Текст книги "Тайны Римского двора"

Автор книги: Э. Брифо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

2. Во время собора

Теперь проникнем на собор: это всё равно что пройти в Рим через потайную дверь. Для римского духовенства собор есть лучший случай выказать свою хитрость и коварство, в которых они изощряются более пятнадцати веков перед лицом всего мира.

Канонические правила дозволяют кардиналам выбрать место собора; но об этом рассуждают лишь для формы.

Обыкновенно выбирался Ватиканский дворец, как место по своей обширности всего более доступное для народа, стечение которого бывает всегда очень значительно.

Три последних собора, на которых были избраны Лев XII, Пий VIII и Григорий XVI, происходили в Квиринале. Избрание же Пия VII было произведено совершенно неожиданно; его совершили по приказанию генерала Бонапарта тридцать пять кардиналов, собранных в Венеции.

Происхождение соборов для избрания пап относится к 1268 году. После смерти Климента IV кардиналы собрались в Витербе, но, прожив там два года и никого не выбрав, хотели уже разойтись, когда Святой Веневитий посоветовал жителям запереть членов святейшей коллегии. Отсюда-то и ведёт своё начало собор, который впоследствии буллой Григория X был объявлен обязательным.

На другой день после погребения была отслужена торжественная обедня Святого Духа, была произнесена латинская речь и кардиналы процессией прошли в капеллу, воспевая Veni Creator. Были прочтены все буллы, касающиеся избрания, и кардинал-декан обратился к своим сотоварищам с убеждением точно исполнить все эти предписания.

Собор происходит в обширной галерее, в которой устраивают два ряда келий, разделённых проходным коридором; кельи отделяются одна от другой тонкими дощатыми перегородками; каждый кардинал скромно обивает свою келью зелёной или лиловой саржей и прибивает свой герб снаружи на дверь.

Согласно смыслу апостольских правил, все кельи должны быть совершенно одинаковы и расположены на одном этаже и даже по одному направлению; поэтому-то несколько зал таким образом и приготовляются. Каждая келья состоит из покоя для кардинала и небольшой комнатки для конклавистов – кардинальских прислужников. В них нет печей, и они нагреваются из соседних комнат, которые остаются незанятыми.

Зимой все окна замуровывают и оставляют лишь маленькие просветы, так что царит повсюду глубокий мрак. Летом окна отворяют на двор и в сад. Вся келья бывает величиной от трёх до четырёх квадратных метров. В келье при кардинале состоят секретарь и камер-юнкер. Кардиналы-князья имеют по три прислужника. Места конклависта добиваются всегда очень многие, потому что с ним связано множество выгод. Апостольская палата выдаёт каждому из них известную сумму во время собора и такую же после собора; новый папа жертвует на них десять тысяч римских экю.

Кроме того, они пользуются некоторыми преимуществами и в будущей духовной карьере.

Должность это чисто лакейская, что, однако, не мешает молодым прелатам добиваться и занимать её, – так недалеко в Риме честолюбие от низости. Все эти прислужники носят платье одинакового цвета.

Ризничий и его послушник, духовник-иезуит, ключарь коллегии, четыре церемониймейстера, два доктора, аптекарь, два цирюльника, два их помощника, каменщик, плотник и двенадцать fachini (чернорабочих) составляют службу собора. Лакеи одеты в лиловый цвет.

Когда кардиналы явились на собор, тем, кто чувствует себя не в силах остаться до конца выборов, предлагают удалиться; затем все двери запирают и повсюду, у всех выходов, ставятся часовые, даже все окрестности от замка Святого Ангела, с одной стороны, и на всё протяжение Лонгарской улицы, с другой, оберегаются патрулями. В верхнем и нижнем этажах того дворца, где заседает собор, располагаются смотритель, гоффурьер и многочисленный отряд войска.

Сообщение с послами и министрами иностранных держав происходит лишь с разрешения и в присутствии властей. Камерлинг в продолжение всего собора живёт в папском дворце, ездит по Риму со швейцарской гвардией, чеканит монету со своим гербом и управляет консисторией.

Когда кардинал заболевает, он может выйти из собора, но уже не имеет права возвратиться.

