Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

– Вот это беспокоит меня меньше. Люди видят то, что ожидают увидеть, вы ведь знаете. Лорд Бэнкрофт мог переодеться рабочим, и тогда любой заметивший его решил бы, что это просто ещё один рабочий идёт наверх в кабинет Стоуна. Я сама проделала нечто подобное в Лондоне, когда надела одежду Молли. – Кендра помнила, какое чувство свободы это ей подарило. У женщин низших сословий было куда больше свободы передвижения, чем у дам высшего общества.

– В Лондоне вас никто не знал, – указал герцог. – Ист-Динглфорд гораздо меньше, а лорда Бэнкрофта здесь знают все.

– Вы бы удивились, насколько слепыми бывают люди, особенно когда сосредоточены на работе. – Она подняла чашку, глядя на герцога. – Это называется слепотой невнимания. Мы можем настолько сосредоточиться на задаче, что просто не видим ничего другого. Если бы вы были погружены в очередной эксперимент, то могли бы не заметить, как через лабораторию прошла голая женщина.

Герцог изумлённо посмотрел на неё.

– Признаю, я способен увлечься экспериментом, но уверяю вас, мисс Донован, женщину без одежды в своей лаборатории я бы заметил!

Кендра улыбнулась.

– Все так думают. На эту тему проводили эксперименты. Зрительная кора отфильтровывает массу информации, чтобы мы не отвлекались. Посмотрите на свой нос. Что вы видите?

– На нос? Хорошо. – Он рассмеялся, но опустил взгляд и подвигал глазами из стороны в сторону. – В зависимости от направления взгляда я вижу его очертания. Впрочем, нос у меня довольно крупный.

– Любой человек может увидеть собственный нос, если специально посмотрит. Даже когда мы глядим прямо перед собой, часть носа попадает в поле зрения. Но мы его не замечаем. Зрительная кора заботится о том, чтобы собственный нос не отвлекал нас постоянно.

– Поразительно! И вы считаете, рабочие фабрики могли точно так же отфильтровать присутствие лорда Бэнкрофта?

– Думаю, эту возможность нельзя исключать. Может быть, он проскользнул внутрь незаметно, может, оделся как рабочий, а может, его видели, но мозг просто не обработал увиденное.

– Вы сказали, проводились эксперименты? Человек занят делом, а мимо проходит... дама без одежды?

Кендре пришлось подавить смех: герцог никак не мог заставить себя произнести слово голая.

– Не голая дама. Но был эксперимент, в котором человек в костюме гориллы проходил через комнату, и многие его не замечали, потому что были сосредоточены на другом.

– Что такое горилла? – спросил герцог.

– О. – Кендра на секунду растерялась: столь привычное для её эпохи понятие здесь оказалось неизвестным. – Крупная человекообразная обезьяна.

– А. Понятно. – Через мгновение герцог покачал головой. – И всё же не представляю, как такое возможно.

– Мозг работает загадочным образом.

– И никто не заметил человека, одетого обезьяной?

– Большинство участников не заметили.

– А. То есть не сто процентов.

– Нет, но процент был высоким. Может быть, около семидесяти пяти. – Она увидела блеск в глазах герцога. – Понимаю, к чему вы клоните. Даже если большинство рабочих не осознали, что видят лорда Бэнкрофта, один-два человека всё равно должны были его заметить и рассказать.

– Я тоже так думаю. Конечно, иное дело, если он прибегнул к какой-нибудь хитрости. Однако и здесь у меня есть возражение.

Кендра подняла брови.

– Какое?

– Изначально вы предположили, что преступление было импульсивным – совершённым под влиянием минуты. Но если лорд Бэнкрофт каким-либо образом маскировался, разве это не указывает на предварительный умысел?

Кендра удивлённо приоткрыла рот.

– Чёрт, вы правы. – Она покачала головой и рассмеялась. – И кто из нас здесь профайлер ФБР? Я идиотка.

– Нет, вы просто были сосредоточены на другой части задачи. Возможно, это тоже разновидность слепоты невнимания.

Она прищурилась на герцога.

– Вы очень великодушны, но я чувствую самодовольство.

Его глаза весело блеснули, однако он промолчал.

