Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Мы можем как-нибудь ей помочь? – спросила она.

Послышался шелест ткани; в полумраке Кендра различила его движение, когда он натягивал бриджи, а затем почувствовала, как он повернулся к ней.

– Кому? – спросил Алек.

– Флоре. Миссис Тернер.

Алек несколько мгновений молчал.

– И что ты предлагаешь?

Кендра села, подтянув одеяло к груди.

– Не знаю. Забрать ее с собой, когда будем уезжать? Наверняка для нее найдется место в замке Элдридж. Или в Монксгри. Или в лондонском доме герцога. Это всего одна женщина. Не может быть настолько трудно найти ей где-нибудь работу.

– Она станет беглой женой.

По движениям в темноте Кендра поняла, что Алек застегивает рубашку и заправляет полы в бриджи. Внутри вспыхнула злость.

– Господи, если мы ей не поможем, она станет мертвой женой. Он не перестанет ее бить просто так. Однажды зайдет слишком далеко. Может, и не захочет ее убить – но убьет. Возможно, потом будет раскаиваться, но станет уже поздно. Спасать ее нужно сейчас.

Алек вернулся к кровати, неся сапоги, галстук и сюртук. Перина просела, когда он сел.

– Почему именно эта женщина так много для тебя значит? Я не хочу преуменьшать серьезность ее положения, но женщин в похожих обстоятельствах немало. Что именно в миссис Тернер заставляет тебя вмешиваться?

– Я не знаю тех других женщин.

Но и Флору я тоже не знаю. Не по-настоящему. Почему это так важно для нее? Кендра и сама не могла объяснить. Наконец сказала:

– У нее никого нет, Алек. Она заперта в ужасном браке с мужем-дерьмом. Ей нужен кто-то, кто поможет.

Алек долго смотрел на нее молча. Потом поднял руку, убрал волосы с ее лица и провел пальцами по шее.

– Возможно, ты видишь в ней что-то от себя, – мягко сказал он. – Ты рассказывала, что часто чувствуешь себя пленницей обстоятельств, что не можешь контролировать ситуацию…

– О боже. – Кендра раздраженно отшатнулась. – Не надо меня психоанализировать, Алек. Я не переношу на Флору собственную ситуацию. Я не жертва. Она – жертва.

Он ничего не сказал.

Напряжение стянуло кожу Кендры. Она задержала дыхание, потом медленно выдохнула и расслабилась.

– Прости. Не хотела на тебя огрызаться. – Она поймала его руку и переплела свои холодные пальцы с его теплыми, вспомнив, что несколько дней назад герцог говорил Бэнкрофту. – Может быть, какая-то часть меня и правда с ней себя отождествляет, но дело не только в этом. Миру нужна справедливость, Алек. Нужны люди, которые выходят вперед и уравновешивают чаши весов.

Он поднес их сцепленные руки к губам и поцеловал ее пальцы.

– Ты именно это и делаешь. Выходишь вперед, чтобы защищать слабых. И это меня пугает.

– Я умею о себе позаботиться, – сказала она, стараясь придать голосу более легкий тон. – Я специальный агент ФБР. Я умею надрать задницу.

Он рассмеялся.

– Федеральное бюро расследований.

– Несет миру справедливость.

Он долго молчал. Потом тихо спросил:

– Поэтому ты выбрала такую опасную для женщины профессию? Потому что хотела нести миру справедливость?

Кендра слегка отстранилась.

– Сразу уточним: опасность там одинаковая и для мужчин, и для женщин. – Но над вопросом задумалась. Они никогда раньше этого не обсуждали. – Решение пойти в ФБР было сложным.

– Расскажи.

Она долго молчала.

– Наверное, мне всегда нравилось решать головоломки, – медленно сказала она. – Может, это генетика. Оба моих родителя ученые. Отец занимается когнитивным поведением – тем, что заставляет людей поступать так или иначе. Мать изучает тайны Вселенной. Они оба решают загадки. – Кендра слегка вздрогнула, вспомнив несчастливое детство. Пальцы Алека крепче сжали ее руку.

