Текст книги "Тайны Римского двора"

Автор книги: Э. Брифо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)

2. Рукопись Ноемии

Первое впечатление, которое произвёл на меня Рим, было похоже на то, которое я ощущала в его окрестностях при виде великолепных вилл, этих немых свидетельниц его бывшего величия и настоящего падения.

Проходя мимо одного из палаццо и любуясь его архитектурой, я решилась посетить некоторые из этих прекрасных зданий и на другой же день отправилась с проводником осматривать знаменитейшее из них. Я узнала тогда, что эти дворцы, сооружённые с такими громадными издержками, были в тягость своим настоящим владельцам. Посторонние их занимают и осматривают, а хозяин гнездится в каком-нибудь уголке верхних этажей.

Я нашла там то же беспорядочное изобилие редкостей и художественных произведений, которые уже видела в палаццо римской кампании. – Тут был такой же хаос! Мой восторг много уменьшился при посещении этих дворцов. Приёмные их залы показались мне дурно расположенными, более обширными, чем грандиозными, более роскошными, чем изящными, несмотря на редкости, которые их наполняют.

При такой обстановке убожество Рима обличается во всей наготе. Расстройство состояний высшего духовенства и дворянства способствует упадку богатства в обществе. Теперь во владениях святого отца едва насчитаешь два-три здания, в которых бы, хотя отчасти, сохранилась их прежняя роскошь.

Колонны, Дориа и ещё несколько патрицианских фамилий спаслись от всеобщего разорения, вся же остальная римская знать, происходившая по большей части от братьев, сестёр и родственников пап, сохранила лишь немногие остатки от своих некогда несметных сокровищ; и эти средства слишком скудны, чтоб поддержать роскошь их дворцов и палат. Содержание этих зданий слишком обременительно для бедных владельцев; от невозможности подновления всё приходит в упадок. Бедность и разорение увеличиваются из рода в род, и владельцы, устрашённые издержками не по средствам, скрываются в маленьких квартирках, предоставляя эти редкости лишь любопытству туристов, от которых вознаграждение «на водку» составляет часто единственный заработок сторожей этих пышных развалин. Роскошь и нищета на каждом шагу! Когда таким образом проникаешь в тайны римского падения, то меньше удивляешься роскошной обстановке трёхсот девяноста семи церквей и часовен, ста пятидесяти фонтанов, тридцати дворцов, одиннадцати театров и тридцати пяти вилл, находящихся в Риме, горделивое великолепие которых не может скрыть постепенно усиливающейся агонии. Смертельный бич тяготеет над папским городом! Низшим сословиям Рима необходимо более, чем где-либо, некоторое благосостояние, приобретённое хорошим заработком; но, как я уже говорила, Церковь поддерживает тунеядство множеством праздничных дней. Она обещаниями каких-то мнимых духовных наград поселяет в народе презрение к материальным интересам, и он остаётся в самом бедственном положении. Деньги, на которые эти горемыки могли бы приобрести себе приличную одежду, помещение и пищу, поглощаются церковными сборами и приношениями.

И это-то гнилое, тщедушное поколение, поражаемое чахоткой и лихорадкой, наполняет ежегодно больницы страдальцами, число которых доходит часто до баснословной цифры – пятнадцати тысяч. И в столь религиозной стране, переполненной представителями христианского учения и милосердия, не находится достаточно помощи этим злополучиям. Все эти бедствия приписываются зловредным испарениям, свирепствующим в римской кампаньи. Самые тщательные исследования не открыли до сих пор причин этого страшного бича, и разные противоположные мнения, выраженные об этом предмете, ничего не решили. Учёные медики, приписывая эти болезненные страдания жаркому времени года, быстрым переходам изменчивой температуры, стараются уверить бедняков в невозможности защититься от этих зол, но богачи вполне от них застрахованы. Они не могли дать верного определения этих явлений, хотя и предполагали, что заражение воздуха происходит от миазмов в атмосфере, вулканических испарений почвы и смертоносных туманов над соседними болотами, потому что зараза не распространяется по всем частям города. Вы знаете, отец мой, что по воле Всевышнего мы были заперты христианами в жидовский квартал и обречены вдыхать этот зловредный воздух, который, однако, по какому-то чуду сюда именно и не проник. Мне сказывали, что прежде эти миазмы были менее губительны; но действие их страшно усиливается. От Тополёвой площади оно распространяется до Испанской, мимо фонтана Тьери и палаццо Колонна, достигает центра города и расстилается над вершинами многих холмов. Осушение Понтийских болот могло бы противодействовать этому злу, но бедственное состояние финансов не дозволяет окончить работ, уже начинаемых несколькими папами.

