Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Кендре пришлось приложить усилие, чтобы не потерять терпение. – Мистер Стоун сидел здесь, за столом, когда неизвестный… когда убийца взял бронзовую статуэтку и нанес первый удар. Кто-нибудь из вас раньше бывал в кабинете мистера Стоуна?

Мужчины покачали головами.

– Я предполагаю, что бронзовый лев стоял на столе. Это наиболее логично. Судя по углу повреждения головы, убийца стоял слева от мистера Стоуна, чуть позади него, когда протянул руку за статуэткой и ударил жертву в область теменной кости. – Она посмотрела на Джеймсона. – По вашей версии, констебль, мистер Стоун продолжал сидеть за столом, когда в кабинет ворвался агрессивный луддит. Не встал и даже не попытался защититься.

Джеймсон нахмурил брови.

Кендра продолжила, уже не скрывая сарказма: – Нет, добрейший мистер Стоун просто продолжал сидеть, пока незваный гость брал бронзовую статуэтку, обходил стол и бил его по затылку.

Рот Джеймсона сжался. – Все знали, что мистер Стоун любит выпить. Он мог напиться и ничего не заметить, когда луддит подкрался и ударил его.

Кендра смерила мужчину взглядом. Какой же он упрямый. – Вещественные доказательства эту версию не подтверждают, – сухо сказала она. – Если бы мистер Стоун был пьян и отключился в кресле, откинув голову на спинку, он оказался бы лицом к убийце. Удар пришелся бы в висок и повредил лобную кость, а не теменную.

Она снова посмотрела на мертвого. – Но мы видим другое. Мистера Стоуна ударили по задней части головы. А если предположить, что он пьян и лежал лицом на столе, когда его ударили впервые, рисунок брызг крови был бы совершенно иным.

– Каким именно, мисс Донован? – заинтересованно спросил герцог.

– Кровь плотная; из-за поверхностного натяжения свободная капля принимает почти идеальную сферическую форму. Например, если порезать палец и дать крови капать на пол, каждая капля оставит круглый след, – объяснила она. – Но видите, капли на столе вытянуты, овальные, у некоторых словно тонкий хвостик? Этот хвост указывает направление от источника брызг.

Она наблюдала, как взгляды мужчин проследили воображаемую линию через стол к месту, где на стуле должен был сидеть Стоун. – Здесь мы имеем удар средней скорости, – продолжила Кендра. – Сила удара вытолкнула кровь из раны наружу, пока сила тяжести не заставила капли упасть на стол.

Герцог кивнул и принялся изучать брызги новым взглядом. – Простая физика. Если голова мистера Стоуна уже лежала на столе, каплям почти некуда было бы лететь…

– И угол падения был бы около девяноста градусов, фактически свободное падение, – подхватила Кендра. – Следы получились бы круглыми, а не овальными.

Элдридж посмотрел на заднюю стену и потолок. – А там? Полагаю, действует тот же принцип?

– И да и нет. Эти брызги появились, когда убийца размахивал бронзовой статуэткой, уже покрытой кровью Стоуна. Это называется следами отбрасывания. Название буквальное: кровь слетала с оружия на стены и потолок.

Джеймсон нетерпеливо переминался, по-прежнему глядя на Кендру с недоверием.

– Послушайте, дело не только в рисунке крови, – сказала она. – Если бы Стоун потерял сознание и лежал головой на столе, вы бы и нашли его в таком положении, а не на полу. И стул не был бы опрокинут.

Констебль скрестил руки и свирепо уставился на нее. – Это все догадки, мисс Донован. Вы не можете этого знать.

– Это больше, чем догадки. Я смотрю на доказательства. И есть другие признаки того, что мистер Стоун не пил.

– Например?

– Где стакан, из которого он пил? – Кендра бросила взгляд на блестящие хрустальные графины и бокалы на буфете, замеченные раньше. – Сомневаюсь, что убийца помыл стакан и поставил обратно.

Голубые глаза герцога засветились восхищением. – Да. Да, замечательно, мисс Донован. Значит, наиболее правдоподобно, что преступник стоял рядом с мистером Стоуном и схватил бронзовую статуэтку, чтобы ударить его.

– Они оба смотрели на что-то на столе…

– Откуда вы можете знать, куда смотрел мертвец? – перебил констебль, прищурившись.

