Текст книги "Пойманная временем (ЛП)"

Автор книги: Джули Макэлвейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Во рту у Флоры пересохло, и она споткнулась. Тут же выпрямилась, но успела увидеть, как Уильям прищурился, бросив на неё подозрительный взгляд. Она испытала облегчение лишь тогда, когда они вышли из церкви и направились к телеге с пони.

Спаси меня.

Мисс Донован предлагала спасти её – увезти из Ист-Динглфорда и найти место в одном из поместий герцога. Но Флора была замужем и перед Богом связана с Уильямом. Даже думать о бегстве было неправильно.

И всё же предупреждения мисс Донован не выходили из головы, пока Флора забиралась в телегу и садилась. Побоев она боялась не больше обычного. Всю жизнь мужчины поднимали на неё руку: сначала отец, потом муж. Но демоны Уильяма становились всё сильнее. Возможно, мисс Донован права. Возможно, когда-нибудь Уильям действительно убьёт её.

И всё же даже это страшило меньше другого. Побои могли повредить лишь тело. А душа... Уильям заставил её ложиться с другим мужчиной. Она знала, что он не хотел этого делать, но долг нужно было выплатить, иначе их отправили бы в работный дом. Выбора не было. И всё равно это был грех.

Стоило вспомнить Гарри, как тело обжигал стыд. Флора слышала о его репутации на хлопковой фабрике и среди женщин. Он женился на актрисе – почти что потаскухе. И был стар, старше её отца. Когда всё началось, Флору тошнило от страха, но Гарри неожиданно оказался мягким. Он мог не обращать внимания на синяки на её теле, но никогда не добавлял новых. Это ведь что-то значило, правда?

Флора вздрогнула, обнаружив, что они уже вернулись на ферму. Уильям спрыгнул с телеги и снова мрачно посмотрел на неё, начиная распрягать пони.

– Ты чего сидишь? – Его глаза подозрительно сузились. – О чём задумалась, жена?

На мгновение Флора застыла от ужаса: вдруг Уильям способен заглянуть ей в голову? Она заставила себя торопливо слезть.

– Просто думаю про сегодняшний вечер. – Ложь непривычно тяжело легла на язык. – Мы пойдём потом к костру Гая Фокса?

– Я, может, и пойду, – сказал он, перебрасывая сбрую через плечо и разглядывая её. – Парни собираются сыграть. Не могу же я одновременно играть и следить за тобой у костра, а?

– Нет, – прошептала она, опуская глаза, чтобы муж не увидел ужаса, превратившего кости в лёд.

Флора поспешила в дом. Двигалась почти машинально: сняла пальто, капор, поднялась наверх и аккуратно убрала их. Стоило закрыть дверцу шкафа, как её начало трясти. Всхлипнув, она опустилась на кровать.

Что, если Уильям снова воспользуется ею, чтобы расплатиться с долгами? Её душа будет гореть в аду.

Флора прижала ладонь ко рту и начала раскачиваться вперёд-назад. Она и так знала, что в глазах Уильяма уже стала шлюхой. Он сам заключил сделку, сам отдал её Гарри, но после первого же раза Флора увидела ненависть в глазах мужа.

Содрогнувшись, она поднялась и вытерла слёзы. Нужно нарезать мясо и хлеб, налить Уильяму эля к полуденной трапезе. Но, вернувшись на кухню, Флора не подошла к шкафам, где лежали нож и хлеб. Вместо этого направилась к шкафчику с жестяным ящиком для муки. Сердце болезненно сбилось с ритма, когда она сняла ёмкость и поставила на стол. Прежде чем открыть крышку, Флора метнулась к окну. Уильям уже отвёл пони в стойло и теперь шёл к сараю.

Нервно вдохнув, она поспешила обратно к муке. Сняла крышку и погрузила руку в шелковистый порошок, пока пальцы не нащупали мягкий свёрток из промасленной ткани. Гарри отдал его примерно через месяц после начала их договорённости. Сказал, что однажды жена наткнулась на него. Он перепрятал свёрток, но это не остановило любопытство супруги. Флора не стала спрашивать, что внутри. Она знала: не следует лезть в мужские дела. И Гарри, похоже, понимал это – знал, что может рассчитывать на неё: она сделает, что велено, и не станет донимать вопросами.