– Но были и обстоятельства, – продолжила она. – Когда я училась в университете, две девушки из нашего общежития пропали. Вызвали ФБР. Я следила за расследованием, наблюдала, как работают агенты. Мне это показалось интересным.

– Девушек нашли?

– Да. И неизвестного преступника, который их похитил. Обе были живы. Травмированы, но исход оказался хорошим. Так бывает не всегда. Но именно успех, конечно, сделал ФБР привлекательным в моих глазах. Мне тогда было пятнадцать.

– Справедливость.

– Или счастливый конец. Но были и другие причины. Когда я стала читать о Бюро, выяснилось, что там очень много правил. Очень много структуры. – Ее губы сложились в ироничную улыбку. – Большинство агентов это ненавидит, а мне нравилось. Всю жизнь я жила по правилам родителей.

– Тебе нужна была структура.

Она кивнула.

– Когда родители оборвали со мной отношения, я была совсем юной. Было странно, что больше никто не заставляет меня вести себя определенным образом и добиваться поставленных целей. Я… сорвалась. – Она неровно вдохнула. Почему это до сих пор сводило желудок? – Большинство подростков взбунтовались бы и наслаждались отсутствием режима. Я сделала наоборот. Мне было спокойнее, когда есть правила. Понимаешь?

Он отпустил ее руку и обнял. Подбородок лег ей на макушку.

– Да.

– Может, будь я старше, начала бы пить или употреблять наркотики, – пробормотала она. – Такое часто случается с детьми, которые внезапно оказываются без родительского контроля. Но мне было всего четырнадцать, а четырнадцатилетнюю никто не хотел тащить на студенческую вечеринку.

– Хм. А что такое студенческая вечеринка?

– Ой. Ну, при братстве – это такая студенческая организация, вроде клуба при университете.

– Вроде масонов и каменщиков?

– Да.

– Тогда тебе повезло. Столько молодых джентльменов из света предаются разврату, едва покидают дом после многих лет под надзором гувернантки, наставника… или властного родителя.

Кендра немного отстранилась и коснулась его лица, заметив тени в глазах.

– Ты думаешь о Гэбриеле.

– Я всегда буду сожалеть, что не разглядел демонов, которые терзали моего брата. – Его голос стал тихим и жестким. – Ты поступила мудро, создав для себя ту структуру, которая была тебе нужна.

У Кендры сжалось сердце от его боли.

– Не знаю, была ли я мудрой. Скорее меня приучили нуждаться в таком распорядке. К счастью, в университете полно и рутины, и структуры: занятия, экзамены, исследования – все знакомое. Если расписания мне не давали, я составляла его сама. С цветовой разметкой, графиками и круговыми диаграммами. – Теперь она улыбнулась. – Я была законченной зубрилой. Понадобилась пара лет, прежде чем я все-таки взбунтовалась.

– И как ты бунтовала?

Она рассмеялась.

– В основном смотрела чертову уйму телевизора. Родители запрещали мне телевизор в детстве. Поэтому, оставшись одна, я смотрела его много – особенно передачи, которые, как знала, им бы не понравились. Иногда казалось, будто я прямо чувствую, как мозг разлагается внутри черепа. Не буквально, – добавила она, заметив, как он нахмурился.

Уголок его рта дернулся.

– Рад слышать. Телевизор… телевидение. Ты рассказывала. Спектакль внутри коробки.

– В общем, да. Так вот, ФБР отвечало всем моим требованиям. Мне нравились структура и правила. Нравилась конечная цель – справедливость. Нравилось участвовать в расследованиях, которые, по сути, тоже головоломки. И, как я уже сказала, наверное, это у меня в ДНК от родителей… – Она напряглась.

– О чем ты думаешь?

– Может быть, я могла бы попытаться передать сообщение матери. Она в Швейцарии, изучает Вселенную. Если кто и способен мне помочь, то мама.

Алек резко отпустил ее и встал.

– Как ты собираешься передать ей сообщение?

– Не знаю. Может, закопать какую-нибудь капсулу времени в месте, которое потом обязательно раскопают. В Англии, господи, постоянно ведут археологические раскопки – обычно ищут римские руины.

– И как твоя мать сможет тебе помочь?

Кендра услышала злость в его голосе и протянула руку, чтобы взять его за ладонь.