Кендра снова рассмеялась, поставила чашку и подошла к грифельной доске.

– Бэнкрофт остаётся в списке, но теперь опускается в самый низ. Пойдём найдём кого-нибудь, кто займёт его прежнее место.

– Вы говорите о мистере Тёрнере.

– Именно о нём.

Герцог поднялся.

– У меня есть его адрес. Прикажем Бенджамину подать карету? Или мне снова послать за мистером Мэтьюзом и его двуколкой?

– Самодовольство я ещё стерплю. А вот теперь вы просто издеваетесь.

Глава 15

Издали ферма Тёрнера выглядела словно картинка с туристической открытки. Под ярко-синим небом деревья в приглушённых осенних красках окружали группу серых строений: каменный амбар, конюшни и несколько небольших хозяйственных построек. Чуть в глубине стоял двухэтажный домик с побеленной штукатуркой; ставни на окнах были выкрашены в тот же тёмно-зелёный цвет, что и дверь. Низкая стена из плоских серых камней окружала владение и тянулась вверх по склону холма, где несколько десятков овец, казалось, дремали под поздним утренним солнцем. Возле амбара кудахтали и клевали землю с полдюжины белых и коричневых кур.

Только когда они подъехали ближе, часть очарования исчезла. Кендра уже привыкла к лёгкому запаху навоза, неизбежному в этой эпохе, но теперь её ударил в нос совсем другой дух – резкий, мускусный, землистый и немного дикий.

Кроме того, вблизи ферма оказалась заметно более запущенной. Крыша амбара с одного края просела, отчего всё строение словно накренилось, а краска на двери и ставнях дома местами облупилась.

Карета остановилась. Бенджамин спрыгнул с козел и поспешил разложить ступеньки. Когда Кендра с герцогом пошли по дорожке к входной двери, она подняла глаза и успела заметить, как дёрнулась занавеска в среднем окне второго этажа.

Медного дверного молотка не было, и Кендра постучала кулаком в перчатке.

– Вы кто такие?

Грубый голос раздался у них за спиной; говорившему пришлось повысить его, чтобы докричаться от амбара до дома. Кендра и герцог обернулись. Из полумрака открытых ворот амбара вышел высокий мужчина, неся на широком плече мешок зерна. На вид ему было около тридцати пяти. Волосы пшеничного цвета намокли от пота и прилипли к вискам. Домотканная рабочая рубаха тоже была пропитана потом. Брюки порвались на колене и были залатаны на бедре, а каблуки и носы сапог посерели от потёртостей.

Кендре пришло в голову, что мужчина похож на собственную ферму. Издали его можно было счесть красивым – высоким, широкоплечим. Но при ближайшем рассмотрении возраст и, судя по всему, пристрастие к выпивке выдали себя красным лицом и тяжёлыми щеками. Конечно, хмурый взгляд тоже не способствовал хорошему первому впечатлению. Подойдя ближе, он оказался голубоглазым, но белки были слегка налиты кровью. Аллергия, бессонные ночи или алкоголь. Любой из этих факторов мог объяснить его вид, однако интуиция Кендры голосовала за последний.

Теперь он прищурился, осматривая гостей, затем перевёл взгляд на карету и герцогский герб на дверце. Кендра ожидала, что выражение его лица изменится и станет подобострастным. За два месяца в этой эпохе она привыкла к подобной реакции. Люди начинали вести себя почтительно – или хотя бы осторожно, – встретившись с герцогом Элдриджским. Но и здесь Тёрнер её удивил. Вместо того чтобы впечатлиться или попытаться снискать расположение аристократа, он ещё больше ожесточился.

Если герцог и заметил враждебность, то ничем этого не показал.

– Доброе утро, сэр, – вежливо поздоровался он ровным тоном. – Я герцог Элдриджский. Позвольте представить мою подопечную, мисс Донован.

Тёрнер хмыкнул и резким движением скинул мешок с плеча. Тот тяжело упал к его ногам, подняв небольшое облачко пыли. Куры, возбуждённо кудахтая и хлопая крыльями, тут же потянулись к мешку. Тёрнер раздражённо пнул ближайшую; птица с визгливым кудахтаньем отлетела в сторону.

– Чего вам надо?

В этот момент Кендра решила обойтись без любезностей.

