

Мы уже выше упомянули о несчастном исходе последних действий в провинции.

Грустные результаты этой несправедливо одержанной папами победы над теми, которых он должен быть отцом, не замедлили оказаться.

Эмиграция романьольцев в Тоскану продолжается в весьма большем числе и, вероятно, ещё более усилится. Потому что преследования военной полевой комиссии, учреждённой в Романье под председательством полковника Фредди, не прекращаются. В числе эмигрирующих много дам, которые подвергались нередко личным угрозам и оскорблениям со стороны солдат в Романье и должны были спасаться в Тоскану. Комиссия не удовлетворяется следствиями и арестами, она наложила запрещение на имущество эмигрантов и непосредственно на земли графа Бельтрами, одного из богатейших жителей городка Баньокавалло. В числе арестованных в этом городе, говорят, находится известный адвокат Рубани.

Сам губернатор впал в немилость и был выслан в городок третьего разряда.

Несмотря на все эти строгости, власти в большем беспокойстве, и Романья, что называется, в осадном положении.

Пятеро предводителей последнего восстания были задержаны во Флоренции, с ними обходились с полным вниманием, хотя и заперли в Бельведерском форте.

Римский двор посылал несколько раз к великому герцогу Тосканы, требуя их выдачи. Но ему было отказано, и надеются, что флорентийское правительство будет твёрдым в своём благородном упорстве; однако арест этот довольно странный, потому что противоречит условиям, заключённым между графами Пази и Бельтрами, главами банд, с одной стороны, и капитаном Фердонелли, адъютантом главнокомандующего тосканскими войсками, с другой.

Согласно с этим условием инсургенты сложили оружие на тосканской территории в присутствии капитанов Фердонелли, Вангаччи и де Талента и затем все должны были сесть на корабли в Ливорно, чтобы под покровительством великого герцога отправиться за границу.

Разоружение было произведено в точности, и затем все инсургенты были отправлены в Ливорно, за исключением, однако, пяти предводителей, которых арестовали и посадили в тюрьму во Флоренции.

Французское правительство, недовольное событиями в Романье, с самого начала возмущения послало туда предложение, согласное с этой конвенцией, и радушно оказывало гостеприимство и убежище всем изгнанникам. Пока папское правительство не даст справедливого удовлетворения законным требованиям, которые мы изложили, и необходимых гарантий провинциям, до тех пор можно ежечасно ожидать и в гражданском, и в политическом строе постоянных возмущений в Романье и в смежных странах, где никогда нельзя будет поддержать и сохранить долгого полного спокойствия.

Однако папское правительство упорствует против всякой уступки и думает лишь о том, как усилить насильственные и стеснительные меры. В конгрегации кардиналов, председательствуемой кардиналом Ламбручини, государственным секретарём было постановлено сделать новый заём и нанять ещё два швейцарских полка, чтобы таким образом довести эти наёмные войска до десяти тысяч человек. Швейцарцы должны были заменить национальные войска во всех мало-мальски важных пунктах области.

Таким образом, осуществляются все меры, которые служат основой римских тайн XIX столетия.

Рим по-прежнему остаётся в своей неумолимой неподвижности, в своём безрассудном упорстве; он верен своим угрозам против просвещения, разума, справедливости, прогресса и цивилизации.

Положение современного немецкого католицизма, отделяющегося от господства римской Церкви, следующее:

23 октября, вечером, депутаты немецких католических общин, посланные в Берлин в синод из провинций Бранденбурга, Померании и Саксонии, держали предварительное совещание, на котором председателем бил избран советник Галли.

На следующий день, 24-го, в девять часов утра, произошло открытие синода, причём священник Браунер произнёс торжественную речь, в которой давал обоснование тому, что наша современная эпоха имеет право предпринять духовную реформу. «Необходимо, – говорил он, – отбросить в этом деле всякий эгоизм и лицемерие.

Вас соединил не случай, а могущественное требование духа времени, с помощью которого мы должны рассудить спор прошедшего с будущим. Надежда на духовные улучшения пробудилась в нас, и мы собрались сюда ради её осуществления. Говорят, что инициатива дела принадлежит молодому поколению, но среди нас много и седых голов, что служит верной гарантией серьёзности и успеха реформы. Нельзя полюбить искренне добродетель и истину, не послужив им и верой и правдой. Вся идея предпринятого дела заключается в этих простых и благородных словах. Немецкий католицизм, следовательно, не тщетная и сумасбродная попытка, против которой следует выставлять лишь насмешку и поругание.

Рим смеялся ведь сначала и над учением Лютера, потом к насмешкам он прибавил анафематства, но кто пренебрёг его злыми поруганиями, тот устоял и против его беснования.

Современные события покажут, что и теперь относительно Германии происходит нечто подобное».

Оратор кончил свою речь, призвав слушателей к согласному деятельному умственному труду без предубеждения и педантизма; затем он испросил Божие благословение на всё собрание.

После этого председатель подчеркнул всю необходимость для собрания сохранить, поддержать всю верность и серьёзность, подобающую началу подобного предприятия, и эти тёплые слова были встречены знаками живейшего сочувствия.

Депутатов было двадцать семь и из них пять духовных.

Девятнадцать общин имели здесь своих представителей: Берлин, Потсдам, Шпандау, Бранденбург, Гавень, Галль, Руппин, Гепетия, Штеттин, Франкфурт-на-Одере, Штольне, Котбус, Эрфурт, Нейраппия, Мембург, Зальцведер и Мюльгаузен.