– Алек…

Его пальцы сжались почти болезненно. Потом он снова сел на кровать.

– Не проси меня радоваться любой возможности, что ты можешь уйти, Кендра. Я люблю тебя. – Он повернулся к ней и положил ладонь на ее щеку. – Я не могу вынести мысль о жизни без тебя.

При мысли, что она тоже может его потерять, сердце болезненно сжалось. Кендра запустила пальцы в его шелковистые волосы. Разве можно было придумать более невозможную ситуацию?

Она долго молчала.

– Думаю, тебе все же не о чем беспокоиться, – наконец сказала она неуверенным голосом. – Если уж писать кому-то, то лучше самой себе в будущем – предупредить, чтобы держалась подальше от Англии.

Он отстранился и нахмурился.

– Ты меня совершенно не успокоила.

– Должна была. Потому что, если бы я получила такое письмо, я бы ему не поверила. Решила бы, что это шутка или мошенничество. При любых обстоятельствах.

Это был самый безумный разговор в ее жизни. Но она продолжила:

– Бумага была бы старой. Почерк я бы узнала. Можно было бы написать вещи, известные только мне. Но… я себя знаю, Алек. Бумагу той эпохи достать можно, а подделать почерк способен специалист. Труднее всего было бы понять, откуда кто-то знает интимные подробности. – Она пожала плечами. – Системы взламывают. За мной могли следить. Я знаю себя. Решила бы, что это очень хитрый розыгрыш, и не послушалась бы. А ты поверил бы письму от самого себя, отправленному двести лет назад?

Алек сначала удивился, потом задумался.

– Я тоже знаю себя, – через мгновение признал он. – Не знаю, как проверяют возраст бумаги, но… нет, не поверил бы.

– Я и сейчас в это не верю. Слишком… безумно.

И мать посмотрела бы на это точно так же. А кто бы не посмотрел?

Он взглянул на нее так, что к горлу подступил ком.

– Я эгоист, знаю, – тихо сказал он, снова обнимая ее и притягивая к себе. – Я знаю, что ты хочешь вернуться в свой мир, Кендра, но я не могу этого желать. Не проси меня.

Голова Кендры лежала у него на груди. Она слышала сильное, ровное биение его сердца. Если бы они поменялись местами, поняла она, то и сама была бы таким же эгоистом. И почему-то ей захотелось плакать.

– У меня вопрос, – пробормотал он.

– М-м?

– Что такое «зубрила»?

Кендра рассмеялась и позволила себе прижаться к нему теснее.

– Я – зубрила. А ты был бы красавчиком-квотербеком. Если бы мы жили в двадцать первом веке, у меня не было бы ни единого шанса даже приблизиться к тебе.

Но сейчас она была рядом, поэтому приподнялась и впилась в его губы поцелуем, от которого по телу прошла горячая волна.

Когда они отстранились, чуть запыхавшись, Алек спросил:

– Кто такой квотербек и почему он «горячий»? У него что, жар? – Его умелые пальцы уже начали блуждать так, что Кендре становилось трудно сосредоточиться. – И почему ты не могла бы ко мне приблизиться?

Она снова рассмеялась. И снова поцеловала его.

– «Горячий» на сленге моей эпохи значит красивый, а ты именно такой. Квотербек… это оставим на другой раз. А подобраться к тебе я бы не смогла, потому что рядом была бы прыгучая красавица-чирлидерша или королева выпускного бала.

Зеленые глаза Алека блеснули.

– Либо ты меня переоцениваешь, либо себя недооцениваешь. Если только в твоем времени я не был бы полным болваном, то сам бы за тобой ухаживал. И… – Его дыхание коснулось ее губ, когда он наклонился ближе. – Если ты не хочешь, чтобы тебя вынудили выйти за меня замуж, мне пора уходить.

Он заглушил стон Кендры поцелуем. Кровать качнулась, когда он отстранился. Схватив сапоги, галстук и сюртук, он на цыпочках направился к двери.

– Подожди, – сказала она. – А Флора?

– Тише, женщина. Я найду для твоей Флоры место в одном из своих имений, если герцог не найдет раньше.

– Ты ей поможешь?