– Потому что кровь рассказывает историю. Видите вот этот участок? – Она указала на середину стола.

Герцог нахмурился, разглядывая указанное место. – Вижу. Но крови там нет, мисс Донован.

Кендра кивнула. – Именно. Хотя на остальных участках стола брызги есть. Это называется «пустой зоной». Значит, на столе лежал предмет, который закрыл этот участок от крови.

Бернард и Фредди тоже подошли ближе. – Точно, – сказал Бернард. – Здесь крови нет.

– Примерно двадцать шесть дюймов в длину и шестнадцать в ширину, – прикинул герцог. – Высоту мы можем лишь предположить…

– Не совсем, – перебила Кендра. – Я бы сказала, не больше четырех дюймов. Более высокий предмет изменил бы траекторию брызг. Но в этой пустой зоне есть кое-что важнее.

Герцог поднял на нее глаза. – После убийства преступник забрал со стола то, что там находилось, – тихо сказал он.

– И это была его первая ошибка. – Кендра снова осмотрела комнату. – Убийство неорганизованное, импульсивное. Преступник забрал предмет со стола, значит, он что-то для него значил.

Джеймсон нахмурился. – Что это за «неизвестный», о котором вы все время говорите?

Герцог ответил с ноткой гордости: – Неустановленное лицо. Преступник.

Фредди впервые обратился к Кендре: – А как вы поняли, что убийство было импульсивным?

– Потому что убийца не принес оружие с собой. Он действовал в порыве и воспользовался тем, что оказалось под рукой. – Кендра перевела взгляд на Джеймсона. – И это еще один довод против луддитов. Мужчины, которых мы встретили на дороге, были вооружены топорами и молотами. Они принесли на фабрику предметы, которыми вполне можно убить. Зачем тогда бить мистера Стоуна статуэткой?

Бернард согласно хмыкнул. – Верно. Использовали бы свое оружие.

Кендра обошла стол, оглядывая черные точки и капли на стене, размазанные следы на полу. – Думаю, мистер Стоун сам впустил убийцу в кабинет. Это был человек, которого он знал или которого не считал угрозой.

Констебль по-прежнему стоял, скрестив руки, и смотрел на нее враждебно. – Что за колдовство позволяет вам знать такие вещи?

– Никакого колдовства и прочей мистической чепухи, констебль Джеймсон, – резко сказал герцог. – Только наблюдательность. Продолжайте, мисс Донован.

Кендра поняла, что защита герцога не добавила ей симпатий констебля. Челюсть Джеймсона напряглась.

– На руках мистера Стоуна я не вижу защитных ран, – сказала она. – Он не пытался отбиваться или прикрыться. Значит, в какой-то степени доверял преступнику и позволил ему стоять рядом, даже немного позади. – Она пожала плечами. – А если не доверял, то чрезмерно верил в способность дать отпор. Жертва была уже немолода, но мужчина крупный. Физически внушительные мужчины вроде мистера Стоуна нередко испытывают ложное чувство безопасности.

Краем глаза она заметила, как Джеймсон выпрямил спину, отвел плечи назад и выпятил грудь. Констебль тоже был крупным, только в нем было больше мышц и меньше жира, чем в жертве. И все же он невольно отождествлял себя со Стоуном и даже не понимал, что принял позу «со мной лучше не связываться».

Будто одна бравада могла защитить его от судьбы Стоуна, подумала Кендра, но не позволила себе раздраженно скривить губы.

– Я представляю это так, – сказала она. – Мистер Стоун сидел в кресле, немного наклонившись вперед, поэтому затылок оказался открыт. Его внимание было сосредоточено на предмете на столе. Убийца стоял над ним, взял бронзовую статуэтку и ударил. Но первый удар не убил Стоуна мгновенно. – Теперь картина вставала у нее перед глазами. – Мистер Стоун попытался подняться. Удар наверняка его оглушил. Возможно, он уперся руками в подлокотники, чтобы встать, и тогда убийца ударил снова. От второго удара Стоун рухнул набок на пол. Держась за кресло, он опрокинул его. После этого убийца продолжил наносить удары. – Кендра представила адреналин, хлынувший в кровь преступника, обычный при сильнейшем стрессе. – Возможно, ему понадобилось какое-то время, чтобы вообще понять: мистер Стоун уже мертв.