– Мы пришли из-за мистера Стоуна.

Тёрнер вытер пот со лба предплечьем и повернул голову к ней.

– А что с ним?

– Он мёртв. – Она внимательно следила за его лицом. – В пятницу его убили.

Кендра не ожидала, что новость его удивит. После убийства Стоуна прошёл уже целый день, и она успела убедиться, что сплетни разносятся поразительно быстро даже без круглосуточных телеканалов и Интернета. Но реакцию всё равно стоило оценить.

Он пожал массивным плечом.

– Ну и? А мне-то что?

Прежде чем Кендра успела ответить, дверь за их спинами открылась. На пороге стояла молодая женщина примерно её возраста в простом хлопковом платье, столько раз стиранном, что от прежнего жёлтого цвета почти ничего не осталось, а узор пейсли превратился в призрачные пятна на ткани. Большую часть волос скрывал чепец, но несколько пепельно-русых прядей выбились наружу и обрамляли тонкое лицо с изящными чертами. Женщина была хороша собой, если бы не уродливый багровый синяк на высокой скуле и припухлость под правым глазом.

– Миссис Тёрнер? – спросила Кендра.

Красивые аквамариновые глаза под длинными ресницами на мгновение метнулись к Тёрнеру, затем вернулись к Кендре. Женщина нервно облизнула губы.

– Да. Я... я могу вам помочь?

– Им твоя помощь не нужна, – прорычал Тёрнер и шагнул вперёд. Злость словно невидимыми волнами исходила от него. – Возвращайся к работе!

– Подождите. – Кендра и сама не знала, остановила женщину потому, что хотела задать вопросы, или просто наперекор Тёрнеру – показать ему, что не каждая женщина будет перед ним трястись. – Миссис Тёрнер, меня зовут Кендра Донован, а это герцог Элдриджский. Мы пришли поговорить о мистере Стоуне.

Кожа женщины и прежде была цвета свежих сливок, но при имени управляющего стала серой. В красивых глазах вспыхнул страх.

Кендра мягко спросила:

– Вы знаете, что в пятницу его убили?

Миссис Тёрнер подняла руку к горлу. Платье было с высоким воротом и длинными рукавами. Когда она подняла руку, ткань съехала, обнажив тонкое запястье. На коже темнели пять фиолетовых пятен.

Кендра не смогла удержаться от пронзительного взгляда в сторону Тёрнера. Она демонстративно перевела глаза с его лица на руки. Большие руки, толстые пальцы. Кендра была уверена: каждый палец идеально совпадёт с соответствующим синяком на запястье жены.

– Да. Я слышала, – пробормотала миссис Тёрнер. – Это... это ужасно.

– Чего вам надо? – снова потребовал фермер, и лицо его покраснело ещё сильнее. Он сделал ещё шаг, агрессивно выставив подбородок. Но затем помедлил и покосился на герцога. Возможно, он и не собирался выказывать аристократу обычную почтительность, поняла Кендра, но открыто схватиться с ним всё-таки не решался.

Классический задира, подумала она. Того, кто слабее и не может дать отпор, бить легко. А прежде чем нападать на сильного противника, ты дважды подумаешь. Герцог, возможно, не превосходил Тёрнера физической силой, однако в этом мире любое действие против знатного вельможи могло обернуться для фермера катастрофическими последствиями.

Кендре пришлось подавить откровенную неприязнь, прежде чем резко спросить:

– Где вы находились в пятницу между тремя и шестью часами дня, мистер Тёрнер?

– А вам зачем знать?

Она не отвела глаз.

– Потому что мистер Стоун был убит примерно в это время. И мы слышали, что между вами произошёл конфликт.

– Мы с моей подопечной расследуем убийство мистера Стоуна, – вмешался герцог. Его аристократическое произношение стало опасно чётким – верный признак раздражения. – Мы были бы признательны, если бы вы ответили, где находились в пятницу днём, сэр.

Фермер уставился на него, хмурясь.

– И зачем такому господину благородного сословия, как вы, пачкать руки убийством, а?

Элдридж спокойно встретил его враждебный взгляд. Кендра видела в серо-голубых глазах герцога множество эмоций, но никогда ещё – такого ледяного, слегка презрительного... нет, аристократического выражения. Это впечатляло и пугало одновременно.