– Тсс. Да. А теперь спи, дорогая. – Он приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Кендра вздохнула.

– Знаешь, это смешно. Мы взрослые люди.

Он оглянулся через плечо.

– Это ты хотела правил и порядка, дорогая.

– Не таких правил, – пробормотала она, но он уже исчез.

Без тепла Алека постель стала слишком холодной даже под одеялами. Кендра повернулась, пытаясь устроиться поудобнее, а ее мысли снова и снова прокручивали недавний разговор, устремляясь вперед и возвращаясь назад, словно кот, гоняющийся за собственным хвостом.

Идея отправить письмо в будущее, безусловно, интриговала. Но Алеку она сказала правду: представить, что поверит такому письму, Кендра не могла. А если отправить его себе четырнадцатилетней? Может, тогда она была более открыта невозможному? Скорее всего, нет. В тот момент она переживала потрясение и училась жить без родительской власти. Словно находилась в свободном падении. Если бы ей тогда пришло письмо из 1815 года – «Помоги, я случайно переместилась во времени и теперь застряла в Англии эпохи Регентства» – она выбросила бы его в мусор, решив, что это какая-то странная травля или розыгрыш.

Сам факт, что она здесь, наверное, означает, что она никогда не… не отправит будущей себе письмо. Ведь такое письмо она бы запомнила. Даже если существует какая-то временная петля, воспоминание уже должно было бы быть у нее сейчас, разве нет? Значит, она никогда его не отправила… или что-то помешало ее будущей версии его получить. Судьба? Вселенная? Высшая сила, которая сговорилась удержать ее в девятнадцатом веке? Кендра не знала и даже не могла начать это осмысливать.

Голова уже начинала болеть, но теперь, раз задумавшись, она не могла остановиться. Мысли закрутились вокруг возможности передать письмо матери. Но что потом? Мать ведь не сможет мгновенно построить машину времени и вытащить ее отсюда. Да и ее холодно-рациональная родительница, скорее всего, тоже отмахнется от такого послания. Но, возможно, попытается позвонить Кендре. Не сможет найти – свяжется с ФБР, чтобы отследить ее местонахождение. Или Бюро уже связывалось с ее матерью? С отцом?

Желудок Кендры свело. Она не рассказывала ни Алеку, ни герцогу, как провела последние минуты в двадцать первом веке: планировала смерть ценного информатора правительства США, оставляла ложные следы, создавала новые личности и открывала счета за границей. Бюро не захотело бы распространять такие сведения, но она была уверена: в ходе расследования с ее родителями должны были связаться. А может, придумали какую-нибудь историю, чтобы объяснить розыск одного из собственных агентов. Если Кендра когда-нибудь вернется в свою эпоху, не увидит ли она собственное лицо на плакате ФБР «Самые разыскиваемые»?

Она тяжело вздохнула и выбралась из постели. Скоро все равно пора вставать… ну, через два-три часа, пожалуй. Можно сделать несколько упражнений йоги, а потом пойти в отдельную гостиную. Просмотреть записи. Может, выпросить у миссис Болтон или миссис Пратт чашку кофе. К черту чашку – попросит целый кофейник.

Было ужасно холодно, поэтому Кендра схватила со стула хлопковый халат и торопливо надела. Завязав пояс, она в темноте на ощупь добралась до окна и раздвинула занавеси.

Все еще было темно, но уже не той чернильной ночной темнотой. Примерно через час солнце начнет свой ежедневный подъем к небу. Другое дело – увидит ли его сегодня Ист-Динглфорд. Кендра различала низко нависшие облака и серебристо-серый туман, который струился над землей, словно души проклятых, огибал амбар и хозяйственные постройки и проникал между деревьями.

Она смотрела на задний двор гостиницы и вспоминала, как несколько дней назад миссис Болтон скользнула по покрытой инеем земле во время своей ночной прогулки. Кендра отодвинула тот эпизод на задний план, потому что ее отвлекли другие события. Например, двойное убийство.

Она постучала пальцами по подоконнику, вспоминая первый вечер в гостинице, когда Фредди обвинил миссис Болтон в сочувствии луддитам. И вспомнила панику старой женщины. Словно кусочки мозаики, отдельные камешки начинали вставать на места, образуя узор, картину.