– Черт побери, – прошептал Фредди и перекрестился.

– Потом убийца бросил статуэтку. – Кендра старалась не думать об отпечатках пальцев преступника, которые, скорее всего, все еще оставались на орудии убийства. Получить их она никак не могла. А даже если бы могла, здесь не было базы данных и возможности снять отпечатки у подозреваемых. – Затем он забрал то, что лежало на столе, и ушел.

Она повернулась к мужчинам. – Каким был мистер Стоун?

Фредди ответил первым: – Настоящим ублюдком, вот каким. – Его взгляд упал на тело, лицо исказилось от отвращения. – Но такого я ему не желал. Нет. Это неправильно.

– Нужно известить графа, – мрачно сказал Джеймсон. – И о нападении на фабрику, и об убийстве мистера Стоуна.

– Я пошлю сообщение в Фалкон-Корт, – сказал Мэтьюз, который, оказывается, снова незаметно вошел в комнату. Он по-прежнему был мертвенно-бледен и покрыт потом, но Кендра мысленно поставила ему плюс за то, что вернулся. – Однако сегодня вечером незачем тревожить покой его светлости. Мистеру Стоуну все равно уже ничем не помочь.

Кендра почти забыла о мальчишке, пока Эндрю не вставил: – Да, его светлость страшно расстроится, что его новые дорогие станки разбиты.

Она подняла брови. – Сильнее, чем из-за известия, что его служащего убили?

– Станки дорогие, – пожал худыми плечами мальчик.

Жизнь в 1815 году стоила дешево, знала Кендра. Хотя чувствовать превосходство над людьми девятнадцатого века она не могла. Ей довелось расследовать слишком много бессмысленных убийств и читать слишком много историй о компаниях, которые ради прибыли сознательно рисковали человеческими жизнями. Если смотреть на историю назад или вперед, печальная правда оставалась одной: человеческая жизнь никогда не ценилась слишком высоко.

Все повернулись на звук шагов в коридоре. Через секунду в комнату стремительно вошел пожилой мужчина с кожаной сумкой, потрескавшейся и выцветшей от времени. Под треуголкой виднелось длинное обвисшее лицо, придававшее ему вечное брюзгливое выражение. Брови нависали над глазами пушистыми козырьками, но Кендра заметила под ними голубой блеск радужек. На мужчине было пальто с несколькими пелеринами поверх коричневого шерстяного сюртука. Бриджи мешковатые, сапоги потертые, галстук завязан небрежно. За ним вошел молодой человек в шерстяном пальто, шляпе и шарфе, неся фонарь.

– Доктор Пул, спасибо, что пришли, – приветствовал его Мэтьюз.

– Это не светский прием, Оливер, – огрызнулся доктор. Он цокнул языком и продолжил идти, пока носки сапог не уперлись в стол. – Я видел, что эти проклятые вандалы натворили внизу. – Он остановился и посмотрел на мертвеца. – Похоже, и здесь ущерб немалый.

Доктор Пул вдруг резко повернулся к Кендре. – А вы кто, мадам?

– Это мисс Донован, – представил ее Мэтьюз. Он промокнул скомканным платком капли пота над верхней губой. – А этот джентльмен – герцог Элдриджский, опекун мисс Донован.

Пушистые брови Пула едва заметно поднялись. – Пожалуй, это все-таки светский прием, – пробормотал он и коротко поклонился герцогу. – Видимо, я лишился рассудка, но что делают герцог и дама в таком месте?

– Вот и я хотел бы знать, – буркнул констебль.

– Мы были в гостинице и услышали о мистере Стоуне. Я хотел сам оценить положение, – осторожно ответил герцог, чем вызвал удивленный взгляд врача.

– Любопытство?

– Правосудие, – сказал Элдридж.

Доктор несколько секунд молчал, осмысливая ответ. – Том сказал, что мистера Стоуна убили луддиты.

– Улики говорят об обратном, – ответила Кендра, качая головой. – Думаю, к моменту прихода луддитов мистер Стоун уже был мертв. Доктор Пул, можете определить, действительно ли статуэтка – орудие убийства?