При открытии заседания было постановлено, что для решения необходимо присутствие по крайней мере двух третей всех депутатов.

Затем председатель прочёл письмо аббата Ронга от 16 октября, в котором он выражает самые жаркие пожелания успеха вводимой новой системе.

Вслед за этим начались работы.

Основанием работ синода служили статуты синода бреславского и преимущественно постановления синода саксонских общин.

Председатель определил порядок трудов и прений, догматы были предметом долгих споров, было решено держаться первых тринадцати постановлений Лейпцигского собора, оставляя, однако, за собой право изменения их на всеобщем соборе.

Вторую часть работ составляли общее вероучение и обязанности духовенства. Председатель прочёл Бреславские статуты, начиная от 21-го до 31-го.

Тогда был поставлен следующий главный вопрос: какие дни года должны считаться праздничными у немецких католиков?

Председатель предложил: Рождество, Новый год, Пасху, Пятидесятницу и, одним словом, все табельные дни, установленные правительством.

Некоторые предложили уничтожить Вознесение как праздник, несогласный с принципом и направлением немецких католиков.

Присутствовавшие духовные были противного мнения, и все согласились, что следует держаться праздников, узаконенных и признаваемых государством.

Что же касается литургии, то спрашивалось, нужно ли было вводить повсюду литургию священника Шейнера? Общий голос был, что эта литургия должна быть введена, но только с некоторыми изменениями и исключениями.

Присутствовавшее духовенство воспользовалось этим и просило, чтобы в общей церковной молитве из фразы:

«Спаси Господи люди твоя» были выпущены слова «и особенно верных тебе» (католический текст молитвы). Собрание дало на это своё полное согласие.

Кроме всего этого, ещё решено было, что общая молитва будет читаться после проповеди.

Затем следовали вопросы касательно порядка богослужения. Спрашивалось, во-первых: совершать ли по воскресеньям богослужение или поучать юношество?

Предпочтение было отдано последнему.

Можно ли совершать богослужение в будни, как, например, накануне первого дня нового года? Это предложение было отменено.

Служить ли обедню каждый день в течение всей недели? Решение этого вопроса было отложено до будущего собора.

Что же касается церковного пения, то духовенству, присутствующему на соборе, поручено было составить полное собрание гимнов, с целью сделать из них надлежащий выбор.

Из украшений церкви и преимущественно алтаря была изгнана всякая роскошь.

Единственным украшением церкви должно быть простое распятие.

Затем обсуждался вопрос касательно проповеди.

Спрашивалось, должен ли всегда быть сюжетом проповеди какой-нибудь текст из Библии?

Синод отвечал утвердительно, но не стеснил свободы проповеди.

Чтение Евангелия и апостолов будет предварительно назначаться духовенством, синод же окончательно закрепит эти положения.

Требовалось также установить внешний обряд таинства причащения. После продолжительных прений решено наконец было назначить несколько дней в году для торжественного совершения этой церемонии. Кроме того, для правоверных проскомидия должна была совершаться каждое воскресенье. Никакой предварительной декларации для этого не требовалось; духовенство обязано было только условиться перед изданием статутов, в какой форме это должно быть сделано. Крещение должно совершаться в церкви, но ввиду каких-либо обстоятельств, препятствующих этому, оно может в порядке исключения совершаться и в частных домах. Священники обязаны установить обряды крещения.

Брак подлежит тем же условиям.

Больные будут посещаться по просьбе священника.

Всякая внешняя пышность исключалась из обряда погребения.

Все присутствующие на выносе должны идти пешком. Священник, если родные того пожелают, скажет речь и затем коротенькую молитву. Всякая музыка запрещена.

Особое внимание обращено на освящение церквей, которое должно было совершаться с большой пышностью. Прежнее значение слова «освящение» истреблялось. Обряды посвящения духовенства оставались те же. Рукоположение над посвящаемым совершается священником и затем двумя членами администрации.

Община, в которую поступает новопосвящённый, совершает по этому поводу торжественную обедню.

Таковы основные пункты, установленные иностранными синодами; нужно сознаться, что эти первоначальные положения добросовестны, правдивы и основаны на евангельской истине.

Затем следует организация и администрация духовных общин.

В этих столь важных и торжественных заявлениях римские католики видят только сеть недоброжелательств и злопамятство прусской монархии, которая смотрит на римско-католическую религию как на заклятого врага ныне царствующего дома.

Из этого мы видим также, что прусский король восстаёт против католичества потому только, что оно препятствует его плану скрепить свои владения исповеданием одной веры. Отсюда проистекла продолжительная борьба по поводу архиепископа колотского, этого прелата, которого Рим произвёл в мнимого мученика не столько с целью прославить его, сколько для того, чтобы надругаться над королевской властью, непоколебимость которой он не может выносить.

Из опасения столкнуться с просвещением и цивилизацией, которые оскорбляют и устрашают его, Рим постоянно во все времена держался одной тактики; он вмешивался в дела своих антагонистов и упрекал их в страстях и пороках, совершенно чуждых религиозным спорам.

В своей борьбе с Пруссией Рим снова прибегнул к этим проделкам, так как считал это государство местом развития нового учения.

Иезуиты распространяли эту клевету, дополняя её своими идеями и фантазиями.

Чтоб хорошенько понять положение германской страны, где в настоящее время свершается новая реформа, необходимо поставить рядом с прямыми и ясными понятиями, нами только что представленными, софистические доказательства иезуитства.