Могла ли миссис Болтон выходить ночью на встречу с братом, придерживавшимся радикальных взглядов?

Проверить подозрения можно было только одним способом. Кендра отвернулась от окна и направилась к шкафу. Через двадцать минут она открыла дверь спальни и бесшумно выскользнула в коридор.

Глава 35

Гостиница была тихой и темной. В конце коридора возле лестницы находилось маленькое окно; в остальном же было настолько темно, что Кендра не видела дальше нескольких дюймов перед собой. Она двигалась медленно и осторожно, вытянув руки, чтобы не врезаться в мебель или стену, и ориентировалась по слабому свету из окна. Она почти пожалела, что не зажгла свечу, но боялась, что кто-нибудь заметит огонек. К тому же, чтобы высечь искру и зажечь фитиль, у нее всегда уходило чертовски много времени.

Когда зрение почти перестало помогать, слух обострился. Кендра слышала мягкий шелест утреннего платья и плаща, пока кралась вперед. Под ногой скрипнула половица, когда она добралась до лестницы. Кендра поморщилась, задержала дыхание и замерла.

Тишина.

Она медленно выдохнула. Тусклый свет из окна немного успокаивал: по крайней мере спуститься по лестнице и не сломать шею было возможно. Фрамуга над входной дверью помогала ориентироваться в коридоре, но на полпути слабый свет исчез, и дальше пришлось двигаться еще осторожнее. Кендра восстановила в памяти план первого этажа и пошла по мысленной карте. Мимо отдельной гостиной. Кухня слева. Справа еще одна комната с закрытой дверью. Небольшой участок коридора – и задняя дверь.

Ладонь коснулась гладкого дерева. Кендра провела пальцами по поверхности и нащупала холодный контур железного замка. Отодвинула засов и осторожно приоткрыла дверь, с облегчением убедившись, что та не скрипит. Потом вышла в холодную сырость и закрыла дверь за собой.

Где-то неподалеку ухнула сова. Кендра плотнее запахнула бархатный плащ у горла и пошла через неровный двор; трава под ногами хрустела от утреннего инея. Туман слегка дезориентировал, скрывая каменные строения, которые, как она знала, находились впереди. По мере приближения они начали проступать за серой завесой и становились отчетливее, когда до них оставалось всего несколько футов. Кендра узнала низкое каменное строение справа – ледник. Маленькая постройка слева была курятником. Что находилось дальше, она не знала, да это и не имело значения. Ее внимание уже переместилось к темному силуэту каменного амбара впереди.

Она поспешила к двери. Стоило ее открыть, как в нос ударил крепкий запах сена, навоза и животных. В каменных стенах были прорезаны три маленьких квадратных окна; они немного рассеивали темноту внутри, но совсем чуть-чуть. Кендра задержалась в дверях, давая глазам привыкнуть к полумраку. Она различила земляной пол, два стойла и высокий потолок, уходящий к сеновалу. В одном стойле шевельнулась большая тень – ниже и шире лошади. Корова. Кендра раньше не задумывалась, что требуется для содержания гостиницы размером с «Зеленую деву». Но, пройдя глубже в амбар, поняла, насколько разумно Болтоны устроились: своя корова дает молоко, куры – яйца.

Она подошла ко второму стойлу, остановилась и толкнула деревянную калитку внутрь. Там было еще темнее – слабый свет из окон почти не проникал в этот угол, но на светлом сене виднелось что-то темное.

– Мистер Теккерей… – прошептала она, вспомнив девичью фамилию миссис Болтон.

Темная фигура не шевельнулась. Кендра наклонилась, едва коснулась рукой одеяла – и тут позади раздался шум. Она резко выпрямилась и обернулась.

Из другой двери появился мужчина, на ходу застегивавший бриджи. Увидев ее, он замер от неожиданности. Кендра узнала крупного, массивного луддита, которого видела на дороге – того самого, что нес кирку.