Пул озадаченно посмотрел на нее, потом поставил сумку на пол и подошел к столу. Взял бронзового льва, изучил засохшую на основании кровь, бросил взгляд на мертвеца и поставил статуэтку обратно.

– Да. Думаю, это она.

– Хорошо, что вы провели столь детальный анализ, – сухо заметила Кендра.

А чего она ожидала? Внезапно Кендре ужасно захотелось вызвать доктора Манро – лондонского анатома, с которым ей уже дважды доводилось иметь дело. При первой встрече она не ожидала многого от врача девятнадцатого века, но быстро поняла, что Манро очень умен и исключительно педантичен в работе. Даже если бронзовая статуэтка явно была орудием убийства, он никогда не стал бы считать это доказанным, не сопоставив основание с раной. Похоже, профессионализма доктора Манро в Ист-Динглфорде ожидать не приходилось.

Пул снова повернулся к телу. – Детальный анализ, говорите? Стоуна, похоже, ударили чем-то твердым и тяжелым. – Он повернулся, снова поднял бронзовую фигуру. – Статуэтка твердая и тяжелая. А вот это видите? Кровь. Какие еще доказательства вам нужны, мисс Донован?

Кендра шумно выдохнула, чувствуя себя глупо из-за желания применить процедуры двадцать первого века. Нужно было отпустить это. Она ведь не готовила дело для суда и не обязана была свято хранить цепочку сохранности доказательств. Насколько она знала, здесь вообще существовали две судебные системы: одна для простолюдинов, другая для аристократии.

– А что можете сказать о мистере Стоуне? – спросила она Пула. – Можно приблизительно определить время смерти?

– Вы, случайно, не считаете себя врачом, мисс Донован?

– Она считает себя сыщиком с Боу-стрит, – вставил констебль.

Кендра нетерпеливо переступила с ноги на ногу. – Более точное время смерти может помочь найти убийцу мистера Стоуна.

Пул присел и осмотрел тело почти так же, как ранее Кендра. – Судя по тому, как он коченеет, мертв меньше четырех часов. Вероятно, убит около четырех – половины пятого пополудни.

Он покачал головой и поднялся. – Завтра осмотрю тело. Констебль, понадобится человек, чтобы его унести. – Он задержал взгляд на грузной фигуре на полу. – Точнее, несколько человек.

Бернард фыркнул от смеха. – Ага, в мистере Стоуне и правда одни кишки да отбросы.

– А как же дознание? – спросил констебль. – Разве не следует оставить его здесь, чтобы присяжные увидели?

– Его светлость не захочет, чтобы тело портило здесь воздух. Я составлю заключение для дознания, а если присяжным очень понадобится посмотреть, пусть приходят ко мне. Тут все довольно ясно. Мистера Стоуна явно не посетил Господь.

Кендра уставилась на врача. – Его кто?

– Это означает естественную смерть, мисс Донован, – объяснил герцог. – Когда человек умирает своей смертью, на дознании говорят, что покойного «посетил Господь».

– А-а. – Она посмотрела на Пула. – Когда вы собираетесь делать вскрытие, доктор?

– Не уверен, что оно нужно. Мы и так знаем, как он умер. Кто-то ударил его по голове бронзовой статуэткой со стола. Чего еще вы хотите?

Чего еще, действительно? Кендра промолчала, пока доктор поднимал сумку. Она подумала, зачем он вообще ее принес: для этого визита она явно была чисто декоративной деталью.

– Добрый вечер, ваша светлость… мисс Донован. – Он задержал на Кендре взгляд, покачал головой и направился к двери.

– Одну секунду, доктор, – окликнула она и дождалась, пока Пул снова обернется. – Вы знали мистера Стоуна?

Пушистые брови дернулись – от удивления или раздражения, Кендра не поняла.

– В Ист-Динглфорде нет человека, которого бы я не знал, мисс.

– Есть идеи, кто мог хотеть его смерти?

Доктор Пул внимательно посмотрел на нее. Кендра не понимала, ищет ли он ответ на вопрос или пытается разгадать ее саму. – Вам лучше спросить об этом Лавинию.

– Лавинию?

– Миссис Стоун, жену убитого. Возможно, она знает. А возможно, и нет. Почти все в здешних местах, кто знал мистера Стоуна, терпеть его не могли. Но вы задаете не тот вопрос, мисс Донован.