Флора спрятала свёрток, как просил Гарри. И почти забыла о нём до недавнего разговора, когда мисс Донован сказала, что у Гарри могло быть что-то ценное. Сокровище. После ухода мисс Донован Флора достала тайник. Пальцы дрожали, когда она развязывала ленту и разворачивала промасленную ткань. Внутри лежало сложенное и запечатанное письмо. От чувства вины сжало желудок, но Флора сломала печать и разгладила один большой лист. По всей странице тянулись странные извилистые значки – слова, наверное. Читать её никогда не учили, и беглые чернильные линии оставались загадкой.

Они оставались загадкой и сейчас, когда Флора стряхнула муку с ткани и снова развернула лист. Прикусив губу, она всматривалась в непонятные завитки. Это не карта – карты она видела. Но, возможно, указания, как найти сокровище? Флора тревожно покосилась на окно. Если отнести письмо мисс Донован, та расскажет, что там написано? Ведь обещала помочь.

Флора осторожно сложила бумагу и спрятала в карман. Нужен был план. Мисс Донован уезжала завтра. Значит, оставался только сегодняшний вечер.

Спаси меня.

Иногда молитвы получали ответ.

Глава 46

Настроения праздновать Ночь Гая Фокса у Кендры не было, но она послушно приняла из рук Молли спенсер, капор, лайковые перчатки и ридикюль. На улице герцог, Алек и Сэм смешались с остальными слугами: камердинером герцога Уилсоном, кучером Бенджамином, конюхом Стэнли и мальчишкой из конюшни Диланом. Молли с восторгом присоединилась к ним и начала подпрыгивать на носках. То ли от возбуждения, то ли чтобы согреться – Кендра не поняла. Вечернее небо было ясным, луна сияла ярко, всё ещё убывая, и заливала пейзаж серебристым светом. Но холод стоял такой, что дыхание превращалось в белые облачка.

– Какой чудесный вечер. – Герцог улыбнулся ей. – Я подумал, что до праздника можно дойти пешком.

Кендра заставила себя улыбнуться в ответ.

– Прекрасная мысль, ваша светлость.

Алек предложил ей локоть, внимательно всматриваясь в лицо.

– Что случилось? – тихо спросил он, когда они двинулись в путь.

Она покачала головой.

– Ничего.

Всё. Что-то мучило её весь день, но поймать ощущение за хвост никак не удавалось.

– Ох, как же это всё интересно! – воскликнула Молли с широкой улыбкой. – Тесса говорит, будут музыканты. Интересно, фейерверки тоже будут, как у нас в деревне Элдридж?

– Не беспокойся, юная Молли, – сказал герцог. – Миссис Болтон сообщила, что фейерверк будет. Конечно, это не Воксхолл, но, уверен, развлечений хватит.

– А проповеди будут, сэр? – поинтересовалась служанка.

– Возможно. – Герцог посмотрел на Кендру и объяснил: – Местные викарии любят использовать этот вечер, чтобы читать проповеди о пагубе папизма.

– Надеюсь, пастор не станет тянуть, – пробормотал Сэм. – Я давно усвоил: кружка пряного рома должна быть в руках до того, как он начнёт разглагольствовать.

Элдридж рассмеялся.

– Разумный совет, мистер Келли. Пожалуй, воспользуюсь.

– А ириски для костра будут, ваша светлость? – спросила Молли; глаза сияли в лунном свете.

– Какая же Ночь Гая Фокса без костровых ирисок? – улыбнулся он, и служанка захихикала.

Кендре вдруг пришло в голову, что до поездки в Ист-Динглфорд Молли ни за что не позволила бы себе так свободно обращаться напрямую к герцогу. Домоправительница замка Элдридж, миссис Дэнбери, свято верила в строгие правила высшего света и следила, чтобы слуги оставались невидимыми для господ. Увидь она сейчас непринуждённый разговор герцога с Молли, наверняка обвинила бы служанку в фамильярности. Именно так миссис Дэнбери отреагировала, вспомнила Кендра, когда она, только выбравшись из вихря, по незнанию назвала Элдриджа просто герцогом. Откуда ей было знать, что подобное обращение позволено только родственникам и близким знакомым? У домоправительницы тогда чуть голова не взорвалась.

Но назойливое ощущение вернулось. Что-то... что-то...