– Мистер… – начала она, но приветствие превратилось в вскрик: мужчина внезапно рванулся вперед и с силой толкнул ее обеими руками в грудь. Кендра отлетела назад и врезалась в калитку, которая с громким треском ударилась о стену стойла. Потревоженная корова в соседнем стойле жалобно замычала. Солома и одеяла смягчили падение, но Кендра все равно ахнула от боли, когда копчик ударился о землю.

– Черт! – Она прикусила язык и почувствовала во рту кровь.

Послышался топот убегающих ног. Несмотря на боль, пронзившую позвоночник, Кендра вскочила как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина вылетает наружу. Она подхватила юбки и бросилась следом.

Брату миссис Болтон было, по ее оценке, за пятьдесят, а значит, преимущество было на ее стороне: она моложе и быстрее.

Вот только туман она не учла. Небо уже посветлело, но густая дымка цеплялась за землю упорными пальцами. Кендре пришлось остановиться и быстро оглядеться. Услышав бегущие шаги, она резко повернулась и успела заметить луддита, который мчался к лесу, прежде чем его силуэт проглотили клубы тумана. Она побежала за ним.

В лесу было еще хуже: видимость сократилась до сплошной серой монохромной пелены. Холодная сырость пробиралась под плащ и платье. Кендра вздрогнула и остановилась. Взгляд заметался по сторонам. Где-то в темноте мелькнуло быстрое движение, затем хрустнули ветки. Она рванулась туда и тут же поскользнулась на мокрой листве. Размахивая руками, все-таки удержалась на ногах.

– Мистер Теккерей! – крикнула она.

Собственный голос прозвучал в лесу громко и чуждо. Кендра повернулась. Прислушалась. Из тумана доносилась целая какофония: шевелились ветви над головой, изредка ворковала птица, шуршали мокрые листья под ногами.

– Я знаю, что луддиты не убивали Стоуна! – крикнула она.

Кендра остановилась и подождала. В ответ – только шелест и воркование.

– Я просто хочу с вами поговорить!

Позади раздался звук, и она снова резко развернулась. Сердце забилось сильнее, пока Кендра щурилась, пытаясь разглядеть что-то сквозь туман.

Из серой пелены выскочил дикий кабан и остановился примерно в пятнадцати футах от нее. Размером он был с крупную собаку, покрыт жесткой щетиной, морда вытянутая. Маленькие глаза-бусинки уставились на Кендру. Затем зверь развернул тяжелое тело, казавшееся слишком массивным для коротких тонких ног, и снова исчез в тумане.

Кендра выпустила воздух, даже не замечая, что задерживала дыхание. Насколько дикие кабаны опасны для людей, она не знала, но выяснять, есть ли рядом у этого зверя семейство или не прячется ли в тумане что-то крупнее и опаснее, не собиралась. Схватила с земли толстую ветку и взяла ее как бейсбольную биту. На всякий случай. Выживальщиком Кендра не была, но выживать умела.

Выбраться из леса удалось не сразу. Часть напряжения ушла, когда впереди проступили темные очертания амбара и хозяйственных построек. Здесь туман был тоньше – наверное, потому, что лес остался позади. Кендра поспешила мимо амбара, пересекла двор и направилась к гостинице. С облегчением вздохнула, отбросила ветку, открыла заднюю дверь и проскользнула внутрь. Из кухни доносились свет масляных ламп и негромкие голоса. Гостиница просыпалась.

Потирая руки под плащом, чтобы согреться, Кендра подошла к кухонному проему. Лиззи и Тесса уже приступили к утренним обязанностям: Лиззи натирала плиту черной пастой, а Тесса наливала воду в чайник. Кендра заметила часы возле камина. Почти шесть.

Тесса вскрикнула и тут же приглушила голос.

– Ой! Мисс Донован, вы меня до смерти напугали! – Она поспешно поставила кувшин и схватила тряпку, чтобы вытереть воду, расплескавшуюся, когда от неожиданности дернула рукой.

– Простите.

– Вы были на улице? – недоверчиво спросила Лиззи, разглядывая плащ.

– Да, и я замерзла. – Кендра сняла плащ и перекинула через руку. Теперь она чувствовала, что полусапожки и низ юбки с плащом насквозь промокли. Ступни в обуви онемели от холода. Она подошла к огню и протянула к теплу руки.

