Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

– Ты ещё кто, чёрт тебя дери? – взревел он.

– Александр Морган, маркиз Сатклифф, – сообщил Алек; в аристократическом выговоре звучало ледяное презрение. Опасное выражение зелёных глаз невозможно было понять превратно. – Мой дядя – герцог Элдриджский. А вы стоите слишком близко к моей невесте.

Кендра сдержала удивлённый рывок при этих словах.

– Мистер Тёрнер как раз собирался рассказать, где был в воскресенье, – сказала она, подняв брови на овцевода. – Правда?

Тот упрямо выпятил челюсть.

– У вас нет права врываться в мой дом и допрашивать меня с женой.

– Тогда вас навестит мировой судья. – Кендра подняла пальто и надела его.

Она подождала, но, когда стало ясно, что Тёрнер не уступит ни на дюйм, направилась к Алеку. Ей хотелось предложить Флоре уйти вместе с ними, но она знала, что женщина не согласится. Как знала и то, что едва они останутся одни, Флора станет мишенью мужской ярости. С тяжёлым сердцем Кендра позволила Алеку вывести себя из коттеджа к телеге и пони, оставленным возле сарая.

Тёрнер остался в дверях, провожая их враждебным взглядом. Кендра могла поклясться, что пространство между лопатками буквально горит, пока Алек помогает ей сесть. Он занял своё место, подобрал вожжи и пустил лошадь рысью по дороге. Жжение исчезло лишь после того, как дом скрылся из вида.

Кендра повернулась к Алеку и подняла бровь.

– Невеста?

Алек пожал плечами.

– Зато мистер Тёрнер сразу обратил внимание, разве нет?

– Да, и моё внимание тоже. Но мне не нужна защита твоего имени или вымышленной помолвки, чтобы справиться с человеком вроде Тёрнера. – Она чувствовала, как растёт раздражение. – Я умею сама о себе позаботиться, Алек. Тебе не требовалось врываться и спасать положение.

– Неужели ты действительно собираешься устроить мне нагоняй за то, что я тебя спас?

Она вздохнула.

– В том-то и дело, Алек. Меня не нужно было спасать.

Его губы изогнулись в кривой улыбке.

– Милая... а с чего ты решила, что я спасал тебя?

Глава 32

Вместо того чтобы возвращаться в «Зелёную деву», они поехали на хлопчатобумажную фабрику поговорить с Биддлом. Возможно, он совершенно невинно не упомянул, что участвовал в той самой карточной игре, во время которой Тёрнер обвинил Стоуна в шулерстве. А возможно, и нет. В любом случае Кендре нужно было поговорить с ним ещё раз.

Однако на фабрике беседа не состоялась. Повреждённые станки уже убрали, предприятие снова работало, но выяснилось, что Биддл ушёл домой минут двадцать назад.

Возвращаясь к телеге, Кендра покачала головой.

– Странно, что Биддл ушёл посреди рабочего дня. Я думала, он постарается показать, какой он трудолюбивый, чтобы доказать, что достоин должности управляющего.

– Dum felis dormit, mus gaudet et exsilit antro.

Кендра взглянула на Алека.

– Ты знаешь латынь?

Он усмехнулся.

– Шесть лет в Итоне.

– Пока кошка спит, мышь радуется и выскакивает из норы, – перевела Кендра и улыбнулась, встретившись с ним глазами. – Четырнадцать лет идеологической обработки двумя суровыми родителями, которые считали, что мёртвый язык всё ещё может пригодиться.

Он с весельем поднял бровь.

– И пригодился?

– Ещё как. Я пользовалась огромным успехом, когда родители выставляли меня напоказ на благотворительных вечерах. По какой-то причине их знакомых очаровывал десятилетний ребёнок, который сыплет латынью.

Алек посмотрел на неё, протянул руку и взял её ладонь. Сердце Кендры дрогнуло, когда он коснулся губами её костяшек. К романтическим жестам Алека она, наверное, никогда не привыкнет.

– Ты чудо, – тихо сказал он.

Она прочистила горло.

– Не особенно.

Алек отпустил её руку и взял вожжи.

– Тогда навестим мистера Биддла и выясним, насколько сильно радуется наша мышь.