– А какой нужно задавать?

– Мистер Стоун прожил в Ист-Динглфорде почти двадцать лет, и все это время никому не приходило в голову размозжить ему голову. – Голубые глаза Пула блеснули из-под нависших бровей. Несколько секунд он молча смотрел на Кендру. – Может, стоит спрашивать не о том, кто хотел его смерти, а о том, почему кому-то понадобилось столько времени, чтобы наконец это сделать.

Глава 5

Мэтьюз проводил Кендру и герцога обратно на постоялый двор и вместе с ними вошел в отдельную гостиную, которую мистер Болтон оставил в распоряжении герцога. В очаге потрескивали новые поленья – сам хозяин подложил их и поправил огонь, прежде чем оставить гостей наедине.

– Это не Лондон и даже не Манчестер, – сказал Мэтьюз, входя в гостиную с озабоченным видом. – Насколько я помню, убийств в Ист-Динглфорде никогда не случалось. Люди, конечно, умирают. Но чтобы кто-то помог им отправиться в могилу – такого не было.

– Убийство по самой своей природе выбивает человека из равновесия, – согласился Элдридж. Он снял пальто, шляпу и перчатки и подошел к буфету. Вынул пробку из графина и выбрал бокал. – Не желаете ли стакан превосходного абрикосового бренди миссис Болтон, мистер Мэтьюз? Признаюсь, после вида мистера Стоуна мне самому не помешает выпить.

Мэтьюз тяжело сглотнул. – Да, зрелище было ужасающее. Благодарю, бренди было бы весьма кстати.

Элдридж щедро плеснул напиток в бокал и передал Мэтьюзу. Затем посмотрел на Кендру. – Бренди, мисс Донован?

– Почему бы и нет. – Она бросила верхнюю одежду на стул и подошла к камину, протянув руки к огню.

За ее спиной Мэтьюз кашлянул. – И вы, сэр… вы сказали, что вам уже приходилось расследовать подобные мерзкие преступления?

– Время от времени – да, – осторожно ответил герцог.

Кендра обернулась и приняла бокал, который он ей принес, внимательно всматриваясь в его лицо. Здесь что-то происходило. С Мэтьюзом герцог явно недоговаривал и держал выражение лица непроницаемым.

Он указал на кресла перед огнем. – Присядем?

– Благодарю, сэр. – Мэтьюз снял пальто, перчатки и шляпу. Снова взял бокал и осторожно опустился в кресло. Глядя на огонь, он нахмурился, а бокал свободно висел в пальцах.

– У вас явно что-то на уме, мистер Мэтьюз, – сказал герцог. – Почему бы не сказать нам прямо?

Мэтьюз поднял бокал и сделал маленький глоток бренди. Затем вздохнул. – Было бы гораздо проще, если бы убийство совершили луддиты, – признался он. – Теперь необходимо расследование, а отец слег с подагрой, и я… я, признаться, совершенно не представляю, как вообще вести такое дело.

Он оторвал взгляд от пламени и посмотрел на Элдриджа. – Я понимаю, что вы оказались в Ист-Динглфорде лишь из-за крайне неудачного стечения обстоятельств, ваша светлость. Если бы все шло своим чередом, завтра утром вы продолжили бы путь…

– Но сейчас события идут совсем не обычным чередом, – медленно закончил Элдридж.

– Нет, не обычным. – Мэтьюз сделал еще глоток домашнего бренди. Щеки его порозовели – то ли от огня, то ли от напитка, то ли от разговора. – Я прошу… нет, я умоляю вас отложить завтрашнюю поездку, сэр, и расследовать убийство мистера Стоуна.

Кендра не могла не заметить, что Мэтьюз почти не включает ее в разговор. Все его внимание было приковано к герцогу.

Элдридж благосклонно склонил голову. – Мы принимаем ваше предложение, мистер Мэтьюз. Мы с моей воспитанницей останемся в Ист-Динглфорде и проведем расследование смерти мистера Стоуна. Я договорюсь с мистером Болтоном о более длительном пребывании.

Лицо Мэтьюза озарилось облегчением. – Благодарю вас, сэр.