– Вас совершенно не касается, почему я занимаюсь такими делами, сэр. Я занимаюсь ими по просьбе вашего мирового судьи, сквайра Мэтьюза. Будьте добры ответить на вопрос.

Ноздри Тёрнера раздулись, глаза вспыхнули. На мгновение Кендре показалось, что он действительно собирается бросить герцогу вызов. Но затем фермер скрестил руки на груди и мрачно сказал:

– Я был здесь, ваша светлость. Весь день и всю ночь. Спросите жену. – Он дёрнул подбородком в её сторону. – Жена, скажи его светлости, что я был здесь.

Миссис Тёрнер опустила глаза и прошептала:

– Да. Мой муж был дома, ваша светлость.

– Громче говори, женщина! – приказал Тёрнер.

Миссис Тёрнер вздрогнула. Её взгляд метнулся к багровому лицу мужа. Не отрывая от него глаз, она повторила громче:

– Да! Мой муж был здесь со мной, ваша светлость.

Кендра удивилась ярости, почти вскипевшей в крови. Она никогда не работала обычным патрульным полицейским, которому приходится видеть трагически много случаев домашнего насилия. Но за годы службы ей несколько раз доводилось подозревать, что женщину избивает муж или приятель. От этого у неё сводило желудок, и если удавалось поговорить с женщиной наедине, Кендра советовала обратиться за помощью в приют для жертв домашнего насилия. Насколько она знала, ни одна её совета не последовала. Это было ужасно угнетающе. И всё же она не помнила, чтобы хоть одна из тех ситуаций доводила её до такой потери самообладания.

Пришлось выдержать паузу и убедиться, что голос звучит ровно.

– Мы слышали, что вы обвинили жертву в мошенничестве во время карточной игры.

От одного воспоминания губы Тёрнера сжались.

– Этот чёртов ублюдок меня обчистил!

– Вы разозлились. – И до сих пор злитесь.

– Ага. Какой мужик не разозлился бы? Может, я и простой человек, но злиться имею право!

И наверняка, возвращаясь домой, вымещал злость на жене, подумала Кендра.

– Обвинение серьёзное, сэр. Сомневаюсь, что мистер Стоун спокойно отнёсся к тому, что его назвали шулером. Как он отреагировал?

Тёрнер фыркнул.

– Конечно, всё отрицал!

– Вы привлекли мирового судью.

Он раздражённо пожал плечами.

– Много толку! Сквайр Мэтьюз и констебль Джеймсон против его светлости не пойдут.

– А при чём здесь Бэнкрофт?

– Как это при чём? Стоун работал на лорда Бэнкрофта. Тьфу! Да какая теперь разница? Это было месяцы назад. Мне работать надо, жене тоже. Нам некогда разговаривать с такими, как вы.

Стальной взгляд Тёрнера заставил миссис Тёрнер резко выпрямиться; глаза её болезненно расширились.

– Да. Простите, но мне... мне нужно заниматься делами, – сказала она. – Доброго дня, ваша светлость, мисс Донован.

Она быстро присела в реверансе, не отрывая взгляда от собственных туфель. Больше глаз не подняла: отступила и закрыла перед ними дверь. Кендре это напомнило избитую собаку, которая крадётся прочь от хозяина, боясь новой порки.

Она покосилась на Тёрнера.

– Полагаю, вы сейчас скажете, что ваша жена ударилась о дверь.

– Чего?

– Мисс Донован, мы здесь не за этим, – тихо сказал герцог, положив руку ей на предплечье. – Мистер Тёрнер, насколько крупной была ваша ставка?

Фермер переминулся с ноги на ногу и отвёл взгляд.

– Это ничьё дело, кроме моего.

– По полномочию мирового судьи это наше дело, мистер Тёрнер, – холодно ответил герцог.

Лицо Тёрнера стало упрямым, но через мгновение он признался:

– Мы договорились.

– О выплате вашего долга? – уточнил герцог.

– Ага.

Кендра спросила:

– Каким образом?

Он свирепо посмотрел на неё.

– Не ваше дело!

Она попробовала зайти с другой стороны.