По концам замурованных коридоров находятся высокие рамы с решётками; отсюда-то и ведутся разрешённые переговоры; говорят громким голосом и непременно по-итальянски.

Перед тем как окончательно замкнуть собор, разрешается ещё один день для посещения и переговоров с кардиналами, после чего все, не участвующие на соборе, изгоняются, каков бы ни был их чин и звание.

Свидания происходят согласно предписанным правилам. В этих разговорах молодые кардиналы обыкновенно жалуются на скуку и расспрашивают о городских слухах, о праздниках, обществе, скачках, садах, об охоте и всех удовольствиях, которые им, к сожалению, пришлось покинуть. Часто старики, выведенные из терпения этой болтовнёй, ропщут и журят своих молодых сотоварищей, пустые разговоры которых им надоедают и нарушают их глубокие думы, а ещё чаще их интриги.

Кельи распределяются между кардиналами по жребию, часто два кардинала противоположных партий живут по соседству на соборе, тогда начинается нескончаемый ряд предосторожностей, чтобы не быть услышанным в соседней келье. Притворяются больными, чтобы повидаться друг с другом, пока другие кардиналы в капелле, и тогда, сидя на постели, говорят шёпотом. Чаще всего подобные свидания происходят ночью.

Соборы эти, часто затягивающиеся на столь долгое время, кончались бы гораздо скорее, если бы на них точно придерживались правил, выработанных Лионским поместным собором. Одно из этих правил, например, предписывает запирать кардиналов в тёмные, неудобные и душные чуланы и позволяет на обед в первый день только два блюда, на третий день одно, а на восьмой только кусок хлеба и стакан вина.

Это правило никогда не выполнялось. Один обед кардиналов на соборе – это уже само по себе целое происшествие.

Апостольская палата принимает на себя все расходы по собору; она оплачивает устройство келий, вознаграждения и жалованье прислуге и чиновникам, она же покрывает расходы на стол кардиналов. Однако многие, имеющие при себе служащих, предпочитают получать обед из собственных домов.

В Риме повсюду примешивается процессия, даже обед кардиналов приносится на собор чуть ли не с торжеством. Вот порядок шествия.

Впереди два гайдука несут деревянную булаву, выкрашенную лиловой или, если кардинал был посвящён последним папой, зелёной краской.

Камердинер со столовым серебром; камер-юнкеры по двое в ряд с обнажёнными головами.

Метрдотель с салфеткой на плече. Мундшенки и мундкохи.

Два гайдука с огромным котлом на коромысле, в котором находятся кушанье и посуда. За ними следуют лакеи с вином и фруктами в корзинах.

У дверей Ватикана эта процессия называет имя своего кардинала, и ей отворяют.

Все кушанья пересматриваются; имеют право разрезать дичь, пироги и рыбу и вообще птицу, в которую можно было бы запрятать какую-нибудь записку.

Стаканы и бутылки должны быть прозрачны, в вазах необходимо видеть дно.

Но несмотря на эти предосторожности, именно при помощи пищи и происходят сношения; достигли даже такого совершенства, что придают кушаньям иероглифическое – таинственное значение; особенно изощряются в этом на десерте и его лакомых видоизменениях; фрукты имеют свой язык и, как говорят в Риме, срываются прямо с древа познания добра и зла. Однажды благодаря записке, переданной в трюфеле, произошло избрание, сбившее с толку все расчёты противной партии и разрушившее все её планы.

Эту штуку, говорят, выкинул французский посланник.

Теперь очевидно, что эта якобы вполне таинственная обстановка собора не что иное, как торжественная мистификация.

Кажущийся строгий надзор, о котором всегда столько кричат, существует лишь внешне. Золото – ключ, отворяющий все двери. Если тайны собора узнают не всегда, то это лишь благодаря личным расчётам, а никак не официальной бдительности.

Право избрания пап, присваиваемое себе римским духовенством, есть истинное хищничество, особенно после того как папы так расширили свою духовную и светскую власть. Само собою разумеется, что первобытная Церковь имела полное право избирать себе пастырей, но они не должны были забывать смирения, коему научил их Христос словами «Царство Моё не от мира сего». Право на это избрание потому часто и оспаривалось; но соборы утвердили его; папы собирают соборы, соборы назначают пап, да наконец ведь легче же было собрать собор, чем подыскивать действительные на это основания.