Что я упускаю?

Они поднялись на вершину холма. Кендра с удивлением посмотрела вниз, на выгон. Похоже, лорд Бэнкрофт не преувеличивал: на празднование Ночи Гая Фокса действительно собрался весь Ист-Динглфорд.

Поле преобразилось и напоминало сельскую ярмарку или карнавал. В темноте ярко горели факелы и фонари. Около двух десятков странствующих торговцев расставили тележки с едой, напитками и всевозможными товарами. Неподожжённый костёр высился у берега реки чёрной горой футов десяти высотой. Вокруг сновали люди – наверное, человек двести мужчин, женщин и детей. В воздухе смешивались разговоры, смех, восторженные визги детей и музыка скрипок с флейтами. Там же сталкивались запахи: жареного мяса и каштанов, печёных пирогов, дыма факелов, солоноватой речной воды, сосны и лесной листвы.

– Ничего себе, – только и сказала Кендра.

– Думаю, после недавних трагедий добрым жителям Ист-Динглфорда этот вечер нужен как никогда, – сказал Алек.

Он поймал её руку и поднёс к губам. От этого открытого проявления нежности тепло разом спустилось до самых пальцев ног. Или виноват был блеск его зелёных глаз.

Рядом Сэм фыркнул, но промолчал. Кендра поймала его взгляд и поняла, о чём он думает. Добрые жители Ист-Динглфорда не скорбели по мистеру Стоуну. Его жену, вероятно, любили больше – особенно мужчины деревни, – но и по её смерти никто особо не плакал. Главным чувством здесь было облегчение: убийцу поймали, можно возвращаться к обычной жизни.

Кроме... Чёрт, что же это такое?

– Жителям повезло с вечером, – сказал герцог. – Посмотрите на небо! – Он указал вверх. – Вон Альфа Дракона – Тубан. Знаете ли вы, что тысячи лет назад именно Альфа Дракона считалась звездой, поддерживающей небеса? Настоящей Полярной звездой. Возможно, древние люди стояли на этом самом месте и смотрели на эти же звёзды.

– Красиво, – выдохнула Кендра.

И вдруг поняла, что никогда не уделяла времени такому простому удовольствию. Слишком занята была карьерой, слишком занята доказательствами собственной состоятельности. К тому же почти всю жизнь прожила в городах, где световое загрязнение стирало с неба едва ли не семьдесят процентов Вселенной.

– Полагаю, юную Молли больше привлекают земные удовольствия, – заметил Элдридж и улыбнулся служанке.

Молли покраснела.

– Ох, ваша светлость, не обращайте на меня внимания. Я ничего так не люблю, как смотреть на луну и всё такое.

Герцог рассмеялся и пошёл вперёд. Остальные последовали за ним вниз по склону и смешались с толпой.

– Вон Тесса и Лиззи, – сказала Молли, заметив внучек миссис Болтон среди группы молодых людей.

– Иди, Молли, – подбодрила Кендра. – Развлекайся!

– Но мои обязанности...

– Глупости. – Кендра мягко подтолкнула её. – Каждый заслуживает свободного вечера.

Её по-прежнему задевало, что самой нечем платить за лакомства в торговых тележках. Пришлось позволить герцогу купить ей плотный тёмно-коричневый хлеб со свининой и специями, который они ели на ходу. Слуги вскоре разошлись, а Сэм присоединился к группе мужчин, которых Кендра узнала по конюшням «Зелёной девы». В толпе мелькали знакомые лица. Мистер и миссис Болтон стояли рядом с мистером Мэтьюзом и миссис Херншоу. Доктор Пул с женой ждали своей очереди за пирожками.

Перед ними словно из воздуха возникла леди Уинифред. Она выглядела великолепно в тёмно-пурпурном бархатном плаще с капюшоном, застёгнутом у горла серебряными застёжками-шнурами. Лицо под отороченным соболем капюшоном казалось светлой камеей. Руки были спрятаны в соболиной муфте.

– Добрый вечер, ваша светлость, милорд, – сказала она и улыбнулась своей маленькой, выверенной улыбкой, будто опасалась морщин от слишком частых проявлений радости.

Её взгляд скользнул по Кендре.

– Мисс Донован.