Биддл жил в милом двухэтажном коттедже на склоне холма неподалёку от фабрики. На стук блестящего дверного молотка по чёрной двери им открыла полная женщина средних лет в домотканом хлопковом платье и фартуке. Она выглянула из-под тени чепца, и приятное лицо сморщилось в улыбке.

– Добрый день, – поздоровалась она. – Чем могу помочь?

– Мы к мистеру Биддлу, – сказал Алек, доставая из внутреннего кармана небольшой золотой футляр. Открыл крышку, вынул плотную карточку и протянул экономке. – Я лорд Морган, маркиз Сатклифф. Это мисс Донован.

Она прочла визитную карточку и явно впечатлилась.

– Ох, надо же. Слышала, в нашей деревне гостят герцог и маркиз. – Она присела в реверансе. – Прошу, входите. Я миссис Фергюсон. Хозяин в кабинете.

Они прошли за ней через небольшой вестибюль с тёмными деревянными панелями и белыми стенами, украшенными со вкусом подобранными картинами, в гостиную слева. В отличие от показной роскоши гостиной Стоуна, вкус Биддла был элегантным. Тёмный деревянный пол покрывал персидский ковёр с узором в синих, коричневых и золотых тонах; мебель в стиле Чиппендейла блестела полировкой. У подъёмного окна стоял коричневый стёганый диван. Два кожаных кресла с высокими боковыми спинками были развёрнуты к незажжённому камину из светлого известняка. Стены покрывали китайские обои цвета слоновой кости с рельефным рисунком, на них висело несколько картин. Большинство – пейзажи в манере Джона Констебла. Кендра сделала пару шагов и пригляделась. Если она не ошибалась, художником и был Джон Констебл.

– Присаживайтесь, сэр, мадам. Я только постучу к хозяину. Ему бы очень не помешало хоть ненадолго отложить работу. – Она неодобрительно поцокала языком. – Бедный молодой человек вечно трудится. Сегодня вернулся раньше – и что сделал? Сразу в кабинет, опять работать. – Экономка упёрла кулаки в широкие бёдра, явно входя во вкус разговора. – Я ему и говорю: «Мистер Биддл, сэр, вы ещё молодой человек. Вам бы выходить в свет да жену себе найти, а не работать до изнеможения».

Кендра посмотрела на неё.

– И что он ответил?

– Ничего. – Женщина тяжело вздохнула. – Иногда ходит на местные собрания, но после того, как мистер Стоун так внезапно умер, бедный мистер Биддл работает больше прежнего. Всё делает, чтобы фабрика продолжала работать, думаю.

– Давно вы у мистера Биддла? – спросила Кендра.

– Скоро десять лет.

– Вы живёте здесь?

– Нет, я приходящая экономка. Мой муж работает в галантерейной лавке возле Хай-стрит. Я пойду позову...

– В прошлую пятницу вы были здесь, когда мистер Биддл вернулся домой? – перебила Кендра.

Та остановилась.

– Да. Я как раз поставила в духовку ужин хозяина. Обычно оставляю еду на столе. И бокал красного вина, которое он любит. Но в тот день он пришёл раньше обычного. Слава Богу! Останься он на фабрике, столкнулся бы с теми негодяями-луддитами. – Она содрогнулась. – Кто знает, чем бы это кончилось?

– Во сколько он вернулся?

Миссис Фергюсон нахмурилась.

– Наверное, около пяти. Или половины шестого? Я поставила рагу в духовку. Оно ещё не было готово, но мистер Биддл отпустил меня. Сказал, туман ужасный и хочет, чтобы я добралась домой засветло. Хороший он человек, хозяин.

– А в воскресенье? Где он был в воскресенье?

Экономка посмотрела непонимающе.

– Думаю, здесь, работал, как сейчас. А что?

Кендра внимательно на неё взглянула.

– Вы не знаете точно?

– Воскресенье – мой день отдыха. В субботу готовлю хозяину еду на воскресенье. Ничего особенного: солёная рыба или солонина. Но, думаю, мистер Биддл иногда ходит в кофейни или трактиры. Миссис Пратт и миссис Болтон в «Зелёной деве» обе отлично готовят. Вы, наверное, и сами знаете, раз там остановились.

Она направилась к двери.

– Пойду скажу мистеру Биддлу, что к нему гости. Присядете, мисс Донован, милорд?