Герцог поднял палец. – Однако предупреждаю: я пошлю за помощью. За моим племянником, маркизом Сатклиффом, и Сэмом Келли, сыщиком с Боу-стрит.

– Ловцом воров? – Мэтьюз тревожно нахмурился. – Вы действительно считаете это необходимым, ваша светлость?

– Да. Помощь мистера Келли всегда была бесценна в подобных делах.

Мэтьюз несколько секунд молчал, затем кивнул. – Спорить не стану. Что нам делать дальше, сэр?

Кендра подалась вперед. Ей надоело, что ее игнорируют. – Для начала полезно было бы рассказать нам все, что вы знаете о мистере Стоуне.

Он нервно взглянул на нее. – На самом деле я знаю о нем очень мало, – медленно произнес Мэтьюз. – По лондонским меркам Ист-Динглфорд может казаться маленькой деревней, однако и здесь существует общественная иерархия. Мы с мистером Стоуном принадлежали к разным кругам. Встречались лишь на местных ассамблеях, иногда на балах в Фалкон-Корте и на общих праздниках вроде Ночи Гая Фокса. Ее проводят на выгоне моей семьи на окраине Ист-Динглфорда. Я едва знал этого человека.

Кендра внимательно посмотрела на него. – Я не спрашиваю, дружили ли вы. Доктор Пул сказал, что Стоун прожил здесь двадцать лет и его не любили. Расскажите, что вы знаете о нем.

Мэтьюз помедлил, словно взвешивая каждое слово. – Мистер Стоун был низкого происхождения, – наконец сказал он. – Неотесанный, часто грубый. Сам я с фабрикой дел не имею, но от отца слышал о недовольстве среди рабочих.

– Сколько людей работает на фабрике? – спросила Кендра.

Он нахмурился. – Точно не знаю. Возможно, триста. Теперь, может быть, меньше, после того как мистер Стоун начал устанавливать новые станки.

– Люди теряют работу?

Мэтьюз кивнул. – Именно поэтому луддиты и напали на фабрику.

– Значит, недовольных работников много. – И потенциальных подозреваемых тоже.

– Думаю, да. – Мэтьюз помолчал и многозначительно посмотрел на герцога. – Кроме того, ходили слухи.

Элдридж приподнял брови. – Какого рода?

Мэтьюз явно смутился. – О распутстве мистера Стоуна на протяжении многих лет, даже после женитьбы. Некоторую часть сплетен я не решаюсь повторять в присутствии мисс Донован, чтобы не оскорбить ее слух.

Кендра с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. И это говорил человек, которого вырвало на месте преступления. – Я не падаю в обморок, мистер Мэтьюз. Если вы хотите, чтобы убийство мистера Стоуна раскрыли, нужно рассказать все. К черту чувствительность.

Он нахмурился и посмотрел на герцога.

– Не беспокойтесь о моей воспитаннице, – сказал Элдридж. – Она не из тех дам, что легко оскорбляются. Продолжайте, пожалуйста.

Через мгновение Мэтьюз кивнул. – Хорошо. Прошлой весной на ассамблее случился неприятный эпизод. Я был на танцполе и сам этого не видел, но моему отцу пришлось вмешаться. Один фермер обвинил мистера Стоуна в шулерстве.

Элдридж удивился. – Это весьма серьезное обвинение. Оно было правдой?

– Доказать не удалось, – осторожно ответил Мэтьюз.

Герцог посмотрел на Кендру. – Общество почти не терпит шулеров. В Лондоне это одна из главных причин, по которым мужчины оказываются на рассвете на дуэльной площадке.

Само понятие дуэли казалось Кендре странным. Существовали подробные правила поведения, по сути превращавшие убийство друг друга в цивилизованный ритуал. Впрочем, может, с дуэлями было как с ночными горшками: достаточно пожить здесь подольше, и они перестанут казаться невероятными.

– Готова поспорить, алкоголь тоже играет в этом немалую роль, – пробормотала Кендра и покачала головой.

Герцог улыбнулся. – Думаю, вы правы, моя дорогая.

Она снова сосредоточилась на Мэтьюзе. – Что произошло после обвинения?