Прежде в избрании, кроме духовенства, участвовал и римский народ. Но часто народные симпатии не совпадали с честолюбием прелатов, и под предлогом устранения волнений и беспорядков избрание было поручено одному духовенству, которое скоро предоставило это право кардинальской коллегии и подчинило избрание римским интригам. И все эти суетные расчёты были поставлены соборами под божественный покров.

Существует четыре вида выборов. Поклонение, Компромисс, Баллотировка и Соединение голосов.

Поклонение происходит в том случае, когда кардинал, подавая свой голос, подходит к тому, кого избирает главой церкви, торжественно объявляет его папой, и примеру его тотчас же следуют две трети остальных кардиналов; для поверки этих выборов производится обыкновенно баллотировка, но почти не бывает случая, чтобы подобный выбор был когда-нибудь применяем. Компромисс есть полномочие, даваемое нерешительными избирателями нескольким членам собора на избрание папы. Баллотировка есть голосование запечатанными записками. Соединение голосов употребляется лишь в крайности. Когда видят невозможность собрать две трети голосов в пользу одного лица, то собирают и соглашают мнения путём переговоров; строжайше запрещается соединение голосов в пользу лиц, которые были отвергнуты баллотировкой. Два раза в день: в шесть часов утра и два часа пополудни младший церемониймейстер обходит всё помещение собора, созывая кардиналов ad capellam Domini – в храм Господень.

Выборные записки кладутся в определённом порядке в чашу, поставленную на алтаре в Сикстинской капелле Ватикана или Квиринала, которые обе одинаковой величины; эти записки, приготовляемые заранее кардинальскими прислужниками, заключают в себе имя избираемого, имя подавшего за него голос и девиз, подтверждающий личность избирателя, они запечатаны специально для этого придуманной печатью без кардинальского герба. Голоса больных кардиналов приносятся из их келий слугами и кладутся в закрытый ящик с отверстием наверху. Поверщики и ревизоры, избираемые по жребию, вынимают голоса с бдительностью, доходящей до мелочности, так они боятся обмана и подлога. До начала этих различных церемоний кардиналы приносят присягу в том, что будут выбирать достойнейшего, и всё это сопровождается священным песнопением. Каждый кардинал подаёт свою записку на золотом дискосе.

Во время чтения этих записок кардиналы отмечают число голосов, поданных в их пользу и в пользу их противников. Если кто-нибудь из кардиналов получил две трети голосов, проверяют баллотировку, сличая тождество девизов; добавочные голоса подвергают тоже тщательному пересмотру.

Если ни одно имя не получило двух третей голосов, записки сжигают, и выборы возобновляются. Поэтому-то любопытная толпа так и следит за трубой капеллы, дым из неё каждый раз доказывает, что баллотировка должна начаться снова. Эта церемония выбора сопровождается множеством мелочных обрядов, к которым примешивается и присяга. Во время выборов кардиналы служат в капелле обедни на шести алтарях; билетики, сложенные в осьмушку, заключают в себе множество странных сопоставлений, которые одинаково трудно как понять, так и объяснить. Жак Эймон, автор «Картины римского двора», подробно описал эти выборные записки, которые он называет «коварными билетами, употребляемыми кардиналами на соборе». Записывая свои голоса, кардиналы употребляют тысячи ребяческих, мелочных предосторожностей, чтобы скрыть свой выбор и изменить свой почерк, и, чтоб нельзя было прочесть сквозь бумагу, они разрисовывают наружную сторону записки арабесками и каракулями. Старые дети!

История старинных соборов переполнена не только интригами, хитростью и вероломством, но преступлениями и ужасными жестокостями. Железо и яд пускаются в ход на каждых выборах; всякий раз при наступлении зловещего времени, когда святой престол оставался незанятым и когда столкновение самолюбия кардиналов наводило ужас на троны и нации, Рим и христианство наполнялись пагубными раздорами, ненавистью и кровопролитием.