Они оба остались стоять, пока экономка шаркающей походкой удалялась по коридору. Кендра подошла к окну. Только сейчас она заметила, что свет меркнет и день перетекает в вечер. Ещё один день в Ист-Динглфорде – Хэллоуин, вспомнила она. В Америке дети уже готовили бы костюмы и собирались выпрашивать сладости. В Англии главным праздником был День Гая Фокса. В Ист-Динглфорде его будут отмечать в воскресенье.

Время уходит, подумала она. А она ничуть не приблизилась к разгадке того, кто убил Стоуна, его жену и экономку.

– У мистера Биддла отличный глаз.

– Что? – Кендра обернулась и увидела, как Алек рассматривает изящно вырезанную мраморную фигурку Зевса, готового метнуть молнию.

– Потрясающая работа, – сказал Алек.

Кендра подошла ближе.

– Намного лучше котов, которых собирал Стоун.

– Ты о том побоище в его гостиной?

– Да. В кабинете их тоже было полно. – Она посмотрела на статуэтку в руке Алека. – Красивая. Интересно, откуда у помощника управляющего хлопчатобумажной фабрики деньги на такие вещи?

– Потому что я бережлив и разумно вкладываю средства на бирже.

Кендра резко повернулась. В дверях стоял Биддл. Он казался бледнее, чем при их предыдущей встрече, под глазами лежали тени.

– Тогда вы намного умнее большинства людей, мистер Биддл, – сказала она, заставив себя улыбнуться. – Позвольте представить лорда Сатклиффа.

Светло-голубые глаза Биддла переместились на Алека. Он подошёл и учтиво поклонился.

– Добрый день, милорд. Прошу, садитесь. Миссис Фергюсон принесёт чай.

– Удивлена, что сегодня вы не на фабрике, мистер Биддл, – сказала Кендра, усаживаясь с Алеком на диван. – Лорд Бэнкрофт знает, что вы прогуливаете?

– Что делаю? – Он непонимающе нахмурился, садясь в одно из кресел.

– Решили провести день дома вместо работы.

Он поднял руку и пригладил волосы. Кендра вспомнила этот нервный жест с прошлого разговора.

– Вы неправильно поняли, мисс Донован. Утром я был на фабрике, но после смерти мистера Стоуна накопилось огромное количество корреспонденции. Я решил каждый день посвящать ей несколько часов здесь, в кабинете. Сосредоточиться гораздо легче без непрерывного фабричного грохота.

Впервые Кендра заметила тёмные пятна на его пальцах. Чернила. Такие же следы бывали на руках герцога после долгих часов, когда он писал заметки к научным исследованиям или бесконечные письма родственникам, друзьям, другим философам и деловым партнёрам. Вероятно, одна только переписка герцога уже стоила жизни целому лесу. В её эпохе сообщения и набор текста на компьютере постепенно делали ручку и карандаш ненужными почти для всего – кроме, пожалуй, поздравительных открыток. Кендра вспомнила, как коллеги из Бюро нацарапали подписи на открытке с пожеланием выздоровления, присланной после того, как её подстрелили.

– Фабрика не оставлена без надзора, – сказал Биддл. – Мистер Марстон – мастер. И, конечно, закончив с корреспонденцией, я вернусь.

Кендра огляделась.

– Здесь и правда проще сосредоточиться.

– Налить чай? – бодро спросила миссис Фергюсон, входя с подносом и ставя его на соседний столик.

– Да, спасибо, миссис Фергюсон.

Биддл откинулся в кресле, пока экономка выясняла, как Кендра и Алек предпочитают пить чай. Фарфор и ложечки звонко стукались друг о друга. Приготовив напиток, она раздала чашки с блюдцами.

– Вот, мистер Биддл, чашечка свежего чая вас взбодрит, – сказала миссис Фергюсон, протягивая последнюю чашку. – Он слишком много работает, – снова сообщила она Кендре и Алеку, качая головой. – Всё пишет и пишет...

– Этого достаточно, миссис Фергюсон. Спасибо, – перебил Биддл.

Он поднял чашку и отпил, пока экономка суетливо покидала комнату. Когда дверь закрылась, Биддл поставил чашку на блюдце, лежавшее у него на колене.

– Чем могу быть полезен, сэр, мадам? Уверен, это не просто светский визит.