– Поскольку никто не сумел доказать, что мистер Стоун жульничал, полагаю, фермеру пришлось выплатить ему долг. – Мэтьюз пожал плечами. – Поскольку сцена произошла на ассамблее, некоторое время о ней много судачили, но все разрешилось мирно и вскоре забылось. Я упоминаю об этом лишь потому, что вы расспрашиваете о прошлом мистера Стоуна.

– Фермера нужно опросить, – сказала Кендра. – Как его зовут?

– Не помню. Но отец или констебль Джеймсон должны знать. Это было прошлой весной, мисс Донован. Долго же пришлось ждать, если речь идет о мести.

Ее губы искривились. – Не думаю, что существует срок давности для обиды. А по моему опыту, чем больше денег на кону, тем сильнее обида. Были ли более свежие обвинения мистера Стоуна в жульничестве?

– Насколько мне известно, нет. Но я спрошу отца.

– Возможно, жена мистера Стоуна что-то знает. Завтра нужно поговорить с ней. И с лордом Бэнкрофтом.

Мэтьюз поднял брови. – Вы же не думаете, что лорд Бэнкрофт убил мистера Стоуна?

– Сейчас я вообще ничего не думаю. Поэтому и нужно проводить беседы.

Он неохотно кивнул. – Сначала я должен сообщить его светлости о смерти мистера Стоуна, затем смогу отвезти вас к миссис Стоун. – Мэтьюз бросил взгляд на фарфоровые часы на столе, допил крошечный остаток бренди и поднялся. – Уже поздно. Вынужден пожелать вам доброй ночи, сэр, мисс Донован.

– До завтрашнего утра, – сказал герцог, тоже вставая. – Скажем, в девять?

– Да, сэр. – Мэтьюз надел пальто, взял перчатки и шляпу. – Благодарю вас за помощь, ваша светлость.

– После разговора с миссис Стоун нам снова нужно будет съездить на фабрику, – сказала Кендра. – Придется опросить рабочих. Пока все выглядит так, будто Стоуна убили в рабочее время. Значит, у нас триста подозреваемых… или триста свидетелей.

Мэтьюз тяжело вздохнул. – Полагаю, констебль Джеймсон будет расспрашивать работников, но все это кажется совершенно неподъемным. Не представляю, как мы найдем злодея.

– Именно поэтому вы и попросили нашей помощи, мистер Мэтьюз, – напомнил герцог, легко похлопывая его по узкому плечу, когда провожал к двери.

Закрыв дверь за ушедшим Мэтьюзом и повернувшись к Кендре, Элдридж встретил ее поднятые брови.

– Вы с самого начала не собирались уезжать из Ист-Динглфорда, – сказала она. – Но позволили Мэтьюзу едва ли не умолять вас взяться за расследование. В какую игру вы играете, сэр?

– Ни в какую. – И все же он начал улыбаться. – Вы не раз объясняли мне, что расследование убийства заставляет людей нервничать. Я решил, что будет лучше, если нас пригласят заняться этим делом, а не если мы станем навязываться. Теперь мы действуем с разрешения местного мирового судьи.

Кендра кивнула. – Умная стратегия, ваша светлость. Особенно если учесть, что от констебля помощи ждать не приходится.

– Вы великолепно доказали, что луддиты не были убийцами, – сказал он, возвращаясь к столику за бренди. Из-за края бокала герцог посмотрел на нее. – Как вы думаете, это все-таки могло быть обычное ограбление? Мистера Стоуна убили из-за предмета на столе?

– Не знаю. Но собираюсь выяснить.

Сорок пять минут спустя Элдридж уже находился в своей комнате. Он прижал перстень к мягкому воску на последнем письме, запечатывая его, и положил к двум другим. Рядом переминался с ноги на ногу мальчишка.

– Эти два письма должны отправиться на рассвете с самыми быстрыми вашими всадниками. – Герцог передал ему пачку и монету за хлопоты. – Понял?

– Да, милорд… то есть, ваша светлость. – Мальчишка ухмыльнулся щербатым ртом и выскочил за дверь.

Уилсон поднял голову из угла, где полировал сапоги герцога. – Как долго мы останемся в Ист-Динглфорде, сэр?

– Пока не знаю. – Герцог оглядел обшитую темным деревом спальню. Это было лучшее, что могла предложить «Зеленая дева», хотя комната была значительно меньше привычных ему. И все же имелась гардеробная, что он ценил, и горел камин. Из мебели – два мягких кресла, небольшой столик и письменный стол у окна. Кровать с балдахином выглядела достаточно удобной.