– Вы впервые играли в карты против мистера Стоуна?

– А что? Вы квакерша? – насмешливо спросил он. – Пришли мешать людям немного безобидно развлечься?

– Безобидно? – Она вскинула брови. – Минуту назад вы жаловались, что он вас обманул. Мировому судье и констеблю пришлось вмешаться, чтобы доказать, что Стоун не жульничал. Не слишком похоже на безобидное развлечение – да и вообще на веселье.

Тёрнер сжал губы и промолчал.

Кендра изучала его. Она видела не только гнев, но и угрюмую обиду на все воображаемые несправедливости мира.

– Когда вы в последний раз видели мистера Стоуна? – спросила она.

Он прищурился.

– А это какое имеет значение?

– Возможно, никакого. Просто ответьте, пожалуйста.

– Не припомню толком.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, ведя безмолвную борьбу характеров.

– Ваше алиби – полное дерьмо, – наконец сказала Кендра.

От её прямоты у него дёрнулся глаз, губы напряглись, но Тёрнер лишь повёл плечами и промолчал. Куры уже вернулись и суетились у его ног. Он посмотрел вниз и вдруг, быстрый как змея, нагнулся, схватил одну птицу, а другую яростно пнул.

– Думаю, мы здесь закончили. – Герцог обхватил пальцами руку Кендры и слегка потянул. – Пойдёмте, мисс Донован. Доброго дня, сэр.

Неохотно Кендра позволила ему увести себя к карете. По дороге она буквально чувствовала, как взгляд Тёрнера прожигает ей место между лопатками. Не оборачивайся. Ей даже удалось выполнить собственный приказ – до тех пор, пока она не села в карету. Тогда она всё-таки не удержалась и выглянула в окно. Тёрнер по-прежнему смотрел вслед. Их взгляды встретились. На его лице медленно расплылась неприятная улыбка. И с пугающей лёгкостью он перехватил державшуюся в руках курицу и совершенно спокойно свернул ей шею.

Глава 16

– Ублюдок. – Пальцы Кендры сжались в кулак. – Он избивает жену. – Она резко взглянула на герцога. – Что мы можем сделать?

Элдридж развёл руками, выражая сочувствие и бессилие.

– К сожалению, она всё-таки его жена.

– И поэтому он имеет право её бить?

– Бывали случаи, когда жёны подавали на мужей в суд и добивались развода на основании жестокого обращения, но это редкость, – осторожно сказал он, прекрасно зная её темперамент. – Такие дела осложняет норма общего права о супружеском единстве. Согласно этому принципу, мужчина и женщина после брака становятся одним лицом перед Богом и законом.

Кендра неровно вдохнула.

– То есть женщина фактически превращается в собственность и не имеет прав против мужа. – Впрочем, она и так это знала.

– Доктрина рассматривает мужа и жену как единое целое и предполагает, что муж будет действовать соответственно. Причинить физический вред жене – значит причинить вред самому себе.

Кендра закатила глаза и резко рассмеялась.

– Ну да, вижу, как прекрасно это работает. Господи.

– У жены всё же есть права, если жестокость признаётся чрезмерной.

– И что именно считается чрезмерной жестокостью?

– Это предмет споров, – признал он. – Телесное наказание жены ради исправления её поведения в определённых пределах считается допустимым, если её жизнь не подвергается опасности.

Кендра открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Понадобилось несколько минут.

– То есть он может избить её до полусмерти, лишь бы она продолжала дышать, – наконец сказала она.

И это ещё не затрагивало права мужа обращаться с женой как с ребёнком. Исправлять её поведение? Боже правый.

– Нет, полагаю, такое сочли бы чрезмерным применением силы, – возразил герцог. – Как бы то ни было, избиение жены – отвратительная практика. Я не могу представить, чтобы когда-нибудь поднял руку на свою супругу. И, откровенно говоря, не могу представить, чтобы Арабелла это допустила. – Он помолчал и встретился с Кендрой взглядом через салон кареты. – Я понимаю, что временами этот мир – мой мир – вызывает у вас раздражение, мисс Донован. Но мы не варвары.