Подобное положение столицы, провозглашавшей себя перед лицом всей Вселенной Священным городом, не есть ли обличение, ниспосланное с неба на всех заблуждающихся мира сего. Не так относился Бог Израилев к своим избранным городам; эти кары предназначали лишь отверженным странам. Рим, гордившийся прежде древними зданиями, оскверняет свои знаменитые развалины, подвергая их крайнему унижению. Из Форума, этого центра всей Римской республики, папский Рим сделал скотопригонный двор и бойню.

Предав славные места и памятники полному запустению и поруганию, эти развращённые потомки исполинов древности имели ещё дерзость требовать от нас уважения к своим историческим святыням!

Я никогда не понимала антипатии Римского правительства к французской нации. Рим обязан питать к французам признательность, и я полагаю, что не отклонюсь слишком от цели моего рассказа, если скажу несколько слов об их взаимных отношениях.

В 1810 году французская администрация в Риме была поражена упадком великих памятников, этих молчаливых летописей, красноречиво гласящих о прошлом могуществе народа, имевшего такое громадное значение во всемирной истории.

Бедственное состояние Форума возбудило справедливое негодование, и немедленно приступили к его восстановлению, которое продолжалось до 1813 года.

Отрыли нижнюю часть триумфальных ворот Септимия Севера, храмы Антония и Фаустина и обнесли их оградою. Но изыскания и заботы о древностях лишь этим и ограничились. Скопившиеся в продолжение четырнадцати веков обломки повысили местность на шесть или семь метров против первоначального уровня.

Для этой разработки необходимо было затратить огромные суммы. Колизей, куда стекались церковные процессии, был весь расчищен, а также и колонны храмов Фортуны, Юпитера-Громовержца, Венеры и Фоция. Базилика Константина обнаружила свои громадные своды и пол, покрытые жёлтой античной краской. Снесли несколько домов и возобновили прежнее сообщение между Колизеем и Форумом. Поставили отдельно триумфальную арку Тита, и вследствие дальнейших раскопок были обнаружены замечательные обломки древнейшей архитектуры храма Венеры. Наконец, реставрация бань Тита много способствовала их поддержке.

Колизей обратили в громаднейшую каменоломню, доставлявшую материал для сооружения дворцов; из них замечательнейшие: палаццо Барберони и Фарнезе. В конце семнадцатого столетия, во время папства Климента X, воздвигли четырнадцать часовен, и древнее обезображенное здание было обречено на служение католичеству. Я сказала, что французскому правительству обязаны поддержкой наружного вида Колизея, что же касается до внутренности, то она осталась почти нетронутой. Очистили портики, каменные плиты, и под тройными рядами сводов теперь можно ходить по всем направлениям. Эти раскопки велись постоянно по направлению к арене. Приостановленные на короткой срок, они вскоре опять возобновились.

По окончании их приступили к поправке стен, пострадавших от времени, укрепили треснувшие арки, и эта необходимая реставрация привела в надлежащий вид амфитеатр Веспасиана, сооружённый из римского кирпича, отличавшегося замечательной твёрдостью. Эти действия французов, столь противоположные непостижимой беспечности и вандализму римлян, не обличают ли современного Рима в небрежности к своим памятникам, Рима – выставлявшего напоказ иностранцам своё поклонение перед стариной и древностью.