Кендра долго и оценивающе смотрела на него.

– Можете рассказать, почему солгали нам.

По его лицу пробежал шок. Чашка задребезжала на блюдце. Он придержал её рукой.

– Простите?

– Когда я спрашивала о стычке между мистером Стоуном и мистером Тёрнером, вы не сказали, что присутствовали во время карточной игры. Более того, вы сами играли. Почему промолчали?

Биддл покраснел.

– Я... прошу прощения, мисс Донован. Это было так давно.

– Прошлой весной. В мае. – Кендра кивнула, не отводя взгляда. – Несколько месяцев назад. Трудно забыть случай, когда вашего начальника обвиняют в шулерстве.

Несмотря на руку, чашка снова задрожала – явный признак нервозности. Похоже, Биддл тоже это понял: резко поднялся, поставил чашку с блюдцем на столик и сцепил руки. Кендра не считала себя специалистом по языку тела, но знала, что такой жест выдаёт тревогу.

– Я действительно помню этот случай, – медленно сказал он. – Мне следовало быть честным, когда вы впервые о нём спросили, мисс Донован. Однако... – Он разжал руки и протянул их вперёд ладонями вверх, словно в мольбе, пытаясь убедить её в своей невиновности. – Не могу точно объяснить, почему ничего не сказал. Полагаю, я всё ещё был потрясён случившимся.

– Вы тоже проиграли мистеру Стоуну? – спросил Алек.

Биддл кивнул.

– Да. Но, в отличие от мистера Тёрнера, я вышел из игры, когда ставки стали слишком высокими. Всё происходило на собрании. Обычно игра там не бывает такой... напряжённой. Думаю, всему причиной был мистер Тёрнер.

– Вот как? – Кендра вопросительно посмотрела на него поверх чашки. – Что вы имеете в виду?

– Если вы познакомились с мистером Тёрнером, то понимаете, что это крайне неприятный человек.

– Познакомилась и согласна с вами, мистер Биддл. Расскажите, что произошло за карточным столом.

– В сущности, почти нечего рассказывать. Мистер Тёрнер постоянно проигрывал. Чем больше проигрывал, тем агрессивнее становился. Мы советовали ему остановиться, принять потери и закончить игру, но к советам мистер Тёрнер был невосприимчив.

– Это на него похоже, – пробормотала Кендра. – Он действительно верил, что мистер Стоун жульничал?

– По всему было видно, что да. Он пришёл в ярость. – Биддл поднял чайник и долил себе чай. – Но констебль и сквайр Мэтьюз не обнаружили доказательств.

– Что может означать лишь то, что Стоун умело скрывал обман, – заметила она. – Как думаете, мистер Тёрнер мог убить мистера Стоуна?

Биддл вернулся в кресло.

– Думаю, тем вечером мистер Тёрнер был достаточно зол, чтобы совершить нечто столь ужасное.

Кендра наклонилась вперёд, изучая его.

– А мог он убить миссис Стоун и её экономку, миссис Траут?

На лице Биддла быстро сменилось несколько чувств: сначала потрясение, затем растерянность и наконец, похоже, искренняя печаль.

– Не могу представить, чтобы кто-то совершил такую мерзость, – сказал он наконец. – Миссис Стоун была... такой прекрасной дамой. Зачем кому-то желать ей зла?

– Насколько хорошо вы её знали?

– Не слишком хорошо. Она посещала местные собрания, и мне много раз выпадало удовольствие танцевать с ней. Мистер Стоун предпочитал карточную комнату. Танцевальная книжка миссис Стоун всегда была заполнена.

– Где вы были в воскресенье, мистер Биддл?

– Я был... – Внезапно он понял, что означает вопрос, и уставился на неё. – Вы же не можете всерьёз думать, что я... что я каким-то образом причастен к тому, что случилось с миссис Стоун!

– Местонахождение всех нужно проверить.

Он провёл ладонью по волосам и покачал головой.

– Я весь день и весь вечер был здесь. Спросите миссис Фергюсон.

– Мы спросили, – сказала Кендра. – Воскресенье у неё выходной.

Биддл пусто посмотрел на неё.

– Ах. Конечно. Я не подумал. Доказательств у меня нет, но весь день я работал здесь. На фабрике сейчас очень много дел.