– Просто это... – Несправедливо. Но жизнь была несправедлива не только здесь. По работе Кендре приходилось сталкиваться с худшим, на что способно человечество. Сохранять объективность было нелегко, но необходимо. Чтобы хорошо делать свою работу и быть хорошим агентом, нужно было не оставаться равнодушным. Но если принимать всё слишком близко к сердцу, выгораешь – и начинаешь фантазировать о том, чтобы засунуть в рот собственный пистолет.

Или срываешься с цепи и оказываешься в девятнадцатом веке.

Кендра вздохнула.

– Алиби Тёрнера – жена, которую он избивает. Значит, алиби у него фактически нет. И он уходил от ответа насчёт долга Стоуну.

– Да, я заметил. Долг перед мистером Стоуном, должно быть, был весьма значительным. Если ставки были высоки, он мог даже заложить ферму.

– И если не заплатил или не смог заплатить, потерял бы всё.

– Такое, к сожалению, случается. Особенно среди молодых повес из света.

– Отличный мотив для убийства. Нам нужно выяснить подробности долга Тёрнера и что именно подразумевала договорённость о его выплате. Возможно, Тёрнер решил отказаться от неё...

Она оборвала себя: карета стала замедляться и наконец покачнулась, остановившись.

– Интересно, что случилось? – Герцог удивлённо наклонился к окну. – Для разбойников ещё слишком ранний час.

– Похоже, это мистер Мэтьюз, – сказала Кендра.

К ним галопом приближался Мэтьюз на гнедо-чалом коне. На нём был эффектный красный сюртук для верховой езды, серые панталоны, заправленные в начищенные сапоги, и чёрная бобровая шляпа.

Элдридж отщёлкнул защёлку и опустил окно.

– Добрый день, сэр, – позвал он, когда всадник остановил коня рядом с каретой.

– Добрый день, сэр, мисс Донован, – поздоровался Мэтьюз, снимая шляпу. – Простите, что преградил вам путь столь бесцеремонным образом. Я искал вас в «Зелёной деве», но мистер Болтон сказал, что вы уехали. Мне чрезвычайно повезло заметить вашу карету вдали.

– Мы навещали мистера Тёрнера, – сказал герцог.

– И, позвольте спросить, узнали что-нибудь?

Кендра опустила своё окно.

– Почти ничего. Он утверждает, что во время убийства мистера Стоуна был дома. Подозреваемым он остаётся.

Мэтьюз поднял брови.

– У вас есть основания сомневаться в его словах?

– У меня есть основания сомневаться во всём, что касается этого человека, – сухо ответила она.

– Мы с моей подопечной выяснили, что мистер Тёрнер – крайне отвратительная личность, – добавил герцог.

Оценка Мэтьюза, похоже, не удивила.

– Сам я почти не имел с ним дел, но, кажется, уже говорил вам, что он привлекал внимание моего отца и констебля Джеймсона не только обвинениями мистера Стоуна в шулерстве. – Он переместился в седле. Гнедо-чалый конь тряхнул шелковистой гривой; длинные уши дёрнулись. – Собственно, из-за отца я вас и разыскивал, ваша светлость... и мисс Донован. Как вы знаете, подагра приковала его к дому, поэтому он почти никуда не выезжает. Но он будет чрезвычайно рад, если сегодня вечером вы отужинаете с нами.

Кендра кивнула.

– Спасибо. Мне как раз нужно поговорить с вашим отцом.

– Он тоже весьма заинтересован в беседе с вами, мисс Донован. – Мэтьюз вопросительно посмотрел на герцога.

– Мы с удовольствием примем приглашение и поужинаем с вами и вашим отцом, мистер Мэтьюз, – сказал Элдридж. – Очень любезно со стороны сквайра приглашать гостей, когда он так нездоров.

– Отец приглашает вас не по доброте душевной, сэр, а потому, что за последние две недели безделье чуть не свело его с ума, – ответил Мэтьюз и неожиданно ухмыльнулся. – Откровенно говоря, любопытство его просто съедает. Герцогов в Ист-Динглфорде ещё никогда не бывало. Как и женщин вроде вас, мисс Донован.

Кендра подняла брови, не вполне уверенная, что это комплимент, но герцог улыбнулся.

– Какова бы ни была причина, мы с удовольствием принимаем приглашение.