Чичероне, известные своею болтливостью и вымыслами, умалчивают об этом, прославляя лишь римское правительство, великие деяния и доблести которого они часто преувеличивают. Чичероне – докучливый и продувной народец – пользуются незнанием иностранцев. Их грубое невежество едва прикрывается несколькими заученными фразами, они просто без зазрения совести эксплуатируют легковерие иностранцев. Но с некоторых пор печатные «указатели» составляют для них сильную конкуренцию, и с каждым днём чичероне видят, что потеряли всякое значение, особенно в глазах англичан. Их профессия спустилась до степени самого последнего ремесла. Собрав на лету несколько поверхностных знаний, они не стесняются пустить в ход какую-нибудь грубую ложь взамен факта, числа, события или недостающего документа. Прежде некоторые чичероне из более образованной среды кое-какими научными познаниями старались по крайней мере выполнять добросовестно свою обязанность, но теперь подлог и обман заменили науку. Притом чичероне принимают иногда участие в весьма неблаговидных делах, а потому мы смело можем включить их в число зол Рима. Нищенство и попрошайничество сильно распространено в Риме и во всех папских областях. Поддельные раны, искусственное калечение выставляются напоказ во всей своей отвратительной наготе, и нищие прибегают ко всевозможным обманам и плутовству, чтобы возбудить сострадание. В Риме они противнее, чем где-либо, они оскверняют, осаждают церковные паперти, толпятся у подножия памятников, у подъездов общественных зданий, – эта уличная зараза, это человеческое отребье наполняет весь город, они бормочут молитвы, распевают плаксивым голосом длинные псалмы, чтобы разжалобить прохожих. Полиция святого отца не забирает нищих, самопроизвольно распределившихся по кварталам. Эти люди бродят толпами, каждая из них имеет свой собственный «устав» и составляет часть громаднейшей корпорации. Они завладели храмами, дворцами, городскими гуляньями и передают один другому, как свою собственность, занимаемые ими там места. Обыкновенно они стекаются в монастыри, в которых совершается кормление нищей братии, и там нарочно наедаются с обжорством самой грубой пищи, чтобы показать поддельный голод, от которого будто бы страдают!.. В продолжение дня они жадно кидаются на всё им бросаемое, а ночью, в своих вертепах, предаются кутежу и разврату. Эти низкие твари присоединяют к своему позорному промыслу всевозможные плутни, интриги и шпионство. Монахи-сборщики, принадлежащие к нищенствующему ордену, почти силой вламываются всюду, где надеются наполнить свою суму. Это дополнение уличного бродяжничества.

Теперь скажем о пилигримах. К Страстной неделе и великим праздникам множество их стекается в Рим. Они носят так называемую священную одежду: длинный плащ, широкополую шляпу, обвешиваются раковинами и опираются на посох; пилигримы, разглагольствующие о своём путешествии, чтобы выманить какую-нибудь подачку, после чичероне самые нахальные лгуны. В продолжение трёх дней они находят приют в странноприимном доме Святой Троицы, потом рассыпаются по всему городу, посещают семь базилик, прикладываются к изображениям и статуям святых, ползут на коленях по ступенькам, ведущим на вершину Scala Santa. Хотя подобное ханжество унизительно для человеческого достоинства, однако пилигримы в большом уважении у римского народа.

Теперешний папский город не похож на прежний гордый Рим, куда папы сзывали королей и заставляли преклоняться их духовному могуществу. Он сделался представителем падшего величия!.. Остатки низвергнутых тронов и обломки державных венцов представляют печальную картину полнейшего разрушения, как будто бы какая-то губительная сила уничтожила весь блеск прежних веков.