Приближаясь к более современной эпохе, мы находим более внешнего спокойствия, но идеи переменились менее, нежели ход вещей; старинные пороки соборов ещё не исторгнуты с корнем. Коварство, лицемерие, интриги, хитрость и продажность продолжают существовать; встречается бесчисленное множество партий, разнообразие которых, кажется, увеличивается при каждом соборе. Так, в 1689 и 1691 гг. действовало шесть главных партий, из которых одна распадалась на две части; вождями главных партий были Франция и Австрия, бывшая представительницей Германской империи и Испании. Из 63 кардиналов только трое не принадлежали ни к какой партии.

В конце XVIII столетия, при выборе Пия VI, встречаются уже только две партии, поглотившие все остальные: партия коронованных лиц и партия вечных ревнителей – прелатов, продавшихся иезуитам, ревность которых была лишь маской лицемерия. Казалось, собор затянулся бы до бесконечности, если бы испанский министр Флорида-Бланка не догадался привлечь на свою сторону любовниц кардиналов, противных партии корон, и заставить прелестнейшие уста Рима изречь волю Святого Духа; золото Франции и Испании расточалось этим королевам собора, а они в свою очередь обещали повлиять на своих поклонников в пользу того кандидата, которого им укажут. Французский кардинал Бернис, которого называли вторым римским папой, узнав, что происходило, заставил римских куртизанок поддержать избрание кардинала Жан-Анж Браски, которого он считал преданным Франции, и по избрании тот принял имя Пия VI. Но Бернис забыл, однако, то, что этот кардинал был одним из самых рьяных ревнителей и приверженцев иезуитов, которые, разумеется, не позаботились напомнить об этом послу наихристианнейшего короля. Наконец, последний собор, действия которого мы здесь описываем, состоял только из двух партий: включительной и исключительной. Первая старалась набрать как можно больше голосов, для того чтобы беспрепятственно руководить выборами, другая стремилась составить такое значительное меньшинство, которое могло бы устранить всякие ей не нравившиеся выборы. Борьба этих двух партий, в которой действуют ревнители, представляет собою лишь подкуп голосов и продажность совести. Короны, то есть Франция, Австрия и Испания, имеют veto над выбором большинства, но каждое государство может пользоваться этим правом только однажды.

Бывали соборы, например при выборе Пия VI, где борьба доходила до скандала и самоуправства; в то время была написана сатира, в которой действующими лицами были избиратели; она носила название «Собор».

Тут Паскен говорит:

– Я учусь боксировать.

– Зачем? – спрашивает Марфорио.

– Потому что хочу быть папой, а это достигается кулачной расправой.

Римское население всегда нетерпеливо ожидает окончания выборов; для самолюбия великих мира сего, которые ждут всяких благ от нового царствования, томительно ожидание; для горожан – это смутное время, исполненное тревоги; полиция, следя лишь за политическими делами, не наблюдает за Римом, опустошаемым убийцами и разбойниками, и большая часть римского народа живёт в это время милостыней или воровством. Бывали случаи, когда соборы вынуждены были принимать крайние меры для предохранения себя от ярости толпы.

Один историк рассказывает, что при наступлении выборов 1491 года в Риме было до пятидесяти тысяч проституток. Улицы и перекрёстки наполнились ворами и убийцами, разбойники грабили дороги, так что кардиналы, прежде нежели съехаться на собор, должны были для ограждения своих роскошных жилищ от грабежа поместить в них солдат, а около дворцов расставить пушки. Как только собор был открыт, все улицы в кварталах, ближайших к Ватикану, были заняты кавалерией и пехотой и все выходы были заложены громадными брёвнами.

Теперь факты изменились, но страсти остались те же, в такой степени ещё испорчены нравы, обычаи и привычки народа, который в продолжение стольких столетий учился только злу у своих наставников.

Однажды пришлось остановить выборы, потому что число убийств, открыто совершавшихся на улицах Рима, возросло до ужасающей цифры: 182 в столь короткое время. Впрочем, грабёж составляет как бы часть церемониала при выборах.

Кардинал Оттобони, один из кандидатов на папство, для ускорения своего избрания вздумал заставить кардинальских прислужников, лакеев и чернорабочих ограбить его келью, но был, однако, настолько предусмотрителен, что припрятал заранее самые драгоценные вещи. Это было как бы предзнаменованием его успеха. Подобные случаи грабежа повторялись при восьми избраниях. По смерти одного папы лакеи Ватикана и родственники усопшего крадут всё его движимое имущество, так что камерлингу приходится обыкновенно внести в опись только жалкие остатки.