– Значит, решено. Я оставил приглашение у мистера Болтона вместе с указаниями, как добраться до Аккер-Мэнора. Мы живём по сельскому распорядку, ваша светлость, и ужинаем в половине седьмого. Завтра вечером, конечно, будет иначе.

Герцог посмотрел на него.

– Завтра вечером?

– Наш ассамблей.

– Разумеется. Вы упоминали.

– В дни ассамблей мы переходим почти на столичные часы. Ист-Динглфорд не совсем лишён развлечений, сэр. Раньше мистер Болтон открывал на вечер общую столовую, но теперь на Хай-стрит у нас есть настоящие залы для собраний. Празднество начинается в восемь – луна ещё будет достаточно яркой. Остаётся молиться, чтобы погода не подвела.

– Вход стоит фунт, – добавил Мэтьюз. – Ваше присутствие будет весьма желанным.

– Мы придём, – пообещала Кендра. – Кто ещё, по-вашему, там будет?

– О, наши ассамблеи весьма популярны. – Его губы искривились в ироничной улыбке. – Это единственное приличное развлечение в Ист-Динглфорде.

Он снова надел шляпу и коснулся полей.

– Буду рад увидеть вас обоих сегодня вечером. Доброго дня.

Глава 17

После лёгкого обеда из тонко нарезанного холодного ростбифа и ветчины, медовых пирожных, яблок, а также сыров Уэнслидейл и Ланкашир герцог отправился на верховую прогулку, а Кендра остаток дня провела в отдельной гостиной, работая с грифельной доской и материалами дела. Она добавила хронологию. По словам Биддла, Стоун пришёл на фабрику примерно в половине первого. Но зачем? Лавиния Стоун говорила, что у него было дурное настроение; Биддл – что он казался погружённым в свои мысли.

Около двух или половины третьего Стоун зашёл к Биддлу и сказал, что уезжает на несколько дней. Минут пятнадцать-двадцать они обсуждали дела, после чего Стоун вернулся в свой кабинет. Живым его больше никто, кроме убийцы, не видел. Между тремя и шестью кто-то вошёл в кабинет и забил Стоуна насмерть.

Если бы Кендре пришлось угадывать, она сузила бы время смерти до промежутка между тремя и пятью. В пять фабрика закрывалась. Луддиты, вероятно, напали почти сразу после этого, поскольку Кендра с герцогом встретили группу мужчин на дороге около шести. Значит, на разрушение станков у них был примерно час. И всё же время нападения представлялось любопытным. Либо луддиты наблюдали за фабрикой, либо у них был человек внутри, передававший сведения. Могли ли они видеть убийцу?

Взгляд Кендры остановился на последнем добавленном в список подозреваемых имени: Тёрнер. Боже, как ей хотелось, чтобы убийцей оказался именно он. Всё в нём тревожно звенело. У него был самый сильный мотив и никакого настоящего алиби. Кендра без труда представляла его мясистую ладонь, сжимающую бронзовую статуэтку... так же ясно, как представляла её на тонком запястье его жены.

Но желание сделать Тёрнера убийцей только потому, что он ей отвратителен, вело по опасной дороге – прямо к предвзятости подтверждения собственной версии.

Люди видят то, что хотят видеть. В эту ловушку попасть было слишком легко: настолько сосредоточиться на одном подозреваемом, что пропустить улики, указывающие в другую сторону.

Кендра принялась ходить по комнате, надеясь, что движение расшевелит мозг. Потом снова остановилась перед доской. В двадцать первом веке доска была бы белой и на ней висели бы не только записи, но и фотографии: жертва при жизни и после смерти, подозреваемые, место преступления.

Место преступления... То едва ощутимое чувство вернулось. Что я упускаю?

– У вас болит голова, дорогая?

Кендра не услышала, как открылась дверь, но герцог уже стоял на пороге и вопросительно смотрел на неё. Только тогда она заметила, что прижала пальцы к вискам и массирует их круговыми движениями. Она опустила руки.

– Нет. Пытаюсь в точности представить место преступления.

Герцог подошёл к буфету и вынул пробку из графина.

– И... что вы видите? – спросил он, наливая немного бренди в хрустальный стакан.

– Очень много крови. На стене. На жертве. На стуле. На столе – кроме того участка, где её не было.