– Что же вы делали на улице в такой час, мисс Донован? – выпалила Тесса и тут же получила хмурый взгляд старшей сестры. – Простите, мисс… У вас ночной горшок полный и надо было в уборную?

– Тесса! – прошипела Лиззи, сгорая от стыда. – У господ свои способы заниматься такими делами. Прошу прощения, мисс Донован. Моя сестра еще молода, ей надо учиться должному уважению к людям выше нас.

Кендре пришлось подавить улыбку: Лиззи была старше Тессы всего на два года, но говорила как взрослая наставница.

– Где ваша бабушка? – спросила она.

– О, скоро придет, как и миссис Пратт, – ответила Лиззи. – Вам чем-нибудь помочь, мисс Донован?

– Нет. – Кендра отступила от огня, потом остановилась. – Хотя, если не трудно, я бы с удовольствием выпила кофейник кофе.

– Да это совсем не трудно, мисс, – сказала Тесса. – Я соберу вам поднос.

– Спасибо. Я переоденусь и сменю обувь… Встретимся в отдельной гостиной через двадцать минут. – Кендра пошла к двери, но на пороге остановилась и оглянулась на сестер. – Если увидите бабушку, скажите, что мне нужно с ней поговорить.

Когда Кендра вернулась к себе, гостиница все еще была тихой, но уже не настолько темной. Десять минут ушло на то, чтобы выбраться из свободного голубого утреннего платья из муслина, снять полусапожки и белые чулки; еще семь – чтобы облачиться в сиреневое хлопковое муслиновое платье, натянуть розовые чулки и всунуть ноги в вышитые туфельки. Она расчесала волосы, но понимала, что ничего сложнее этого самостоятельно сделать не сможет, а будить Молли только ради прически не собиралась.

К отдельной гостиной она спустилась с минутой в запасе – и только тогда обнаружила, что дверь заперта. Когда по коридору появилась Тесса с подносом, Кендра спросила:

– У тебя есть ключ?

– Нет. Ключ от гостиной у его светлости.

– Может, у твоего дедушки есть запасной.

– Нет. То есть, кажется, нет. – Тесса нахмурилась. – Могу его найти и спросить.

– Не надо. – Кендра оглядела девушку. – У тебя случайно нет шпильки?

– Есть. А зачем?

– Одолжишь одну?

Тесса посмотрела на распущенные волосы Кендры.

– Если хотите сделать прическу, одной вам точно не хватит, мисс.

– На самом деле одной достаточно, но с двумя будет удобнее.

Девушка пожала плечами, поставила поднос на ближайший столик и пошарила под чепцом. Потом вытащила две длинные шпильки, выглядевшие почти как оружие. Кендра взяла их и постаралась не вспоминать тот случай, когда такие шпильки спасли ей жизнь. Под широко раскрытыми глазами Тессы она вставила их в замочную скважину.

Тесса ахнула, когда Кендра выпрямилась и распахнула дверь.

– Как вы это сделали, мисс Донован?

Кендра усмехнулась и вернула ей шпильки.

– Полезный навык, если не хочется никого будить. Или если надо спастись от серийного убийцы. – Она оглядела мрачную комнату. – К сожалению, умения разжигать огонь у меня нет.

– О, это я могу! – Тесса втащила поднос из коридора и поставила на стол. Затем схватила трутницу с полки и сдвинула крышку. – Надо просто правильно уложить трут. У вас же в Америке тоже есть трут.

Кендра вспомнила популярное приложение для знакомств и улыбнулась.

– Есть, но оно разжигает несколько другой огонь.

Тесса пожала плечами, словно странности страны, в которую ей, скорее всего, никогда не доведется попасть, совершенно ее не интересовали. Она сосредоточилась и ударила кремнем о сталь. Искры осыпали трут в коробке. Девушка подула. Поднялся дым, а через несколько секунд вспыхнул огонь. Она отнесла коробку к очагу и, встав на колени, перенесла пламя на поленья и растопку.

Кендра покачала головой, одновременно восхищаясь и чувствуя себя полной неумехой.

– Ты делаешь это так легко.

– Потому что это легко. – Тесса вскочила. – Могу зажечь свечи и лампы, если хотите, мисс Донован.