Кендра внимательно его разглядывала.

– Мы слышали, что фабрика приходит в упадок: плохое оборудование, дешёвый хлопок, сомнительные меры безопасности.

Биддл покраснел.

– Э-э... у нас были некоторые трудности. Я намерен всё исправить.

– Вы рассчитываете, что лорд Бэнкрофт повысит вас?

– Я не стал бы позволять себе такие предположения, – смущённо ответил он.

– По-моему, вполне естественное предположение, – сказала Кендра. – В день убийства вы заходили в кабинет мистера Стоуна?

Биддл нахмурился и наклонился, чтобы забрать со стола чашку.

– Кажется, нет. А почему?

Кендра не спускала с него глаз.

– Почему же нам сказали, что вы заходили? – солгала она, надеясь поймать его на реакции.

Но он лишь продолжил хмуриться.

– Не представляю.

– Вы знаете, над чем мистер Стоун работал у себя в кабинете?

– Не понимаю.

– На его столе лежал какой-то предмет. Знаете, что именно?

Биддл покачал головой.

– Нет.

– Попробуйте предположить.

– Не могу.

Она отпила чай и позволила тишине растечься по комнате. Когда Биддл не попытался её заполнить, Кендра сказала:

– Мы слышали, что в день, когда Стоун пришёл на фабрику, он был расстроен. Об этом вы тоже не упомянули.

– Я говорил, что он был погружён в мысли. Не припоминаю, чтобы он был расстроен.

Кендра поставила наполовину пустую чашку и поднялась.

– Не будем больше отвлекать вас от работы, мистер Биддл.

Он удивлённо посмотрел и тоже встал.

– Мы закончили?

Она улыбнулась.

– Пока да.

– Жаль, что я не смог быть полезнее, – сказал он, открывая перед Кендрой и Алеком дверь гостиной и выходя за ними в коридор. – Молюсь, чтобы чудовище, убившее миссис Стоун, понесло наказание.

– И миссис Траут. Её тоже убили.

– Разумеется. Ужасно.

Он проводил их до входной двери и смотрел, как они садятся в телегу. Алек щёлкнул вожжами, и лошадь тронулась по дороге. Кендра оглянулась, но Биддл уже исчез в доме, закрыв дверь.

– Его потрясение из-за убийства миссис Стоун казалось искренним, – сказал Алек.

– Да.

– Ты думаешь, оно было притворным?

– Не знаю, – медленно ответила она.

Что-то не сходилось. Но имело ли это отношение к убийствам или речь шла о чём-то другом?

– Он последним видел Стоуна живым. На воскресенье у него нет алиби. Думаю, мистер Биддл хранит тайны. Но...

– Но?

Она покачала головой и вздохнула.

– Но тайны ещё не делают его убийцей.

Глава 33

– Лорд Бэнкрофт солгал, – сказал Сэм, сделав паузу, чтобы насладиться глотком виски.

Двадцать минут назад он вернулся из Манчестера. Сразу поднялся в свою спальню, снял дорожную одежду и воспользовался тазом для умывания, чтобы избавиться от запаха лошади и пота и смыть несколько слоев пыли, набравшихся в дороге. Грязное белье он бросил на стул, надеясь, что шиллинга будет достаточно, чтобы его как следует вычистили, а сам переоделся в запасной комплект, который взял с собой. Сапоги он тоже постарался оттереть от песка. Пара у него была одна-единственная – придется обойтись этой.

Когда Сэм вошел в отдельную гостиную, где Кендра, герцог и Алек собрались вокруг грифельной доски, снаружи уже стемнело. Кто-то зажег настенные светильники и канделябры. В камине весело потрескивал огонь. Сэм был благодарен за тепло, хотя день и не выдался особенно холодным. Еще больше он был благодарен за виски, который протянул ему Алек.

– Мистер Мюррей не рекомендовал мистера Стоуна на должность управляющего, – продолжил он. – И по собственной воле заявления об уходе тоже не подавал.

Кендра кивнула так, будто именно этого и ожидала.

– Бэнкрофт уволил Мюррея и заменил его Стоуном.

В дверь постучали. Кендра и Алек набросили на грифельную доску покрывало – предосторожность, которую Сэм вполне понимал. Его впечатлило, как американка приспособила доску для расследования, и он даже подумывал предложить на Боу-стрит ввести похожую систему. Но заметки на доске касались слишком деликатных вещей и не должны были попадаться на глаза любопытным.