Уилсон отложил начищенный сапог, удовлетворенный возвращенным блеском, и поднялся. – Вам еще что-нибудь понадобится, прежде чем я пожелаю доброй ночи, ваша светлость?

– Нет, благодарю. – Элдридж подошел к камину, взял кочергу и пошевелил поленья, подняв сноп искр. – Проследите, чтобы меня разбудили в семь. Мы с мисс Донован позавтракаем до встречи с мистером Мэтьюзом.

– Да, сэр. – Уилсон направился к двери, но задержался у порога. Лицо его превратилось в осторожную маску. – Мисс Донован, кажется, притягивает немало неприятностей, сэр. Не припомню, чтобы до ее появления в замке Элдридж вы когда-нибудь оказывались втянуты в убийства.

Герцог приподнял бровь. – Несправедливо возлагать это на мисс Донован, Уилсон. Мистера Стоуна убили бы здесь, в Ист-Динглфорде, независимо от того, была мисс Донован поблизости или нет.

– Возможно. Но были бы поблизости вы? – Камердинер многозначительно посмотрел на него, затем поклонился и вышел. – Приятных снов, сэр.

Задумавшись, Элдридж пересек спальню и запер дверь на засов. Уилсон помог ему раздеться раньше; теперь герцог снял халат. Холод погнал его к постели. Он быстро погасил свечи, прикрутил фитили масляных ламп и забрался под балдахин.

Он должен был уснуть мгновенно. День выдался долгим и, благодаря убийству, весьма насыщенным. И все же мысли продолжали нестись одна за другой. Герцог вспоминал три письма, переданные мальчику. Одно отправится королевской почтой и доберется до прислуги, ожидавшей их в Ланкашире, только через полный день. Два других должны были пройти дальше, но если посыльные действительно самые быстрые, письма доставят в разное время следующего дня.

Сыщик с Боу-стрит, которому предстояло ехать из Лондона, вероятно, появится в Ист-Динглфорде утром во вторник. Алек сейчас занимался делами в своем поместье в Нортгемптоншире. Если Богу будет угодно, письмо он получит к завтрашнему вечеру. Элдридж не сомневался, что Алек пренебрежет правилом не путешествовать в воскресенье. Не позднее понедельника после полудня племянник должен быть здесь.

Алек прибудет быстрее не только потому, что его имение ближе, но и потому, что у него гораздо сильнее мотив. Новость о том, что Кендра Донован снова ввязалась в расследование убийства, племяннику совершенно не понравится. Элдридж знал: первым побуждением Алека будет броситься защищать американку. И страх его можно понять. Сам Элдридж тоже инстинктивно стремился ограждать слабый пол.

Вот только Кендра Донован не желала, чтобы ее ограждали. И уж точно никогда не вела себя как представительница слабого пола. Боже правый, на дороге она действительно вытащила пистолет из сумочки и, когда появились луддиты, попыталась задвинуть его себе за спину. Не понимай он ее добрых намерений, наверняка оскорбился бы: жест словно означал, что она считает его настолько малодушным, что он готов спрятаться за женской юбкой.

Брови герцога сошлись от беспокойства. В некоторых вопросах они с американкой никогда не придут к согласию, понимал он. То, что для него было защитой, Кендра воспринимала как тюрьму. Но нравится ей это или нет, он чувствовал обязанность стать щитом между ней и злобными стрелами высшего света. Вот только как защитить ее от собственного племянника?

Он не был дураком. Он, черт возьми, прекрасно знал, что, исчезая вместе в лесу, Алек и Кендра занимаются не одной лишь стрельбой. Когда-то Элдридж и сам был молод. Он помнил, что значит быть влюбленным. В памяти всплыли опьяняющие дни до того, как Арабелла стала его женой, и он тоскливо вздохнул. Даже неловко. Наблюдая за Кендрой и Алеком, он начал ощущать себя одной из тех отвратительных мамаш-свах, которые каждый сезон осаждают лондонское общество, отчаянно пытаясь пристроить своих бледных дочерей первому подходящему холостяку, который проявит к ним интерес.