Отделавшись от холодного приветствия, леди Уинифред тут же перестала замечать Кендру и повернулась к Алеку.

– Как приятно, что вы смогли прийти на наше празднество.

– Вы одна? – удивилась Кендра, хотя знала, что к вдовам правила приличия применялись мягче.

– Со мной служанка.

Уинифред коротко оглянулась на маленькую одинокую фигурку, сгорбившуюся от холода в нескольких футах позади.

– Отец должен скоро приехать. Сегодня он отправился на фабрику и до сих пор не вернулся.

– Работы там, несомненно, немало, – пробормотал герцог. – Может быть, вы со служанкой присоединитесь к нам? Кажется, костёр вот-вот подожгут. Попробуем найти место получше.

– Благодарю.

На этот раз леди Уинифред даже не стала изображать улыбку для Кендры. Вынула руку из соболиной муфты и протянула Алеку.

– Может быть, вон туда? Если ветер не переменится, дым не будет идти на нас.

– Разумно, миледи, – согласился герцог и, предлагая Кендре локоть, подмигнул ей.

– Отец говорит, вы завтра покидаете Ист-Динглфорд? – Уинифред склонила голову к Алеку, и, когда они добрались до выбранного места, её рука ещё долго задерживалась на его предплечье.

Кендра понимала, что Алек ничего не может сделать, кроме как стоять и терпеть внимание графини, но это всё равно раздражало. Женщина выглядела как Мадонна, а вела себя совершенно бесстыдно.

– Да, – ответил герцог. – Продолжим путь в Монксгрей, как и собирались до того, как туман и прочие обстоятельства задержали нас здесь.

– А вы, милорд? – спросила леди Уинифред. – Поедете с дядей или вернётесь в Лондон?

– С разрешения герцога я, пожалуй, на некоторое время присоединюсь к нему и мисс Донован в Монксгрее, – ответил Алек. – А вот и костёр начинают разжигать. И Гай Фокс отправляется наверх.

Кендра повернулась. Двое мужчин забросили чучело Гая Фокса на вершину поленницы, ещё двое поднесли огонь к растопке снизу. Должно быть, использовали что-то горючее: пламя мгновенно взметнулось вверх и быстро побежало по дереву. Толпа разразилась приветственными криками.

– Не желаете по стакану пряного рома? – с кривой улыбкой спросил Алек у дам. – Мне сообщили из надёжного источника, что лучше получить его до начала проповедей.

– С удовольствием, – ответила леди Уинифред и наконец отпустила его руку.

– Я помогу тебе, Алек, – сказал герцог. – Прошу простить нас, дамы, скоро вернёмся.

Едва мужчины ушли, между Кендрой и леди Уинифред повисло неловкое молчание. Кендра лихорадочно искала тему для разговора, а потом подумала: с какой стати ей вообще стараться? Леди Уинифред сама явно не стремилась к беседе; всё её внимание было приковано к костру, пламя которого уже поднималось добрых футов на пятнадцать. Да и тишины вокруг не было: возбуждённый гул толпы то поднимался, то спадал.

Викарий двинулся к помосту возле ревущего огня – точнее, попытался. Он то и дело останавливался, перекидываясь словами с жителями. С такой скоростью, подсчитала Кендра, до проповеди он доберётся примерно через час. По крайней мере к тому времени ей должны принести ром.

Свет костра разливался по выгону, окрашивая всё оранжевым золотом. Взгляд Кендры остановился на компании подростков у реки. Она ничуть не удивилась, заметив металлический блеск фляжки, которую те передавали друг другу. Потом посмотрела на нескольких малышей, носившихся кругами у опушки. Кендра слегка улыбнулась, наблюдая за двумя детьми в стороне. Те просто крутились на месте, словно фигуристы. Когда остановились, зашатались по траве как пьяные моряки и повалились на землю. До них было далеко, но Кендра почти слышала их хихиканье.

Она уже собиралась отвернуться, когда вдруг напряглась и снова посмотрела на деревья. В темноте мелькнуло что-то светлое. Нахмурившись, Кендра шагнула вперёд и стала всматриваться в лес.

– Куда вы, мисс Донован? – спросила за спиной леди Уинифред.

Кендра не ответила. Вглядывалась в тени. Может, показалось... Нет. Что-то шевельнулось. Она увидела лицо.

Флора Тёрнер.