В последнее время в Риме поселились дядя, мать и старший брат Наполеона; теперь иностранцы посещают эти места. Дон Мигуэль, изверг, изгнанный с похищенного престола, искал убежища в Риме, где скрыл свою ярость и поражение, – он сделался известен своими сумасбродствами, отвратительными оргиями, скандалами и любовными приключениями. Он вполне воскресил распущенность и развращённость, некогда господствовавшие при дворе Борджиа. Мы сомневаемся, мог ли Дон Мигуэль возбудить восторг Рима, но, скажем положительно, что он в Европе вселил к себе всеобщее отвращение! Не в папский ли город стремился Дон Карлос, отказавшийся от своих прав на испанскую корону?.. Мне говорили о какой-то сказке французского писателя Вольтера, имя которого произносят в Риме почти шёпотом. В ней упоминается о вечернем пире, на котором присутствовали развенчанные короли. Подобное собрание могло бы быть и в Риме. Здесь-то красноречивые свидетели современного падения смешиваются с прахом отживших событий. В папском городе государственная казна стремится к обогащению в ущерб нравственному началу, она питает и поддерживает в нравах населения, считавшегося самым религиозным, жажду к приобретениям и скупости, причисляемым Церковью к разряду смертных грехов. Лотереи разыгрываются повсюду: в Curia Innosentia, близ здания министерств, канцелярий, судов, дворцов кардинала Камерлинга и государственного казначея. Два раза в месяц, почти на глазах высших представителей администрации, римляне предаются каким-то судорожным треволнениям и неистовым порывам, невиданным даже ни в церквах, ни в театрах. Алчность преобладает в этой развращённой среде, проявления радости или горя одинаково необузданны, – и в гневе, и в отчаянии от несбывшихся надежд и ожиданий они накидываются на святыню, обвиняют Бога, Мадонну и святых, упрекают их в неблагодарности за приносимые им пожертвования и в неблагосклонности к номеру их билета. Особенно в низших слоях общества это пагубное направление бросается в глаза. Лотерея своими соблазнами порождает нищету, воровство и разврат со всеми пагубными их последствиями! Пример, данный Францией, не подействовал; это зло, сильно вкоренившееся во французские нравы, было пресечено без особого ропота. Но всё то, что ведёт к унижению народа, есть верное средство в руках тех, которые стремятся его поработить, и потому папский Рим не уничтожил этих вредных игр. Для них крайняя нищета народа – лишь средство вернейшего господства.