– С этим я справлюсь. – Кендра поднесла свечу к огню. – Огонь рождает огонь, – пробормотала она и зажгла пару свечей на столе.

Она как раз пересекала комнату, чтобы зажечь лампу, когда в дверь постучали и внутрь заглянула миссис Болтон.

– Мисс Донован. Лиззи сказала, что вы хотели меня видеть.

– Да, благодарю. Входите. – Кендра раздвинула занавеси, впуская серый дневной свет. Окно гостиной не выходило прямо на амбар и хозяйственные постройки – оно было повернуто скорее в сторону леса. Туман медленно рассеивался. Серебряные полосы еще вились между деревьями и по земле, но Кендра подозревала, что к полудню большая часть исчезнет. Она прищурилась, вглядываясь в деревья вдали, и не поняла, показалось ей или между стволами действительно скользнула тень.

– Тесса, сестре нужна помощь на кухне, – сказала миссис Болтон внучке.

– Да, бабушка! – Девушка поспешила из комнаты, но вернулась на секунду, чтобы присесть перед Кендрой в быстром реверансе, а потом снова умчалась.

– Ах, снова бы стать молодой, – вздохнула миссис Болтон, покачав головой.

На губах появилась теплая улыбка, а потом она посмотрела на Кендру.

– Вы сегодня рано встали, мисс Донован.

Формально это не был вопрос, но тон превращал фразу именно в него. Кендра подошла к столу.

– Не спалось, – призналась она, наливая кофе. – Я смотрела из окна. Пару ночей назад было то же самое.

Жена хозяина гостиницы только улыбнулась.

– Окно моей спальни выходит на амбар, – продолжила Кендра.

Она подняла чашку и сделала глоток, поморщившись, когда горячий кофе попал на место, где она прикусила язык. Сейчас ледяная вода была бы полезнее.

– Я знаю, что ваш брат скрывается там.

Миссис Болтон резко вдохнула.

– Мой брат?

– Ваш брат, которого уволили с фабрики. И который состоит в движении луддитов. – Кендра поставила чашку. – Я ходила в амбар поговорить с ним.

Миссис Болтон не смогла удержаться: взгляд метнулся к окну и обратно. Пальцы начали мять ткань юбки. Она сжала губы и промолчала.

– Я знаю, что ваш брат не убивал мистера Стоуна. Пыталась ему это сказать, но он не захотел обсуждать. Сбил меня с ног и убежал. – Кендра нахмурилась. – Я не совсем понимаю, чего боится он – и чего боитесь вы. Констебль Джеймсон, возможно, идиот, но даже он понимает, что луддиты не причастны к убийствам.

Наконец миссис Болтон заговорила.

– К убийствам – нет. Но разве вы не понимаете, мисс Донован? Одного участия в движении луддитов достаточно, чтобы человека арестовали, а если признают виновным – повесили. Или отправили в Ботани-Бей. Ломать машины – преступление, караемое смертью! – Теперь она уже вцепилась в юбку обеими руками. – Корона рассылает повсюду шпионов, чтобы добывать доказательства против людей. Джозеф – мой брат – хороший человек, мисс Донован. Он ткач, но из-за этих проклятых машин больше не может содержать семью!

– Миссис Болтон. – Кендра пересекла комнату и взяла взволнованную женщину за руки. – Я не хочу причинить вашему брату вред. Мне нужно только поговорить с ним.

– Он не убивал мистера Стоуна. Вы сами сказали. Он никогда бы такого не сделал. Я знаю, в движении есть люди, которые заходят слишком далеко, но большинство – такие, как Джозеф. Они просто хотят честную плату за свой труд. Неужели это настолько много?

– Мне нужно поговорить с Джозефом.

В глазах старой женщины заблестели слезы.

– Но зачем?

– Я знаю, что мистера Стоуна убил не он, – твердо повторила Кендра. – Но во время убийства мистера Стоуна он находился возле фабрики. Мне нужно его опросить. Или кого-то из других луддитов…

Миссис Болтон уже качала головой.

– Никого другого. Джозеф никогда этого не допустит. Он не станет рисковать и выдавать товарища.