Глава 47

Флора была уверена: у неё вот-вот случится припадок.

Однажды в детстве она уже видела такое. В их деревушку приехал странствующий торговец и поссорился с местным лавочником. Они орали друг на друга, лица наливались багровым, и вдруг глаза торговца выпучились, а лицо исказилось от боли. Флора смотрела, как он схватился за грудь и рухнул на землю. Зрелище было ужасным. Позже мать сказала, что сильные переживания иногда вызывают припадки.

У Флоры весь день нервы были натянуты до предела. Не от гнева, как у того торговца, а от страшного страха, выворачивавшего желудок. Вина и тревога из-за решения уйти от Уильяма заставляли сердце биться так яростно, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Бумага, которую Гарри доверил ей на хранение, лежала в кармане и словно обжигала бедро.

В голове она уже считала минуты. Маленький дорожный мешок был собран и спрятан в глубине шкафа. Вещей там почти не было: воскресное платье, ночная рубашка, щётка для волос. Если она станет служанкой в доме герцога, придётся, наверное, носить форму. И она будет получать жалованье. От одной мысли сердце подпрыгивало. Собственных денег у неё никогда не было. Отец уж точно не считал нужным делиться тяжело заработанными монетами с женой и детьми. Уильям в этом мало отличался. Деньги он давал лишь в рыночный день. Пересчитывал монеты, одну за другой кладя ей на ладонь. А после покупок всегда заставлял показывать карманы и ридикюль, чтобы убедиться: она ничего не припрятала.

Это была одна из причин, почему Флора раньше даже не думала о побеге. Другая – жена, покинувшая мужа, совершала грех. Но если Уильям заставлял её ложиться с другими мужчинами, это тоже грех. Оставаться она не могла. И впервые в жизни кто-то предлагал помощь, не требуя взамен денег. Как только она начнёт работать, сможет сама оплачивать своё содержание.

И всё же мысли снова и снова возвращались к бумаге в кармане. Что, если это действительно указания к сокровищу? Флора понятия не имела, как устроены подобные дела, но разве ей не полагалась хотя бы малая часть? Или она слишком размечталась?

Уильям, конечно, заметил её рассеянность, и от этого Флора стала ещё нервнее. После дневной трапезы он почему-то долго не уходил из-за стола, следил взглядом, как она прибирает кухню. Флора уронила тарелку и возблагодарила Господа, когда та не разбилась. Но заметила, как сузились глаза Уильяма. Она так долго задерживала дыхание, ожидая наказания, что закружилась голова. Когда он ничего не сделал, Флора осторожно выдохнула и, несмотря на боль в перевязанном запястье, принялась яростно оттирать столешницы. Наконец Уильям тяжело поднялся и, не сказав ни слова, вышел из дома.

Оставшийся день она занимала себя мытьём пола, потом стиркой. Уильям несколько раз возвращался и просто стоял, наблюдая за ней. Эти взгляды едва не довели её до срыва. Когда солнце начало садиться, Флора испугалась, что муж передумал куда-то ехать и весь её план окажется напрасным. Но потом он вошёл в дом и потребовал приготовить ванну. Вымывшись, надел чистую рубашку и галстук, снова натянул пальто. Всё время смотрел на неё. Потом взял кошель, засунул в карман и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Тогда Флора ненадолго села, чтобы успокоить сердце и дрожащие руки. Помолилась о храбрости. Спустя некоторое время поднялась, пошла наверх и достала спрятанный мешок с платьем, ночной рубашкой и единственной щёткой для волос. Надела пальто и капор. Двигалась скованно, почти механически, словно одна из заводных игрушек, которые торговцы иногда привозили на рынок. Напоследок оглядела кухню и всем сердцем пожелала никогда больше её не увидеть.

Но, выйдя из дома, Флора всё равно почувствовала, как сжалась грудь. На ферме было тихо: куры уже сидели в курятнике, животные спокойно шевелились в сарае, когда она вышла на дорогу. Хотелось взять фонарь, но привлекать к себе внимание она не смела. К счастью, луна и звёзды светили достаточно ярко. По просёлочной дороге Флора шла недолго – встречаться с кем-нибудь не хотелось. К тому же Уильям мог вернуться.