Когда доложили донне Олимпии, что собираются грабить келью её кардинала, она отказалась спасти что-либо и воскликнула:

– Чтобы видеть его папой, я готова пожертвовать даже собой.

Собор вовсе не имеет того достоинства, которым стараются окружить его; всякое искушение имеет к нему доступ, для достижения цели употребляются самые подлые, самые низкие средства; существует даже особый язык, имеющий специальные выражения для всех их интриг и проделок.

Это род французского арго, воровского жаргона.

Самые серьёзные историки и самые поверхностные хроникёры, все сходятся на том мнении, что нет в мире места, где бы тайны, притворство, плутовство и подлог царствовали с большим искусством, чем на соборе.

И Рим осмеливается скрывать весь этот мрак, всю эту ложь под личиной света и истины, называя её наитием Святого Духа. Для римских граждан эта неподвижность пагубна. Чем долее продолжается собор, тем яростнее становятся происки, тем сильнее интриги, старающиеся по крайней мере помешать другим, если сами не могут достигнуть цели. Рим с ужасом видел, что со дня смерти Пия VIII прошло уже шестьдесят четыре дня, и всякий спрашивал с беспокойством, когда же придёт конец этому тяжёлому и неопределённому положению.

Во время собора прелаты, религиозные общины, кающиеся и монахи молятся, служат обедни, совершают крестные ходы, моля Бога о даровании им папы, который был бы достойным преемником апостола!

Эти мольбы редко бывали услышаны.

Накануне 2 февраля 1831 года в Риме разнёсся слух, что кардиналы сошлись наконец в выборе папы, назначение которого произойдёт завтра, и все называли кардинала Мора Капеллари, родившегося в Болонье и рукоположенного Львом XII в 1825 году; ему было шестьдесят шесть лет.

Так же как и в день похорон, народ толпился перед Квиринальским дворцом, заречное население по обыкновению было там особенно многочисленно; все повторяли имя нового папы; но когда его объявили с балкона Квиринала, то его приняли без всяких изъявлений радости: в этом выборе, как и в выборе Пия VI, Пия VII, Пия VIII и Льва XII, была видна рука ревнителей, этих орудий иезуитского ордена – бича всего католического мира. Рим видел, что над ним снова будет тяготеть их иго, и отчаялся добиться каких-либо общественных или политических улучшений.

Множество всевозможных курьеров было разослано во все стороны, так же как и после смерти Пия VIII; волнение в городе, множество экипажей и всё монсеньорство, спешившее во дворец, посольства и толпа духовных лиц, собравшихся со всех концов города, возвещали, что скоро приступят к обряду поклонения. Только донна Олимпия и Памфилио радовались; монсеньор, которому грозили общественным мнением, отвечал: «Сегодня мы деньгами создали религию, завтра религией создадим деньги». Но будущее готовило им обоим горькие разочарования.

3. После собора

Когда после выбора папы он объявил имя, которое желал принять, его провели за алтарь; там церемониймейстеры стали его одевать. Его облекли в белую шёлковую сутану, в полотняный стихарь и в коротенькую мантию из красного атласа; на голову ему одели шапочку из такой же материи; ноги его обули в красные бархатные туфли с блестящим золотым крестом. Кардиналы один за другим прикладывались к его ногам и рукам; святой отец давал им лобзание мира в правую щёку. Потом запели гимн: «Се грядёт первосвященник, Богу приятный и правильно избранный»; церемониймейстер произнёс: «С радостью представляю вам преосвященного папу, принявшего имя Григория». Это первое поклонение сопровождалось хорами певчих и музыкой.

В это время с крепости Святого Петра раздался сигнальный выстрел, на который ответила вся артиллерия замка Святого Ангела. Во всём городе раздался колокольный звон, загремели литавры, трубы и барабаны. Капитан швейцарской гвардии немедленно отправился в квартал, где находился дворец избранного кардинала, для того чтобы предохранить его от грабежа.

Началось второе поклонение. Святого отца, одетого в ризы и митру, снесли на алтарь капеллы, и к нему на поклонение явились все церемониймейстеры. Наконец, папа в папской одежде, восседая под красным балдахином перед главным алтарём Святого Петра, принял поклонение народа.