В папских владениях я столько слышала о разбойниках, что старалась подробнее разведать о них. Все рассказы об их подвигах и нападениях казались мне не совсем правдоподобными. В повествованиях об этих страшных людях проглядывал вымысел. Случай мне скоро помог. Жители римских окрестностей отличаются в образе жизни и понятиях некоторыми исключительными чертами, ставящими их нравственно гораздо выше жителей Рима. Они не обладают настоящим мужеством и истинною храбростью, но им свойственны смелость и отвага. Предоставленные сами себе, они тратят этот избыток сил и энергию самым вредным и беспутным образом. Просвещённое правительство могло бы преобразовать этих людей в хороших солдат. Но пагубное влияние среды, в которой они вращаются, сделало их разбойниками; это хищническое стремление достигло в иных местностях размеров эпидемии, а между тем они пользуются общим сочувствием. Их смелые нападения и даже убийства возбуждают восторг и не клеймятся позором. Эти личности, пренебрегающие опасностью и хвастающие особенным молодечеством, пленяют женщин. Кроме жандармов, их преследователей, все оказывают им благосклонное участие. Они считаются не врагами общества, а смельчаками и удальцами, и потому полиция не встречает содействия в поимке злодеев. Папское правительство даже вступает с ними в постыдные сделки, чтобы выпросить перемирие для восстановления тишины и спокойствия, часто нарушаемого буйным поведением этих людей. Из современных бандитов знаменитый Гаспарон достиг славы героя; он представляет самый верный и увлекательный тип итальянского разбойника. Вот что рассказал нам товарищ Гаспарона, такой же разбойник, состоящий теперь на жалованье у правительства: «Шестнадцатилетним мальчиком Гаспарон убил своего духовника за то, что тот воспрещал ему воровать. Как благовоспитанный бандит, он был набожен, ходил к исповеди и твёрдо верил в отпущение грехов через посредничество священника. Он постоянно перебирал чётки, носил амулеты и, питая к Мадонне глубокое благоговение, совершал преступления с твёрдым намерением принести потом чистосердечное раскаяние. Раз, застигнутый врасплох, он убил двух солдат двумя ударами кинжала. Преследуемый шестью карабинерами, Гаспарон укрылся в кустах, храбро защищался и уложил на месте своих шестерых противников. С этих пор имя его стало знаменито. Выбранный атаманом, он составил шайку из четырёхсот разбойников. Со своими товарищами в 1825 году он опустошал папские области и неаполитанский приморский край, убивал жителей, грабил деревни и творил неистовства, дотоле неслыханные! Ужас распространился повсеместно, напуганные путешественники сидели по целым месяцам в какой-нибудь деревушке, боясь продолжать свой путь. Его голова была оценена и Римом, и Неаполем. Римское правительство выслало против него целый отряд драгунов, но всё было напрасно, слава его подвигов росла с каждым днём. В действиях этой шайки было что-то фантастическое, им были знакомы все пещеры Нижней Италии и ущелья Апеннинских гор. Делают облаву в Понтийских болотах, а он со своими молодцами очутится на вершине какой-нибудь горы. Этот человек был любимцем народа, который говорил, что Гаспарона можно было бы считать за дьявола, если бы не было известно его исключительное почитание Святого Антония и то, что он избегает совершать убийства и проливать кровь в воскресенье и праздничные дни. Наконец, окружённый со всех сторон, Гаспарон сдался со своей шайкой с условием, что не подвергнется смертной казни. В настоящее время он пользуется спокойно награбленными богатствами и живёт на галерах в Чивита-Векия, как во дворце. Это место заключения не подлежит строгим уставам, существующим для других тюрем. Громкая известность Гаспарона затмила имена его предшественников. Спартанус, Марко-Скиаро, Цампа, Фрадияволо, Барбоце, Гизеппа, Мастрилли, Пьетро, Мончино, Гоберни, убивший собственноручно 164 человека и перед смертью имевший единственное утешение, что не достиг до тысячи, – все их злодеяния меркнут перед зверством Гаспарона. Аранцо Альбания перерезал всё своё семейство: отца, мать, двух братьев и сестру. Бандино, Майно, Функатрика, Перелла, Кармино, Калабрезо и Мечча-Пинта не пользуются подобной известностью, хотя народная молва и украсила их деяния легендарными прибавлениями. Кто-то, встречавший Гаспарона в его уединении, утверждает, что наружность этого человека не соответствует его прошлому характеру. У этого старика кроткий взгляд, покойное и благородное выражение лица, приветливая улыбка на устах, одним словом, ничего не проглядывает из его прошлых диких инстинктов. Кто бы подумал, что под этой скромной внешностью скрывается жестокий разбойник, действовавший с удивительной ловкостью кинжалом и приносивший покаяние в воскресенье за все преступления, содеянные в течение недели! В немногих злодеях совершается такой переворот; подобное явление встречается чаще между каторжниками в Англии. Римские бандиты настоящего времени не нападают на путешественников с целью грабежа, они просто уводят их в горы, назначают выкуп и отправляют агентов за получением суммы, истребованной самими пленниками во избежание обмана и непредвиденных недоразумений. Близ самого Рима совершаются подобные покушения. Принц Канино-Люсьен, старший брат Наполеона, был застигнут бандитами в нескольких шагах от города и поплатился значительным выкупом. Из самого Рима окрестные разбойники получают справки о богатых иностранцах, путешественниках, им известны о них все подробности: направление пути, ценность взятых с собою вещей, общественное положение известного лица и его семейства. Между итальянцами, отличающимися порочными наклонностями, и бандитами Папской области существует такое же различие, как между разбойниками, грабящими по дорогам, и карманными воришками. Из тех фактов, отец мой, о которых я упомянула с осторожностью, выводится то заключение, что изо всего света в Италии и в Испании, в этих двух могущественных представительницах католицизма, грабительство господствует во всей силе. Необходимо более развития, просвещения, хороших примеров и в особенности труда, чтобы исторгнуть римлян из-под гнёта невежества и суеверия, искусно поддерживаемых духовенством для своих корыстных целей. Батюшка, я прикоснулась к глиняным ногам колосса! Говорят, что голова его из золота, на неё я обращу своё внимание! Бог Израилев поддержит моё мужество на этом новом пути. Молюсь о продолжении ваших дней.

Много ещё скрывается неведомых зол, о которых не упомянула молодая еврейка, но мы постараемся обратить на них исключительное внимание, исследовать и выставить наглядно слабейшие стороны этого мнимого римского могущества.

Когда Ноемия уходила от Бен-Саула, поручив ему свои записки для передачи Бен-Иакову, её сильно толкнул какой-то человек, бежавший навстречу; едва оправившись, она прикладывает руку к сердцу, как бы для того, чтобы остановить его учащённое биение, и находит записку под лифом своего платья. С каким-то тайным трепетом она развёртывает бумагу, и её взору представляется следующая строка:

«Я уезжаю в провинцию. – Паоло».

Эти слова были для неё непонятны, однако по волнению, овладевшему ею внезапно, она почувствовала, что имя Паоло нашло отголосок в её сердце. Она смутно предугадывала, что это уведомление имело отношение к интересам еврейского племени и её любви.