От одной мысли она содрогнулась и свернула с дороги к лесу. До выгона сквайра на окраине Ист-Динглфорда было чуть меньше двух миль. В рыночные дни, когда Уильям был слишком занят, чтобы подвезти её, Флора часто ходила этой дорогой в деревню. Если погода была хорошей, долгие прогулки по лесу даже нравились.

Но ночью она здесь никогда не бывала. Лунный и звёздный свет почти не пробивался сквозь крону, поэтому вокруг было гораздо темнее, а лес наполняли звуки, от которых сердце неслось галопом. Это всего лишь ветер шевелит листья? Или за ней крадётся зверь?

Флора сглотнула и пошла быстрее. Молилась, чтобы не споткнуться о корни или камни. Господи, Уильям прав. Она глупая. Глупая и трусливая...

Она едва не повернула назад. Но вспомнила Кендру Донован. Американка была такой сильной, такой бесстрашной. Не побоялась возразить Уильяму. Конечно, она принадлежала к высшему обществу. Знатные люди знали, что Уильям ниже их. Им легче ему противостоять – даже женщине.

В темноте дорога казалась бесконечной. В лесу ночью Флоре не нравилось, но на полянах и при пересечении дорог становилось ещё страшнее – слишком открыто. По крайней мере под деревьями её скрывали тени. Каждый раз она подхватывала юбки и перебегала открытое место до следующей полосы леса. Дыхание уже сбивалось, а маленький мешок с жалкими пожитками казался набитым камнями, когда впереди наконец замерцал между деревьев оранжевый свет.

Собрав последние силы, Флора побежала, и мешок неловко бил по ноге. У самого края леса осторожность – и нехватка воздуха – заставила остановиться. Она втянула холодный воздух и выглянула из-за деревьев. Всего в нескольких ярдах играли дети. За ними пылал огромный костёр, вокруг стояли торговые тележки и толпились люди – столько людей!

Желудок Флоры скрутило. Об этом она не подумала. Как найти мисс Донован в такой толпе? И хуже: что, если среди этих людей Уильям? Если в поисках мисс Донован она столкнётся с мужем, он её убьёт.

На глаза навернулись слёзы. Флора смахнула их, но появились новые. Она прошла так далеко. Как теперь возвращаться? Но как идти дальше, рискуя встретить Уильяма?

Всхлипнув, Флора села на поваленное бревно. Закрыла лицо руками и стала раскачиваться. Слишком много. Уильям прав. Она слабая и глупая. Если вернуться домой сейчас, он ничего не узнает...

– Флора?

Она застыла. Руки упали, и Флора повернулась к голосу. Из груди вырвался рваный вздох, когда взгляд различил фигуру, входившую в лес.

Мисс Донован.

Спаси меня.

Глава 48

Кендра никогда особенно не любила лес ночью. Наверное, виноваты были слишком многие фильмы ужасов, которые она смотрела в свой бунтарский период: действие почти всегда происходило в одиноком домике среди деревьев, где компания подростков или двадцатилетних совершала самые идиотские поступки. К финалу фильма Кендре обычно самой хотелось перестрелять их всех. Но хотя бы в двадцать первом веке в тёмный лес можно было войти с хорошим фонарём и надёжным «Глоком».

Отводя в сторону колючую сосновую ветку, она задумалась, не достать ли пистолет из ридикюля. Взгляд прочёсывал лес. Слух пытался разобрать звуки. Там – шорох. Справа – треск ветки. Слева – тихий всхлип.

Кендра пошла налево. Взгляд остановился на одинокой фигуре, сидевшей на бревне.

– Флора?

Флора посмотрела на неё заплаканным лицом. Потом вскочила и бросилась навстречу.

– Слава Богу! – выдохнула она. – Я... я не знала, что делать!

Кендра взяла её за тонкие плечи и всмотрелась в лицо.

– Вы в порядке? Муж вас не...

– Нет. – Флора судорожно сглотнула. – Я хочу уехать с вами. Я умею работать, правда... умею.

– Вдохните, – приказала Кендра.

Флора тревожно посмотрела на неё.

– Вы ведь не передумали? Может, я могу заплатить... за дорогу... – Она расстегнула шерстяное пальто и просунула руку через прорезь в юбке к карману.

– Флора...

– Гарри кое-что мне дал.

Кендра подняла брови.

– Стоун дал вам что-то?