– Убийство тяжёлым тупым предметом по самой своей природе не бывает аккуратным, – согласился герцог и отпил.

– Нет, не бывает. – Кендра постучала пальцем по подбородку, сосредоточившись. – У нас брызги крови средней скорости, пассивные капли и контактные следы. Убийца стоял позади жертвы, немного сбоку. На него должно было попасть очень много крови.

– Несомненно.

– Значит, он не мог просто уйти, не приведя себя в порядок. А если бы встретил кого-нибудь? Даже если дождался закрытия фабрики – но ещё до появления луддитов, – всё равно рисковал попасться на глаза.

Герцог прищурился, обдумывая это.

– В кабинете мистера Стоуна стояли графины. Убийца мог отмыться спиртным.

– Да. Но одежду не отмоешь... – Она резко втянула воздух. Теперь Кендра поняла, что её тревожило. – Там была вешалка. На ней висела шляпа – и больше ничего.

– Что? Ах! – Понимание вспыхнуло в глазах герцога. – Погода стала холодной. Мистер Стоун наверняка пришёл в пальто.

– Вот и я так думаю. – Она кивнула. – И это ещё один довод в пользу того, что преступление не было спланировано. Что-то вывело преступника из себя, он схватил первое попавшееся оружие – бронзовую статуэтку – и ударил Стоуна по голове. Неистовство нападения указывает на мощный выброс адреналина. Временное безумие, если хотите. А когда разум вернулся, убийца понял, что весь забрызган кровью Стоуна.

– И надел пальто мистера Стоуна, чтобы скрыть кровь на собственной одежде, – закончил герцог. – Да, это логично. Вы сказали, что нечто вывело негодяя из себя. Должно быть, это и был предмет со стола – ведь, уходя, он забрал его с собой.

– Возможно. Но не обязательно. Я пока не хочу делать этот вывод. Зато мы знаем: предмет был достаточно важен для убийцы, чтобы после убийства его унести. Если выясним, что это было, возможно, выйдем на преступника.

Герцог нахмурился.

– И как же нам это выяснить?

Кендра пожала плечами.

– Продолжать задавать вопросы. Может быть, однажды услышим ответ, который всё сдвинет с места.

Кендра приподняла длинные юбки – тонкую серебристую газовую ткань поверх зелёно-серебряной полосатой нижней юбки – и сошла с кареты. Луна всё ещё была достаточно полной, чтобы освещать Аккер-Мэнор, особняк из бежевого камня, пока они с герцогом поднимались по ступеням к портику. Пожилой сутулый дворецкий сквайра уже ждал их, наблюдая за лакеем, который принимал плащи и перчатки. Кендра на миг замешкалась, прежде чем отдать вышитый ридикюль со спрятанным внутри карманным пистолетом. Но, как и лакей в Фалкон-Корт, этот, похоже, не заметил лишнего веса.

Хотя, может быть, в эту эпоху все дамы тайком носили в ридикюлях пистолеты.

– Прошу за мной, ваша светлость, мадам, – сказал слуга. – Сквайр Мэтьюз и мастер Оливер находятся в библиотеке.

Поднимаясь по лестнице, они проходили мимо деревянных панелей и картин, по которым плясал свет настенных подсвечников. Большинство полотен походило на морские пейзажи Дж. М. У. Тёрнера – великолепные разбивающиеся волны и корабли, сражающиеся со стихией. Старый дворецкий дошаркал до двустворчатых дверей, распахнул их и тщательно выверенным голосом объявил гостей, отступив в сторону.

Комнату освещало лишь несколько пар свечей. Первым впечатлением Кендры стала высота: тёмные книжные шкафы с книгами и коллекционными вещицами взмывали почти до третьего этажа, где их опоясывала галерея. Три высоких окна с переплётами занимали дальнюю стену и серебрились лунным светом. Другую стену делил пополам огромный камин; его полка из вишнёвого дерева была вырезана завитками и листьями вокруг похожей на пещеру топки. Внутри ярко горела целая груда поленьев. Рядом с камином, в самом тёплом месте холодной комнаты, стояли удобные кресла, обитые тяжёлым дамастом. Воздух пах плавящимся сальным воском и горящим деревом.