Когда доску закрыли, герцог открыл дверь миссис Болтон и ее внучкам. Девушки внесли вечернюю трапезу, и у Сэма мгновенно потекли слюнки, а живот громко заурчал. Аппетитные запахи жареной баранины, фасоли с маслом и запеченной репы наполнили комнату, напомнив ему, что с самого завтрака он ничего не ел.

– Ах, миссис Болтон, я бы прямо сейчас покончил с холостяцкой жизнью и женился на вас, если бы вы согласились, – сказал он, не сводя глаз с хозяйки гостиницы, пока та срезала мясо с кости.

Тесса и Лиззи захихикали, расставляя по столу блюда, снимая крышки с гарниров и выставляя мисочки с мятным соусом, желе и маслом.

– Жениться вам пришлось бы не на той женщине, мистер Келли, – с улыбкой сообщила миссис Болтон. – Этот ужин готовила миссис Пратт.

– Тогда вам придется искать новую кухарку, потому что я уговорю миссис Пратт сбежать со мной.

– Передайте миссис Пратт наши комплименты, – сказал герцог, отодвигая для Кендры стул. – Пахнет восхитительно.

– Да, ваша светлость. – Миссис Болтон присела в реверансе. – Миссис Пратт будет очень рада. Желаю вам доброго вечера.

Она выпроводила из комнаты все еще хихикающих внучек.

Когда все расселись, Алек перенес один из канделябров на стол. Янтарный свет заиграл на лицах и на еде. Сэм оценил и это. В обществе герцога никто не осмеливался подавать посредственную еду или дрянной виски. Интересно, каково это – когда любая прихоть исполняется, а любое желание удовлетворяют? Сэму этого никогда не узнать. Сын лондонского пекаря, а теперь человек с Боу-стрит, он стоял куда ниже Высшего общества. Зато это был приятный побочный эффект службы у герцога, решил он, взял нож и вилку и с аппетитом принялся за баранину.

– Что еще сказал мистер Мюррей? – спросила Кендра, накалывая вилкой кусочек репы.

Сэм посмотрел на американку через стол. Свет свечей согревал ее бледную кожу, а черные волосы мерцали золотистыми бликами. Она стала укладывать волосы иначе, чем в том странном стиле, который носила при их первой встрече. Горничная скрутила их в сложную прическу, а пряди над темными глазами были зачесаны назад и удерживались простой зеленой повязкой в тон шелковому платью. Сэм не слишком следил за дамской модой, но понимал: теперь Кендра Донован выглядит гораздо привычнее и легче сливается с прочими леди светского общества.

И все же по-настоящему слиться с ними она не сможет никогда. Она была слишком… странной. И дело не только в ее непостижимом желании участвовать в расследованиях убийств. Похоже, ее совершенно не беспокоило собственное незамужнее положение. Сэм еще не встречал девушки, которая не мечтала бы выйти замуж – будь она из знати или из простонародья. Все три его сестры начали строить планы насчет мужей, едва им исполнилось четырнадцать, а теперь разъехались по всему королевству, счастливо заботились о супругах и все увеличивавшихся выводках детей.

– Мистер Келли? – Кендра приподняла бровь.

– Простите. Задумался. – Он заставил себя вернуться к разговору. – Мистер Мюррей сказал, что удивился, когда лорд Бэнкрофт его уволил. По его словам, фабрика работала хорошо. Граф принимал в ее делах самое непосредственное участие, что довольно необычно. Джентри не любят пачкать руки.

– Сомневаюсь, что граф лично стоял в цеху и чесал хлопок или чем там занимаются на фабрике, – сухо заметил Алек, поднимая бокал вина.

– Нет. Но мистер Мюррей сказал, что в первые годы после строительства фабрики его светлость приходил туда почти каждый день. А потом отправился в Лондон искать себе невесту.

– Что ж, я вполне понимаю, почему его внимание переключилось. Он не просто искал невесту – он ее нашел. – Герцог пожал плечами и сосредоточился на том, чтобы разрезать баранину у себя на тарелке. – Молодая жена способна требовать куда больше внимания, чем фабрика. К тому же, судя по всему, к тому времени производство уже было полностью налажено.