– Да. На хранение. Сказал, что это важно. – Флора достала сложенный лист и протянула. – Это не карта сокровищ, я знаю. Но, может, письмо, которое приведёт к сокровищу?

– Сомневаюсь.

Нахмурившись, Кендра взяла бумагу и перевернула, пытаясь разобрать адрес. В темноте понадобилось несколько секунд.

Миссис Фарнсворт, «Жаба и коса», Хаммерсмит.

Кендра заметила сломанную печать.

– Вы его читали? Что там?

Флора покачала головой.

– Нет, я... я читать не умею. Но знаю, что это не карта. Может, там что-то важное, чем я смогу заплатить вам, чтобы вы взяли меня с собой.

– Я уже обещала взять вас. Платить мне не нужно. Не волнуйтесь, Флора, я не нарушу обе...

Она оборвала фразу. Глаза Флоры вдруг широко распахнулись от ужаса. Женщина закричала и попятилась.

Кендра начала поворачиваться, но что-то твёрдое с силой ударило её в спину и отбросило вперёд. Она рухнула на землю, задыхаясь от боли.

– Сука!

Сердце колотилось. Кендра перекатилась и встретилась с блестящими глазами Уильяма Тёрнера. Он возвышался над ней; рот исказился в злобном оскале, взгляд метался от Кендры к жене.

– Думаешь, можешь бросить меня? – рявкнул он. – После всего, что я для тебя сделал, неблагодарная шлюха!

Кендра вскочила. Краем глаза заметила ридикюль и письмо Стоуна на земле – выпали при падении. Слишком далеко, чтобы успеть достать пистолет.

– Отойдите, мистер Тёрнер.

Он свирепо уставился на неё.

– Я научу тебя не совать нос не в своё чёртово дело. Плевать, что ты подопечная какого-то важного герцога. Между мужем и женой не встанет никто, кроме Бога!

Кендра не спускала глаз с овцевода.

– Вот здесь у меня проблема. Вы называете себя мужчиной. Но настоящие мужчины не бьют беззащитных женщин.

Она приблизилась, двигаясь по дуге и уводя его внимание от Флоры.

Тёрнер повернулся следом, не выпуская её из виду.

– Когда я закончу, красавицей тебя уже никто не назовёт, сука, – прорычал он.

– Вы считаете меня красивой?

Кендра оскалилась в напряжённой улыбке, не отрывая взгляда от его лица.

И ударила.

Рванулась вперёд, вложив в кулак весь вес тела. Нос Тёрнера хрустнул, голова резко откинулась назад, кровь брызнула во все стороны.

Кендра тут же отскочила из зоны досягаемости, а Тёрнер схватился за нос и завыл. За спиной закричала Флора.

– Бегите, Флора! Найдите Алека или герцога! – приказала Кендра.

Она не сводила глаз с противника. Эффект неожиданности уже потерян, теперь всё внимание требовалось для драки.

Тёрнер с рёвом бросился на неё, размахивая руками в неумелом ударе. Кендра легко заблокировала его левой рукой и тут же выбросила правый кулак. Если нос и не был сломан раньше, теперь точно был – приятный хруст это подтвердил. Она снова отскочила, игнорируя боль в костяшках.

– Чёртова шлюха Сатаны! – заорал он.

Споткнулся, мотнул головой, как мокрая собака, и снова рванулся вперёд, пытаясь снести её с ног так же, как раньше. Кендра ушла в сторону, схватила его руку и с силой завела за спину. Тёрнер закричал. Она дёрнула руку выше и, используя рычаг, заставила его опуститься на колени.

– Мисс Донован!

Кендра вскинула голову и увидела лорда Бэнкрофта. Темнота леса и тень от треуголки скрывали выражение его лица. Но оружие в руке она разглядела прекрасно.

– Эта женщина, чёрт побери, сумасшедшая! – закричал Тёрнер; из-за разбитого носа голос звучал гнусаво. – Она крадёт мою жену!

– Вот как? А я слышал ваши угрозы в адрес мисс Донован... Можете отпустить его, мисс Донован. – Глаза графа на миг скользнули к ней. – Не думаю, что он снова что-нибудь предпримет. Правда, мистер Тёрнер?