Это было третье поклонение. После всех этих обрядов церемониймейстеры разоблачили его святейшество; двенадцать гайдуков в малиновых мантиях посадили папу на папские носилки и понесли его на своих плечах. Кресло папы, стоящее на носилках, заметно возвышается над толпой, папу обмахивают большими опахалами из павлиньих перьев и несут с процессией к избранному им жилищу. Вечером бывает иллюминация; полиция заставляет зажигать огни на улицах и площадях для выражения всеобщей радости.

Через восемь дней после поклонения произошло коронование. Весь папский двор и все представители области присутствовали на этой церемонии. Здесь участвовали кардиналы-anspessades, швейцарская гвардия, лёгкая кавалерия и их капитаны. Под портиком Святого Петра, близ Porta-Sancta, возвышался под балдахином трон, папа воссел на него и, сопровождаемый принцами Церкви, был отнесён в собор. Ему подали тиару – венец римского государя. Она состоит из трёх корон, блистающих драгоценными каменьями, на верху её находится изображение земного шара с золотым крестом над ним – в знак всемирного могущества. Перед папой поставили крест закона с тремя поперечниками, символами его тройной власти. Церемониймейстер принёс в чаше изображение дворцов и замков из пакли, которые он поджёг, и, когда они обратились в пепел, он, указывая на него, произнёс:

– Sancte pater, sic transit gloria mundi (Святой отец, так проходит слава мира сего).

Этот урок ещё никем не был понят. Доказывали, что это тройное поклонение, следов которого не находится ни в жизни Христа, ни апостолов, и столь противное их правилам смирения лишено всякого идолопоклонства. Мы могли бы подумать, что историки видели в этом пышную формальность, если бы факты не противоречили их уверениям.

В Риме после избрания папы первая мысль всех избирателей – приготовиться к выбору его наследника. При выходе из собора можно ясно различить всех, кто мог надеяться на папство и кто давно уже отложил об этом всякое мечтание. Эти последние, уже не интригуя для себя, переодеваются, проникают всюду, подсматривают, подслушивают толки в различных классах римского общества, желая лишь узнать общественное мнение о новом папе. Первые, наоборот, сами стремясь к папству, тоже маскируются, но только нравственно; они прикрываются притворной набожностью, ложными добродетелями, желая этим способствовать своему будущему избранию.

И, действительно, папские летописи[2]2
  Известные под заглавием «Число пап, их выборы и имена; кардиналы».
  Соображаясь с сочинением «Искусство проверять года», мы узнаем, что Григорий XVI был 251 папой после Святого Петра, но если считать тут же одиннадцать непризнанных или непосвящённых пап, то Григорий XVI будет 262 папой. Мы ещё пропускаем папессу Жанну, хотя о ней говорится в истории пап, и бюст её в Сиенском соборе стоит между бюстами остальных пап.
  В 1191 году, в XII столетии христианской веры, при выборе Луки III стали впервые подчиняться правилу, изданному Латранским собором, по которому для избрания папы требуется две трети голосов; к этой эпохе относится также ограничение права избрания пап одними кардиналами, 167 пап были избраны на основании иных правил.
  Адриан III, избранный в 384 г., назывался Агапит; он первый переменил имя.
  Название кардиналов происходит от слова gond‘a cardine – петельный крюк, потому что они представляют собою крюк или ось, на которой вертится правление святого престола: это продолжение предания о ключах и дверях неба. Их могущество, сначала смиренное и скромное, возросло одновременно с возвышением пап.
  В 1464 г. кардиналы, получившие в предыдущем столетии право носить красную шляпу, приобретают позволение надевать красные панталоны и пунцовые сапоги при верховой езде. Булла Урбана VIII даровала им титул преосвященства.
  Число кардиналов простирается до семидесяти: шесть кардиналов-епископов, пятьдесят кардиналов-священников и четырнадцать кардиналов-диаконов. Это число установлено Сикстом V.


[Закрыть] всех времён свидетельствуют нам, что происки, заговоры, интриги, пронырство и увёртки всегда были в Риме вернейшими средствами достигнуть почётных должностей Церкви и взобраться на папский престол.