– Главное здесь в том, что Бэнкрофт солгал дважды, – сказала Кендра. – Мистер Мюррей не увольнялся сам и не рекомендовал Стоуна на свое место. Мюррей ничего не знал о Стоуне? Например, откуда тот был родом? Когда Стоун стал управляющим фабрикой Бэнкрофта, ему было уже за тридцать. У него должно было быть прошлое.

Сэм покачал головой.

– Нет, мисс. И, судя по словам мистера Мюррея, если бы Стоун раньше работал в этой отрасли, он, скорее всего, о нем слышал бы. Мир фабрикантов не такой большой. Мюррей также подтвердил слухи, что у фабрики Бэнкрофта начались трудности.

– Учитывая некомпетентность мистера Стоуна, ветхое состояние фабрики не должно никого удивлять, – сказал Алек.

Сэм кивнул.

– Среди людей его ремесла мистера Стоуна уважали мало. Как и среди рабочих фабрики.

Герцог посмотрел на Кендру.

– Это подтверждает твое предположение, дорогая: лорд Бэнкрофт был знаком с мистером Стоуном еще до того, как нанял его.

– И теорию, что Стоун получил должность благодаря какому-то шантажу, – добавил Алек. – Прибыльное предприятие вроде фабрики Бэнкрофта не отдают человеку, у которого нет ни способностей, ни характера, чтобы поддерживать его успех.

Сэм нахмурился.

– Если это был шантаж, почему его светлость просто не откупился от Стоуна? Зачем было держать его на фабрике – постоянно, можно сказать, под ногами?

– Думаю, должность управляющего была идеей самого Стоуна, – сказала Кендра. – Идея, на самом деле, блестящая. Он регулярно получает жалованье – и, вероятно, неплохое. Еще лучше: все законно. И должность дает ему власть. От него зависит, будут ли люди получать средства к существованию. Ему это нравилось.

– Бэнкрофт нанял мистера Стоуна двадцать лет назад. – Герцог взял бокал. – Даже если тот и впрямь получил должность шантажом, какое отношение это имеет к его убийству? Или к убийствам его жены и экономки?

Кендра пожала плечами.

– Шантаж – преступление, которое никогда по-настоящему не заканчивается. Может быть, Стоун стал требовательнее. Он собирался в Манчестер… возможно, перешел черту в своих требованиях. Это связано с тем, что лежало у него на столе. И с их прошлым тоже. – Она посмотрела на Сэма. – Есть какой-нибудь способ выяснить, откуда родом Стоун?

– Без названия деревни или имени его семьи? – Сэм покачал головой. – Нет.

Алек сказал:

– Мы даже не можем быть уверены, что Гарри Стоун – его настоящее имя.

Кендра уставилась на него.

– Господи. Ты прав. – Она положила вилку. – Значит, тупик.

– По-моему, ключ к этому делу – выяснить, что находилось на столе мистера Стоуна, – сказал герцог. – Что это могло быть? Карта? Какой-нибудь документ? Купчая?

– Книга или картина, – добавил Алек. – Или коробка.

Кендра покачала головой.

– Для коробки слишком низко.

– Не коробка, а футляр, – возразил герцог. – Например, футляр для дуэльных пистолетов. По размерам подошел бы, особенно если лежал открытым.

Кендру эта мысль заинтересовала.

– Дуэльные пистолеты обычно делают парой. Есть ли способ провести баллистическую идентификацию – связать пулю с конкретным оружием?

Сэм кивнул, гадая, к чему ведет американка.

– Разумеется. Но какой пистолет? Какая пуля?

– Гипотетически: что, если кто-то сохранил два пистолета, которыми, скажем, десятки лет назад было совершено убийство? Такое оружие можно было бы использовать для шантажа?

Алек поднял брови.

– Ты предполагаешь, что мистер Стоун когда-то во время путешествий стал свидетелем убийства, совершенного лордом Бэнкрофтом, а потом сохранил оружие и спустя годы начал им его шантажировать?

Она тяжело вздохнула.

– Когда ты так это формулируешь, звучит несколько притянуто за уши. Даже для 1815 года.

– Чтобы связать оружие с убийством, понадобится пуля, – добавил Сэм. – А спустя столько лет… улика, скорее всего, лежит на дне Темзы или там, куда лекарь выбросил пулю, вытащенную из бедняги.