Адреналин всё ещё гудел в крови Кендры. Понадобилась секунда, чтобы разжать хватку. Она резко отскочила, на случай если овцевод попытается напасть снова. Но тот смотрел на Бэнкрофта и на пистолет, направленный ему в грудь.

Тёрнер с усилием поднялся, нервно облизывая губы и размазывая кровь по лицу.

– Послушайте, сэр. Всё не так, как вы слышали, клянусь. Это её надо запереть! Жену у меня крадёт! Она безумная. – Он повернул разбитое лицо к Кендре и злобно уставился. – Я имею право защищать своё имущество!

– Заткнитесь, – резко бросил граф.

Он взглянул на Кендру.

– Вы целы, мисс Донован?

– Да. Откуда вы взялись?

Бэнкрофт тонко улыбнулся.

– Ваш герцог верит в судьбу. Он говорил об этом днём, когда впервые приехал в Фэлкон-Корт. Я всегда считал, что человек сам создаёт свою судьбу – несмотря на удары жизни. – Увидев, как она нахмурилась, граф рассмеялся. – Но я передумал. Не двигайтесь, мистер Тёрнер. Вот так. Стойте спокойно.

Он не спускал глаз с Тёрнера, но обращался к Кендре:

– Пистолет у меня потому, что сегодня я работал на фабрике. Неприятности с луддитами сделали меня осторожнее. Но, согласитесь, сейчас оружие весьма кстати – учитывая мистера Тёрнера.

– Пожалуй, – сказала она, бросив взгляд на окровавленное лицо Тёрнера. – Хотя я и сама справлялась.

– Возможно. – Бэнкрофт пожал плечами. – Но подумайте: я задержался на фабрике дольше, чем собирался. Уедь я на пять минут раньше или позже, я не увидел бы, как вы входите в лес, мисс Донован. Вот вам и судьба.

– Какого чёрта судьба имеет отношение ко мне и моей жене? – прорычал Тёрнер.

Самоуверенность постепенно возвращалась; он снова вызывающе выставил подбородок.

– Вероятно, никакого, – признал Бэнкрофт.

Кендра вздрогнула, когда ночное небо взорвалось серией хлопков, а лес залило зелёным, синим и красным светом. Начался обещанный фейерверк Ночи Гая Фокса.

Бэнкрофт медленно улыбнулся.

– Впрочем, возможно, и вы всё-таки связаны с судьбой, мистер Тёрнер.

Он нажал на спуск.

Глава 49

Очередь за пряным ромом оказалась длиннее, чем ожидали Алек и герцог. Когда напитки наконец были куплены, Алек уже с трудом сдерживал нетерпение. Каждый мужчина нёс по стакану в обеих руках, стараясь не расплескать их, пока они пробирались сквозь толкающуюся толпу.

– Кажется, викарий уже начал проповедь, – сказал герцог.

Голос священника пытался перекрыть общий гул. Приблизившись к костру, Алек разобрал слова Гай Фокс и зло революции. Он улыбнулся дяде.

– Будем надеяться, одного стакана хватит.

Протиснувшись через очередную группу людей, Алек увидел леди Уинифред. Пламя костра золотило её красивое лицо. Служанка стояла в двух футах позади хозяйки. Заметив приближающихся мужчин, леди Уинифред улыбнулась и захлопала ресницами – кокетство высшего света было у неё отработано безупречно. Алек замечал её попытки завязать флирт с самой первой встречи. Женщина красивая, но совершенно его не трогала. Графиня была похожа на остальных дам высшего общества, рассматривавших его как возможного мужа. До Кендры он, возможно, не смотрел бы на неё настолько холодно. Может, даже позабавился бы и не отказался от лёгкого флирта.

– Благодарю вас, лорд Сатклифф, – сказала леди Уинифред. – Я как раз обнаружила, что очень хочу пить.

Алек оглянулся.

– Где мисс Донован?

Уинифред натянуто улыбнулась и посмотрела на герцога.

– Не хочу вас оскорбить, ваша светлость, ведь мисс Донован – ваша подопечная. Но её поведение показалось мне весьма странным. Без сомнения, всё потому, что она американка.

– Где она? – повторил Алек уже нетерпеливо.

– Я не знаю. – Леди Уинифред изящно пожала плечом. – Одну минуту она стояла здесь, а в следующую просто ушла. Очень невоспитанно.