Кендра отодвинула тарелку и поднялась из-за стола, явно раздраженная.

– Это невозможно, – сказала она, подходя к грифельной доске.

– Если уж продолжать гипотезу, футляр от дуэльных пистолетов можно набить и золотыми монетами или драгоценностями, – заметил Сэм. – Алчность всегда была одной из главных причин для убийства. И это связало бы два места преступления, если у Стоуна были спрятаны еще ценности. Заодно объяснило бы, зачем пытали миссис Стоун.

Кендра сдернула покрывало с доски.

– Мы можем придумать сотню вариантов того, что лежало на столе. Нужно сосредоточиться на подозреваемых и их мотивах. И здесь ключ – миссис Стоун.

– Почему? – Герцог тоже встал и подошел к письменному столу. Он взял трубку, но скорее чтобы просто держать ее в руке – привычка, которую Сэм заметил еще пару месяцев назад, когда впервые поступил к нему на службу, – и посмотрел на свою подопечную.

– Любой человек может сорваться и забить кого-то насмерть, как бы жутко это ни звучало. Но далеко не каждый способен пытать другого человека, – мрачно ответила она.

– Слава богу, – пробормотал герцог.

Алек сказал:

– Мне трудно представить мистера Биддла способным на то, что сделали с миссис Стоун. И с экономкой тоже.

– Он действительно выглядит маловероятным мучителем, – согласилась Кендра. – Но никогда не знаешь. Самый тихий человек, живущий по соседству, вполне может по ночам выкапывать из могил трупы, делать абажуры из человеческой кожи и чаши из черепов.

Сэм поперхнулся виски.

– Господи боже. – Он уставился на нее. – Вам доводилось сталкиваться с таким чудовищем?

– Лично с этим – нет. Но его звали Эд Гейн, и он вполне реально существовал.

Сэму пришлось удержаться, чтобы не перекреститься. Что за чудовища водятся в Америке? Потом он вспомнил зубы мистера Мюррея – те вполне могли принадлежать мертвым преступникам или солдатам. И абажуры из человеческой кожи уже не казались настолько невероятными.

– Мне случалось сталкиваться с похитителями трупов, среди них встречались и вполне тихие с виду, – наконец признался он. – Но они в основном сдавали тела лекарям за деньги, а не снимали с покойников кожу.

– А фермер, который разводит овец? – внезапно спросил герцог. – По-твоему, он мог быть достаточно хладнокровным, чтобы пытать миссис Стоун?

Лицо Кендры ожесточилось.

– Да. Этот человек – социопат.

Сэм никогда раньше не слышал такого слова, но по гневному блеску в темных глазах Кендры понял: ничего хорошего оно не означает.

Алек кашлянул.

– Кстати, о мистере Тернере. Мы выяснили кое-что тревожное.

Кендра коротко и горько рассмеялась.

– Тревожное – это пятно на любимом свитере. Этот ублюдок расплачивался со Стоуном своей женой.

Сэм нахмурился, но вопрос задал герцог:

– Каким образом?

– Тернер позволил своей жене стать любовницей мистера Стоуна, пока долг не будет погашен, – без всякого выражения сказал Алек.

Элдридж уставился на племянника, глаза расширились от потрясения.

– Ты хочешь сказать, что условием между мистером Стоуном и мистером Тернером была… его собственная жена? Господи, этот человек – чудовище.

– Да, – ответила Кендра.

Сэм увидел ее взгляд и понял, о чем она думает. Мужчина, способный на такое зло по отношению к собственной жене, вполне способен и на зло, которое причинили миссис Стоун.

Глава 34

Кендра приподнялась на локте и смотрела, как Алек выбирается из постели. Огонь в камине погас, и спальня все еще тонула в густых тенях. Наверное, около пяти утра. Часов она не видела, но слышала ровное тиканье. Забавно, насколько привычным стал этот звук. В ее квартире в Вирджинии были только электронные часы. Если они и издавали какой-то шум, то почти неуловимое электрическое гудение. Сейчас Кендра жалела, что вокруг нет привычного слабого свечения цифровых приборов – только потому, что в темноте нельзя было полюбоваться, как Алек обнаженным идет через комнату.